Любовный треугольник в одну сторону

Канеки сел на перила на балконе, качая ногами в холодном неприветливом воздухе. Его волосы слегка взъерошились, но сейчас это не было для него важным. Он вспоминал каждую частичку в теле Тоуки, ее запах, который немного остался на его одежде. Он снял с себя футболку, прислонился к ней носом, вдыхая остатки ее аромата так сильно, что едва ли не лопались кровеносные сосуды. При каждом дыхании он содрогался от наслаждения, старался выудить каждое мгновение из ткани. - В-вот он… идеальный запах… - шептал он сдавленно, пока зрачки то расширялись, то сужались от нашедшего безумия. Пальцы ног при этом каждый раз напрягались, словно от приступа. - Мой и ее запах… что может быть лучше? Он откинулся назад, в последний момент вытащил кагуне и придержал им себя, не дав столкнуться с полом головой. Щелк. Это треск пальцев, которыми он хрустел, прорезал тишину. Кен осознал, что больше не может почувствовать и капли ее аромата на футболке, из-за чего окунулся в безумную идею. - Я должен снова заполучить этот запах, - сквозь тихие смешки решил он, быстро перемещаясь в кровать и засыпая. *** Всю ночь Тоука не могла сомкнуть глаз. Под утро были слышны ее всхлипы в подушку, а после и рыдания, которые отскакивали частыми упругими мячиками от стен и возвращались вновь к ней. Бесконечный круговорот прервали утром, когда господин Йошимура все же зашел к ней в комнату и, заставив выпить много кофе, взбодрил, остановив ее поток горячих слез. Сегодня были похороны. День, когда в последний раз они видели вживую лицо их друга. Каждый был подавлен, потому разговор ни с кем не клеился. Все только приносили соболезнования друг другу, особенно с сочувствием смотрели на Киришиму, к которой часто подбегала Хинами, пичкая успокоительным и стараясь приободрить. В момент, когда Тоука оставила небольшую сумочку в стороне, Кен аккуратно подложил туда записку, отойдя быстро и бесшумно. Но никому не было дело, точнее, ни одна душа не заметила этого. Все были слишком заняты скорбью. Девушка заметила данную вещицу чуть позже. На лице выступила капля удивления и недоумения. Записка гласила, что к полночи она должна была появиться в одном заброшенном здании неподалеку. Также было сказано, что это в ее же интересах. - Канеки? Он все еще желает со мной разговора после всего того, что произошло вчера? Настырный. Она быстро порвала записку, но пообещала себе обязательно явиться на данную встречу. Но она даже не заметила, как беловолосый покинул похороны, больше не мелькая целый день перед глазами в кафе или на этажах. *** Ночь. Ожидание сжигало его изнутри, что заставляло еще больше нервничать. - Надо выглядеть получше, ибо она должна быть только с самым лучшим из Кенов, которые существуют во мне! – парень звонко рассмеялся, смотрясь в зеркало. Один миг и его острые ногти вцепились в нежную кожу лица, потянув вниз. Казалось, что он сейчас хочет содрать ее к чертям. Но вместо этого вышло только лишь сильно ее поцарапать до алых кровоточащих борозд. Он смеялся, делая это с каждым разом все быстрее и сильнее, уродуя собственное лицо. Канеки уж было добрался до век, но потом посмотрел на волосы. - Прическа не подходит. Поменяю. Руки впились в голову. Седые пряди полетели в разные стороны, пока тот сам не остановился. Шаги. О да, эту походку теперь он узнает из тысячи. *** Тоука осторожно вошла на нужный этаж, замирая посредине. Повсюду ветер кружит белые мягки волосы Кена, пара капель крови тоже заставили ее нервно сглотнуть. Спиной к ней сидел Одноглазый Король, покачиваясь на небольшом стуле. Скрип разносился по всему этажу, но даже он не смог заглушить его хрипы. - Тоука… она не принадлежит мне… это так неправильно!.. что же делать… Девушка пыталась к нему подойти, на свой страх и риск. Киришима говорила ему разные вещи – то о его состоянии, то о том, что нужно делать, то спрашивала, о чем он ведет речь. Но все бесполезно – парень продолжает пинать осколки стекла под ногами, ибо недавно разбил то самое зеркало. - Я должен заполучить ее… она будет моя… только я смогу дать ей лучший шанс, ежели кто-то еще. Парень все же обернулся к ней, услышав ее взволнованный голос. Зрачки расширились, а он приобрел былую адекватность. Даже легкая смущенная улыбка появилась на лице, на котором запеклась алая кровь. Потом непривычно дернулся, вздохнув. — Прости, я натворил тут дел слегка. Не знаю даже, что нашло на меня сейчас. Ботинком он подцепил осколки зеркала на полу, сложил заново внизу, разглядывая себя, присев на корточки. — Мне не очень идут данные шрамы, — усмехнулся Кен, проводя подушечками пальцев по лицу и шее. Нижнюю губу он, тем не менее, прикусил, настолько, что та лопнула как переспелая ягода. — Зачем я тебе здесь в такой час? — поинтересовалась Киришима, думая, что все пришло в норму. Короткий вздох от Одноглазого Короля. Тот повернулся к ней, повертевшись на собственных каблуках. — Ах да, это… Голос был приглушен, мягок, но звучал так, словно садист заманил собственную жертву в долгожданную ловушку. Секунда. Гуль моментально достал из кармана RC депрессант, кидаясь на нее. Не успела девушка отскочить или вытащить собственный кагуне, как в нее вошла игла, быстро распространяя по вене лекарство, заставляющее оружие внутри нее застыть. — Попалась, любимая, — выговорил тот, быстро укладывая шокированную Тоуку на пол. Он специально позаботился, чтобы рядом было чисто. Не хотелось портить другими предметами ее тело, ибо оно еще пригодится. — Канеки, не на… что ты творишь?! Когда его пуговицы легли на пуговицы ее рубашки, темноволосая взвилась и попыталась вырваться, но тело полностью было не в ее власти. А Канеки только рассмеялся, помогая себе и зубами, снимая лишнее. С каждым движением он наслаждался моментом все больше. Но фетиш дал о себе знать. Выдохнув в самые ее губы, он сел на нее сверху и потерся туловищем о ее обнаженное тело, закатывая глаза. — Теперь твой запах будет со мной вечно! Он пропитает насквозь мою кожу. А если выпить твою кровь, то и часть тебя будет во мне. Интересно, есть способ оставить тебя со мной навсегда?.. Но он не успел все додумать. Последовала череда самых омерзительных поступков. Его руки, которые были немного в пыли, касались ее, грубо, невольно вдавливая в пол. Дальше резкие движения, которые заставляли кричать от боли. Но рот закрыли рукой, не давая другим слышать о бессловное вымаливание помощи и рассказ о страданиях. Только слезы показывали, в которых отражался тот самый безумец, можно было увидеть мучения Тоуки. Сильные руки легли на ее хрупкую шею. С каждым разом все больше пальцы сжимали ее горло, давая лишь хрипеть. С каждой секундой казалось, что конец ее жизни близок. Окончательно свихнувшись, он перестал заботиться о чем-либо, потому в конце сдавил шею так, что девушка потеряла сознание. Это прервало ее страдания в лице бывшего возлюбленного. *** Канеки спокойно принес ее в Антейку, положил на свою кровать, поглаживая по волосам. Заплаканное лицо, синяки на шее и мокрые ресницы — все это умиляло его. Хотелось защитить ее от других, чтобы самому принести больше страданий. Заставить прочувствовать собственную боль, что принесла ему любовь к ней. — Отдыхай. С улыбкой произнес он и сбежал из заведения, не оставив после себя и какого-то следа.