Любовный треугольник в одну сторону

Весь следующий день в Антейку происходила обычная суета, за исключением того, что Тоуки, как и Канеки, нигде не было видно. Девушки подсуетились и смогли пробраться к Тоуке во время обеденного перерыва. Она лежала на кровати, не шевелясь. Только изредка жмурилась, когда луч неприятного солнечного света попадал в глаза. - Т-Тоука… что с тобой? – осторожно поинтересовалась Хинами, разглядывая фигуру своей подруги. В ответ ей была лишь тишина – девушка все держала в себе и не желала продолжать с кем-либо разговор. Слишком жестокая была ночь. Она не сравнится с остальными ночами, которые произошли за все годы ее существования. Даже когда Хинами положила ей руку на плечо, девушка вздрогнула и отпихнула ее от себя, испуганно и разгневанно вскрикнув: - Не трогай меня! Безусловно, предыдущая ночь наложила свои грязные, полные насилия на себе, руки, ненавистно сжимая ее горло и не давая забыть даже лица Канеки. Безумного, наслаждающегося данным процессом. А ее же очи были застланы пеленой, которая образовалась в результате дикой боли. Она до сих пор то и дело била ее судорогой, как сумасшедший за задней партой, постоянно дергающий за плечо. Хрупкие плечи девушки содрогались, а внутри все перевернулось, оставляя лишь мысли о том, насколько испачкано и опорочено ее тело. Все внутри сжирало, поедало мясо с ее костей и пробиралось с дыханием через рот, обосновываясь в легких, очерняя внутренние органы, которые, как казалось Тоуке, после этого переставали работать и отмирали вместе с верой в того Канеки, которого она знала изначально. «Ты действительно тот самый сумасшедший ублюдок… уже давно нет того мальчика, которого я однажды повстречала. Сейчас есть чертова Одноглазая мразь, которая… которую я люблю.» Не выдержав в себе все те эмоции, что накопились, она зарыдала, громко, на все Антейку, не в силах остановить потом этого крика. Хинами испуганно дернулась, но после прижала к себе, стараясь успокоить, хотя в потоке такой истерики мало кого можно успокоить вовсе или привести в чувства сразу же. Потому еще и Йошимура долго сидел с девушкой, поглаживая по фиолетово-синим волосам, видя, насколько она содрогается от каждого прикосновения, особенно по телу. - Кто причина твоих слез? – послышался мягкий вопрос. Мужчина поправил свою бабочку на рубашке и поднял заплаканное лицо. Глаза полностью стали мутными от потока слез, взгляд потерял свой блеск и ясность. Та словно стала безвольной куклой, жалким манекеном. - Кен. Это было последнее, что она произнесла. Сначала девушка забывалась во множестве снов, в которые приходил ее насильник. Но он не просил прощения, он ни капли не сожалел. Канеки мечтательно вздыхал и вспоминал об этом так, словно они сходили в кино и посидели в кафе под романтическую музыку. Но, каждый раз слыша оскорбления в свой адрес, Кен из сна кидался на девушку, его локоны развевались от ветра, который он сам и создал, а Тоука лишь засматривалась на красоту его волос, сравнивая их со снегом. Но она знала, что когда-нибудь и на этот снег когда-нибудь прольется кровь. *** Пара месяцев пролетели незаметно для девушки. Ее все же загрузили работой и помогали отходить от шока. Услышав ее историю, все кафе не могло поверить, что их обычно тихий Канеки мог поступить. Но всем пришлось смириться с ситуацией и молча наблюдать, как меняется на глазах их подруга и коллега – Тоука. Ее лицо слегка округлилось, она стала есть чуть больше, но, что странно, все больше заглядываться на человеческую пищу. Она казалась ей вкуснее человека в целом, к тому же, запах стал более привлекательным, а десерты по виду выглядели мягкими и воздушными, будто бы вместо пирожного на тарелке находилось розовое облачко в корзиночке. Однажды, когда они с Тоукой остались одни, Ирими осторожно предложила девушке пройти один тест. - Лишь ради меня, красавица, - попросила темноволосая, подтолкнув ее к ванной комнате. Тоука лишь пожала плечами и, перестав разглядывать разные людские рецепты, ушла, разглядывая бело-голубую коробку. Спустя двадцать минут, когда Ирими чуть ли не дремала на столике рядом с кулинарными журналами, послышался крик, который и изменил после жизнь фиолетововолосой в целом: - Я БЕРЕМЕННА. *** На Канеки объявили охоту CCG. Людям говорили не выходить на улицу в темное время суток, женщин агентство попросило не ходить одним, ибо город стал опасен для проживания в целом. В районах объявлена черезвычайная ситуация, которая вышла из-под контроля властей. А все началось еще с того момента, как Одноглазый Король покинул свое логово и стал скитаться по всему городу. Его стали фиксировать повсюду. То он улыбнется в камеру ночью, то помашет чьей-то рукой, а после полиция находит расчлененный труп со съеденными внутренностями, вплоть до мозга. Каждый раз даже повидавшие много CCG содрогались и соскребали бедняг с асфальта, чтобы после принести соболезнования близким. Но Одноглазому явно было мало. Жертвами становились исключительно женщины молодого возраста, которые, как выявляла экспертиза, были изнасилованы и разломаны пополам. На руках или ногах всегда была одна и та же фраза, от которой у детективов голова шла кругом и возникало много вопросов. «НЕ ТА!!»