Любовный треугольник в одну сторону

Насвистывая странную незамысловатую мелодию, Канеки брел по 2 району, разглядывая некрасивые однотипные дома и разноцветные граффити. Большинство из них были ругательными словами, лишь несколько действительно могли нести смысл в картинке. — И как люди могут тратить на такое время? — спросил беловолосый сам у себя, естественно не ожидая ответа. — Есть же много замечательных вещей и возможностей, а они такое старательно на кирпиче выписывают. Придурки. Он невольно глянул на свои руки и сжал их. Теперь его даже оскорблял тот факт, что он являлся наполовину человеком — да, это было ему поистине отвратительно. Зато парень рассмеялся и ударил кагуне в стену, сделав крошащуюся вмятину. — Я умнее вас всех. Я докажу. Голова непроизвольно дернулась, как у психа. Да что и говорить, Канеки и есть псих. Щелкнув пальцами, он завидел свою первую жертву. Девушка среднего роста и телосложения, типичная работница офиса в мятой блузке и со стрелкой на колготках. Кен щелкнул пальцем и сглотнул, уже представляя себе это завораживающее зрелище. Зрачки его сначала расширились, заполняя всю радужку, а потом сузились до предела. Парень улыбнулся и бесшумно к ней подкрался, облизываясь прямо около ее шеи. Для этого ему пришлось все же наклониться. — ТооууУУУкааААА? — протянул сумасшедший, резко вытаскивая ринкаку и протыкая ее насквозь в живот. Чтобы заглушить ее крики, парень предусмотрительно закрыл ей рот рукой. Маска скрывала его дикую улыбку, но дикость в не скрытом глазу утаить не смогла. — Не шуми, детка, иначе будет плохо. Хотя… ты и так пОпАлА. Он, слыша ее заглушенные крики и стоны боли, поежился, но скорее от дикого возбуждения, которое неожиданно накатило. Словно в тумане, парень вновь повторил ожесточенный поступок, что и с Тоукой, только в это время Одноглазый Король не смог удержаться от сладкой трапезы. Его потряхивало от удовольствия, когда он, вырывая черными ногтями из живота девушки очередной кусок, буквально обливался ее кровью, отрывая целые нити сосудов из нее под дикие крики агонии, сжевывая их как жвачку. Его губы, зубы и подбородок были алыми, а тот не останавливал ни одно из своих действий. Настолько ему нравилось это все, что Канеки чуть ли не забылся. Но, быстро очнувшись, Кен встал и отрубил ей руку кагуне, прислоняя к своему сердцу, глядя, как сердце девушки остановилось еще минут 15 назад от болевого шока. Но ему было все равно на ее смерть. Та была лишь крупицей в его большом, но незамысловатом паззле, который следует отгадать прежде, чем большинство девушек каждого района скосит странный паренек с белыми волосами. Парень нашел столь желанный предмет, который привлек его внимание почти мгновенно. — О, нашел, красотааа… Он встал прямо перед камерой, поправил волосы, словно собирался на показ мод. А потом, застегнув маску на молнию, он помахал ручкой девушки, словно это была его собственная. В голове он уже разыграл целый диалог с CCG, пожелав удачи в своей поимке. «Я — смесь гуля и человека. Не отброс, наоборот скорее. Высшее существо. И всегда на шаг впереди» Он показал все свои десять пальцев, выкинув быстро коченеющую руку, а потом загнул один палец. Смех он едва ли сдержал, все же, злодею надо сохранять свою статность. Потому пришлось быстро скрыться с места, лишь бы его не нашли раньше, чем он того хочет. Слишком рано, господа, это слишком рано. *** ШТАБ CCG. — Мы должны сделать хоть что-то! Надо его остановить. Прошло уже несколько месяцев с того момента, как Одноглазый Король начал свое дело. На его счету было уже порядка 78 девушек, молодого возраста, но кроме возраста у них ничего не совпадало — ни судьба, ни работа, они даже проверили размер груди, и то разный! Зато последние их часы были одинаковыми — возвращались ночью, были пойманы Королем, а после слегка съедены вперемешку с жестоким изнасилованием, вследствие чего у них останавливалось сердце от страха и боли. У каждой отсутствовала рука, которая была всегда найдена неподалеку от камеры, в которую, собственно, и говорил сам гуль — насильник. В каждом районе было убито по 13 девушек, у последних трех на руке зажат палец, два или три — в подсчет к их «номеру». Одноглазый каждую ночь показывал в камеру определенное число — их порядковое число, а если своих пальцев не хватало, то он просил помощи у своих убитых жертв, которые «любезно» отдавали на это свои кисти. — Он с каждым днем все борзее и борзее! — возмущался один из руководителей, а следователи тщетно пытались найти зацепки, роясь в бумагах и прячась за ними на совещаниях. — Смеется прямо на камеру, махает этими… руками. Сумасшедший гуль, таких мы еще не видали, которые бы так дерзко играли с нами! Каждый был возмущен, но кто-то в добавок к этому, пытался самолично разгадать, как он подбирает жертв, ведь неспроста монстр подбирает именно таким способом своих жертв. Рыжик помощник руководителей — Хиде — пробрался во время совещания, разнося каждому по кофе и заодно стреляя отовсюду обрывки информации. Все же, даже его интересовала эта тема, а на совещании что-то новое, да всплывет. Парень сел в уголке, распивая свой напиток и ловя информацию от каждого из руководителей и слыша недовольное ворчание главных. — 78 жертв, черт его дери! Лишь за пару месяцев. Этот монстр оправдывает каждое свое прозвище. — И маска скрывает абсолютно все, что могло бы дать зацепку. Скот… — Мы послали некоторых людей из нашего отдела и расспросили гулей в Кокурии, но те лишь пожимают плечами, либо не знают такого. Хотя большинство не отвечает. — Значит, он не особо известен в своих кругах? Глубоко сидит, вот же ж… Многие перешли на оскорбления. Хиде внимательно выслушивал любое их предложение, обдумывая. Этот парень был всегда сообразительным, что определенно сыграть на руку большой организации по гулям. «Сейчас просто не мое время.» — решил тот, вновь уходя в тень. На время. *** Миновали месяцы. С момента его последнего появления в Антейку прошло около восьми месяцев, а никто из знакомых и вовсе не попадался Канеки. Люди, нужные ему, стали реже попадаться по одиночке, а задействовать других левых ему не хотелось, потому план постепенно менялся. Однако, задумка все еще была в силе, потому ежедневно в каком-то переулке находилась бедняжка с вспоротым животом и лицом, которое застыло в немом крике. CCG уже активно занервничали, оккупировав город, ибо большинство народа собралось временно переехать в гости к своим родственникам подальше отсюда. — 284 убийство было совершенно уже сегодня ночью… как всегда безжалостно и грубо, жертву замучили до смерти. Этот больной ублюдок вообще собирается останавливаться? — Вряд ли. — сказали все хором, прекрасно осознавая, что пока не среагируют, то ничего не произойдет и не сдвинется с мертвой точки. Неожиданно в зал вбежал запыханый Хиде, держа в руках диск с записью камер. — Запись с камеры 2 района… он показал лицо… так мне сказали… Люди всполошились, кто-то повставал с мест, протягивая руки к заветному, однако, парень сам вставил все в ноутбук, сглатывая чересчур нервно. Его аж колотило, настолько хотелось узнать, кто же скрывается за всеми этими убийствами — столь беспощадными и ужасными. Парень как всегда вальяжной походкой прошел с рукой в пальцах к камере, встав прямо перед нею. Сначала он поприветствовал всех как обычно — отдав честь посиневшей кровавой рукой, чужой, что смотрелась в его руках уже слишком естественно. Затем, разглядывая себя, он достал из кармана собственную кисть и, оглядев ее как ребенок игрушку или колечко, указал четыре пальца, рассмеявшись. Одноглазого короля слишком привлекла кисть у него в руках, потому он снял маску, позабыв об опасности. Глаза его глядели чисто и открыто, в них читалось явное насмехательство. — Все равно не поймаете. Сказали его губы, а после он за пару движений оторвал девичьей руке накрашенные розовым ноготки, сплюнув, а дальше проглатывая целую руку, почти не жуя. Кости хрустели на его окровавленных зубах. Люди содрогнулись. Хиде вскочил со своего места, не в силах находиться на одном месте. Его губы задрожали, он моментально искусал их в кровь, сглатывая солоноватый привкус. — КАНЕКИ?! Крик. Падение. Потеря сознания. *** Злость и боль клокотали в Нагачике, он никак не мог поверить, что его лучший друг — тот самый тихий паренек, который боялся с девушкой заговорить — теперь спокойно пожирает одну за ночь, при этом измываясь над телом. Но выхода назад не было — все в CCG осознали, что он знаком с ним, потому возложили слишком много надежд, которые стоит оправдать, иначе не видать ни головы, ни должности повыше на проклятой работе. Разложив все бумаги и досье о жертвах, он начал анализ. Сейчас каждый сидел напротив него, проедая взглядом, ожидая мгновенного ответа. Хиде лишь активно работал карандашом в своем блокноте, по очереди выписывая их имена и фамилии, проговаривая каждую раз за разом. Но потом до него дошло и он начал транскрипцию, переводя их имена на английский, с удивлением обнаруживая. — Т…о…у…к…а… Тоука. Да, это же… Он закрыл лицо руками, осознавая все уже про себя. «Та девушка из кафе» — Четыре… предыдущая начиналась на о… теперь на у… второй район, он работает сейчас лишь здесь… Он неожиданно нервно рассмеялся. «Канеки, ты всегда казался мне странным гением, но здесь я обошел тебя. Прости, дружище» — Второй переулок во втором районе, там пройдет девушка с именем, которое в английской транскрипции начинается на «а». Хватайте его. Голос был низок и груб. Решителен. — Это конец игры. *** Канеки спокойно посмотрел на часы и покачал головой. Время уже больше 11, а жертва лишь появляется на горизонте. — Опаздываешь, детка… — прошептал беловолосый безумец, подходя к ней. Ринкаку его уже было наготове, парень уж было занес его над девушкой, чтобы разом пронзить ее платье со спины, но ойкнул от удивления, чувствуя, как не может им и двинуть. Тот скукожился, вернулся обратно в него, а сам парень почувствовал впервые за долгое время, как екнуло его сердце. — Да ладно? — вырвалось у того, прежде чем целый отряд схватил его с разных сторон и поместил в клетку, чтобы благополучно довезти до тюрьмы. — Одноглазый… — буркнул один из руководителей, вглядываясь в его лицо. — Больной ублюдок. Хиде вышел из его тени и подошел вплотную к клетке, разглядывая старого друга, который был с лицом, полного удивления, будто бы ребенок, у которого неожиданно отобрали игрушку. Он облизнулся, сглатывая слюну, которая набралась в его рту. — Канеки… — Ты слишком вкусный, Хиде. — сказал тот с дикой улыбкой, уже облизывая собственные пальцы и посасывая их, ведь те были перепачканы кровью. — Тоука, значит. Почему же, друг? — Любовь толкает на безумие. Теперь будет, чем подтвердить это высказывание. мНоююЮЮЮЮююю! Он завыл, хохоча, потом отвернулся, сгрызая ногти, щелкая пальцами. «Это только начало.»