Shattered, but not broken

      Однажды в какой-то красивой книжке красного цвета с золотистыми буквами на корешке Хосок прочитал о том, что на свете нет ничего сильнее, чем любовь матери к своему ребёнку. Так он понял, что книги часто лгут, приукрашивая реальность так, чтобы она выглядела, как красивая конфета. Книги вообще похожи на конфеты: фантик может быть очень привлекательным, но вот содержание никуда не годится и, конечно же, наоборот. Как-то Чон купил парочку больших, обёрнутых в яркую шелестящую обёртку, конфет, ему тогда было около десяти, он мечтал их попробовать. Так, ещё мальчишкой, Хосок навсегда отказался от конфет, потому что предвкушающее счастье сменилось горечью полного разочарования, которое навсегда отпечаталось в памяти.       В мире настолько много разных чувств и эмоций, что очень легко их перемешивать, спутывать и прятать за другими, похожими.       Через маленькое окошко просачиваются первые отголоски светлеющего неба и Чон, наконец, может, более чётко разглядеть ванную, в которой просидел, должно быть, несколько часов (дней?), хотя, к чему это? Он помнит каждую мелкую деталь так, будто только вчера чистил её до блеска, желая угодить матери. Парень прикрывает глаза и опускает руки на пол, чувствуя как под ладонью перекатываются рассыпанные таблетки. Кажется, он принял парочку, хотел больше, но не смог, потому что…       - Трус, - голос немного хрипит и в тишине звучит совсем чужим.       Чон невольно вспомнил, как Тэхён злился и кричал, метался по комнате, а после плакал и умолял выкинуть все разноцветные баночки, никогда о них не вспоминая более. Он вспомнил и рассыпал всё, а после уже не было желания и сил поднимать.       - Мы никогда не говорили о том, что любим друг друга, - Хосок вдруг выдыхает одну, совершенно простую истину в тишине комнаты, что залита мягким, солнечным светом недавно вставшего солнца.       То была чистая правда. Они никогда не говорили друг другу подобных слов, возможно, по разным на то причинам: один мог считать, что в этом нет необходимости и так всё ясно, другой – боялся и сомневался, причины могли быть разными, но это не важно, потому что факт остался фактом.       - Разве это было не очевидно?- Тэхён смотрит из-под чёлки, словно маленький, затравленный зверёк и голос его звучит устало. Он прижимается спиной к стене, сидя на своей кровати, обнимая руками колени. – Кислороду никто не говорит, что его любят, - обида проскальзывает в голосе, обида и надежда на то, что всё ещё можно исправить, оправдаться.       Чон улыбается. С каких пор между ними такая пропасть? В две кровати и несколько шагов между ними. Так не должно быть. Старший поднимается со своей кровати, делает два шага и присаживается на край чужой, сминая постель.       - Так его и не любят, глупый, в нём нуждаются.       Почему чтобы достигнуть какой-то маленькой истины, что-то понять нужно, порой, слишком много времени? Его и так мало, а оно уходит нещадно, ускользает, а после смеётся над тем, какой ты глупый и как долго топтался на месте. Хосок не считает, что он топтался на месте, но он уверен, что заставлял топтаться на месте Тэ, его Тэ.       Можно теряться в часах, бесконечно вспоминая, как было хорошо в те дни, когда чувствовал себя немного счастливым, но куда более важно вспомнить, в какой же момент всё закончилось. Что было точкой переворота?       Хоби любил Тэхёна, любит до сих пор, всегда будет, и он уверен, что младший чувствует к нему то же самое. Но если хорошенько порыться в разных книжках, то можно понять, что у любви слишком много разных интерпретаций, слишком много вариантов и трактовок. Нельзя забывать про то, что книги также любят лгать, так где истина? А истина в том, что любовь Чона оттенка первого солнечного луча после долгой грозы, такой мягкий, солнечный свет, что греет своим теплом и защищает, оттенок надежды. Любовь этого оттенка обычно зарождается ещё в детстве, когда маленькие, переплетённые ладошки и невинные улыбки, когда впервые познаёшь необходимость в ком-то нуждаться, о ком-то заботиться. Любовь эту обычно дружбой называют, но, порой, она достигает такой силы и трепета, что выходит за её рамки. Ею живёшь, дышишь, в ней находишь своё спасение в особо плохие дни, но рано или поздно её станет мало.       Есть любовь кроваво-красного оттенка, которая вспыхивает неожиданно и начинает всё вокруг сжигать. Эта любовь больная, острая, но чертовски пленительная, в ней даже не тонешь, захлёбываясь нежностью, а ярко полыхаешь, горишь заживо и наслаждаешься этим. Возможно, чего-то такого больного им не хватало и Хосок начал осознавать это в тот момент, когда заметил взгляды макнэ, обращённые к Тэ. Ким хоть и делал вид, что в упор этого не замечает, однако Хоби с лёгкой горечью подмечал, что в его родных, тёплых глазах, порой, плещется что-то такое чужое, что их любви совсем не принадлежит.       Хосок трёт глаза, те скрепят и болят, будто в них песок. Очень хочется умыться холодной водой, поэтому он аккуратно поднимается, тут же болезненно морщась от болей в затёкшей спине (когда он в последний раз тренировался?), после цепляется руками за разбитую раковину и, наконец, встаёт. Конечно, тут давно нет воды, лишь жалкие, ржавые капли. Глупо было на что-то надеяться. Парень с трудом плетётся на кухню, задевая стул, какой-то хлам, не обращая внимания на какие-то чужие вещи. Кухня тоже такая же, как и много лет назад: маленькая, холодная с покосившимися шкафчиками и давно сломанным холодильником, с единственным распахнутым окном и мрачноватой опустошённостью. Воды также нет, как и крана, собственно, а ведь Чон менял его лично на свои первые честно заработанные деньги. Парень мимолётно думает о том, что кто-то мог забраться в квартиру и унести то единственное, за что можно получить деньги, и убеждается в своих догадках, когда замечает на столе несколько пустых бутылок. Координация немного нарушена из-за таблеток, поэтому Чон случайно разбивает парочку, когда пробует найти хоть немного какой-то жидкости.       Негромкий хлопок двери словно что-то потустороннее, словно что-то лишнее, оно врывается резко, разрушая собой хрупкую иллюзию мира тихих воспоминаний. В этот момент разум немного проясняется, приходит осознание того, что жизнь сейчас топчется у обрыва.       Его нашли?       Хосок не бежит и делать этого точно нет в его планах, он замирает на месте, прислушиваясь к торопливым шагам.       - Если вы сейчас же не уберётесь, я… - звонкий, девичий голос звучит чужеродно в этой квартире и Хоби даже успевает порядком удивиться, пока в дверном проёме не появляется невысокая девушка с битой в руках, она осекается на полуслове и хлопает глазами, бита, которой она замахнулась, немного дрожит в маленьких ладонях. У девушки длинные, небрежно перевязанные волосы, джинсы и безразмерный свитер, в чём-то перепачканный.       Перед глазами, словно в замедленной съёмке проносятся воспоминания о маленькой, пухлощёкой девочке по соседству. Пак Джин Хо младше Хосока на четыре года и, сколько он помнил, девочка всегда таскалась за ними с Тэ, они неплохо дружили с ней, защищали от хулиганов и покупали для неё конфеты.       - Оппа? – Тихо-тихо выдыхает девушка, хлопая ресницами и медленно опуская биту.       - Оппа! Оппа! – Звонко кричит девчушка лет семи, бежит навстречу, размахивая руками, и весело смеётся, когда достигает своей цели, заключая ту в крепкие объятия.       Хосок улыбается, треплет пухлощёкую по волосам, и вручает большую конфету. У него, конечно, и быть не могло младшей сестрёнки, а потому он очень хорошо относился к этой соседской девочке, тем более она с бабушкой совсем недавно появилась в их районе.       Чон кивает, продолжая рассматривать девушку, от её детских щёчек и следа не осталось. Джин Хо отставляет биту в сторону, сама делает парочку неуверенных шагов вперёд, проходя на кухню, встаёт почти вплотную, смотря снизу-вверх и тыкает пальцем под рёбра, подозрительно щурясь. Пак убеждается в том, что перед ней тот самый человек, который когда-то заменил ей старшего брата, улыбается и резко поддаётся вперёд, обнимая, но уже через мгновение отскакивает.       - Фу, оппа, сколько ты не был в душе? – Девушка морщит носик совсем как в детстве и от этого в груди разливается что-то тёплое. Хосок не сдерживает смех.       Смотреть на повзрослевшую Джин Хо немого странно, но всё также тепло, будто они виделись буквально вчера, а не несколько лет назад. Она всё также морщит нос, размахивает руками и имеет привычку слишком быстро говорить, из-за чего приходиться её останавливать и переспрашивать. Девушка взахлёб рассказывает, как прошли её последние несколько лет, рассказывает, что хорошо закончила школу, и поступила в колледж заочно, учится днём, а по вечерам работает. Рассказывает о своих двух котах, хомяке и собаке, что подкармливает у магазина. Чон слушает с улыбкой, не перебивает. Они сидят в комнате, на той самый ветхой, пыльной кровати, на которой проводил свои последние дни самый близкий и ненавистный человек.       - Знаешь, я не верила, что однажды кто-то из вас вернётся, - Пак, наконец, подходит к самому главному, к молчаливому вопросу, что же она тут делала, - но ты не продал квартиру и я за ней немного следила. Сюда часто забираются подростки, мусорят, приходится разгонять их.       - Это же опасно, Джи, не делай так больше. Обещай, - серьёзно просит Хосок и девушка лишь легко кивает, поджимая нижнюю губу, она всегда так делает, если не хочет с чем-то соглашаться. – Как бабушка?       - Неплохо, это ведь ты помог оплатить её лечение? – Парень отводит взгляд и Джин Хо кивает сама себе, она была уверена, но спросить всё же стоило. – Спасибо.       Они недолго молчат, разглядывая очертания старой мебели в полумраке комнаты. Чон буквально чувствует, что младшая хочет закидать его вопросами, но не решается.       - Что-то случилось ведь, да? – Девушка всё же решается спросить, аккуратно нарушая тишину. Она переводит взгляд со своих рук и примечает, что старший не смотрит на неё, наверняка не желая отвечать, но, тем не менее, она продолжает. – Об этом не трудно догадаться, ваша группа… ты знал, что сейчас BTS стремительно исчезает из интернета? – Хоби дёргается и переводит заинтересованный взгляд на Джи. – Похоже, что нет, - Пак грустно улыбается. – Видео, фотографии, музыка, просто всё удаляется, ваши преданные Арми в панике, не понимают, что происходит, никто не понимает. Вы просто пропали, и это вызвало целую бурю негодования, некоторые называют вас предателями. Оппа, скажи, что случилось?       - Я не могу, - шепчет Хосок, отводя взгляд. Честно говоря, он был уверен, что уже почти все знают, что они преступники и находятся в розыске, однако, получается, что официальных заявлений никаких не было, их просто удаляют. Почему?       - Хорошо, тогда, может, я могу чем-то помочь?       Чон улыбается. Чем ему может помочь маленькая, наивная Пак Джин Хо, которая даже не догадывается, что помощь ему может идти как уголовное преступление? Хосок даже сам себе не может помочь, никому не может, за эти дни он даже ни разу не подумал о согруппниках, о том, где они могут быть, а ведь ему дорог каждый. Он закрылся здесь, спрятался от всего реального мира, утопая в своём собственном болоте. А что если он всё ещё нужен?       Хоби бы уйти, не подвергать опасности Джи, но так просто сорваться с места и уйти неизвестно куда абсолютно нет смысла. Всё же, наверное, девушка может ему кое-чем немного помочь.       - Ты можешь одолжить мне телефон на несколько минут?