iii
28 июня 2017 г., 11:42
В подвальном помещении довольно тепло и сухо, но света, что расходится всего от одной тусклой лампочки, едва хватает на то, чтобы осветить небольшой, шаткий стол, заваленный всевозможными тетрадями и разными ручками. Углы и голые стены остаются в темноте. Если хорошенько напрячь зрение, то, помимо стола, двух стульев и какого-то хлама в дальнем углу, можно разглядеть также разложенный диван, заправленный каким-то тёмным пледом в светло-синюю полоску. Фигура, что склонилась над чистым листком тетради, дергается и роняет ручку, в тот момент, когда совсем рядом раздаётся противный, металлический скрежет.
Дневной свет заглядывает в подвал всего на пару секунд, а после снова теряется за массивной дверью. Сокджин щёлкает замком, после чего проходит внутрь и удивлённо приподнимает бровь, когда застаёт своего согруппника ползающим под столом. Опять что-то уронил? Парень вздрагивает, а после громко смеётся, когда младший в поисках упавшей вещи ударяется головой об стол и с проклятиями заползает обратно на стул. Взгляд цепляется за красивую, синюю ручку с какой-то надписью, что светловолосый с обидой бросает на стол, та катиться и вновь падает с другой стороны стола. Джун раздражённо фыркает и берёт в руки карандаш.
- Ты вовремя, - примечает лидер, - минут десять назад пришёл ответ от Шуги.
- Да? И что там? – Старший почему-то с трудом отрывает взгляд от ручки, промаргивается, делает пару шагов и аккуратно садится на ветхий стул, напротив, ставя локоть на подлокотник, подпирая голову. Он вдруг вспоминает, где раньше видел похожую ручку.
***
Сокджин.
Дорогие, изящные костюмы от самых знаменитых модных домов Европы, блестящие часы и золотые кольца, утончённые коктейльные платья на стройных фигурах, которые якобы не тронуты ножом хирурга, довольные лица в роскошном зале и бесконечные мелодии Шопена – мир, к которому относишься, но которому не принадлежишь. В детстве Сокджин любил, когда его родители устраивали приём или очередной званный ужин в их огромном доме. В детстве всё кажется привлекательным и немного волшебным: красивые женщины, точно принцессы из сказок, их статные мужья, на которых хотелось ровняться. Гостиная, обставленная столами со всевозможными вкусностями, казалась непозволительно огромной и чересчур светлой. Джин любил внимание и в такие памятные вечера получал его сполна, восполняя те пробелы, что остались за родителями. К сожалению, эти несколько часов довольно быстро заканчивались, и с уходом последнего гостя волшебный мир резко растворялся в темноте. Свет в огромном зале гас, бесконечные мелодии Шопена стихали, сменяясь мёртвой тишиной длинных коридоров. Слушая редкие перешёптывания девушек, что убирали в их доме и помогали мальчишке, когда родители были заняты, а это было всегда, Сокджин рос в убеждённости того, что ему в жизни очень повезло. У него было всё: от красивой игрушки до исполнения любого каприза, вот только почему-то с каждым годом, с каждым шумным праздником по случаю дня рождения, Джин начинал понимать, что у него нет самого главного. Семья – громкое слово, но без него ты – ничто. Одиночество – дело обычное, им страдает каждый пятый ребёнок и каждый второй взрослый. Осознание этого приходит к годам семнадцати, когда мир, что был разукрашен во все оттенки серого, начинает преображаться и светлеть, когда принимаешь реальность такой, какая она есть, и учишься хоть в чём-то искать плюсы. Сокджин плюсы искал и находил. Мир, в котором звучали бесконечные мелодии Шопена, а по ночам светлые залы, полные людей, превращались в холодные склепы, одним из плюсов были бесчисленные связи родителей и не до конца ушедшие детские капризы, что привычно исполнялись. Джин был уверен в том, что мечтает петь на сцене и купаться в лучах славы и любви своих фанатов, а потому не видел причин отказывать себе в таком будущем. Отец познакомил парня с мистером Кимом – молодым, улыбчивым мужчиной лет пятидесяти или около того с зачёсанными назад волосами, дружелюбной улыбкой и большими блестящими часами – на очередном ужине, что был устроен по случаю подписания удачного контракта. Знакомый отца являлся бизнесменом, в руках которого была целая сеть ресторанов, и одним из главных спонсоров молодой компании по поиску и продвижению юных талантов. Сокджин попал на стажировку в БигХит практически без прослушивания, потому что внешность располагает. Путь к мечте казался коротким и лёгким, но где-то под рёбрами продолжало неприятно посасывать, желая чего-то большего, чего-то такого, что позволило бы почувствовать себя полноценным, будто каких-то деталей от заевшего механизма чертовски не хватало. И тот день, в который Джин, сам того не ведая, обрёл те самые потерянные детали, он запомнит навсегда, а позже будет жалеть и винить себя в этом. Это была среда, какое-то из чисел холодного января, спустя полторы недели после начала стажировки. День начался также, как и несколько похожих до него – с завтрака и беглых воспоминаний о вчерашнем вечере, выглаженной футболки и опоздания. Пусть многочасовые тренировки выматывали, но это были те часы, когда Сокджин мог чувствовать себя почти целым. И он не за что не поймёт, почему же в тот вечер решил пройти через офис, почему последовал за мистером Кимом до кабинета и не отказался от чашечки чая, пока мужчина заканчивал свои дела, но… он помнит, как остался в небольшом, светлом кабинете один, как разминал затёкшую шею и бродил ленивым взглядом по многочисленным папкам на чужом столе. Синяя папка отличалась от всех: она была яркой, с крупными кольцами и буквально кричащей надписью "Проект Рэп-Монстр", к папке была привязана в тон синяя ручка. Позже, через полгода название той самой папки сменилось на новое, не менее кричащее "Проект BTS" и тому вина Сокджина…***
- Хён? Ким выныривает из своих воспоминаний так же резко, как утонул в них, поднимает взгляд, промаргивается и всматривается в чужое лицо. - Ты не слушал? – Намджун щурится, ловит растерянный взгляд и вздыхает. Обстоятельства конечно не прекрасные, но даже если откинуть их, то старший всё равно ведёт себя немного странно в последнее время. – Я сказал, что Шуга отправил мне лишь коорди… - Это я виноват, - Сокджин перебивает, выдыхая разом весь воздух и вдруг теряясь в полутьме помещения. Джун удивлённо хлопает глазами, спрашивает, в чём же таком старший себя обвиняет, но Джин молчит, вгрызаясь зубами в свою нижнюю губу. О своих ошибках не так просто говорить, тем более, когда осознал их совсем недавно. Это должен был быть один невероятно талантливый и умный человек, которого бы они обучили всему необходимому, который приносил бы днями неплохой доход компании засчёт своего таланта и раскрутки, а по ночам был бы идеальным, хитрым оружием в их руках. Это должен был быть человек, которого бы слепо полюбили сотни, тысячи, который собирал бы полные залы на своих концертах, альбомы которого бы расходились на раз. Это должен был быть человек умный, рассудительный, который выполнял бы приказы и не задавал вопросов. Им казалось, что они нашли такого человека, но Сокджин лишь посмеялся, потому что не мог поверить, что это не он, что он не будет частью чего-то столь пугающего и притягивающего одновременно. Сокджин хотел быть частью, хотел быть рядом с таким человеком, хотел обрести кого-то, кто станет связан с ним настолько сильно. Подобие семейных уз? - Когда ты прошёл прослушивание, они сразу сделали тебе выгодное предложение? – Джин задаёт простой вопрос, хоть и из разряда тех, которые до сих пор оставались без обсуждения. Он задаёт простой вопрос и отводит взгляд, рассматривая железную сетку за спиной лидера. - Нет, - Нам отвечает спустя минуту, нехотя, ему не хочется говорить об этом, не хочется ворошить прошлое и воспоминания. Какой в этом смысл? К чему вообще этот пустой разговор, когда пора покинуть укрытие? - У них были огромные планы на тебя. Ты должен был быть один. – Сокджин замолкает. Ему страшно говорить об этом, но, когда привычный мир рушится, испытываешь болезненное желание доломать его до конца и в его случае последнее разрушение это признание. С маленькой тайной жить было легко до тех пор, пока рядом крутились шестеро парней, шестеро таких разных, но дорогих сердцу парней, которых Джин считал своей настоящей, первой семьёй. Семья теперь раздроблена и, кто знает, если бы Ким тогда не пошёл на поводу своих иллюзорных желаний, то их судьбы сложились бы более удачно. – Я натолкнул их на мысль, что одного человека недостаточно, слишком нереально, и они решили создать группу. - Ладно, - соглашается младший, совершенно спокойно воспринимая информацию, продолжая крутить в пальцах карандаш. - Ладно? – Джин не верит своим ушам, выпрямляется. Не то, чтобы он злился или что-то в этом роде, но он, так на минуточку, душу тут пытается вывернуть, а всё, что ему могут ответить это простое "ладно" или до лидера просто не доходит? – Если бы не я, все бы сейчас не застряли в такой дерьмовой ситуации, - парень резко поднимается со своего стула, делая несколько торопливых шагов, то утопая в темноте, то снова появляясь в тусклом свете, - сидели бы дома, пили чай, а ты, возможно, отказался бы тогда или, может, справлялся бы более удачно. Намджун хмыкает, подавляет смешок, но не прячет улыбку. Очаровательную, вовсе не злую и не обиженную улыбку, просто улыбается, не веря, что Сокджин и, правда, мучился подобными, абсолютно бесполезными мыслями. Вот вроде самый взрослый, а надумал себе какую-то чушь, как глупый мальчишка и уверился в ней. Это даже эгоистично в какой-то степени. - Я бы не отказался, - твёрдо говорит Джун и улыбка с его лица пропадает, но уже через мгновение появляется вновь, когда старший, наконец, останавливается на одном месте и смотрит на него. – Послушай, хён, может ты и подал им идею, но каждый согласился сам за себя. Глупо думать, что в этом есть твоя вина. Джин хлопает глазами. Он не спал, думал об этом несколько дней, винил себя и пусть рассказать об этом решил совершенно спонтанно, точно не рассчитывал на понимание. И вот всегда он такой, этот Ким Намджун: то ли правда у него айкью такой высокий, то ли это талант просто все мысли на правильные полки с первого раза раскладывать. Злит немного, что младший в какой-то степени снова прав оказывается, а старший в его глазах выглядит дураком, но почему-то против ямочки на щеке Сокджин всегда был безоружен, а потому он только вздыхает и прикрывает глаза, потирая переносицу. - Ты меня глупым назвал? – Наигранно раздражённо выдыхает старший, а после слышит родной, весёлый смех и улыбается, вновь вспоминая кое-что. - Эй, хён, - Намджун подскакивает совершенно неожиданно, проводит пятернёй по своим волосам и улыбается так сильно, что глаза превращаются в щёлочки, а на щеке расцветает милая ямочка. - Мм? – Вопросительно мычит Сокджин, потому что за несколько часов устал уже говорить, да и не хорошо у него это выходит. Десятью минутами раннее они закончили съёмки своего первого шоу после недавнего дебюта и всё, чего сейчас хотелось, так это забраться на кровать и тихонечко умереть, ибо день был весьма утомительным. - Будем лучшими друзьями? – Прямо вот так, как говорится, в лоб выпаливает младший, буквально заставая врасплох. Джин хочет возмутиться, ибо, ну кто вот так вот об этом спрашивает, да и где это видано, чтобы с такой разницей в возрасте лучшими друзьями становились, но он лишь пялится на довольного младшего, а после кивает и почему-то счастливо улыбается.
