Shattered, but not broken

      Тэхён покидает отель ближе к полудню. Он кутается в своё тёмное пальто, скучающе наблюдая за размытыми пейзажами через окно такси. Хорошо, что идёт дождь. Дождь это и очищение, прохлада и мантия, что способна размыть твой узнаваемый образ. Парень трёт кончик носа через плотную ткань чёрной маски и невольно вспоминает тот дождливый день в прошлом году, когда он впервые оступился, теряя то немногое, что у него уже было.       Ким всегда смотрел на Хосока с плохо скрываемым трепетом и обожанием, и не узнать точно такой же взгляд в чужих глазах, обращённых к нему самому, было бы глупо. И это нормально – относиться к своему хёну подобным образом, но отчего-то во взгляде Чонгука всё же было по-иному. Как известно, всё тёмное притягивает, а этого в глазах младшего было столько, что у Тэхёна невольно мурашки по спине каждый раз пробегались, стоило только чуть дольше обычного растянуть секунды встречи взглядов.       Тэ думал, что ему кажется, потому что фантазии ему всегда было не занимать, а после утешал себя тем, что Чонгук ещё совсем юн, не научился ещё ставить границы и давать названия разным чувствам, в юности всё в такую кашу смешивается, что отличить одно от другого сложно. Ким трепал младшего по голове, играл с ним в видеоигры и отвечал на любые вопросы, но время шло, Чон взрослел, а тот взгляд никуда не делся, наоборот стал ещё более длительным, глубоким, пробирающим до самых костей. Такой взгляд пугал и, как ни странно, вызывал неощущаемый доселе трепет.       Хосок всегда смотрел так солнечно, будто готов к ногам весь мир положить, закрыть, спрятать в своих руках от любых невзгод, он смотрел так, будто готов бесконечно долго нежно целовать, Чонгук же смотрел так, будто готов вгрызться острыми зубами в шею и на манер вампира из старых фильмов выпить до дна, будто готов связать руки и поджечь. Это ненормально – Ким согласен, но, порой, было так сложно отрицать, что это до ледяных мурашек приятно. Тэхёна словно затягивало в болото, но он всегда этому противился, не давая младшему прожечь в себе дыру, не давая тому и местечка под своей кожей, в венах, но…       В то воскресенье шёл дождь и, нет, ничего примечательного в тот день тогда не случилось, всё было как обычно: ленивое утро и долгие тренировки. Ким остался в зале после того, как все ушли, чтобы ещё лучше отработать свою часть в хореографии, он не сразу заметил, что макнэ вернулся за ним с зонтом и теперь наблюдал. Тэ резко остановился, сталкиваясь взглядом через зеркало с чужими, почти чёрными глазами, и впервые ощущая не тревогу или трепетный страх, что обычно скручивался оголённым проводом в животе, а тоску. Чужую тоску и боль. Старший впервые подумал о том, что, может, Чонгук не путал чувства, что он просто влюблён, просто все любят по-своему, любовь у всех разная. Тэхён был ошарашен своей мыслью о том, что, возможно, он тоже мог полюбить младшего, чуть иначе, чем Хосока, но похоже. Ким, разумеется, ничего не сказал, но дал слабину, чем Чон молчаливо воспользовался, проникая в чужое сознание, запечатываясь, а там и до вен не далеко.       Тэхён прикрывает глаза на мгновение, слушая, как по крыше машины барабанит мелкий, противный дождик. Можно ли любить двоих людей одновременно? На эту тему написано столько книг и статей, столько опровержений и доказательств, что каждый сам выбирает, какой ответ ему больше по душе. Ким выбирать не хотел, потому что до некоторого времени не хотел даже признаваться себе в том, что создал проблему и запутался. Он до последнего не верил, что мог так оступиться, и ни в какую не хотел принимать намёки Хосока, а ведь хён понял, давно уже понял. Тэхён чертовски боялся потерять Хоби, своего Хоби, то яркое солнце, кислород, без которого невозможно было бы вдохнуть и жить, но в тот момент, когда макнэ стал истекать кровью на его руках, Тэ понял, что и Чонгука не готов отпустить.       - Приехали, - коротко оповещает седой мужчина за рулём, когда машина плавно тормозит.       Ким спешно расплачивается и выплывает на улицу, глубоко вдыхая холодный, мокрый воздух. Наверное, он поступил донельзя глупо, оставляя все немногочисленные вещи и оружие в отеле, в который не планировал возвращаться, но почему-то не покидало чувство, что то будет лишь лишним, мешающим грузом, да и вряд ли бы удалось спокойно разгуливать по вокзалу с подозрительным, длинным ящиком.       На Тэхёна порядком давят, больше невозможно тянуть время и он так ничего и не придумал, потому он мысленно просит прощения у Юнги и в глубине души надеется, что единственная догадка о том, куда мог поехать хён окажется ошибочной. Помнится, Мин как-то рассказывал о старом домике за чертой города, близь одной из полузабытых деревень – иных вариантов не было.       Тэ мысленно прокладывает маршрут с несколькими пересадками, чтобы по возможности не предъявлять паспорт, после без труда покупает билет, спокойно выдыхает и усаживается в зале ожидания. Он невольно скользит по лицам людей, сегодня почему-то народу довольно много, разглядывает, но не задерживает долго взгляд. В зале душно и огромные, электронные часы меняют цифры слишком медленно. Ким оттягивает ворот пальто, начиная заметно нервничать, потому что тех двоих мужчин, что наблюдают за ним издалека, он прекрасно знает, они же и в фургоне его преследуют, но вон того мужчину, что сидит напротив через два ряда кресел и прожигает взглядом – нет. Мужчина вроде и не примечательный ничем, брюнет его бы и не заметил, если тот не пытался так настойчиво что-то сказать взглядом.       Игра в гляделки продолжается долгие, почти бесконечные три минуты, после чего мужчина поднимается со своего места и теряется в толпе людей, и Тэ лишь мимолётно успевает ухватить взглядом сторону, в которую направился подозрительный тип. Ким не двигается с места ещё несколько минут, после чего неторопливо поднимается, стараясь выглядеть естественно, и плетётся в туалет.       Общий туалет выглядит жутковато в грязно-белых тонах, освещаемый лишь одной, тусклой жёлтой лампочкой, что с противным скрежетом болтается на потолке; практически нет людей, закрыты лишь пару кабинок. Ким переминается с ноги на ногу и проходит к раковинам, дабы ополоснуть лицо холодной водой. Возможно, это просто фантазия разыгралась или паранойя. Брюнет опускает маску, быстро умывается, вытирает лицо рукавом пальто и смотрит в зеркало напротив, тут же замечая, как одна из кабинок открывается и из неё выходит тот самый странный мужчина. Он смотрит через зеркало и Тэ невольно ёжится от противных мурашек, что пробежались по спине. Ким провожает незнакомца взглядом до двери, а когда тот выскальзывает за дверь, парень забегает в ту же кабинку, закрываясь. Действует чисто интуитивно и, похоже, не зря: взгляд цепляется за старый мобильный телефон, что лежит на бочке унитаза и чуть вибрирует, оповещая о входящем звонке. Номер скрытый и на самом деле Тэхён думает совсем не долго, лишь те пару секунд, которые уходят на то, чтобы принять вызов и приложить телефон к уху.       - Тэхёна, - слышится по ту строну совершенно спокойно, и Кима невольно передёргивает лёгким, липким страхом. Этот голос он слышал весьма не часто, но тех коротких пару раз вполне хватило, чтобы запомнить его. Согласитесь, не трудно запомнить голос человека, который фактически выстроил твою жизнь, а после управлял ею. Мистер Ким производил впечатление порядочного, интеллигентного человека, добросовестно ведущего свой бизнес, может, отчасти это так и было, во всяком случае, Чонгук никогда не отзывался о своём опекуне плохо, однако, именно он был тем человеком, который собрал их всех вместе и чётко дал понять, что от них требуется, а требовалось всегда многое. – Молчи и не задавай вопросов, - тут же предупреждает мужчина. – Послушай, сейчас ты сядешь на поезд, билет на который купил, и найдёшь Юнги. О своём хвосте не беспокойся, о нём позаботятся.       Тэ бы и с радостью сделать так, как сказали, потому что намного проще подчиняться, нежели ломать голову и сходить с ума, не представляя как разрешить безвыходную ситуацию, но он не мог, только не сейчас, потому что…       - Чонгук, - брюнет едва слышно шепчет, потому что ему сказали молчать.       - Он присоединится к вам позже. Телефон сломай, и, ах да, приготовься.       Ким уже открывает рот, чтобы спросить, к чему ему нужно приготовиться, но звонок обрывается, он с секунду смотрит на потухший дисплей, а после роняет теперь бесполезную технику на пол, ломает ту ногами и кидает в унитаз. Тэхён так и не знает, к чему ему быть готовым, но когда неожиданно гаснет свет, всё становится на свои места, а в висках начинает дико стучать от резкого всплеска адреналина. И самое противное, что думать некогда, потому что всё слишком быстро, бежать-бежать, сперва до двери туалета, а после в полутьме зала ожидания, стараясь затеряться в толпе народа.

***

      - Твою мать, Чимин! – Юнги сотрясает в воздухе пыль, резко выпрямляясь и откидывая назад влажные волосы, рука тут же скользит за воротник чёрной футболки, что мокрый насквозь, и теперь, в общем-то, по всей футболке на спине расползается противное, липнущее к телу, пятно.       Чимин же стоит совсем рядом, так как помещение с огромным тазом вместо ванной, донельзя маленькое. Младший заливается смехом, всё ещё держа в руке ковш с тёплой водой, вернее с жалкими её каплями, что остались на дне. Вообще-то в планы Пака не входило обливать Мина, но рыжего откровенно заела эта тоскливая скука, в которой тянулись последние дни, а теперь… теперь весело, да. Шуга похож на обиженного котёнка: фырчит, брезгливо отряхиваясь от излишков воды на волосах, трясёт теми и поджимает нижнюю губу, злясь. Веселье весельем, а дёру давать надо вовремя, поэтому Чим максимально быстро откидывает в сторону не нужную теперь посудину и выбегает из ванной, правда, лишь для того, чтобы уже через минуту распластаться на полу в комнате, чудом не задев одно из вёдер.       Мин хоть и медлительный, но с реакцией у него всё в порядке, поэтому не составило большого труда ухватить младшего за локоть, дёргая, правда, он совсем не ожидал, что тот поскользнется и попытается обнять пол. Сквозняк проходится по влажной спине, вызывая противные мурашки, что на корню вырубает появившееся беспокойство, и рэпер с чистой совестью усаживается на чужие бёдра, предварительно перевернув младшего на спину.       Юн, возвышаясь над Паком, чувствует себя победителем, он ждёт извинений, но вместо этого Чимин только хлопает своими глазами, а после снова начинает смеяться. Родной, звонкий смех заставляет нечто тёплое и покалывающее разливаться в груди, крепко вцепляясь в лёгкие и выжимая из них весь воздух. Это почти ощутимо больно, но от боли этой не хочется избавляться, наоборот, окунаться в неё снова и снова, словно желая проверить, сколько готов выдержать, каков будет предел. А будет ли этот предел?       - Хён, ты похож на милого котика, - Чим улыбается так ярко и довольно. Знает ведь засранец как подобные слова могут дико выбесить.       Шуга не бесится, молчит, щурит лишь свои тёмные глаза, а это выглядит ещё более жутко, и теперь уже Паку не до смеха, он уже даже хочет извиниться, но едва ли не захлёбывается водой – Юнги щедро черпает ладонью из ближайшего ведра и выплёскивает воду прямо на лицо младшему. В принципе, это справедливо, поэтому рыжий не спешит возмущаться, он откидывает мокрую чёлку назад, вытирает влагу с лица и невольно облизывает губу.       Юнги снова почему-то проигравший.       У Чимина губы мокрые и глаза блестят чем-то тёмным, таинственным, слово полотно ночного неба с россыпью далёких, манящих звёзд. И Мин вдруг понимает, что давно его не целовал, целые сутки, а ведь у него теперь есть на это право. Есть же? Юн знает, что есть, но отчего-то снова сомневается, медлит, ему вдруг кажется, что он просто заснул и пускает сейчас слюни на столе около своих компьютеров. Пак дёргается под ним, когда на его щёку падает холодная капелька, скатившееся с чужих, светлых волос, и Юнги смазывает эту каплю своим большим пальцем, после дотрагиваясь им своих губ.       Чим резко выдыхает весь воздух, вдруг понимая, что не дышал последние несколько секунд, и предательски краснеет. Откровенно говоря, он боялся, что, даже несмотря на их короткий разговор днём раннее, старший не поменял к нему своего отношения, теперь же Пак видел, что это не так, но Юнги по-прежнему сторонился, зачем-то держал рамки. Может было мало сказано? Недостаточно? Недостаточно для того, чтобы что-то поменялось. Чимин ведь так и не сказал внятно о своих чувствах.       - Хён, я… - Младший приподнимается на локтях, становясь чуть ближе, смотря прямо в тёмные, такие пугающие и затягивающие глаза. Самая лучшая бездна, ради падения в неё и жизни не жалко.       Рыжего прерывает тихий, но слишком явный стук в дверь. Это происходит неожиданно, заставляя насторожиться и замереть, прислушиваясь к повторному стуку. Чим не прячет явного беспокойства во взгляде, когда вопросительно смотрит на старшего. Мин прикладывает указательный палец к губам, прося молчать, аккуратно поднимается и быстро достаёт из-под матраса пистолет. В тишине дома раздаётся небольшой щелчок перезаряженного оружия, а после едва слышный скрип половиц. Юнги немного нервничает, он подбирается к двери, дотрагивается замка и оборачивается через плечо, кивая Чимину, что выглядывал из-за косяка комнаты уже наготове со своим оружием.