Всадник и Драконоборец

      - Давным-давно, в одном далеком королевстве, которого уже сотни лет нет ни на одной карте (а кое-кто считает, что оно лишь правдоподобная выдумка), властвовали над всеми живыми существами драконы. И властвовали по праву, ведь они были намного сильнее и мудрее той толпы мягкотелых людей и животных, которые поклонялись им в древности, словно Богам.       Селяне и караванщики воззрились на довакина с интересом. Тот продолжил.       - Сколь мудрым ни было властвование бессмертных драконов, но было оно жестоким. Дова, как называли себя эти великие существа, с помощью своих жрецов собирали с людей непомерные дани, устанавливали свои законы и устои жизни - порой невероятно дикие, как, например, человеческие жертвы и даже посмертное служение в их культе.       Неизвестно, что стало причиной — властолюбивый драконий жрец, кто-то из драконов, или же ряд слабых королей. Как бы там ни было, драконьи жрецы, пользуясь покровительством своих могущественных повелителей, стали править железной рукой, низведя остальное население практически до уровня рабов. Когда народ поднялся на восстание, драконьи жрецы ответили репрессиями. Когда же драконьи жрецы уже не могли собирать дань и контролировать народные массы, драконы отреагировали быстро и жестоко. Так началась Война драконов.       Зачарованные историей, крестьяне и купцы подвинулись поближе. И даже Бром, которого не впечатлили ни выступления музыкантов, ни истории других сказителей, приблизился, чтобы послушать.       - Поначалу люди гибли тысячами. В древних текстах говорится, что несколько драконов встали на сторону людей. Неизвестно, почему они так поступили, но эти драконы научили людей особой магии, с помощью которой те могли дать отпор в неравной схватке. Положение стало меняться, и драконы тоже стали погибать. В древних сказаниях говорится, будто драконья кровь лилась с небес дождем. Война была долгой и кровопролитной. Драконьих жрецов свергли, а драконов массово уничтожали. Выжившие драконы и жрецы пустились в бега и избрали жизнь изгоев вдали от людей.- Довакин изо всех сил вспоминал летописи Войны драконов.- В ходе той войны трое древних героев сразили и изгнали из мира древнего военачальника драконов - Алдуина, известного как Пожиратель Мира. Люди посчитали, что на этом война закончилась, однако они рано радовались...       Сказитель Бром посмурнел и смотрел на довакина каким-то странным взглядом, словно желал его четвертовать. Остальные же смотрели и слушали, будто зачарованные.       - Спустя тысячи лет, используя свои невероятные магические и умственные способности, Алдуин возвращается в мир живых, испуганные люди принимают его за настоящего Пожирателя Мира. Он возрождает своих давно умерших соратников, чтобы те помогли ему восстановить драконью власть и захватить весь мир. После этого он появляется в мире мертвых и начинает пожирать души людей, попадающих туда, чтобы стать сильнее.- Довакин на несколько секунд замолчал, пытаясь переиначить свою историю.- В это же время прибыл в королевство людей один юноша. Прибывает он связанным за незаконное пересечение границы в колонне повозок. Несмотря на то, что никаких записей о нем люди не находят, его решают казнить, как бы заодно. Сплошное, казалось бы, недоразумение прерывает в самый последний момент появление из-за туч дракона Алдуина, приземлившегося на башню и своим жутким рёвом вызвавшего ужасный огненный дождь на головы несчастных. Чудом юноше удалось выбраться живым из горящего поселения.- Довакин вспоминал о тех временах с ностальгией. Да-а, глупая была затея Алдуина разнести Хелген, он сам спас свою погибель.- Добравшись до крупного города, выживший передал информацию о драконе правителю города и поступил ему в услужение. По просьбе правителя, юноша добывал из древних руин разные свитки и артефакты, но вот однажды на сторожевую башню города напал дракон. Но это был не Алдуин. Это был другой дракон, немного меньший, но столь же могущественный. По прибытии в группе вместе с гарнизоном башни юноше пришлось отбиваться от дракона. После ожесточённой схватки дракон был убит, но нечто странное произошло с посыльным — душа дракона как бы «перешла» к нему. Один из стражников назвал этот феномен «кражей силы дракона», а самого героя — Довакином или Драконорождённым, смертным, способным говорить на языке драконов и призывать их магию без предварительного обучения.       Люди с ужасом и интересом слушали, не в силах оторваться от рассказчика, хотя свечи уже давно прогорели и вокруг стояла полу-тьма.       - Вскоре новоявленный герой отправился по призыву седобородых старцев-монахов в древний монастырь, где он прошел через ряд испытаний и обучился древней форме духовной магии, позволяющей вложить свою жизненную силу в Голос. Монахи Высокого Хротгара после окончания обучения рассказали Довакину о древнем пророчестве, предвещающем приход Пожирателя Мира, Алдуина, и о герое с даром, способном его остановить.- Ориан усмехнулся, вспоминая лица своих мастеров в тот момент.- По их поручению юноша отправился в древние руины, где нашел старинную, испещренную рунами стену. Изучив Стену и её истолкование, Довакин отправился обратно к старцам, на этот раз готовым проводить героя за советом к их таинственному лидеру и старейшине, что живёт на самой вершине Глотки Мира в уединении. Как выяснилось, этот старейшина — дракон по имени Партурнакс, в ходе Войны Драконов перешедший на сторону людей… После долгих бесед с одним из старейших живых существ в мире, братом самого Алдуина, Довакин обнаруживает правду: тысячи лет назад во время Войны драконов Алдуин был повержен объединёнными усилиями Языков (воинов-нордов, овладевших мастерством магии) и отослан через потоки времени в будущее с помощью Древнего свитка. На том месте вершины высокой горы, где произошло это событие, до сих пор остался временной разрыв. Отправившись далеко на север провинции, юноша узнал у пожилого отшельника, помешанного на древности учёного о местонахождении нужного Древнего свитка. С помощью этого Свитка, прочитанного у временного разрыва, Драконорождённый увидел события прошлого, оказываясь свидетелем изгнания Алдуина и особый вид магии, необходимый для победы над Алдуином. В то же мгновение на Довакина и Партурнакса напал Алдуин, но, благодаря изученной юношей магии, проиграл и сбежал в мир мертвых, где восстановил свою силу, питаясь душами павших человеческих героев. Пленив одного дракона, Довакин пообещал ему жизнь, если тот доставит его к Алдуину. Попав в мир мёртвых, юноша окончательно сразил Пожирателя Мира, чем и спас мир от гибели.       Ориан под восхищенные взгляды покинул сцену. Делать здесь больше было нечего, и драконорожденный отправился к трактиру, но не дойдя до здания нескольких метров, ощутил, как ему на плечо легла стальная рука, а в спину уткнулся кинжал. Обернувшись через плечо и стараясь не дергаться спиной, он увидел Брома, глаза которого сияли пламенем.       - Думаю, нам обоим есть о чем поговорить. Ступай за мной!- Скорее приказал, чем сказал он, убирая кинжал в сапог.- И не вздумай сбежать...

***

      Неизвестно, о чем они говорили, но вернулся Ориан под утро взъерошенный, потрепанный, с несколькими шишками и травмами, но довольный и с огромной пачкой книг и свитков разного вида в руках. После этого довакин, не говоря никому ни слова, заперся в комнате и несколько дней не выходил оттуда, разве что на перекус. Однажды ночью он резко проснулся - невероятная вспышка энергии где-то неподалеку заставила его напрячься. Подобное ощущение в последний раз было у него, когда Пожиратель Мира воскресил своего помощника - дракона по имени Салокнир, но эта вспышка энергии была немного поменьше.       В ту ночь что-то неожиданно разбудило Эрагона. Он настороженно прислушался: в доме стояла полная тишина. Но отчего-то ему стало не по себе, и, быстро сунув руку под матрас, он сжал в руке рукоять ножа. Выждав пару минут, он снова рухнул на подушку и тут же заснул.       Пронзительный писк, раздавшийся вдруг прямо у него над ухом, снова заставил его проснуться. Эрагон скатился с кровати, выхватив оружие из ножен и крепко сжимая его в руке. Погремев в темноте трутом, он зажег свечу и убедился, что дверь в его комнату плотно закрыта. Потом заглянул под кровать, хотя писк этот был слишком громким для мыши или крысы. Под кроватью ничего не было. Эрагон присел на краешек постели и протер заспанные глаза. И снова услышал тот же писк! И этот писк исходил от того самого камня, который он принес из гор Спайн, да так и оставил у себя.       Резко подпрыгнув, камень разлетелся на части и на столе, на котором лежал камень, Эрагон увидел новорожденного дракона. Эрагон с улыбкой смотрел на это крошечное, но уже весьма грозное существо. Потом легонько протянул правую руку и погладил дракончика, но тут же с воплем ее отдернул: мощный разряд неведомой энергии ударил его, пройдя по руке в плечо и мгновенно распространившись по всем жилам, точно жидкий огонь, рука онемела и конечности отказывались ему повиноваться. Казалось, прошло несколько часов, прежде чем живое тепло вновь хлынуло в его омертвелые конечности и он наконец сумел распрямить их. Посреди ладони возникло и расплылось странное белое пятно овальной формы.       Хлопая от растерянности глазами, Эрагон тщетно пытался понять, что, собственно, с ним такое случилось. Вдруг в мозгу его возникло странное ощущение — словно кто-то невидимый коснулся его мыслей, как касаются пальцем руки собеседника, желая обратить на себя его внимание. Казалось, рухнули невидимые стены, до сих пор державшие в заточении его разум, и теперь он обрел способность ко всему на свете прикасаться с помощью мысли. Испугавшись незнакомых ощущений, он прервал этот странный мысленный контакт с неведомым собеседником, и все сразу исчезло, словно он всего лишь закрыл глаза.       Несколько последующих недель Эрагон обустраивал и скрывал своего дракона. Молодой ящер рос на глазах. Вернее, росла. Юноша назвал дракона Сапфирой, ибо это было одно единственное имя, которое подошло ей. Дракониха вскоре научилась говорить не только образами, но и строить невероятные умозаключения словами. Росла и его с драконом мысленная связь, спустя два месяца он уже мог устанавливать связь с Сапфирой на расстоянии нескольких миль. К концу зимы началась работа на ферме, и Эрагон с удовольствием общался с драконихой во время своего тяжкого физического труда.       В начале марта, когда работа шла полным ходом, в деревню, вместе с очередным караваном купцов, прибыла четверка странного вида существ - людьми их назвать язык не поворачивался. Облаченные в черные плащи с капюшонами, при мечах, они принялись расспрашивать местных про странного вида сапфировый самоцвет овальной формы. Стоило Ориану узнать, что они направились в сторону фермы Гэрроу, он мигом сорвался с места и помчался за ними. Аенора, услышав от пробегающего мимо брата короткую фразу, метнулась в трактир, схватила свои и Ориана мечи (ходить в этом мире с оружием без дела было не принято) и спустя минуту уже мчалась за довакином.       Ориан не успел всего немного - когда он добрался до фермы, дом и амбар уже были словно разломаны изнутри и горели воистину адским пламенем. А та самая четверка быстро уходила от развалин, опасливо, словно преступники, оглядываясь по сторонам.       - Стоять, уроды!- В своей характерной пред-боевой манере довакин вышел на дорогу прямо перед этими тварями, которые разрушили дом человека, которого он считал своим - как минимум - товарищем.- Рассчитываете свалить, не ответив перед здешними людьми?       - Уй-й-дии, человек!- Прошипел один из пришлых.- Нам з-заккон не пис-с-с-ан, мы верные с-с-слуги короля. И отчитываемс-с-ся тол-ль-ль-ко перед ним.       - Боюсь, на этот раз вам предстоит отчитываться и перед людьми.- Довакин понимал, что напрашивается на драку, но он считал, что сможет сразить их или, как минимум, связать боем до прибытия местных.- Мне по барабану, кому вы служите. Я вас так не отпущу!       - Тогда тебе конец-ц-ц, человек...       Наш герой все это время чувствовал, что на него давит какая-то странная подавляющая сила, исходящая от "собеседников", но, как и в случае с разными телепатами обоих миров, подобное "обаяние" на Дагора абсолютно не действовало. Эти существа (Ориан с самого начала "просек", что это отнюдь не люди, а существа гораздо более могущественные) резко достали мечи с лезвиями какой-то странной вытянутой каплевидной формы и бросились на драконорожденного. Только в эту секунду Ориан осознал, что его меч остался в трактире.       Увернувшись от первых выпадов, Ориан заклинанием вызвал себе призрачный меч. Заблокировав эфиром вороненую сталь, довакин заметил, как расширились светящиеся желтым огнем глаза противников. Контратаковав, он вдруг понял, что призрачное лезвие не наносит врагам никакого эффекта - магическое защитное поле вокруг тел этих существ, казалось, можно было пощупать, столь плотным оно было. Несколько произнесенных заклятий также не возымели эффекта. Двигались враги тоже на удивление быстро, и если бы тело довакина не было усилено и ускорено поглощенными драконьими душами, он бы уже давно лежал на земле с пронзенной грудью. Однако же сейчас он, хоть и не без труда, боролся с этими существами на равных.       - ОРИАААН!!! МЕЧ ДЕРЖИ!!!- Раздался голос Аеноры, и спустя секунду довакин поймал летящий к нему настоящий, а не призрачный меч. Сама девушка, также вооружившись длинным тонким клинком, набросилась на врага.       Аенора хоть и не обладала такой же реакцией и силой, как ее брат, но она была непревзойденной фехтовальщицей, и ее появление рассредоточило силы врага. Да и сам Ориан, получив в руки свой меч, обрел некоторую уверенность. Уверенность была потому, что меч еще во время ковки был зачарован на разрушение защитных чар врага. Танец смерти продолжался еще несколько минут, по дороге уже спешили крестьяне, вооруженные кто чем. Впереди мчался старый сказитель Бром, вооруженный мечом. Существо, с которым Ориан в этот момент боролся, отвлеклось, и спустя секунду ему в грудь вошло лезвие меча довакина. Заискрило, разрушаясь, магическое поле поверженного врага. Аенора тоже сумела каким-то чудом одолеть одного. Еще двое чужаков сбежали в лес, перехватить их так и не смогли.

***

      Во время разгребания развалин нашли тело фермера. Он был еще жив, но был сильно изранен и обожжен. Его унесли в дом Гертруды, Аенора напросилась пойти с ней. Кивнув Ориану, сестра удалилась. Эрагона на ферме не нашли, равно как и в деревне. Вернулся он спустя два дня, с содранной кожей на ляжках. Объяснить что-либо он не смог, ибо едва он добрался до деревни и узнал о судьбе Гэрроу, сознание покинуло его.       Очнулся Эрагон спустя три дня. Хижину, в которой он очнулся, мальчик узнал не сразу. На столе стояли ступка с пестиком и какие-то плошки, лежали сухие травы и коренья. Со стен также свисали бесчисленные пучки трав и кореньев, наполняя воздух сильным пряным ароматом. В комнате находились еще трое - пожилая деревенская целительница Гертруда и те два пилигрима, которых в начале зимы он привел в деревню.       - Очнулся?- Поинтересовалась Гертруда.       - Как...Дядя... Как он?- Слабым голосом спросил Эрагон.       Аенора потупилась.       - Не уберегли.- С сожалением сказала она.- Мы с Гертрудой и Орианом приложили все свое умение, испробовали все известные нам зелья, растворы, мази, но его раны были очень серьезны и были явно нанесены с использованием магии. Вчера он скончался, не приходя в сознание.       Это известие ударило по Эрагону, и он вновь лишился чувств. Но утром, едва он проснулся, тоска с новой силой овладела им. Глаза он открывать не решился, но это не помогло: слезы вновь полились ручьем. Эрагон лихорадочно пытался уцепиться за какую-нибудь мысль, дающую хотя бы лучик надежды и способную помочь ему сохранить здравомыслие. Гэрроу больше нет. Нет и не будет! А со временем и его ждет та же судьба. Значит, все напрасно — любовь, семья, любые героические деяния? Все, все уходит, и от человека не остается ничего, кроме горстки праха! Зачем же мы вообще существуем на свете? Зачем к чему-то стремимся, что-то совершаем? В душе Эрагона созрело чувство мести. Он хотел нагнать этих монстров, убивших его дядю. Кожа его стараниями Гертруды почти заросла, а значит, он скоро сможет сбежать. Он догонит тех уродов и заставит их заплатить за свои действия.       Поднявшись на ноги, он прошелся по комнате, нашел свою одежду и рюкзак, надел их, отыскал свой собственный лук и колчан со стрелами и направился к двери. Он уже собрался выйти в гостиную, но вдруг услышал разговор. Ориан беседовал со своей сестрой:       - Ты уверен, что он не мог так поранится в другом месте?- Спросила у него Аенора.       - Абсолютно.- Уверенным голосом ответил ей Ориан.- Не забывай, пожалуйста, кто я и сколько раз я боролся с подобными существами. Я уверен, что так стесать кожу возможно лишь при полете на драконе без седла. Я пока не стану припирать его к стенке, и уж тем более не скажу ни о чем людям, но парню стоит во всем сознаться, когда придет время. Более того, я считаю, что Бром тоже вправе узнать обо всем...       "Ох, права была Сапфира.- Подумал Эрагон.- Люди быстро догадываются обо всех странностях".       Дождавшись, пока эти двое уйдут, Эрагон незаметно выскользнул из помещения, прокрался вдоль стены дома и уселся на землю. "Так, посмотрим, что нам надо.- Думал он.- Еда мне не нужна - Сапфира будет охотиться для нас обоих. Лошадь тоже не нужна - я могу лететь на драконе, но требуется седло". Поэтому, понимая, что для седла потребуется кожа, он направился к мастерской дубильщика, где и снял несколько выдубленных шкур. Убедив себя в том, что он не крадет, а лишь берет взаймы, он свернул кожу в рулоны и спрятал ее в рюкзак. Решив в последний раз взглянуть на руины фермы, Эрагон, велев Сапфире направляться туда, сам бодро зашагал туда же. На заверение Сапфиры, что ее могут увидеть, Эрагон ответил: "Теперь уже все равно". Дракониха послушно ждала его там, но сидела как-то странно, словно была испугана.       Стоило ему приблизиться, как вдруг...       - И далеко ты собрался лететь?- Эрагон резко обернулся на голос. Перед ним стояли Ориан, Аенора и деревенский сказитель Бром. Все при оружии и собранные для похода.       Пораженный, что так глупо попался, Эрагон не смог вымолвить и слова. Бром, прислонившись к дереву, с легкой усмешкой посмотрел на мальчика и сообщил:       - Все в порядке, юноша! Мы и так уже давно обо всем догадались.       - Как?- Спросил наконец Эрагон.       - Да очень просто... Примет хватало.- Ухмыльнулся Ориан.- Я с самого начала понял, что тот самоцвет был яйцом дракона, но не знал, как в деревне отнесутся к этому. Тогда я смолчал, и вот ты - Всадник Дракона. Так куда ты собираешься?       - Я собирался выследить тех чужаков и убить их.       - Ну тогда радуйся - половину дела мы за тебя сделали.- Усмехнулся Ориан.- Их было четверо. Мы уложили двоих, еще два сбежали.       - Но все равно это трудная задача — ты еще слишком юн, чтобы легко решить ее,- дополнил Бром самым обычным тоном, словно Эрагон сообщил ему о чем-то вполне естественном и заурядном.- Хотя дело это, безусловно, стоящее, да и тебе, пожалуй, по плечу. Хотя, сдается мне, помощь тебе все же не помешает. Так или иначе, мы не намерены оставаться в стороне, когда какой-то юнец верхом на только что вылупившемся из яйца драконе собрался с темными силами сражаться!       - Мне не нужны помощники!- Уверенно произнес Эрагон, но спустя секунду понял, как он ошибается. Эти люди обладают невероятными возможностями, отлично сражаются, а Бром явно хорошо разбирается в географии, в отличие от него. Поэтому юноша решил быстренько исправить положение.- Но если желаете, можете отправиться вместе с нами.       - Тогда не будем терять времени.- Поторопил всех Ориан.- Если хотите догнать раззаков, то надо спешить.       - Раззаков?- Не понял Эрагон.       - Так называют этих существ.- Пояснил за Ориана Бром.- Мы подробнее все тебе расскажем, а пока давай убираться отсюда. Иначе сюда нагрянут другие люди. Не переживай.- Он пресек попытку Эрагона что-то сказать.- Твоему братцу Рорану мы оставили сообщение. Путешествие предстоит длинное, но для начала нужно просто покинуть деревню.       Эрагон кивнул, и пешая колонна из четверых человек в сопровождении летящей в поднебесье Сапфиры направилась к лесу.