Мятный оборотень

Руки опускаются, Когда глаза встречаются. Непреклонное решение, И сердце бьется, Словно в клетке, Кровью обливается. Он отпускает ненароком, Того, кем явно ночью бредит. Решение, что станет гранью, Для них, для всех, кто знает их. «Всё будет хорошо». Но будет ли, никто не знает толком. Вот так всегда, любовь приходит, Когда ее совсем не ждали, А отпускает сердце, Когда ты чувствуешь и заднюю сдаешь.

***

Юнги смотрит на Чимина, прижимая его к одной из стен в углу лаборатории. Чимин лишь улыбается в ответ, и качает головой, мол: «Не остановишь меня, только не в этот раз». — Слушай сюда, я не отпущу тебя, можешь брыкаться сколько хочешь, понял?! — рычит альфа и ставит руки к горлу омеги. — Я люблю тебя, — все также улыбается Чимин. Шуга бьёт по стене в паре сантиметров от лица любимого и кричит: — Дерьмо! — не успокаивается тот, и следует повторный удар. — Иди сюда, не делай так… — Чимин берет руки второго и целует кровоточащие ранки на костяшках. — А теперь иди сюда, — просит Чим и показывает на свои губы. Альфа понимает намек и приближается к губам второго, тут же кусая и оттягивая нижнюю. Чимин выдыхает в губы второго все свои переживания, губы омеги обнимают, а зубы кусают, больно, до крови. Так, чтобы запомнилось. Юн отвечает на поцелуй, тяжело дышит, руки опускаются на талию, но омега перехватывает их и кладет на свою попу. Альфа расслабляется и улыбается в поцелуй. Сминает зад через плотную ткань джинс. Чимин ведет рукой от скул любимого человека до шеи и, отрываясь от губ, целует, покусывая метку. — Ты вернешься через пару минут. — А если нет? — переживает Чимин. — Я побегу за тобой. Ты же веришь мне? — Обнови метку… — молит Чимин. Шуга оттягивает свитер второго и припадает губами к шее омеги, целуя и выпуская клыки. Он его. Погода оставляет желать лучшего, за полчаса поднялась буря, что даже следующего домика уже не видно. Юнги стоит возле ворот со старейшинами и Намджуном. На другой стороне, рядом с лесом, стоят машины, возле них люди с автоматами и Джин, да, именно брат Чимы. Из-за бури омегу видно плохо, но очертания лица, эмоции, фигура, говорит что это истинный Намджуна. Кожаная куртка и штаны, что сидят по фигуре парня. Внимательный, настороженный взгляд. Слова, что льются из пухлых, губ… Чимин медленно идет вперед… — Как ты мог его отпустить?! — кричит Тэхён, подбегая к Юну, он бьёт альфу и начинает плакать. Чонгук подбегает следом. Он обнимает омегу и забирает его от второго. — Тэхён-а, Шуга не мог по-другому, ты что, не знаешь своего друга? Его было не переубедить, — говорит Гук, успокаивая Тэхёна. — Чима-а-а! Чимин-а-а! Вернись, дурак! — кричит омега второму, но тот уже далеко… Как только зазвенели колокола, ребята выбежали на улицу. Возле больших деревянных ворот стоял охотник, он требовал переговоров. Охотники требовали отдать зараженного и Минни, или будет война. Намджун был не согласен, он отослал альфу обратно. «Ты доигрался, Луноликий, теперь вы все умрете», — сказал охотник и стал свистеть. Машины начинают выезжать из леса. Люди в масках, с пушками выходили из черных тачек. Чимин был против решения луноликого, сказал, что поговорит с братом. — Джин изменил оборотням, его убьют, ты же понимаешь?! — рыкает Юнги в сторону Джуна. — Это не тебе решать… — отвечает Луноликий и кусает губы. — Это не он, мой Джин другой. — Но рожа-то его! — дерзит Юн. — Прекрати! — рычит альфа, следует удар с правой прямо по скуле оборотня. Юнги падает на снег, обращаясь оборотнем. — Хватит, ты сам его отпустил, тебя никто не заставлял отдавать Чимина охотникам. Они могут сделать все, что угодно с ним: будут допрашивать, бить, кто знает, что еще они сотворят с ним и какие опыты поставят. Глаза волка направлены на Луноликого, в них можно прочитать столько всего: страх, что бежит по венам, вырываясь болью, дикой болью в грудной клеткой. Сердце, что трепещет словно раненый олень. Юнги хочет сделать шаг, но Гук вступается за волка: — А ты изменился. Я не знаю, почему твой омега стал таким, но ты явно просто не хочешь ничего делать. Он твой, но ведет себя будто ничей, свой собственный! — рычит альфа. — Если бы Тэхён не дай бог стал таким зверем, я бы нашел, закрыл вместе с собой в клетке, искусал и изранил все тело, но заставил его отказаться от той участи, которую он выбрал. Подчиняться, вот, что должны омеги, мы выше их во всем, они не имеют права не спросив нас ступать дальше. Частично Чонгук сказал все правильно, Джин поступил плохо, а лидер должен был сделать все, чтобы найти, притащить домой и запереть. Но альфа… он сделал большую ошибку, он сравнил Тэхёна, он поставил его на место Джина. Тэхён смотрит на своего истинного, но пока тот дерзит старшему, к омеге со спины подходит его брат. — Ты видишь, какой твой «Гуки-и» настоящий, ему бы лишь закрыть тебя и оставить для себя любимого, — подливает тот масло в огонь. — Ты до конца своих дней будешь в плену у этого волка без права на слово. Раздаются выстрелы. Все смотрят в сторону охотников. У Чимина в руках пистолет, он выстрелил в небо. Тут же парня хватают люди Джина и подставляют к горлу нож. Конечная. — Стой, где стоишь, — кричит Намджун. Но волк уже бежит к Чимину, что плачет и мысленно говорит Юну, что любит его. Он говорит, что слаще поцелуев альфы, только пончики в розовой глазури с бисеринками и маршмеллоу. Он улыбается. Шуга несется на всех парах, пока Чимин говорит: «Я хотел бы детей, двух альф, чтобы наблюдать за тем, как их черты лица схожи с любимым». Волк рычит и воет: «Заткнись, они не заберут тебя у меня! Я не отдам тебя!». Что же значит это проклятая «любовь»? Про нее пишут веками поэты, люди любят друг друга просто так или просто привыкли? Вопросов можно задать столько, что годы пройдут, не заметишь, но чтобы получить ответ, придется не один век жизни прожить. Любовь бывает проста, бывает так, что до гроба, вместе за руки держась, впитывая запах разлуки. Бывает дерзкой, как грязная сука, что ноги раздвинув к любому падает в руки. Любовь очень сложная штука. Я вот, лично, не знаю, как любить, если любишь единожды в жизни, вот так, какая-то скука. Но любит лишь тот, кто свое тело не один раз подставит под стрелы, ради того, кто открыт душой, манит к себе так смело. В любви не бывает граней, любить можно даже если ты тварь конченая. Запрета тут нет, больны ею все бывают, но лечиться не станет тот, кто любовь принимает. Слышатся выстрелы. Пара ребят начинают стрелять в оборотня, что не прекращает сминать снег под своими лапами. Кровь течет из ран, украшая белый снег своими алыми разводами. Последний выстрел в грудь, и волк падает на холодной снег мертвым телом. В глазах Чимина читается не просто страх за жизнь второго, в них читается ужас, он кричит, что есть мочи пытается вырваться. Джин не давал приказа, он убивает тех, кто стрелял в оборотня. — Тащите его в машину! — кричит Джин. Ребята бегут на оборотня, но откуда ни возьмись, появляется белоснежный волк в два раза больше чем Юнги, он разрывает всех на своем пути и подходит все ближе к Джину. Он смотрит с болью. «Ты больше мне никто, я приду за тобой! Теперь твой черед страдать!» — передает Намджун второму и начинает тащить Юна за загривок в деревню. Подбегают еще пару волков, они хотят забрать Чимина, но Джин тащит того в машину, держа брата на прицеле, заводится мотор. «Я заберу всех, кто тебе дорог»,  — отвечает Джин и давит на газ, заезжая в лес. Ты уезжаешь в даль, А я истекаю кровью. Разве любовь Может быть настолько жестока? Крики в моей голове... Говорят: «Живи!» Но глаза закрываются... С мыслью: «Только не спи!»