Мятный оборотень

— Вы ведь по кому-то скучаете? Ваши глаза Вас выдают. Это первое, что сказал психотерапевт, зашедший в палату к Шуге. — Скучаю ли я? — промямлил альфа, он хотел было поднять руки, но совсем забыл, что они привязаны к кушетке, крупными кожанными ремнями. — Лежите, лежите! Вам противопоказано вставать, ведь не зажившие огнестрельные ранения могут открыться. — Вы так любезны, тогда я сделаю все не поднимаясь, — говорит альфа и тычет два средних пальца второму.

***

Раньше Шуга бы сказал, что боль — это состояние его разума и к ней можно привыкнуть. Три месяца назад волчонок бы засмеялся на вопрос: « — Готов ли ты терпеть боль ради любимых глаз?» Полгода назад альфа усмехнулся бы тем, кто говорит, что любовь реальна. « — Может и реальна, но насколько она настоящая?» Два года назад Юнги даже не думал, что когда-то под пледом зимней сказки, он влюбится в глаза, что темнее ночи, в те очи, что для разума погибель. Раньше бы альфа даже не слушал этих глупцов, но сейчас, раненый волк может рассказать о себе в трех словах «больной любовью болен». Юнги пришел в себя через четыре дня. Благо пули в оборотня не прошли глубоко, вытащив их, лекари наложили швы и послали в палату, отдыхать. Ну как послали, Юнги был без сознания, поэтому его ношением туда-сюда занимался исключительно Намджун. Получив столько огнестрельных ранений, обычный человек не дожил бы и до операционного стола… Хоть крови альфа потерял многовато.Чего же привязан Шуга? Но тут по-моему ответ прост. — Закрой свою пасть, Джун, и развяжи мне руки, да и ноги не мешало бы! — рыкает альфа, через пару часов отойдя ото сна. — Слушай, ты порядком поднадоел мне, но я не намерен давать разрешение бежать тебе навстречу смерти. Охотники поджидают тебя. — Я знаю, что ты мне рассказывать тут будешь! — кривится первый. — Джин уже ждет не дождется, когда ты принесешь свое волчье тельце к нему в логово. — Если ты не освободишь меня, я убью всех, кто запрется ко мне в палату, а после… — Цыц, — фыркает второй и покидает комнату. Посещение под запретом, но психотерапевта Нам все-таки приглашает навестить «закрытую в себе фиалку» Мин Юнги.

Палата Юнги.

Психотерапевт смотрит, читает насквозь, но лажает уже через пару минут. — Знаете, Вы правы! — вдруг резко отвечает Юн. — И в чем же? — пугается омега. — Вы мне действительно нужны, очень… Не бросайте меня. — мямлит засранец. Доктор еще больше пугается, несмело подходит и гладит по макушке, обнимает. Альфа тут же подставляет к ноге второго нож меняет выражение лица на безразличное. — Откуда у Вас нож? — паникует парень, но назад не ступает. — Хм, этот? Да с обеда вчерашнего остался, самый острый принесли, для фрикаделек, — тихо посмеивается. — С моей скоростью и силой подачи, я успею вогнать тебе в ногу нож нормально так раз. Пока на крики прибегут, ты будешь истекать кровью, а после ногу придется ампутировать, — пугает парня Мин. — Что я должен сделать? — Смышленый, — хрипит. — Достань из-под кушетки тазик с водой, этот тазик не прост, из-за зелья, что разведенно внутри, мои силы пропали… Но как только вода будет вылита на пол, её чары пропадут. — На пол? — Лучше в окно. Чтоб наверняка. Силы бегут по синим выпуклым венам, а значит ремни, что сдерживали волка, рвутся. Громкое завывание. Время бежать. Раны почти затянулись, а в облике оборотня еще быстрее заживут. — Чёрт, вот только какое сегодня число? — поворачивается альфа к молодой омеге. — Третье января, — нервно хрипят в ответ. — Блядь. В итоге новый год малыш праздновал без меня. Блядство…

***

Шторы развевает январский ветер из открытого настеж окна. В спальне не так уж и уютно… На кухню пробирается морозный воздух. Тэхён выскакивает из-за стола и, перебирая босыми, ногами бежит в спальню. — Замерз? — спрашивает шатен и улыбается, отпивая кофе из большой кружки. На Новый Год Тэ уехал к себе домой, он не мог смотреть на Юнги, который никак не просыпался. От Чимина вестей так и не было. Омега, не сказав никому, решил покинуть деревню. Гук вместе с отрядом ходил на разведку тридцать первого утром, и у Тэхёна был шанс смыться. Январская депрессия была тут как тут… Второго утром раздался звонок в дверь, это был Хосок, именно он в то раннее утро отвез на своем мотоцикле омегу в город. Хо обещал не приезжать и не сдавать Тэ Гуку. — Замерз. — Как ты тут без меня? — вопрос в лицо. — Без вас всех лучше. — Ты не передумал, может попробуем еще раз? — и снова улыбка. Тэхён много чего знает, но он не расскажет Хосоку, что раскрыл его планы. — Я хочу попробовать. — Правда? — удивляется альфа. — Я хочу попробовать бросить Гука и встать на твою сторону. Хо безумно рад и хочет обнять второго, но тот берет его за руки и тянет в сторону спальни. Тэ валит Хосока на кровать и садится сверху, на бедра альфе. — Ты будешь нежен? — Конечно. Я все сделаю нежно и быстро. Тэ улыбается и вспоминает утренний разговор по телефону с Гуком. Гук звонил и искал омегу, но абонент выключил телефон и был недосягаем, но пару часов назад альфа все же дозвонился Тэ: — Что? — Вот же дрянь такая, — рычание в трубку. — Красивая? — спрашивает Тэ. — Что? — не понимает альфа. — Гуки-и, дрянь красивая? — смеется Вишня. — До одури, до потери пульса, до ватных ног и спазмов внизу живота… — пыхтит Гук. — Признайся, как часто ты дрочишь на меня? — Тэхён, ты такая сука! Ты даже не поздоровался… — Просто скажи! — стон в ответ. — Каждый божий день… — мычание в трубку. — Почему тогда я до сих пор девственник?! — злится Тэ. — Ты из-за этого сбежал?! — Ответь! — На твоем пальце кольцо, что ты не снимаешь… Я хотел расписаться сначала. Ты что, глупый, мы же не играем в любовь, а любим! Как я могу просить подарить мне себя, пока ты не хочешь? Да даже если бы ты захотел переспать, я бы не… — Закройся, я так соскучился, Куки, — скулеж в трубку. — Нахера ты уехал? Почему ничего не сказал?! — Приезжай. Ты узнаешь, как только приедешь. Продиктовав адрес, Тэ «случайно» набрал Хосока, давая повод заехать на кофе. Вернемся к ситуации с Хосоком. — Хосоки, ты такой сильный, как охотник. — Охотник? — удивляется Хосок. — Мм, да, я считаю это сексуальным. Тэ встает с торса альфы и садится рядом. — Мне нравятся сильные. Такие как ты. Хосок жмурится от похвал и припоминает Тэ его же слова. «— Я не люблю когда мне говорят, что мне нужно делать! Меня нельзя подчинить».Я помню эти твои слова, ты тогда сел не в тачку Гука, а на моего зверя. — Это просто судьба, Хосоки, — пудрит второй мозги. — Мне не нравится Намджун, он не достоин звания Луноликого, — дерзит Тэ. — А кто по твоему достоин? — резкая смена голоса. — Мм, думаю кто-нибудь поумнее и сильнее него, о, Хосоки, а ты мог бы стать главарем? — Ох, я рад, что ты так думаешь, я над этим работаю, — лукавит Хосок. — А как же Юнги? — У нас есть одно правило, если ты становишься Луноликим, то у тебя обязательно должна быть омега. — А как же…ты же Вервульф… — Если погибает нынешний Луноликий, то на смену ему становится следующий, в данном случае это Юнги, но если что-то уже с ним приключается, то на престол войдет любой, кто принесет верховным пятьдесят охотников. — Живых? — Мертвых. С этого можно было сделать несколько выводов, но какие это уже не нам судить, а Гуку, что лежал в данный момент под кроватью своей омеги. Час назад. Звонок разрывается, это Чон Чонгук прискакал на черном коне. Тэ смотрит в дверной глазок и смеется, вот он, тот, которого выбрал Тэхён. Дурашка. Дверь открывается и Тэ попадает в родные руки. — Твою ж… Почему ты так поступил! — кричит альфа и кусает губы второго, Тэ охотно отвечает на поцелуи, сбито дышит. — Сначала это было из-за твоего разговора с Намджуном. — Ты из-за того, что я сказал обиделся? — Д-да, ты просто дурак, ты хочешь, чтобы я был только твоим? — Да, ты уже мой, вот, смотри, и кольцо на безымянном пальце есть, — злится Гук. — Пф. Но потом ко мне подошел Хосок, он стал втирать мне какой ты плохой и что ты меня держишь всегда при себе, сначала я расстроился, но после. После я продумал все и пришел к выводу, что тут что-то не чисто. Я думаю, что Хосок и Джину не просто так навязывал свое мнение. — Что ты хочешь этим сказать? — не понимает альфа. — Твой брат не тот, за кого себя выдает, я кое-что нарыл в подвале Джина. — Я не понимаю. — Там был еще один дневник. Вот, на, читай, — Тэ протягивает Гуку толстую тетрадь. «Я бы сказал, что хочу покинуть деревню, но это ведь совсем не так. Я люблю Намджуна больше жизни, и да, я вылечился, завтра я должен буду покинуть деревню, но не из-за того, что могу превратится в животное, нет. Это все из-за того, что у меня заключена своеобразная сделка. Неделю назад я застукал Хосока за странным… Он пытался подмешать яд в вино моего альфы. Сначала я и подумать не мог, что в пробирке Хо яд, но тот сам сдал себя. — Джин? Ну зачем ты пришел? Я бы сделал все быстро. Хосок стал говорить, что никому не желал зла, что он просто хотел иметь все то же, что и у лидера, но он родился человеком, и был заражен волчьим вирусом, став Вервульфом. Гуку же повезло больше он родился оборотнем. — Гук может стать Луноликим, если Юнги откажется, но не я, почему я не могу?! И тогда мы заключили сделку. Он обещал не причинять боль волкам, не убивать Нама и Юнги. Я хотел, чтобы волки сами отказались от правления, но те не желали. И я не мог ничего поделать. После Хосок стал сотрудничать с охотниками. Все, кто не возвращался с заданий, они на его совести». Джин не мог рассказать все это своему альфе и решил помочь Хосоку избавиться от всех, кто ему мешает, но не убийством, он просто забирал их в логово охотников, они жили там… В то полнолуние Джин хотел забрать Гука, что как раз кстати пришел к нему в гости, омега вколола ему вирус — ДО5, самый простой вирус, который бродит в организме пару недель, ослабляет тело. Организм заболевает как во время сложной простуды, температура и все дела. Но вычислить вирус никто не может, вирус бегает из клетки в клетку, не задерживаясь на одном месте. Джин ни в коем случае не хотел причинять близким вред, он бы вылечил альфу, если бы его не забрали оборотни. И с Чимином такая же ерунда, без него Юн не сможет стать вожаком. Остается только ждать Намджуна, что забредет сам в его логово, чтобы убить. — Я не верю, это какая-то фигня! — Гук рычит и кидает тетрадь в стену. — Давай проверим, через полчаса здесь будет Хосок, ты спрячешся под кроватью, а я поговорю с ним по душам. — С какого перепуга ему тут быть?! — Цыц! И пойди помойся, от тебя псиной за версту несет, нас раскусят тут же! — Блять…

***

— Ого. Но чтобы достать столько охотников из своих нор, нужно быть с ними в хороших отношениях, — смеется Тэ. — О-о, в этом ты прав, малыш,  — улыбается Хосок. — А тебе нравился Джин так же как я? Минута молчания, и Хо придвигается ближе. — Джина я использую для своей цели, а тебя я хочу, ну и Гука я ненавижу, хочется забрать все, что у него есть, — шипит альфа и лезет за поцелуем. Тэ чувствует, как его альфа начинает действовать и вовремя встает, кровать переворачивается и падает. Гук обращается в волка и не успевает второй подумать, что же произошло, как альфа набрасывается на него. Волк кусает человека за шею и из артерии хлещет кровь. Это бой за любовь. — Как ты мог… — тихий шепот. Гук обращается в человека и смотрит на то открывающего, то закрывающего рот брата. — Я тебя ненавижу, ты забрал у меня все, а теперь и жизнь отбираешь, — кашляет кровью Чон старший, и из последних сил обращаясь в оборотня, выпархивает в окно. — А-а-а! — кричит омега, подбегая к окну. — Третий этаж, оборотень под три метра с такой высоты может только когти подпилить. — Идиот! — кричит Тэхён и подбегает к Гуку, — Он же больше тебя, а если бы он тебя… — всхлипывает Вишня. — Поэтому я и говорю тебе ненавидеть меня всем сердцем, чтобы хоть если сдохну, не обидно было, — смеется альфа. — Ты! — вздыхает Тэ и закусывает губу. — Кто я? Дурак? — смеется Чон и целует второго за ушком. — Ты тот, кого я люблю уже всем сердцем. На этом моменте сердце Гука бьется слишком быстро, парень даже думать боится, что оно может выпрыгнуть, вспоров грудную клетку… — Если сейчас мое сердце выпрыгнет мне в руки, я не обдумывая отдам его тебе. — А я заберу его, — смущается Тэ. — Боже, так бы и трахнул тебя сейчас… — ухмыляется Кук и лезет за поцелуем.

***

Юнги знает, где находится самое главное логово Джина, и это не Лысая гора, нет. Это его дом, где собственно он и держит Минни.