Мятный оборотень

— Что ты такое говоришь? — парень смотрит в "чужие" глаза напротив. — Просто ответь! Вы же занимались сексом? — следует ответ. — Зачем ты спрашиваешь такое?! — уши парня краснеют и он прикрывает глаза руками. — Вы не предохранялись? — Джин подходит ближе к брату и дает тому пощечину. Серые стены подвала, уже давно пропитались холодом зимней тоски. Давно же Джин не был в своем домике… Паутины нет, все чисто и на своих местах, но вот протопить дом стоит. Холодно, каждая клеточка продрагивает в этом месте. На улице кажется теплее даже. Забрав Чима из деревни, Джин привез его сюда, где воспоминаний про них с Намом даже в подвале хватает. Спустившись вниз, Джин подошел к стене с книжными полками и посветил себе телефоном. Он вытащил нужную книгу, книжная стена стала разъезжаться в две стороны. Туннель. Чим много спрашивал: «куда?» и «зачем?» они идут, но в ответ лишь тишина и темнота. Туннель вел еще на этаж ниже, а после только прямо, иногда с поворотами. Пройдя минут пятнадцать быстрым шагом, омега уже видел свет, что исходил совсем близко. Железная дверь открылась, и к Джину подбежали двое альф, тот кивнул и схватив омегу, его повели по светлому коридору с палатками по правую сторону. А вот и его палата, номер 666, число «6» — не самое лучшее число… Палата совсем маленькая: железная кровать с обычным матрасом, ведро рядом, и четыре стены. Чима охватила паника. Но он не будет звать брата, тот сам придет. — Что вы делаете? — пугается Минни, когда мужчина, зашедший следом, берет его за руку и сразу же вкалывает в вену шприц с длинной иглой. Глаза постепенно закрываются, а после тишина. Пока первый в отключке, врачи проводят все нужные анализы и несут отчёт Джину. — Вот, — произносит невысокий парень, закусывает губу и протягивая нужные бумаги. Спустя пару минут чтения, парень округляет глаза и начинает постепенно задыхаться. Всё, другого выхода нет. — Как только он проснется, тут же сюда его! Быстро! — кричит омега, швыряя бумаги в лицо второму. Чимин просыпается через полчаса. Разлепив глаза, он снова пугается. Светло, чересчур светло. Он не дома, ведь Юнги любит спать до обеда, и шторы в их домике всегда плотно закрыты, лишь маленький лучик дневного света пробивается через щели в шторах, заставляя альфу улыбаться и еще крепче сжимать теплого, сонного Минни в своих объятиях. — Юнги-я, забери меня, я больше не могу… — всхлипывает парень, хватаясь за метку. Чимин не знает, жив ли второй, но что-то подсказывает, что да. Вмиг его тело пробирает дрожь. Так холодно. Это может означать только одно, его альфа уже близко. Вот только найдет ли он его в этих запутанных туннелях. Метка пылает холодом, Юнги теплый только рядом с Чимином. Слышатся шаги, и омега готов поклясться, что за ним уже идут. Если бы можно было вернуться в то утро, Чим бы ни за что на свете не отошел и на шаг от любимого, не говоря о том, чтобы идти к охотникам. Скрип двери. — Он проснулся! — радуется молодой медбрат. Подходит ближе и говорит: — Прошу Вас, не делайте лишних движений, просто идите за мной! Вы же не хотите получить травму, верно? — гадкая ухмылка, и Чим умоляет слезы не катится так быстро. Он ведь сильный, хоть и омега. Снова коридор, деревянная дверь, и темная комната, лишь пару лампочек для видимости горят в люстре. Большая и просторная комната, но пахнет как и в его палате — больницей, этот гадкий запах резиновых перчаток, но в кабинете его брата пахнет еще чем-то. Корица? А еще сигаретами, самыми дешевыми. — Заходи. Садись, — молвит брат и кхекает. — Ты заболел? — интересуется младший, но садится на диван, с кожаными подлокотниками. — Больше ничего не говори. Просто молчи, это я буду спрашивать! — темные бархатные шторы немного открываются, но как и везде, окон здесь нет, лишь стены. За шторами у старшего стоит комод, он достает оттуда бумаги и кидает на стол. — Зачем тебе шторы? Мы все равно под землей… — продолжает болтовню тот и посмеивается. — Это уже не лечится, ты болен, братик! — снова смешок. Чимин умеет действовать на нервы. — Сколько раз вы делали это с Юнги? — быстро спрашивает Джин. — Что ты такое говоришь? — парень удивляется и смотрит в "чужие" глаза напротив. — Просто ответь! Вы же занимались сексом? — следует ответ. — Зачем ты спрашиваешь такое?! — уши парня краснеют и он прикрывает лицо руками. — Вы не предохранялись? — Джин подходит ближе к брату и дает тому пощечину. Удар эхом проносится по всему кабинету. Чимин поднимает взгляд на совсем чужого ему человека и не понимает, что все-таки старший от него хочет. — Зачем? — улыбаясь спрашивает младший. — Две недели! — рявкают в ответ. — Ты почти на третьей недели беременности! Чимин слушает все и делает вывод, что не зря он жаловался альфе, что стал толще. — И что? — через улыбку интересуется Чим. — Ты знал? У тебя двойня! — еще больше злится Джин. — В твоем животе два волка! Они родятся луноликими и смогут в будущем вступить на престол! — Я знаю, думаю Юнги-я будет счастлив, — все так же спокойно говорит омега, но внутри уже пляшут чёртики. «Что же будет, когда Юн узнает, как отреагирует?» Нажав на кнопку на телефоне, Джин говорит кому-то зайти. — Зачем это все? — Я делаю это для тебя. Если Хосок узнает, что ты беременный, он просто убьет тебя. Я спасу тебя. Эти оборотни, они нам не нужны, мы уедем далеко-далеко. Просто доверься мне! — старший садится рядом и поглаживает второго по коленке. — Что? Я не хочу никуда уезжать! Тут моя семья, все люди, что мне дороги, они находятся в деревне! — кричит Чимин и встает с дивана. — Юнги мертв, в него стреляли. — Он жив, я его чувствую! — Ты не понимаешь! Я тоже был глупым, верил, что мы с Намджуном истинные, привык, что он обращался в огромного оборотня, но я жил сказкой, не видел, что у нас нет будущего. Охотники в любой момент могли найти деревню, убить нас всех! После того, как я заразился, я понял, что меня никто не спешит вылечить, я был ненужным людишкой. Намджуну было все равно! Но Хосок вовремя захотел прибрать власть в свои руки. Я перешел на его сторону только из-за Гука и Юнги, эти балбесы могли пострадать. Я обещал Хосоку закрыть их навсегда здесь, тогда они бы не смогли пострадать, но пришел ты! Ты же понимаешь, что сейчас Юнги может начать претендовать на место Нама, а так как ты беременный, да еще и двумя луноликими, тут даже без претензий и возгласов. Хосок убьет Вас, вот теперь я в этом уверен, ну ничего, мы все забудем и уедем далеко! — Ты болен, теперь я уверен! Нам-хён искал тебя, он просто не мог не искать, он же любит до сих пор! — Послушай… — Я не вижу в тебе своего брата, прости… Я никуда с тобой не поеду! — Чим срывается на крик. Дверь открывается. В кабинет заходит медбрат, тот, что и привел сюда омегу. Чимин понимает, что нужно действовать. Оттолкнув от двери зашедшего, парень выбегает в коридор и бежит, только вот куда, он понятия не имеет. — Хватайте! Чимина ловят быстрее, чем тот ожидает, из глаз льются слезы, он не хочет, так не должно быть… Джин смотрит без сожаления. — Хирургический аборт. Готовьте операционную! Больше Чимин ничего не слышит, в ушах шум, такой противный и непонятный. Он кричит, кричит громко. — Мин Юнги! Юнги-я! Спаси меня уже! Парня тащат по направлению в операционную. — Не бойся, все будет очень быстро, выскабливание зародыша не занимает много времени, — шепчет медбрат. — Где Хосок? — Мы не знаем. Слышится грохот, железная дверь ломается, и в помещение залетают два волка. Один большой, белоснежный… Слышится шум и крики Чимина. Второго волка пробирает дрожь, он кивает первому и на всех парах бежит на крики. — Не дайте ему попасть туда! — кричит Джин, но все они падают от лап белого волка. Намджун расправляется со всеми беспощадно. Он обращается в человека и подходит к омеге. Юнги добегает до той самой двери, где слышится крики, за пару секунд. Один толчок, и дверь летит с петель. Чимин стоит на железном столе, вокруг трое альф, в руках у омеги операционный ножик. — Только двинетесь, глаза повыкалываю! — вопит парень. В момент, когда Мин разрывает лаборантов, Чимин видит того самого волка, что спас его когда-то от метели. «Красивый, темные глаза. Точнее, один из глаз, второй же был ярко-голубым. Большой, белая шерсть с темными пятнами. Поджарое тело и мускулистые лапы, широкая грудная клетка и слегка покатая спина, лобастая голова и мускулистая шея. А веяло от волка холодом и мятой». — Юнги-я… — смеется младший, а после начинает плакать, садясь на коленки. Волк, тут же обращаясь в человека, подбегает к столу и сгребает того в объятия. — Блять, а если бы я не успел! — рыкает альфа, держа лицо Чимина в руках и смотря прямо в глаза. — Я так больше не буду! Я больше никогда не отойду от тебя и на шаг! — всхлипывает омега и обнимает альфу за шею. Зеленая рубашка оголяет попу и альфа округляет глаза. — Что они хотели с тобой сделать, зачем раздели? — не понимает Мин. Чимин слегка пугается вопросу. Он еще не готов ответить на него альфе. — Для каких целей здесь стоит это кресло? — Юн указывает в сторону гинекологического кресла. — Юнги… — Что они хотели с тобой сделать? — не понимает альфа. — Они… Юнги-я, это все из-за того, что я беременный, мне хотели сделать аборт, — снова всхлип, и омега тянется к альфе, но тот отходит от стола, и внимательно изучая своего парня. — Ты что? — Я уже сказал, — посмеивается младший и встает со стола. — Повтори! — Я беременный… — Я не понимаю, — шепчет альфа и подходит вплотную. — В моем животике живут два волчонка, два луноликих, их заделал очень красивый и сильный мятный оборотень. Во мне развиваются наши детки, Мин Юнги! — разъясняет как маленькому ребенку Чим, поглаживая альфу по голове. — Ты не шутишь? — наконец-то улыбка озаряет лицо Мина, аж десны видны, он оглаживает еще маленький живот и приближается к любимому. — Я не шучу, Юнги-я. Юн смеется в поцелуй, кусает губы и говорит, что влюбился во второй раз. Альфа берет второго на руки и шепчет: — Спасибо… — Юнги, а как мы выберемся? — переживает младший. — Там Нам-хён, он все разрулит. Ох, чёрт, я и забыл про него! — ругается Мин и ставит омегу на пол. Чимин мнется на месте, а после берется за живот. — Они хотели сделать аборт из-за того, что ты теперь можешь быть полноправным луноликим. Хосок. Это он оказался предателем. Джин хотел защитить всех нас, но кажется у него проблемы с головой и нервами… — Мне дозвонился Гук, он рассказал все, но я не знал, что они пойдут на такие крайности, ради места луноликого! Я предупредил его, что иду за тобой. Я убил бы их всех, если б не успел. — Ты успел. Пошли, нам нужно помочь Намджун-хёну. — Держись сзади меня. Выйдя в коридор, Юн увидел странное зрелище. В светлом коридоре было много оборотней, и все они рычали в сторону Намджуна. Джин стоял возле оборотней. — Я обращаюсь, держись сзади и не лезь! — рыкнул альфа. Белый волк подходит к стоящему в облике оборотня Намджуну и спрашивает: «Что здесь происходит?» — не понимает Мин. Чимин подбегает следом. «Ты не узнаешь наших пропавших собратьев?» — как бы отвечает луноликий. «В честь чего такой прикид?» — Нам посылает свои мысли омеге. — Просто, меня готовили к аборту, — охнул Чим. — Да, я беременный. — ответил на немой вопрос второго. — Если бы не Вы, мы бы уже сбежали, Чимин будет лишь страдать от твоих детей в его животе! — дерзит Джин. — Это наши дети, замолчи уже! — вспыхивает омега и хватается за спину волка, чтобы не упасть. Голова идет кругом. «Мы уходим!» — рычит Намджун Джину, но тот приказывает взять Чимина и убить оборотней. Волки слушаются. Под воздействием наркотика можно все, подчинить легко, зелья помогут повиноваться, а наркотик — расслабиться. Оборотни наступают, но отступают, когда Юнги и Джун начинают выть. Джин многого не знал, любая дрянь, любой наркотик развеется, если воет луноликий. Волки должны узнать завывания лидера. Также вовремя подбежавший Гук с отрядом оборотней не были лишними. Все разрешилось. Как оказалось после, Хосок кормил Джина наркотиками, тот слушался его только из-за них, на них Джин поехал совсем. Он все хотел сделать как надо, но чуть не лишил брата двух волчат. Джин лечится. Намджун постоянно приходит к омеге, но тот отказывается говорить, стыдно… Хосока никто не видел, никто не в курсе что все-таки с ним стало. Логово охотников было сожжено, все пробирки с ядами и прочими смертельными вакцинами были разбиты, а формулы сгорели вместе и с лабораторией под рекой Лим. Зато лед, спустя долгое время, стал таять.