Утром всё выглядит иначе

10/11/16-18/11/16 Эвен обнимает его. Эвен здесь, и он обнимает его. Они до сих пор стоят прямо в дверном проеме. Вцепившись в одежду друг друга. Уткнувшись лицом в шею и вдыхая родной запах в ожидании, пока их сердцебиение войдет в привычный ритм. — Я скучал по тебе, — шепчет Исак. Он не знает, сколько они уже стоят в таком положении, но юноша не в силах сдержать в себе эти слова. Он даже сомневается, распространились ли они по воздуху, потому что ему кажется, что они впитались прямиком в кожу Эвена, который выпускает прерывистый вздох и крепко обнимает тело Исака. — Я скучал по тебе, — выдыхает Эвен. — Я скучал. Эти слова дают Исаку достаточно сил, чтобы отстраниться и отойти назад. Его ладони скользят по рукам Эвена, а затем по предплечьям. — Давай присядем. Эвен встречается с ним взглядом, который остаётся таким же тяжелым, каким он был тогда, когда он только зашел в комнату. Но всё же, что-то в нем смягчилось. Появилось какое-то умиротворение. Исак ведет его к своей кровати и садится на край. Их руки остаются соединенными даже тогда, когда Эвен садится перед ним. Они поворачиваются друг к другу лицом и случайно соприкасаются коленями. Высокий парень делает глубокий вдох, и Исак не торопит его, принимая полную готовность ждать столько, сколько это понадобится, вне зависимости от того, что он собирается сказать. Теперь им некуда спешить. — Извини, что не отвечал на твои сообщения, — устало и изнеможенно лопочет он так, словно прилагает огромное количество усилий, чтобы заставить свои губы двигаться. — Всё нормально, — говорит Исак, успокаивающе проходясь ладонью по руке Эвена. Прикосновение к нему сейчас кажется привилегией. Он прикусывает внутреннюю часть щеки, пробегаясь взглядом от спрятанных в карманах толстовки рук соседа до его измученного выражения лица. — Могу я в первую очередь спросить, почему ты ушел? Эвен отводит от него взгляд и вместо этого смотрит на его не заправленную постель. Исаку пришлось в одиночестве проспать здесь всю прошедшую неделю прежде, чем в какой-то момент осознать, что простыни пахнут Эвеном больше, чем на самой постели Эвена. — Я- Когда я в депрессии, со мной не очень просто уживаться. Исак вскидывает свою бровь вверх — Эвен, мне без разницы, — пылко настаивает он. Эвен не обременяет его. Это просто невозможно. И он не лжёт. Выражение лица Эвена сделалось хмурым, затем обратно спокойным. Старший устало смотрит на Исака. — Нет но- Мне нужно было лежать в темноте днями напролет. Я кое-как мог есть, принимать душ и менять одежду, и ты, конечно же, можешь сказать, что это не имеет значения, но, Исак, это и твоя комната тоже. И было бы несправедливо принуждать тебя проходить через это вместе со мной. Исак замолкает на какое-то мгновенье. И если быть откровенным, он только усугубил бы ситуацию, если бы Эвен остался здесь. Здравомыслящая часть кричит ему, что родители Эва точно знают, как позаботиться о нем в таких случаях, но всё таки… — Я бы сделал всё возможное для тебя, — тихонько произносит Вальтерсен. Уголки губ Эвена подрагивают, и это едва ли можно назвать улыбкой, но сердце Исака снова начинает свою работу. — Я бы не смог тебя заставить, — негромко проговаривает он. — Когда я осознал, что оно приближается, я отправился к родителям, чтобы обсудить это. Но как только я прилег на свою старую кровать, я не смог найти в себе силы, чтобы встать с неё. Исак кивает. Ему больно представлять то, как Эвен чувствовал себя последние недели. Знать, что этот красивый энергичный мальчик был поглощён облаком тьмы. Исаку больше ничего не нужно, кроме как помочь этому парню обрести солнечный свет. — Почему ты вернулся? Тебе лучше? Эвен опускает взгляд на колени, слегка пожав плечами. — Сегодня я впервые почувствовал себя достаточно хорошо, чтобы подняться с кровати. И я просто- просто соскучился по тебе. Вальтерсен делает вздох, будто бы с облегчением и с волнением одновременно. Он наклоняет голову вперед, прислоняясь ко лбу Эвена своим, и слушает, как парень напротив пропускает воздух между своих губ. — Как ты себя чувствуешь сейчас? — Я устал, — шепчет он и встречает взгляд младшего. Тяжело понять то, насколько они близки, но Исак может разглядеть немую просьбу на лице соседа. — Что ж, тогда тебе следует остаться со мной, — бурчит светловолосый парень. — И мы должны выспаться. Эвен кивает, слегка сталкиваясь своим со лбом Исака до того, как отпрянуть назад. Наступает одна или две минуты безмолвия, когда Эвен снимает с себя толстовку и встает посреди комнаты. Он немного растерян. Исак откидывает покрывало у своей постели и отдаёт ему свою голубую подушку, которую он убирал в отсутствие Эвена. И после этого, наконец-то, Эвен лежит на кровати рядом с ним. Как и должно быть. В голове Эвена не успевает возникнуть ни единой мысли, как юноша придвигается к нему и прижимает его к себе, приникая к спине старшего парня. Плечи парня расслабленно опускаются, когда Исак «обворачивается» вокруг него, выпрямляя ноги и зарываясь носом в шею. — Я обычно не напрашиваюсь на обнимашки, — шепчет Эвен. — Прекрасное чувство, не так ли? — интересуется Исак и утыкается улыбкой в кожу на шее в надежде, что он ощутит это. Эвен гудит в согласии. — Много ли ты спал, пока меня не было? Исак корчится, не горя желанием рассказывать ему эту повествовательную, но грустную историю о том, насколько тяжело ему дались эти последние несколько недель. — Не совсем, — неохотно признается он. — Извини, — хрипит Эвен. Исак шикает на него и прижимается губами к его плечу. — Всё в норме, теперь мы можем поспать. Эвен растворяется в нём ещё больше, и на этом моменте Исак закрывает глаза.

***

Когда он просыпается на следующее утро, Эвен по-прежнему лежит в его руках. Ему начинает казаться, что он до сих пор видит разноцветные сны. Но затем голова соседа сдвигается на подушке, и он осознаёт, что это реальность. Он внимательно следит за тем, как Эвен просыпается, и это самое увлекательное зрелище, которое ему удалось видеть за всю свою жизнь. То, как его живот начинает дрожать из-за сменившегося дыхания, то, как он наполняется энергией, конечности оживают и теряют тяжесть ото сна. Парниша делает аккуратный вздох, на что Исак лишь моргает ресницами поверх плеча Эвена. — С добрым утром, — приглушенно шепчет Вальтерсен в его футболку. Рука старшего сжимает его руку, после чего он не спеша меняет свой бок, переворачиваясь в руках Исака, чтобы увидеть самого владельца. Он до сих пор выглядит вымученным, однако в его глазах промелькивает озорной огонёк. И Исак постарается поддерживать эту искру так долго, как только сможет. — Могу я побыть сегодня с тобой? — задаёт вопрос он. Его голос слаб, но в такой момент он и не должен звучать громко. — У тебя занятия, — говорит Эвен хриплым грубым голосом. — Пропуск двух пар не разрушат мою карьеру учёного, — игриво улыбается юноша. Эвен практически улыбается и тянется руками к Исаку под одеялом и забирается под его кофту. В ответ Исак перемещает свою руку на шею Эвена. — Когда я сказал тебе, что однажды мы прогуляем универ, то предполагалось, что мы сделаем это не таким образом, — бормочет сосед по кровати. Исак представляет, насколько эта ситуация была бы абсурдной, если обстоятельства были бы несколько иными. — Значит, придётся тебе сводить меня в музей как-нибудь в другой раз, — смущенно произносит Исак. — И спеть тебе серенаду на каком-нибудь фестивале, — лопочет Эвен, закрывая глаза вновь. — Уже фестиваль? — спрашивает Исак с приподнятыми бровями. — Мы теперь что, поменяли локацию? Глаза Эвена остаются закрытыми, но он улыбается, это значит для него всё. Став серьезнее и смелее, чем его трепещущее сердце, он наклоняется вперед и задевает своим носом нос Эвена с такой деликатностью и нежностью, какие он только смог найти в себе. Тишина. Я здесь. Я рядом с тобой. Эвен делает довольный вздох, когда он отстраняется. Исак протягивает руку к одеялу и накидывает его на их плечи. — Я считаю, что сегодняшний день предназначен для отдыха, который мы заслужили. Эвен кивает и прижимается к нему. И Исак обнимает его.

***

Эвен спит большую часть утра, и когда он просыпается, то выглядит менее слабым и беспомощным, чем ранее. Исак готовит тост и надеется на лучшее, даже когда Эвен ест несчастный ломтик хлеба дольше обычного. Занавески всё ещё задёрнуты, поэтому свет в комнате тусклый. Но от этого не становится холоднее, поскольку они всё ещё укутаны в одеяло. — Как твое самочувствие? — тихо спрашивает Вальтерсен, когда Эвен ставит тарелку на пол. Он убирает руки под одеяло и прикрывает глаза. — Словно весь мир невыносимо громкий. Младший берёт ладони Эвена, медленно вытаскивая их из-под одеяла и сцепляет их руки замком. — Ладно, — шепчет он. — Мы поубавим его громкость. Взгляд, которым он награждает Исака, невозможно расшифровать, но Исак может прочитать неозвученные слова прямо по глазам. Эвен подвигается, чтобы лечь на грудь к Исаку и прильнуть к его боку. Он берёт своей руку Вальтерсена и находит удобное для себя положение. Свободная же рука Исака в это время гуляет по всему телу, начиная со спины и заканчивая мягкими волосами парня, отчего Эвен чувствует, будто с его плеч спал колоссальный груз размером с весь мир. Это новая сторона жизни, с которой Исаку не приходилась сталкиваться прежде. В течение многих недель Эвен был тем, кто обнимал его, тем, кто успокаивал его, тем, кто расслаблял его рассудок и помогал заснуть. А теперь их роли поменялись. Он тот, кто заботится об Эвене. Он — проводник среди чувств Эвена, который постепенно учится успокаивать его прикосновениями. Сам факт этого сводит с ума. Что Эвен хотел увидеть его и что Эвен скучал по нему. Это заставляет все мелкие частицы сомнения, поселившиеся в его сердце, улетучиться прочь. На протяжении недель он знал, что чувствует себя лучше с Эвеном. И, конечно, он не сможет помочь ему до конца. Но, быть может, Эвен тоже станет чувствовать себя лучше, когда он рядом. Это приятная мысль. Чувствовать, что они нужны друг другу. Он знает, что они нужны друг для друга.

***

Выходные — это скромное времяпрепровождение. Они проводят большую его часть в кровати, по правде говоря. Но, кажется, мозг Эвена перестал зло шутить над ним, когда он почувствовал себя довольно хорошо для того, чтобы подняться из постели в четверг. Несмотря на то, что он все еще утомлен, вял и временами ведёт себя чересчур тихо, погружаясь в собственные чертоги разума, Исак видит, насколько он воспрял духом. Его улыбка, хоть и мимолётная, достигала его взора не единожды. Он второй день подряд завтракает, обедает и ужинает, правда не с таким аппетитом, как раньше. Их соседи по квартире — подарок судьбы, и это напоминает Исаку в очередной раз, почему он называет их маленькую переполненную квартиру домом. Они не беспокоят их, но периодически пишут ему и спрашивают, нужно ли им что-нибудь. Каждый раз, когда Исак выходит за пределы своей комнаты за едой, соседи останавливали его для того, чтобы убедиться, что всё в порядке, и только после этого отпускали Вальтерсена на его миссию с простым предложением помочь. Но как бы то ни было, эти выходные ещё раз доказали ему, насколько глубоко он заботится об Эвене. И слова Микаэля эхом отдаются в его голове. Когда Эвен поправится, расскажи ему о своих чувствах. Он хочет. И он собирается сделать это. Ему надоело переживать о неподходящем времени или о том, что что-то пойдет не так. Потому что если не врать самому себе, то черта между платоническими и романтическими отношениями давным-давно размыта. И если ему тяжело с Эвеном сейчас — не делая этот лишний шаг и не рассказывая о своих чувствах — тогда он не сможет иметь представление о том, каково иметь Эвена. Полностью. Ещё не подошло время. Но через пару дней, неделю или даже месяц — неважно через сколько это произойдет. Он скажет ему. Он скажет ему.