Я вернусь к тебе...

«В Круге магов в Оствике Эвелине жилось комфортно. По сравнению с другими обителями, про которые рассказывали гостившие здесь чародеи, этот Круг для магов был просто сказкой. Здешние храмовники относились к чародеям уважительно. Эвелина ни разу не слышала, чтоб какой-нибудь церковник слишком зазнался и избил мага. Особенно везло самой Эвелине. Когда семейство Тревельян отдало девочку в Круг — она испугалась. Уже тогда она слышала об этом месте жуткие вещи, но оказавшись там, девочка поняла, что не все так страшно. Она хорошо училась и быстро схватывала новые знания. Была на особом счету, как у старших чародеев, так и у храмовников. Некоторые ученики завидовали чародейке. Говорили, что к ней такое отношение из-за высокого положения семьи Тревельян в Оствике. Но Эвелина пропускала мимо ушей ядовитые высказывания учеников в адрес своей семьи, так как знала, что добилась она всего сама. Даже и в таком благополучном Круге магов, как этот, церковникам всё равно иногда приходилось отыскивать беглых магов, но по поводу Эвелины каждый из них был уверен, что она никогда не сбежит. Ей действительно нравилось это место. В большом поместье семейства Тревельян чародейка чувствовала себя потерянной и ненужной. Её родители, тети и дяди были всегда слишком заняты, а две старшие сестры, вечно поглощенные своей жизнью, нянчиться с младшей не собирались. Здесь, в Круге Оствика, семилетняя девочка почувствовала себя, как дома. Остальные ученики считали Круг тюрьмой — местом, которое лишило их свободы. Но Эвелине, казалось, что именно здесь, в пристанище магов, она, наконец, почувствовала себя свободной. Одно лишь было неизменным правилом во всех Кругах, и в этом тоже — не влюбляться. И именно это правило Эвелина нарушила в восемнадцатилетнем возрасте… Она сидела возле фонтана в саду Круга и углублённо читала. Чародейка всегда училась усердно и очень редко давала себе передохнуть. Она настолько увлеклась книгой, что не заметила, как к ней подошли. Только когда у неё вырвали учебник из рук, чародейка с возмущением обернулась к «негодяю», чтобы высказать ему пару-тройку проклятий, но не успела. Её губы накрыли в нежном поцелуе. — Айден! — девушка в испуге оторвалась от молодого темноволосого парня, оглядываясь по сторонам. — Нас же кто-нибудь увидит! — Сейчас лишь пять утра, — улыбнулся парень. — Я приходил на наше место — тебя не было. Почему ты не пришла вчера? — Первый чародей вызвал меня к себе вчера вечером, — виновато опустив глаза, пробормотала Тревельян. — Как раз перед тем, как я собиралась идти к тебе. Боюсь, он догадывается о нас. Темноволосый маг поднялся с лавки и присел на корточки возле девушки, заглядывая ей в глаза. — Вот об этом я тебе и говорил. Нам не позволят быть вместе! — прищурился парень и взял чародейку за руки. — Эв, моё предложение остаётся в силе. — Айден, я… — девушка аккуратно высвободила свои руки, забрала книгу и поднялась со скамейки, отворачиваясь от возлюбленного. Ей не хотелось смотреть ему в глаза, озвучивая свой ответ, зная, что он причинит боль чародею. — Я не могу… Парень так и остался сидеть на коленях возле пустой лавочки. Он молчал, и Эвелине нечего было добавить. Не оглянувшись на возлюбленного, она покинула сад. Чародейка знала, что парню нужно немного времени, чтобы успокоиться. Она и представить не могла, что видит его таким в последний раз. Вечером этого же дня Эвелина пришла на встречу с возлюбленным в их тайное место, которой была старая беседка в самом отдалённом уголке сада Круга. Она прождала парня не один час, но так и не дождалась. Ещё днём чародейка тайком пробралась в покои учеников, где жил Айден, и оставила ему под подушкой письмо, надеясь, что к тому времени парень захочет с ней поговорить. На следующий день Эвелина узнала от остальных учеников, что Айден и вовсе пропал. Неужели смог уйти без неё? Раздираемая нехорошими мыслями, Тревельян направилась к Первому Чародею. В кабинете у него присутствовал Рыцарь-Командор. Они были чем-то похожи друг на друга: оба седовласые и обоим уже лет по шестьдесят. Только лицо храмовника ещё и украшала короткая борода. Когда Эвелина вошла, главы Круга что-то обсуждали в полутоне, и лица их были печальными. — Эвелина, хорошо, что ты сама пришла, — начал Первый чародей, жестом указывая на стул возле его письменного стола. — Я слышал, ты разыскиваешь Айдена? — Да, Первый чародей, мы должны были… обсудить некоторые из новых заклинаний, но его никто найти не может. — Я знаю, что вы с ним дружили, — резко остановился чародей, давая понять своей ученице, что под словом «дружили» он имел в виду совсем другое. Но Рыцарь-Командор не понял скрытых намёков мужчины. Видимо, он ничего не знал. — Боюсь у меня плохие новости. Этого Эвелина и боялась услышать. Она чувствовала, что с возлюбленным случилось что-то ужасное, но не хотела в это верить. Она испуганно переводила взгляд с Первого чародея на храмовника, словно пыталась в его глазах отыскать надежду на хорошее. — Мы узнали, что он собирался бежать, — ответил Рыцарь-Командор. — Пришлось принять меры. — Создатель… — прошептала Эвелина, накручивая у себя в голове на самые плохие мысли. — Он не мёртв, — поспешил успокоить Первый чародей. — Узнав о плане Айдена, мы пришли поговорить с ним, но он был словно не в себе… — Он напал на нас, — перебивая чародея, подытожил храмовник. — Что же с ним произошло? — Всё случилось вчера. Мы посадили его в карцер, а вечером пришли узнать, не передумал ли он бежать. — Не передумал, — с тяжёлым вздохом произнёс Первый чародей. — Тогда нам пришлось принять другие меры. — Этой ночью Айден был усмирён. Мир Эвелины словно рухнул в пропасть. В её глазах всё потемнело, отчего она чуть не съехала со стула, на котором сидела. Она с мольбой взглянула на Первого чародея, будто просила опровергнуть все вышесказанное, но мужчина лишь сочувственно смотрел на разбитую девушку. — Что ж, Первый чародей, оставляю все формальности на вас, а я схожу, проверю, как чувствует себя Айден, — сказал храмовник, выходя из кабинета. — Полагаю, его стоит перевести в другой Круг. Эвелина сидела молча, закрыв руками лицо. Первый чародей поставил перед ней ещё один стул и присел, беря её руки в свои. С тех пор, как Эвелина поселилась в Круге, мужчина стал для неё, как отец. — Мне жаль, — прошептал чародей, сжимая ладони девушки. — Это я виновата. Он просил меня бежать вместе с ним… Я отказалась. Считала это глупой затеей. — Так оно и есть. Эвелина, ты не виновата, что некоторые люди бывают слепы к тому, что предлагает им судьба. Я знаю о ваших отношениях. Знаю, что он предлагал тебе сбежать. Айден признался в этом. Он хотел украсть тебя, — девушка удивлённо посмотрела на старика. — Забрать из Круга против твоей воли. Я должен был остановить его для твоего же блага. — Это вы отдали приказ на Усмирение? — Как я сказал, у меня не было выбора. Ты столько всего добилась и не могла запятнать свою личность из-за легкомысленного парня. Взгляд чародейки изменился. Она до сих пор чувствовала свою вину, но теперь нашла ещё одного виновника в сломанной жизни любимого — Первого чародея. Он прочёл её взгляд и лишь горько усмехнулся. Мужчина ещё тогда понял, что этим поступком вызовет ненависть Эвелины, но всё равно будущее девушки нужно было срочно спасать. — Вы солгали, — без эмоций произнесла чародейка. — Он ведь не сопротивлялся вам. — Ученики узнали, что он затевал, и я пришёл с ним поговорить наедине. Пытался отговорить. Предлагал даже устроить ему побег, но только при условии, что убежит один, — мужчина покачал головой. — Он не согласился. — Выходит, он пострадал из-за меня?! — Эвелина, ты умная девушка. Можно сказать, гордость нашего Круга. Ты знаешь наше самое главное правило. Я тебя спас. Ничего не отвечая, чародейка поднялась со стула и покинула кабинет. Айдена усмирили из-за неё»

***

Вернувшись в Скайхолд после посещения дворца императрицы Селины, уставшая от разборок знати Орлея, Эвелина первым делом направилась в свою комнату. Лелиана и Жозефина остались с императрицей, помогая привести в порядок тот бардак, который оставили её враги. А Каллен взял на себя сопровождение главы Инквизиции. Это было отличным поводом побыть наедине друг с другом. Но Тревельян настолько вымоталась, что всю дорогу они провели молча. Бывший храмовник был расстроен. Их тайный роман только начался, но продвигался очень медленно. Из-за загруженности обоих, они очень мало времени проводили вместе. У них было всего два поцелуя: тогда, на крыше, и второй — в императорском дворце, после прекрасного танца на балконе. Мужчина привык действовать, и ему не нравилось скрывать свои отношения с Эвелиной, но чародейка настаивала на скрытности. Она боялась, что на них будут косо смотреть. Особенно на неё. Будучи одной из магов Круга, простой чародейкой, Тревельян строго-настрого усвоила правило Круга, по которому магам не положено заводить отношений с кем-либо. Тем более, после несчастного случая много лет назад с её возлюбленным чародеем. Но как бы то ни было, Эвелина давно осознала, что она уже не в Круге, поэтому не могла и не хотела сопротивляться настойчивости Каллена. У самых ворот военный советник почти приказным тоном отправил Эвелину отдыхать, а сам взял на себя обязательство разместить в крепости гостей, которые должны скоро прибыть от императрицы. Чародейка и не заметила, как провалилась в сон, но через какое-то время её разбудил стук в дверь. На пороге стоял Каллен, который пришёл справиться о её самочувствии и доложить о состоянии текущих дел. — Мог бы подождать пока я сама к тебе не зайду, — зевнула Тревельян, пропуская в комнату советника. — Если ты про скрытность, то уверяю, меня никто не видел, — мужчина взял её за руку, останавливая, и развернул к себе. Он нежно провёл ладонью по её щеке, убирая прядь чёрных волос с лица. — Тем более, после нашего танца на балконе, где, кстати, на нас смотрели десятки глаз, скрытность уже не актуальна. — Что? — от удивления женщина окончательно проснулась. — А ты разве не заметила, как Лелиана и Жозефина нам подмигнули, когда мы покидали дворец Селины? — Тебе, кажется, от всего этого весело, — буркнула Инквизитор. — С одной стороны это так, — бывший храмовник в лёгком поцелуе припал к губам Эвелины, чтобы сменить её гнев на милость. — Мы взрослые люди. — Я — маг Круга. Нас учили… — Ты больше не маг Круга, а я не храмовник. Сейчас у всех тяжёлые времена. Никто не знает, что будет завтра. — Знаю, — расслабившись в объятиях любимого, Эвелина улыбнулась. — Только дай мне ещё немного времени. Ты просто обо мне не всё знаешь. Чтобы снова открыться кому-то, требуется время. Как бы Каллен не старался, чародейка не хотела раскрывать тайны своего прошлого. Но он был готов ждать сколько угодно. Мужчина улыбнулся и кивнул в ответ. — Чародейка, посланная Селиной, прибыла? — Да, — бывший храмовник отошёл от Тревельян и нахмурился, когда ему напомнили о гостье. — Она прибыла два часа назад вместе со своим маленьким сыном. Женщине показалась странной резкая перемена в настроении советника. Он знал, что Селина отправила в Скайхолд на помощь Инквизиции своего лучшего мага, и Каллен вовсе не возражал. — Что-то не так? Селина хорошо о ней отзывалась. — Эвелина, ты должна кое-что знать про эту женщину, — чародейка выжидающе сложила руки на груди. — Я знаю, кто эта женщина. У Морриган есть ещё дочь. Она живёт здесь, в Скайхолде. Это Аделия Тейрин. Тревельян была ошеломлена новостью. К счастью, от неё поблизости стоял табурет, на который женщина незамедлительно присела. — Я не понимаю, — спустя некоторое время, вымолвила чародейка. — Морриган нашего возраста, а Аделия взрослая. Как такое может быть? Как… — Это долгая история, — вздохнул Каллен, пожимая плечами. — О ней мало кто знает. Если Ади захочет, она тебе расскажет всю правду о себе. Как видишь, у всех бывают свои маленькие тайны. — Маленькие? — усмехнулась Эвелина. — Ты ей уже сообщил? — Нет ещё. Не знаю, как ей об этом сказать. У неё непростые отношения с матерью. Тем более Ади ещё даже не знает, что у неё, оказывается, есть младший брат. — Ещё Варрик куда-то подевался, — пробубнила Тревельян. — Он вроде как умеет разрешать такую ситуацию. — Я могу попробовать, — выдал Каллен. — Характер Аделии мне хорошо известен. — Хорошо, — пожала плечами Эвелина. — Только постарайся, чтобы она не разнесла наш Скайхолд на щепки своей неуправляемой магией.

***

После разговора с возлюбленной, Каллен прямиком направился в покои Аделии. Уже два дня она не выходила из своей комнаты, подавленная чем-то, и никому не говорила, чем. Это случилось сразу после посещения ею башни магов. Что там произошло, никто не знал. Бывший храмовник постучался, но дверь оказалась приоткрытой. Он позвал девушку — ответа не последовало. Тогда мужчина решил зайти в спальню к принцессе. Она была пуста. Похоже, девушка в спешке убежала куда-то. Храмовник не на шутку забеспокоился, что из-за запретов помогать Инквизиции в заданиях Ади могла просто сбежать из Скайхолда. Он осмотрел комнату. Благо все её вещи были на месте, включая меч короля Мэрика. Без него она бы точно никуда не ушла. Опасения Каллена совсем рассеялись, когда он заглянул в окно. Девушка пряталась за колонной и наблюдала за тем, как Морриган гуляет по саду с мальчиком. По непонимающим глазам принцессы до храмовника дошло, что она в смятении. Зная про необдуманные поступки Аделии, мужчина помчался вниз, дабы предотвратить беду. — Ади… — запыхавшись, Каллен приблизился к девушке. — Кто этот мальчик? — без эмоций спросила она. — Ади, слушай, мы хотели тебе сказать… Я как раз собирался за тобой зайти и обо всём поговорить… — Так говори, — буркнула Аделия, не отрывая взгляда от ребёнка. — Кто это рядом с моей матерью? Бывший храмовник удивился тону девушки. Она словно ревновала. — Не можешь ты сказать, я сама спрошу! И с этими словами принцесса быстро направилась к матери. Каллен именно этого и боялся, но не успел её остановить. Припоминая просьбу Эвелины постараться сдержать неуправляемый гнев Аделии, мужчина направился за ней. Морриган не знала, что её дочь жила в Скайхолде. Девушка приблизилась к ней, переводя хмурый взгляд от матери к неизвестному ребёнку. Чародейка видела смятение дочери и поняла, что та требовала ответов. Она не знала, как сказать правду. — Здравствуй, Ади, — спокойно начала Морриган. Она не успела ничего добавить, как мальчик выскочил вперёд и с большой радостью обнял принцессу: — Ты пришла к нам! Я так рад с тобой познакомиться, сестрёнка! От услышанной фразы у Аделии округлились глаза, и она ошарашено уставилась на Морриган. Каллен в свою очередь тяжело вздохнул. Сейчас начнётся… — Как это понимать? — спросила принцесса, отцепляя от себя мальчика. — Кто это? Может, кто-нибудь мне, наконец, объяснит, что здесь происходит? — Это мой сын, — тихо ответила ведьма. — Его имя Киран. Аделия оцепенела. Она не понимала, как реагировать на такое. — Сколько ему лет? — Десять. И тут Ади словно током ударило. Она поняла, что мальчик, сын Морриган, рос всё это время рядом с матерью. Чародейка не отдавала его никому, в отличие от Ади. Принцессу захлестнули эмоции. Все смешалось воедино: ненависть, злость и ревность. От обиды у девушки по щекам потекли слёзы. Она, как и сама Морриган, не знала, что сказать. Женщина видела состояние дочери и понимала, что та обо всём догадалась. Как можно ещё оправдаться? — Значит, — дрожащим голосом произнесла Аделия. Она вытерла слёзы и постаралась показать твёрдость. — Киран не был обделён материнской любовью, как к примеру, его старшая сестра. — Мама рассказывала, что почти с самого начала пожалела, что отдала тебя, — ребёнок начал защищать мать. — Ты себе не представляешь, как она хотела забрать тебя, чтобы мы жили все вместе. Мама старалась тебя защитить. — Помолчи, мальчик! — рявкнула принцесса. — Ади! — таким же тоном ответил Каллен. — Они наши гости. И не смей так разговаривать! Они твоя семья. — А это точно не твоё дело, Каллен! И вообще, почему мне не доложили, что сюда приезжает Морриган? — скомандовала Аделия, что ещё больше возмутило бывшего храмовника. В тот момент, когда принцесса обернулась к военному советнику, лириум в её кулоне на шее окрасился в тёмно-красный цвет. Каллену это показалось странным, но он не придал этому никакого значения. Он знал, что у девушки трудный характер, но это был уже перебор. А ведьма, услышав своё имя из уст дочери, ещё больше поникла. Она всегда старалась вести себя возвышенно. Не показывать никому свои чувства, быть надменной, тщеславной и властной. Но как дело доходило до её дочери, женщина становилась простой матерью, которая когда-то бросила своего ребёнка. Которая испытывала огромную вину за это. В то же время перепалка между Калленом и Аделией продолжалась: — Тебе не кажется, что ты ошиблась местом? Это не королевский дворец Денерима, где ты можешь отдавать своим слугам приказы. Здесь ты такая же гостья, как и они! — выкрикнул мужчина последнюю фразу, указывая на Морриган с сыном. — Мы все здесь по важному делу. Научись уже сосуществовать с другими не менее важными людьми, чем ты! Больше ничего Аделия говорить не собиралась. Обиженная принцесса, сдерживая слёзы, рванула с места и убежала в крепость. — Прошу прощения за её поведение, — извинился перед Морриган Каллен. — Это я должна просить прощения у своей дочери. Её обиды мне понятны. Пытаясь спрятать дочь от Флемет, уберечь от злых планов, я нечаянно разрушила её жизнь. Думала, что с родным отцом и доброй Элиссой моя дочь будет жить счастливо. Но ей нужно было не это… Ей нужна была любящая родная мать, которой я не смогла стать для неё. — А потом она увидела, как вы возитесь со своим младшим ребёнком, — закончил за женщину военный советник. — У нас с дочерью всегда были сложные отношения… — чародейка обняла Кирана и вздохнула. — Она не так должна была узнать. Но и в этом только моя вина. У меня было столько возможностей рассказать Аделии про брата, а я струсила. — Дайте ей время. Остынет, и поговорите. — Боюсь, ко мне это не относится.

***

Никто не мог предположить, что встреча с матерью за столько времени обернётся для Аделии сущим кошмаром. Она не желала видеть ни её, ни только что приобретённого брата. Наверное, при других обстоятельствах она бы только обрадовалась найденному братику. Но принцесса была слишком зла на них обоих. На мать, что в очередной раз обманула её, не рассказав про сына. За то, как посчитала, что её любви хватит лишь на одного ребёнка. Девушка злилась и на Кирана. Она понимала, что он-то ни в чём, по сути, не виноват, но ревность брала своё. Он рос рядом с матерью. Он не испытал тех мук, которые выпали на долю Аделии. За это она практически возненавидела его. Ей нужно было побыть наедине, чтобы обуздать нахлынувшую бурю эмоций. Ноги сами привели её в башню магов. Когда принцесса поднялась по крутой узкой лестнице, её взгляд сразу упал на рабочий стол Фионы. Чародейка, как обычно, сидела и что-то записывала в свитки. С тех пор, как они поговорили, прошло два дня, и никто из них не решался вновь подойти друг к другу. Как всегда, всё решила непредвиденная ситуация. При виде бабушки на глазах Аделии вновь появились слёзы, но уже не от обиды, а от боли. Фиона словно почувствовала, будто на неё кто-то смотрит, и заметила плачущую принцессу. Чародейка, испуганно поднялась из-за стола. — Милая, что случилось? — спросила она, подойдя к девушке. Сама от себя этого не ожидая, Ади бросилась на шею эльфийке и зарыдала. Та от неожиданности растерялась, но потом обняла принцессу. Она проплакала на плече Фионы минут пять, не говоря ни слова. Проходящие мимо чародеи недоумевающе поглядывали на них, но не придавали этому значения. Почувствовав, что девушка немного успокоилась, чародейка бережно отстранила её от себя. — Теперь расскажешь, кто тебя обидел? — Моя мать, — буркнула Аделия, вытирая слёзы. — Королева Элисса? — Нет, настоящая мать. Морриган. — Мне доводилось слышать про такую, — задумчиво произнесла Фиона. — Я и не догадывалась, что она твоя мать… — Никто не знает об этом. Если узнают — будут меня бояться. Мой отец пошёл на это не по своей воле. Это была своего рода сделка, чтобы спасти жизнь любимой. Элиссы. Эльфийка отвела девушку в более укромное место — на балкон. Где никто не смог бы помешать их беседе. Она усадила принцессу на лавку и села рядом, утешающе обнимая за плечи. — Твой отец многое пережил… — тяжело вздохнула Фиона. — Ему сказали, что его мать, служанка в замке эрла Редклифа, умерла при родах. Какое-то время его воспитывал сам Эамон Геррин. Но пошли нежелательные слухи о том, что этот мальчик его незаконнорожденный сын, и Эамон спровадил его в церковь, на воспитание в храмовники. Ну а потом его перехватил Серый Страж по имени Дункан, — принцесса с грустью улыбнулась. — Папа всегда о нём вспоминает. Дункан был ему наставником. — Бедный Алистер… Создатель видит, я не хотела… — Почему ты его отдала? Этот вопрос не застал чародейку врасплох. Обе давно поняли, кем друг другу приходятся. — В путешествии на Глубинные Тропы с твоим дедом, королём Мэриком, я заразилась страшным недугом. Ко мне раньше времени пришёл Зов. Так же, как сейчас приходит к здешним Стражам, вызванным осквернённым магистром. Я искренне полюбила Мэрика, а после возвращения в Вейсхаупт поняла, что беременна. Первый Страж был хорошим человеком, он поддержал меня, как и мои друзья. Я была счастлива… Но затем произошло страшное: мне стало понятно, что скверна во мне исчезла в тот момент, когда я исцелилась от Зова. — Почему же страшное? Ты же стала свободной от обета Ордена. — Уж лучше бы так… — хмыкнула эльфийка. — Я всё ещё оставалась чародейкой, а это значило, что Стражам следовало передать меня обратно в Круг. — Неужели Стражи не могли промолчать? Ради своего хоть и бывшего соратника. — Андерфелс весь пропитан религией. Там с этим строго. Но больше всего я боялась не за себя. Когда я бы вернулась в Круг, моего сына отобрали бы сразу после рождения. Я умоляла Первого Стража немного потянуть, чтобы спасти сына. И когда я родила, прямиком отправилась в Ферелден и передала его отцу. Я просила Мэрика дать Алистеру спокойную и благополучную жизнь, подальше от дворцовых интриг и склок. — И он сделал, как просила, — улыбнулась Ади. — Отец вырос добрым и благородным человеком. Он рассказывал мне, как не хотел восходить на трон. Но всё равно решился, так как думал, что это его долг перед отцом и братом. И лишь несколько месяцев назад понял, что он там, где должен быть. Элисса всегда верила, что из него выйдет хороший правитель. — Я гляжу, хоть с женой и дочкой ему повезло, — ответила доброй улыбкой Фиона и ободряюще сжала руку внучке. Аделия ненадолго стихла, хмуро над чем-то размышляя. — Ты сказала, что отдала сына ради него самого, — задумчиво начала принцесса. — Как я сказала, роди я его в Круге, его бы отобрали. Это было очень тяжело, — нежным жестом женщина повернула лицо внучки к себе. — Ты думаешь о своей настоящей матери? Почему она отдала тебя? — С тех пор, как я узнала о себе правду, я злилась на неё. Ведь я была просто планом по сохранению души Древнего Бога. Затем я стала думать, раз мать меня не любила, почему не отдала Флемет сразу после рождения, как и планировала. Морриган сказала мне, что, нося под сердцем, она по-настоящему полюбила меня, но ей пришлось отдать меня потому, что мать могла выследить её и забрать ребёнка. И всё равно я не могла простить её. А потом, когда она исчезла на несколько месяцев, я стала понимать, что обида прошла, и мне стало её не хватать. — Что же заставило тебя злиться на неё снова, когда она опять пришла в твою жизнь? — Она пришла не одна, — с обидой в голосе ответила Аделия и отвернулась от Фионы, стараясь скрыть слёзы. — Оказывается, через год после моего рождения у неё появился другой ребёнок. Значит, она на самом деле меня не любила. Отдала, чтобы избавиться от лишнего балласта. Наверняка, чтобы из-за меня не пострадал её любимый сыночек. — Она тебе это сама сказала? — Морриган пыталась мне что-то объяснить, но я не стала слушать. Кроме лжи, я от этой женщины больше ничего не слышала. — Ади, милая, — позвала девушку чародейка, заставляя обернуться. — Может, на этот раз она хотела рассказать тебе всю правду? Не стоит делать поспешных выводов. Я тебя ещё очень мало знаю, но вижу, что ты часто рубишь с плеча, обижаясь на весь мир. Сравни меня и свою мать. Я заслуживаю гораздо большей немилости к себе, чем она. По себе знаю, как тяжело расставаться со своим ребёнком, но твоя мать хоть старается всё исправить. А я… — женщина вздохнула. — За всё время я не интересовалась, где же сейчас находится мой сын. Во мне столько страха, что я боялась выдать себя. Я боюсь смотреть ему в глаза, рассказать, как всё было. — У тебя были причины… — И у твоей матери они были. Я уверена в этом. Прежде чем проклинать, поговори с ней. Выясни всё раз и навсегда. Девушка задумалась над словами эльфийки. Когда она немного успокоилась, поняла, что её бабушка в чём-то права. Всё-таки за время отсутствия Морриган принцесса соскучилась по ней. Ей предстояло многое обдумать. Она попрощалась с Фионой и отправилась к себе в комнату. Прежде чем начинать долгий разговор с матерью, Аделии нужно подготовиться к нему. Когда принцесса зашла в комнату, её взор упал на сложенное письмо, лежащее на кровати. Она незамедлительно принялась его читать, даже забыв о том, что оставила дверь открытой. «Милая Аделия, я не знаю, сколько времени должно пройти, когда ты, наконец, сможешь со мной поговорить. Возможно, этого никогда не случится. Понимаю, что, увидев Кирана, ты подумала самое плохое обо мне. Мне нет оправдания. Нужно было ещё тогда, при нашей первой встрече, рассказать тебе о нём. Я столько раз лгала, увиливала от ответов. Но ты была так зла, что мне не хватало духу рассказать тебе обо всём. Не так я представляла вашу встречу с братом… Я хотела подготовить тебя. Знаю, ты не желаешь видеть меня, тогда читай… Будучи беременной тобой, я скиталась по всему Ферелдену, пытаясь спрятаться от Флемет. Где бы я ни останавливалась, везде чувствовала её присутствие, поэтому не задерживалась нигде надолго. Но появилась одна деревня, где я смогла укрыться. Я ушла на север и попала во владения семьи Элиссы. Думала, что именно там мне будет более-менее спокойно. Там я познакомилась с хорошими людьми, которые, несмотря на разруху после Мора, смогли предоставить кров беременной женщине. Прожив всю жизнь в лесу с сумасшедшей старухой, я не знала, как отвечать на такие благородные жесты, но со временем привыкла и стала замечать, что благодаря этим людям я и сама изменилась. Среди жителей был молодой мужчина, который всегда по-особому относился ко мне. И впервые в своей жизни я полюбила. Он всё время был рядом, и когда ты родилась, я надеялась, что он защитит нас от любых напастей. Но когда тебе исполнилось три месяца, я вновь почувствовала присутствие Флемет. Она стала являться ко мне во снах и говорить, что знает, куда я спряталась. Она угрожала, что за моё непослушание накажет всю деревню. Было это простым кошмаром или Флемет общалась со мной через Тень, я не знала, но поняла, что больше не могу находиться в этой деревне. Я слишком привязалась к ним, и забыла самое главное правило, которому меня научила мать: любовь — это слабость. Не сказав никому ни слова, я ушла из деревни. Понимая, что не смогу тебя оберегать от ведьмы, отдала. Возраст твой я изменила, чтобы запутать Флемет. Потом узнала, что беременна. Не буду спорить, поначалу я боялась, что мать подумает на Кирана, но, похоже, она чувствовала, в ком была сущность Древнего Бога, и не тронула его. Я знаю, что она приходила к тебе и сняла защиту от магии. Аделия, я очень сожалею, что так и не смогла защитить тебя от неё. Ты можешь злиться, ненавидеть меня… Я заслужила. Но Киран ни в чём не виноват. Он знает о тебе всё. Каждый день я рассказывала ему про старшую сестру, и он очень хотел познакомиться с тобой. Надеюсь, ты хотя бы его не оттолкнёшь. Ты обвиняешь меня в нелюбви к тебе. Если бы это было так, ты знаешь, в чьих руках оказалась бы. И я всё же дала тебе имя при рождении… В своём детстве я знавала лишь одну благородную женщину, которая приютила на недолгое время маленькую голодающую девочку, сбежавшую от деспотичной матери. Я назвала тебя в её честь. Элла» Дочитав письмо до конца, Аделия поняла, что сидит вся в слезах. Она не ожидала такого откровения и уже не знала, что думать. Верить матери или нет. — Это я предложил Морриган написать тебе письмо, — раздался мужской голос. Каллен стоял на пороге комнаты принцессы, облокотившись о дверной косяк. Его взгляд вновь упал на кулон, висящий на шее девушки. Сейчас он был окрашен в ярко-голубой цвет. — Как она? — А как ты думаешь? Похоже, она привыкла к твоим посылам. — Я не хотела. Просто… — Ревность взяла над тобой верх, — закончил за принцессу Каллен. — Я так и понял. — Каллен, — позвала Аделия, вытирая рукавом слёзы. — Ты прав, я думаю только о себе. Настолько избалована любовью отца и Элиссы и думаю, что весь мир должен крутиться вокруг меня. Прости меня за сегодня. — Да чего уж там, — улыбнулся мужчина. — Я давно привык. — Мне сейчас нужно побыть одной. Всё обдумать. — Как скажешь. Только вот тебе письмо от короля Алистера. Храмовник передал принцессе письмо от отца и ушёл. Девушка немедля вскрыла его и прочитала. В письме говорилось, что дочку Андерса и Мариан украли, а её лучшая подруга Сесилия была убита. В её душе снова всё перевернулось. Боль от потери единственной подруги была столь велика, что Аделия ощутила в себе очередной прилив ненависти, отчего лириум вновь потемнел.

***

Эвелина стояла на балконе и задумчиво смотрела на суету внизу. Вечерело, и рабочие старались побыстрее разделаться со своими делами. Последние дни выдались насыщенными, и главу Инквизиции отослали отдыхать. Только спать ей совсем не хотелось, а вот в тишине посидеть она была рада. Чародейку одолевали думы. Утренний разговор с Калленом заставил женщину вспомнить давно забытое прошлое. Он ждал от неё ответных действий, но Эвелина боялась. Жуткий страх сковал её и не желал отпускать. Чародейка всем сердцем полюбила храмовника, и это лишь всё усугубляло. Она вспомнила, чем пожертвовал Айден из-за её любви к нему, и знала, что если с Калленом что-то случится — она не переживет. На плечи Тревельян накинули плед. Она обернулась и увидела перед собой военного советника. Он нежно обнял женщину со спины, когда та вновь отвернулась от него. — Как прошло с Аделией? — Как я ожидал. Сначала немного покидала молнии. Разумеется, в переносном смысле. Всё-таки, хорошо, что король Алистер отправил её сюда. Ей полезно пожить среди простых людей. — Ты невысокого мнения о будущей королеве Ферелдена, — усмехнулась всё ещё расстроенная чем-то Эвелина. — После сломанного носа ещё бы! — Ты так и не рассказал, как это произошло. Каллен затих, разглядывая закат на горизонте. Стоило ли рассказывать всю историю их знакомства с Аделией? Должна ли и так запутавшаяся в отношениях Эвелина знать о том, что храмовник был увлечён бойкой принцессой? Но Каллен прежде всего хотел, чтобы чародейка доверяла ему. У неё тоже было много тайн из прошлого, которые не подпускают её к мужчине. — После войны в Киркволле я стал Рыцарем-Командором вместо Мередит, — начал рассказывать храмовник. — Разбирая её дела, понял, как далеко зашла эта женщина. Впервые я начал понимать, что мой орден не столь идеален, а порой и наоборот, только вредит. Некоторые из моих подчинённых, слишком преданные Мередит, послали куда подальше мои приказы и принялись убивать всех встречных магов. Даже тех, кто вернулся обратно в Круг. Тогда, оставив нескольких своих людей поддерживать порядок в Киркволле, я отправился на поиски Андерса и Хоук. Не для того, чтобы наказать, а для того, чтобы помочь им. Вот тогда-то я и познакомился с Аделией. Она рьяно защищала своих друзей и не доверяла мне. Но когда я, наконец, заручился её поддержкой, произошло ужасное. Оказывается, те преданные старому командиру храмовники проследили за мной. Они первые нашли, где прятались отступники, и похитили Хоук, — Каллен со вздохом отпрянул от чародейки и облокотился о перила балкона. — Конечно, Ади сразу обвинила меня в предательстве и вот тогда сломала мне нос. — Но потом всё разрешилось, — улыбнулась Эвелина и положила свою ладонь на руку мужчины. Он повернулся к ней, заглянул в её светящиеся теплом глаза и ответил ей той же улыбкой. — Была ещё одна причина, по которой я решил помочь Хоук, — не отрывая взгляда от женщины, продолжил советник. — Перед тем, как отправиться на их поиски, я узнал, что у Хоук имелись когда-то ещё родственники со стороны фамилии матери, Амелл. Это была чародейка из ферелденского Круга… — мужчина на миг замолчал, выдыхая. — Она погибла, когда во время Мора Круг захватили демоны. По расстроенному виду храмовника Эвелина поняла, что эта чародейка была дорога ему, и он, похоже, до сих пор переживает её смерть. — Она много значила для тебя? — напрямую спросила Инквизитор. — У нас были отношения… Естественно, никто не знал о них. Она была мужественной и доброй. Слишком доброй, даже к некоторым, кто не заслуживает этого. В Круге Ферелдена всё было не так гладко, как у вас в Оствике, поэтому маги держались друг друга и не доверяли храмовникам. Один молодой маг решил сбежать и попросил Солону рискнуть своей жизнью, выкрасть амулет с его кровью и уничтожить его. План того проклятого мага свершился. Амелл сделала всё, что он просил, и в итоге попалась храмовникам. До сих пор не понимаю, как мне удалось, но я смог убедить остальных, что Солона была не при чём, а оказалась в подвале, наоборот, пытаясь остановить сбежавшего чародея. — Ты её спас. — Спас… — усмехнулся Каллен, повторяя. — А потом потерял навсегда… Когда началось восстание Ульдреда, Солона решила проявить героизм и отправилась к нему. Я последовал за ней, но угодил в ловушку демонов и не смог её спасти. Когда с Мором было покончено, я не желал оставаться служить в этом Круге, и меня отправили в Киркволл. Смешно… Приехал в Вольную Марку, чтобы начать жить заново, забыть Солону, а в итоге наткнулся на её кузину. Эвелина в ответ только усмехнулась и задумалась. — Ради чего ты мне это рассказал? — Потому, что я тебе доверяю, — Каллен приблизился к Тревельян и положил руки на её плечи. — Я не просто смог забыть своё прошлое, но и заполнить зияющую пустоту в своём сердце. Эвелина, я хочу, чтобы и ты, наконец, избавилась от призраков прошлого. Отпусти их. Женщина внимательно смотрела на храмовника, но не проронила ни слова. Она понимала, чего он добивается. Он хотел, чтобы она открылась ему, доверилась так же, как и он. Эвелина видела, как нелегко было мужчине рассказывать о своей погибшей возлюбленной. Их истории были чем-то схожи, и чародейке нужно лишь собраться с мыслями… — Не всё было так безоблачно в Круге Оствика, как считают другие, — тихо начала Тревельян, опуская глаза. — Моя семья — уважаемые люди в городе. В Круге ко мне относились так же, а в свою очередь и я старалась не опозорить свой род. Училась усердно и не перечила храмовникам. Моя история похожа на твою, но я влюбилась в мага. Как и в любом другом Круге, наши отношения запрещались, и мы тщательно их ото всех скрывали. Пока Айдену не захотелось большего… Он пожелал нормальной жизни, семью. Предлагал мне бежать с ним, но меня устраивала жизнь в Круге. Я считала, что лучше так, чем всю жизнь мотаться по заброшенным домам и пещерам, скрываясь от преследования, — женщина прикрыла глаза. — Я отказала ему, и Айден исчез. Сначала подумала, что он убежал без меня… — И что было потом? — Первый чародей узнал о нас, и, пытаясь спасти мою репутацию, обвинил Айдена в побеге и отправил на Усмирение. Эвелина вновь замолчала, и Каллен не стал давить на чародейку. Он прекрасно знал, что нет хуже наказания, чем Усмирение того, кого любишь. Он не мог ничего добавить и просто обнял её. — Это моя вина… — прошептала чародейка. — Ни за что! Даже в Круге Киркволла магов, помышлявших сбежать, сначала отправляли в карцер. То, что сделал Первый чародей… Это только на его совести. Женщина громко выдохнула и уткнулась храмовнику в грудь. Как и надеялся Каллен, чародейке действительно стало легче, когда она, наконец, выговорилась. Порой даже и у самых сильных лидеров бывают тайны, способные сломить его… Их умиротворенную тишину прервал стук в дверь. Тревельян сначала резко отпрянула от советника, но затем, преодолев свой страх, с улыбкой взяла его за руку. После разрешения войти на пороге появилась Лелиана. Увиденное не казалось для тайного канцлера неожиданностью. Она лишь улыбнулась чему-то и принялась читать письмо. — Из Вольной Марки нам прислали несколько чародеев для помощи, — начала разбойница. — Хотя не знаю, как усмирённые могут нам помочь с войной. Если только пустить их в торговлю? — Почему бы и нет, — отозвался храмовник. — В конце концов, не выгонять же их. — В таком случае, они внизу в тронном зале ждут указаний самой леди Инквизитора, — Лелиана кивнула в ответ и пригласила пойти с ней. Спустившись в зал, Эвелина с удивлением обнаружила пару десятков усмирённых. — Их собрали со всей Вольной Марки? — Наверняка, большинство из Киркволла, — хмыкнул Каллен на вопрос Тревельян. Обходя толпящихся усмирённых, Эвелина резко остановилась и, раскрыв рот, поглядела на одного из них, который вышел из толпы. Военный советник проследил за её взглядом. Женщина смотрела на темноволосого мужчину в чародейской робе с клеймом усмирённого на лбу. — Здравствуй, Эв, — монотонным голосом сказал он и с почтением поклонился Инквизитору. — Айден…

***

Варрик бродил по Ферелдену уже не одну неделю. Как ни казалось странным, но ни один из его связных ничего не знал о пропавшей девочке. Никто из малышей такого же возраста, что и Маргарет, не подходил. Потом, гном вспомнил про Аделию. Девочку, возраст которой изменила Морриган, чтобы спрятать. Как однажды она сама рассказывала королевской чете, этот ритуал чародейка вычитала в фолианте матери. И тогда Варрик задумался, а почему бы Флемет не провернуть такое и с Маргарет, раз дочурка сумела? Новые поиски привели его в небольшую лачугу, где решила перекантоваться некоторое время его старая знакомая. — Ну, приветик, Ножичек, — с порога присвистнул гном. — Давно не виделись! Перед ним на трухлявом, некогда бывшем обеденном столе сидела рыжеволосая эльфийка в зелёной броне. — Ты мне прямо так рада, — продолжал подкалывать женщину разбойник, заметив, каким хмурым взглядом на него смотрит эльфийка. — Как твои кунари? Слышал, ты решила их раз и навсегда послать. Молодец! — Что тебе надо, Варрик? — прищурилась Таллис, не отрывая взгляда от расхаживающего гнома. — А как же гостеприимство? Хоть чайком с тортиком угости. — Ближе к делу, — закатила глаза эльфийка. — Как ты вообще отыскал меня? Про это место никто не знает. — Брось! — махнул рукой Варрик. — У меня везде глаза и уши, которые и помогли мне отыскать твою лачугу в заброшенной деревне. — И зачем же тебя послали ко мне эти «глаза и уши»? — Мне нужно, чтобы ты меня к кое-кому отвела, — подмигнул гном. — Мои источники доложили, что видели рядом с тобой молодую светловолосую девушку. Ту, которая может любое создание Тени превратить в прах. Догадалась, о ком я? — Зачем она тебе? — спросила Таллис. Но Варрика не обманешь. Он смотрел в глаза эльфийки и понимал, что она уже всё знала. — Да, ты, похоже, знаешь. И давно? Женщина спрыгнула со стола и сложила руки на груди: — Недавно. Ловила себя на мысли, что она похожа на кое-кого из старых знакомых. Я ведь слышала, что Хоук родила дочь, а три месяца назад её украли. Затем мои домыслы подтвердили… — эльфийка замолчала и вздохнула. — Слушай, Варрик, я знаю, что ты хочешь помочь своим друзьям, но это плохая затея. — Стой-стой. Кто подтвердил твои домыслы? И почему вернуть дочь родителям стало плохой затеей? — Себастьян. Не знаю, что случилось у Хоук с ним, но он в гневе и хочет отыграться на девочке, — когда Таллис произнесла имя друга, ставшего врагом, Варрика передернуло. — К сожалению, он добрался до Маргарет раньше нас с тобой. Мы познакомились с ней случайно. Обе наткнулись на разрыв, возле которого уже толпились демоны. Я увидела её силу и поразилась. Ничего подобного раньше не видела… Пару дней назад я пришла навестить её, и Маргарет мне рассказала, что ей предложили вступить в Инквизицию… — Да ладно! Ещё и Инквизиция в курсе… — перебил эльфийку гном. — Похоже, что нет, но их очень заинтересовали её магические способности. — А как же туда затесался Себастьян? — У Маргарет были какие-то распри с сынком деревенского Старейшины, и тут появился Себастьян и помог ей. — Что ему нужно от неё? — Понятия не имею, — ответила Таллис. — Но после того разговора с Маргарет Себастьян поджидал меня возле её дома. Тогда я и не подозревала, что они знакомы. Он пригрозил мне: если я расскажу Маргарет правду о её родителях или позволю попасть в Инквизицию, он убьёт невинных людей, которые дороги Маргарет. — В голове не укладывается, — хмыкнул Варрик. — Только недавно я понял, что старая ведьма сделала то же самое, что Морриган с Аделией, но как она с этим живёт? Сколько ей? Её не смущает, что она не помнит своё прошлое? — В этом всё и дело, Варрик… Маргарет сейчас двадцать пять, и она помнит своё прошлое. То есть, я так поняла, то прошлое, которое ей наколдовала ведьма. Что родители погибли во время Мора, что после она скиталась по всему Ферелдену, прячась от храмовников. Только самое интересное — она не может вспомнить ни лиц своих родителей, ни их имен. Хотя, как она рассказывала, на момент их «гибели» ей было пятнадцать. Я не маг и не знаю, что ещё можно наколдовать при помощи магии. — Я тоже, — пожал плечами гном. — И хорошо, а то бы крыша поехала. Что же с ней сделала Флемет… — Не знаю, но на своих родителей она очень похожа, — улыбнулась Таллис. — Внешностью — на мать, а характер весь в отца. Отличие лишь в том, что с Маргарет я сдружилась. — Да уж, как быстро дети растут. В нашем случае, даже очень быстро, — усмехнулся Варрик, вспоминая, как ещё год назад держал младшую Хоук на руках и своими рассказами укачивал её. — Где она сейчас? — Варрик, — невозмутимо покачала головой эльфийка. — Я не могу. Пойми, у Маргарет своя жизнь… Есть люди, которые очень дороги ей. — С этим горе-принцем я разберусь. Расскажи мне всё.

***

После приезда советника Инквизитора Лелианы прошла пара дней. Тайный канцлер рассказала обо всех перспективах службы Инквизиции и дала Маргарет неделю на раздумья. Радости девушки не было предела, и лишь спустя несколько часов после ухода Лелианы она заметила, что Уильям вовсе перестал разговаривать с ней. Она уже давно привыкла к его хмурому виду, но чтоб мужчина избегал её и не хотел говорить — это было что-то новенькое. Вечером от подруги вернулась Оливия, и Маргарет рассказала ей о визите Инквизиции. Она надеялась, что хоть мать Уильяма порадуется за чародейку. Но этого не произошло. Увидев мрачное лицо сына, Оливия пыталась донести до Маргарет, как много она значила для Уильяма. Что её отъезд только разобьёт сердце мужчине. Только недоверчивый характер Маргарет брал своё. Она выросла одна и не верила, что её кто-то способен полюбить. И так, спустя два дня она жила, не обмолвившись даже словом ни с кем из живущих с ней в доме. Ранним утром, возвращаясь после очередного патрулирования окрестностей на наличие существ из Тени, девушка готовилась к очередному дню в тишине. Приближаясь к домику, девушка услышала голоса. Один принадлежал Уильяму, а другой какому-то неизвестному мужчине. Она решила, что это был посланник от Инквизиции, который раньше времени прибыл получить ответ. Видимо, её шаги услышали с той стороны, и дверь распахнулась. На пороге стоял Уильям с привычным хмурым лицом. — К тебе пришли, — безучастно сказал мужчина, впуская удивлённую девушку. Её взору предстал гном, греющий руки возле камина в гостиной. За его спиной красовался причудливый арбалет. Он обернулся к Маргарет и широко улыбнулся: — Ну, здравствуй, Детёныш.