Изгои

(Система Больцман)

      Менее часа потребовалось на то, чтобы все звездолеты, не принадлежащие к флоту эльдар, исчезли с орбиты Бекенштейна. Транспортные корабли предпочли быстро сесть на поверхность планеты, спрятавшись в космопортах. Немногочисленные малые судна Альянса, защищающие систему от пиратов, отошли на почтительную дистанцию, дабы не провоцировать чужаков. Корветы и фрегаты кружили вокруг Мира-корабля и его флота на расстоянии, сканируя и снимая изображения суден инопланетян. Эльдар прекрасно понимали, что за ними наблюдают, но голополя активировали лишь малые корабли, которые прямо сейчас наблюдали за человеческими разведчиками. Как, например «Клинок Ваула», исследующий корвет. Примитивные системы обнаружения не могли увидеть корабль изгоев, зависший под брюхом судна Альянса.       — Слишком просто. — Пренебрежительно подумал Талрир, передав по психической матрице корабля Эльмиру. — Технологии обнаружения этих чужаков не сильно развиты. Равно как и звездолет непохож на вершину технологического мастерства: двигатель выделяет много тепла, орудия не внушают трепет, маскировочных систем нет.       — Наблюдай за ним дальше. — Эльмир покинул место стрелка и подошел к небольшому пьедесталу за креслами экипажа.       — Тебе известно, кому принадлежит этот звездолет? — Спросила Лафаэль, отводя взгляд от носового иллюминатора корабля. Одной рукой она вращала амулет, висящий на груди. — С кем мы имеем дело, Эльмир?       — Только догадки, мысли и теории. — Следопыт опустил руку на гладкую поверхность пьедестала и тот вспыхнул голубым светом. — Думаю это неизвестная нам раса, недавно вышедшая в космос. Внешний вид корабля мне незнаком, а я повидал звездолеты многих рас. Это судно не похоже на них даже отдаленно.       Эльмир отнял руку, и свет в носовой каюте угас. Стоило Лафаэль моргнуть, как она обнаружила себя парящей в космосе. Девушка пошатнулась от неожиданности, но поняла, что это оптическая иллюзия. Стены, пол и потолок сделались прозрачными. Неуверенно шагнув по невидимой поверхности, Лафаэль приблизилась к Эльмиру, который создал вокруг себя голографическую звездную карту.       — Это так чудно выглядит, — не скрывая восхищения, озиралась она, пока Эльмир сравнивал карты звездного неба.       — Действительно чудно, — пробубнил он. — Некоторые созвездия отдаленно похожи, но большинства попросту нет. Такого быть не может, я наверняка просчитался. Нет, надо думать.       Голограмма переворачивалась и вертелась, а на лбу Эльмира, ищущего ответ на загадку, возникли морщинки. Снова положив руку на терминал корабля, он выдохнул. Карта исчезла, а стены снова окрасились в прежние цвета.       — Что-то случилось, — утвердил Талрир. — Стоит позвать Эваса и Илросила в каюту?       — Да, — Эльмир подошел к иллюминатору корабля, положив на холодную поверхность обе руки. Его взгляд блуждал по дальним звездам, игнорируя человеческий корабль, частично проглядывающийся над «Клинком Ваула». Ответив на ментальный зов рулевого, два рейнджера пришли в носовую каюту, молча остановившись за спиной наставника. — Произошло нечто необъяснимое и невероятное. Мы оказались за пределами известного нам космоса.       Повисло молчание. Из других уст это могло прозвучать как шутка, но Эльмир говорил всегда серьезно.       — Определить наше точное местонахождения не представляется возможным, ввиду того, что тут другие созвездия. Я бы заглянул в Варп, но находясь вне защиты Мира-корабля я подвергну и себя и «Клинок Ваула» опасности.       — Надо возвращаться на Иль-Кайт, — произнес со своего места Талрир, — флагман «Ан’Анору» посылает всем кораблям в системе сообщение о перегруппировке.       — Хорошо. Мы получили информацию. На Мире-корабле я спрошу у других капитанов, что они узнали. А ты отдохни, Талрир. Находясь с тобой в психической матрице, я почувствовал, что ты ещё не пришел в себя.       — Я ни капли не устал и смогу довести «Клинок Ваула» до Мира-корабля.       Эльмир приблизился к рулевому, положив ему на плечо руку. Талрир без слов понял, что такой ответ следопыта не устроит. Без лишних слов поднявшись, он кивнул Илросилу, который сразу же занял его место.       — Не налети на астероид. — Уходя добавил Талрир. Новый рулевой усмехнулся — на пути корабля не было препятствий.

***

      Едва рейнджер зашел в свою каюту, музыкальная шкатулка, стоящая посередине комнаты, заиграла убаюкивающую мелодию. Талрир подошел к зеркалу ручной работы, висящему на стене. Обветренная от многолетних странствий кожа, была сухой, но сберегла упругость и алебастровый цвет. Под носом красовалась засохшая кровь, которую рейнджер только сейчас имел возможность убрать. Приведя себя в порядок, Талрир улегся спиной на ковер, положив под голову мягкую подушку.       Музыка сменилась. Теперь пел женский хор. Десяток голосов проникал в саму душу Талрира, исполняя печальную песнь о детях Иши, погибших во время Падения. Музыка всколыхнула не лучшие воспоминания, и он погрузился в беспокойный сон.

***

      Молодой эльдар сидел за столом в углу террасы небольшого ресторанчика, обедая. Другие посетители предпочли сидеть на противоположном конце вытянутой площадки, нависшей над быстрой рекой, ниспадающей в озеро каскадом. Причиной тому служило то, что эльдар был облачен в доспех Огненных Драконов. Даже без боевой маски, присутствующие ощущали ненависть, создающую ауру непереносимого жара. Хотя стол, за которым сидел Огненный Дракон, был холоден, как если бы за ним сидел торговец или рулевой звездолета, общество воина посетители избегали. Сам же эльдар преспокойно обедал, запивая горячительным напитком бирюзового цвета.       Едва аспектный воин завершил свою трапезу, на террасе появился ещё один эльдар, направившийся по прямой к нему.       — Только не говори, что ты пришел ко мне, — воин притворно оглянулся. — Нет, других эльдар поблизости нет, значит я обречен.       — Не будь таким занудой, тебе не к лицу.       Двое эльдар засмеялись, привлекая к себе взгляды посетителей.       — Рад тебя видеть, Талрир. — Произнес воин, поднимаясь изо-стола. Он приобнял в приветствии собеседника и усадил его жестом напротив себя. — И чем же я заслужил столь великую честь, купаться в лучах твоей красоты?       — Решил проведать старого друга, иль уже нельзя?       — Можно, но не в те моменты, когда я трапезничаю. Я знаю тебя чересчур хорошо. Будь это обыденный разговор ни о чем, ты бы встретил меня на выходе из ресторана. Выкладывай, что хотел сообщить.       — Увы, путь Пикирующего Ястреба для меня окончился, мне больше нечему учиться у экзарха Ноильму. — Едва ли не с грустью произнес Талрир. — Ты не представляешь, насколько это захватывающе — парить в небесах, подхваченным ветром подобно птице.       Талрир перевел взгляд на журчащий слева от него водопад.       — Даже на языке эльдар не найдется слов, чтобы описать полет глазами Пикирующего Ястреба. Это непередаваемые чувства, которые останутся в моей душе навсегда. Такое ощущение величия я испытывал до этого только один раз — когда наблюдал за грозой с океанского берега. Жаль, что его невозможно увидеть на Иль-Кайт. Впрочем, я слишком много о себе говорю. Как ты поживаешь? Слышал, что твой храм участвовал в последнем сражении с орками.       — Нечего рассказывать. Я выбрал аспект Огненных Драконов для того, чтобы дать выход своей внутренней злобе, а не порхать в небе, подобно мотыльку. — Легкий укор на пару с пренебрежением прозвучал в голосе воина.       — Что ты хочешь этим сказать? — оживился эльдар. — Я сражался с врагами Иль-Кайт как и ты. И мой боевой опыт значительно превосходит твой.       — Это меня и пугает. — Похолодел Огненный Дракон. — Если тебе так легко дается Путь Воина это ещё не значит, что к нему следует столь легкомысленно относиться. Ты хочешь быть аутархом и это похвально, но ты делаешь из войны игру. Рано или поздно твоя легкомысленность может привести к ошибке, которую на поле боя враг может не простить.       — Я понимаю, что ты заботишься обо мне, как и всегда. — Мягко заговорил Талрир. — Но пойми, я не ребенок, за которым требуется следить и говорить ему, что играя с огнем можно обжечься. Я не допущу оплошности, о которой ты говоришь, ведь я делаю выводы, проходя по Пути Воина.       — И опять ты не воспринимаешь всерьез мои слова. — Фыркнул воин. — Сколько живут эльдар? Тысячу лет? Две? Три? Ты действительно считаешь, что не оступишься ни разу за время, отведенное тебе Вселенной? Не будь таким самонадеянным и глупым, Талрир. Это дорого тебе обойдется.       Повисла неудобная пауза. Аспектный воин встал, поднимая со стола шлем.       — Мне пора. Я обещал встретиться с другими воинами Пламенного Копья и уже задерживаюсь.       — Удачи и процветания, — попрощался с ним Талрир, понурив лицо. — Береги себя Илросил.       — Удачи и процветания, — воин положил руку на плечо друга. — Подумай над моими словами. Пусть воитель из меня не лучший, но мой век будет поболее твоего.

***

(День спустя)

      Новости быстро разошлись по Миру-кораблю. Пришедшие в себя после перехода через Имматериум видящие собрали совет и проникли разумами в Варп. Сперва увиденное показалось ловушкой Принца Наслаждений — Океан Душ не мог быть столь пустым. В нем обитали малые и слабые существа, которых сложно было назвать демонами. Эмоции, сны, мысли и души плыли по Варпу, а видящие не встречали на своем пути никаких преград. Эмпирей оказался чистым, девственным, что ввергло эльдар в восторг, но и вызвало страх. Пока псайкеры исследовали Варп, флот Иль-Кайт решил выйти на контакт с чужаками.       Крейсер «Длань Кхейна» выдвинулся на малой (по мерке эльдар) скорости к небольшому скоплению звездолетов людей. За крейсером под прикрытием голополей двигались невидимые корабли эскорта. Четыре корвета и два фрегата Альянса недвижимо зависли в ожидании — капитаны кораблей не знали, что им следует предпринять.

(Фрегат «Мидуэй»)

      Капитан Петер Ковач получил свое звание, как и командную должность на ККА «Мидуэй» два месяца назад. Служба в системе Больцман была относительно спокойной и легкой. Пираты не рисковали лететь сюда сквозь патрули Цитадели. Экипаж быстро привык к такой жизни, многие подумывали о переселении на Бекенштейн. Петер был в их числе. Поэтому невозможно было описать его шок, когда вчера перед ним, лениво листающим на инструметроне сводку новостей Альянса, возник Мир-корабль эльдар с флотом.       Сегодня эти эмоции повторились, когда крейсер эльдар, материализовавшись из пустоты, двинулся на группу человеческих кораблей. До этого момента стороны лишь исследовали друг друга, не сближаясь. Сейчас была иная ситуация. Инстинкт самосохранения говорил капитану Ковачу, что нужно отступать, когда на тебя прет махина размером с космическую станцию. Но умом он понимал, что от его действий может решиться судьба будущих отношений между чужаками и человечеством. Вдруг инопланетяне неправильно расценят бегство? Желания повторять события войны с турианцами не было поэтому, когда дистанция между эльдар и людьми уменьшилась до тысячи километров, Петер приказал старпому связаться с ближайшими суднами Альянса.       — Говорит капитан Ковач. К нам движется инопланетный корабль. Ввиду того, что огонь он не открывает, я сделал вывод о том, что он хочет установить дипломатический контакт. Я собираюсь ответить им, если у капитанов нет лучших идей.       Никто не возразил. У разведчиков был строгий приказ от Альянса — избегать сближения с чужаками, но в данной ситуации он совершенно не работал. «Мидуэй» двинулся навстречу «Длани Кхейна», оставив за собой сторожевые корабли.       Члены экипажа засуетились: капитан, и пара лейтенантов направились в оружейную, вся команда была поднята по тревоге, никто не спал и не отдыхал. Когда крейсер эльдар закрыл собой весь обзор корабля Альянса, пилот «Мидуэя» потерял управление над кораблем — сработали магнитные захваты «Длани Кхейна», направив фрегат к стыковочному шлюзу.       — Как думаете, капитан, кто выйдет отсюда? — спросил один из лейтенантов, когда по-боевому экипированная команда заняла позицию напротив двустворчатой двери.       — Наш шлюз готов? — проигнорировал вопрос Петер.       — Мы успешно состыковались с кораблем чужаков. По мосту уже идет три инопланетянина, гуманоиды.       Капитан что-то набрал на инструметроне, и на нем возникло изображение с камеры у главного входа на судно.       — Это что, копье у того, что идет первым? — спросил лейтенант, заглядывая через плечо в омни-тул Петера. — Должно быть, это церемониальное оружие.       — Черт, надо было вместо брони нацепить парадную форму. Не хватало ещё упасть в лужу перед важной шишкой инопланетян. Так, заткнитесь и слушайте! — добавил капитан громче. — Смирно! Даже не вздумайте шелохнуться, когда они появятся. Говорить буду только я.       Петер напоминал сжатую пружину. Эта ксенораса была гуманоидной, что несколько облегчало контакт но, тем не менее, оставался языковой барьер. Было бы ужасно глупо и неуместно, если ему пришлось на пальцах объяснять всё инопланетянам. А величие и грациозность, с которыми они шли по мосту, подчеркивали аристократичность «послов». Петер не имел врожденных навыков оратора, как и не был азари, а посему боялся, что слова приветствия застрянут в глотке. Недавно выпитое кофе лишь добавляло эффект, усиливая сердцебиение.       Вдруг, замок двустворчатой двери загорелся зеленым цветом, и перегородка разъехалась в обе стороны. В нескольких метрах от Петера возникли три высокие фигуры в зеленых шелковых мантиях до пола. Тот, что стоял первым, держал в одной руке копье, усеянное причудливыми узорами и драгоценными камнями, лезвие же окутывала голубая дымка. Его обладатель тоже не уступал в вычурности: длинные одежды переливались от зеленого к голубому и фиолетовому цветам, на изысканной ткани были выписаны руны, на шее и поясе позвякивали ожерелья и амулеты с драгоценными камнями. Завершал образ причудливый шлем, который венчали рога, симметрично покрытые сапфирами. Свита чужака уступала в изысканности и вооружена была лишь мечами, но вызывала у людей животный, необъяснимый страх. От них будто исходила аура смерти, могущества и ненависти. Из шлема копьеносца донеслось презрительное:       — Мон-кей.