Достойные

Горячее дыхание, страстные губы, нахальные руки, цепляющиеся за плечи, и прожигающий взгляд — всё это казалось рыцарю каким-то сном, неожиданной фантазией ровно до тех пор, пока до его слуха не донеслись поспешно удаляющиеся шаги. Ланселот будто протрезвел, заставил себя оторваться от товарища, мысленно ругая себя за то, что согласился тогда на спор. Сейчас он и вспомнить не мог, как они в своей беседе дошли до этого, но подняв снова тему мужских отношений, Гавейн заявил, что если изрядно выпить, то и не поймёшь, кого целуешь, девушку или парня. Рыцари поспорили и, выпив столько, сколько в них вообще могло влиться, незаметно вышли из зала, проверить выдвинутую теорию. Однако, похоже, они увлеклись. Ланс чувствовал некоторую неловкость, хотя и не сказал бы, что от того, что целовал мужчину. Скорее он не мог понять, как мог позволить себе так быстро потерять над собой контроль. Извинившись, хотя нельзя было сказать, кто первый перешёл черту их эксперимента, он поспешил удалиться в свои покои, аргументировав это тем, что они явно хорошенько перепили и надо бы пойти отдохнуть. Когда Ланселот скрылся из виду, Гавейн опечаленно вздохнул, он весь день это планировал и полвечера не мог решиться привести план в действие. А теперь он даже не знал, какого результата добился. С одной стороны, Ланс не испытывал отвращения к произошедшему и даже сам проявил инициативу, когда рыцарь попробовал перевести экспериментальный поцелуй в нечто более страстное. С другой стороны, он никак не обозначил своё отношение к тому, что между ними только что произошло, более того, его поведение было очевидным бегством. Длинноволосому рыцарю оставалось лишь надеяться, что у них ещё появится возможность всё обсудить, если конечно озёрный рыцарь не решит просто-напросто всё забыть. Этого Гавейну совершенно не хотелось, ведь он положил на Ланселота глаз ещё при первом их знакомстве, но в прошлый раз так и не решился на открытые действия, сейчас же он не собирался терять возможностей, кто знает, что ещё их ждёт впереди. --- Подойдя к королю, маг заметил, что тот был уже изрядно пьян. Однако тот потребовал, чтобы ему вновь наполнили бокал, и велел не отходить, так как на этой порции он останавливаться не собирался. Какое-то время он просто молча напивался, причём, как отметил Мерлин, не было похоже, что венценосная особа таким образом праздновала, казалось, что блондин просто поставил себе задачу уничтожить все запасы спиртного. Но, похоже, Артуру надоело запивать свои мысли, и он решил поделиться ими вслух с молчаливой служанкой, которую, как отметило его пьяное подсознание, он не мог вспомнить. Позже юный лекарь не раз порадовался, что этой служанкой оказался именно он, иначе репутация короля стала бы весьма неоднозначной. — Ты знаешь, что сейчас важно? — неожиданно обратился король к парню, хотя он, разумеется, думал, что к девушке. Мерлин лишь мотнул головой, мысленно желая, чтобы вечер скорее закончился. — Верность важна! Вот почему все рады возвращению Ланселота? Потому что он верен королевству и своим друзьям. Почему меня уважают? Потому что я верен своим словам…. А он… он знаешь, какой верный? До раздражительного верный… Даже когда я ору, даже когда не прав, даже когда другие готовы усомниться… Удивительный… Ну, чего ты молчишь? Такой ведь он? — Ланселот никого никогда не предаст, — растерянно, оттого что не понимал, с чего вдруг короля унесло в эту степь, но уверенно ответил маг. — Ланселот? — кажется, король вообще не мог понять кто это. — При чём здесь Ланселот?! Я не о нём говорю… — Но… — слуга совершенно запутался. — Я про Мерлина, про слугу моего… Знаешь такого? — М… мы не были знакомы, — выдавил чародей, чувствуя, как запылали уши. — Мейбл, — маг вздрогнул, когда совсем рядом раздался голос королевы, — думаю, королю достаточно. Артур, полагаю, будет лучше, если ты уже пойдёшь в свои покои. — Возможно, ты права, — согласился Пендрагон, тем не менее опрокидывая в себя остатки вина. — Мейбл, могу я попросить тебя проследить, чтобы его высочество дошёл до своих комнат? — тихо обратилась Гвен к Мерлину. Артур громко фыркнул, вставая со своего места. — Как скажете, миледи, — ответил чародей, которого на самом деле не очень радовала перспектива ещё какое-то время находиться рядом с королём, он всё ещё боялся быть раскрытым. С другой стороны, он понимал, что ему самому будет спокойнее, если он увидит, что блондин без приключений дошёл до своих покоев. Мерлин поспешил за уже успевшим добраться до выхода Высочеством. Догнав короля, слуга пристроился рядом. Шли молча до тех пор, пока Артур вновь не решил озвучивать свои мысли. — И вот ещё, знаешь, все там рассуждали, почему он ушёл. И ведь большинство считают, что я виноват… Правы, конечно, частично, но я же не тиран! А их послушать, так я его загонял: отдыхать не даю, к пустякам придираюсь! — на этих словах короля Мерлин незаметно усмехнулся, это отчасти было правдой, но он никогда не винил Артура. Он прекрасно понимал, что друг вовсе не желает вреда своему слуге, просто тому, кто никогда не прислуживал, сложно понять, сколько сил уходит даже на самое простое поручение. — А может и придирался, да не замечал, — всё продолжал блондин. — По нему ведь и не поймёшь, ходит всё улыбается… а улыбка такая светлая, искренняя, так и хочется в ответ улыбнуться! И глаза у него, знаешь, вот как у тебя, — Пендрагон повернулся к Мерлину, а у того аж сердце в пятки ухнуло от испуга, что его сейчас узнают. — Точно, как у тебя, только у тебя грустные такие… Нет, у него они всегда весёлые, будто тоже улыбаются… Такие яркие, лучистые… Артур заулыбался так, будто под одурманивающие заклятие попал. А Мерлин радовался, что они, наконец, дошли до нужных покоев. Если бы король продолжил расписывать ему же его глаза, маг лицом стал бы такого же цвета как то вино, что всё ещё пьют рыцари в зале. Когда смущённый разглагольствиями пьяного юноша уже развернулся, чтобы уйти — ведь он выполнил пожелание королевы, — стоящий в дверях своих покоев король его окликнул. — Подожди, — ещё раз заглянув в свои покои и обратно на служанку, сказал он. — Приберись-ка там, пока я переодеваюсь. Волшебнику больше ничего не оставалось, кроме как зайти внутрь и заняться уборкой. Он был сильно удивлён, увидев, во что превратились комнаты Артура со времени его утреннего визита. Первым делом он убрал осколки кувшина и ещё чего-то, что, возможно, раньше было вазой или пиалой, несколькими пиалами, судя по количеству осколков. Потом он передвинул на место стулья, лежащие и стоящие не там, где им положено. В конце он принялся собирать разбросанную местами одежду. Самым неожиданным оказалось найти рубашку на шкафу, если бы рукав не свисал, она бы могла остаться там на очень долгий срок. Король же давно переоделся и теперь в полудрёме наблюдал за суетой слуги. Когда тот, закончив с уборкой, проходил мимо кровати, Артур схватил «девушку» за руку, и та, не удержав равновесия, упала рядом с блондином. Ему не давала покоя схожесть глаз этой новой служанки с глазами его Мерлина. — Знаешь, а ты похожа на него, — с трудом от выпитого, нависая над магом, сказал Его Высочество. — Суетишься так же забавно, и глазки твои… глаза… — молодой человек не договорив, рухнул на лежащее под ним тело, засыпая. Всё-таки он действительно много выпил. Мерлин в панике задёргался, но его новое женское тело было явно слабее, а заклинания, которое помогло бы убрать с него короля и при этом не покалечить его, маг не знал. Поёрзав еще немного, парень попробовал докричаться до уснувшего, но это так же было тщетно. Тогда юноша вздохнул от безысходности и тихо проговорил: — Глаза, глаза, дались тебе эти глаза… Свои-то видел? А улыбку? Эх, дурак ты, всё-таки, Артур, — лекарь уставился в потолок и начал думать, о том, что скажет с утра королю, когда тот обнаружит неизвестную служанку в своей постели и, наверняка, не вспомнит, откуда она там. А ещё он размышлял о том, что успел наговорить о нём блондин, будучи уверенным, что говорит с девушкой. Перед тем как заснуть, он отметил, что и состояние королевских покоев, должно быть, связано с ним. Больше маг ни о чём не думал, хотя и так заснул уже ближе к утру.