Букет алых камелий

Даймонд почти что впервые в жизни не желал ехать домой на воскресные выходные. Он был уверен, что в эту субботу один всем известный полицейский будет работать не покладая рук и головы. И желал провести время с ним. В эту субботу он был самым медлительным человеком на свете, что даже собственный пёс не выдержал и торопил его в своей манере, прикусывая за пятки, путаясь под ногами, запрыгивая на хозяина, присядь тот всякий раз. Винсент желал отправиться в путь, несмотря на то, что его ждало два или три часа сидения в общественном транспорте в наморднике и на коротком поводке. Он был терпеливым псом. Звонок телефона застал журналиста врасплох. — Привет, Хил! Что насчёт того, чтобы выпить пива сегодня вечером? — радостный голос на конце трубки был не то, что Даймонд ожидал услышать: — Здравствуй, Стен, прости, но я не могу сегодня. Родители и всё такое. — Да ты чего? Ты помнишь, что за тобой должок?! — Хилари показалось, что его друг действительно разочарован, и предложил: — Поехали со мной, мы сможем выпить пива или что покрепче с отличной закуской. Винсент вопросительно гавкнул. Даймонд подошел к нему и поднёс трубку поближе. Оттуда раздалось: — Привет Винсент. Будем сегодня гонять уток по озеру сэра Шолто? — пёс ответил. — Блин, Винс, ты мощно гавкаешь, я чуть не оглох. Хил, ты меня слышишь? Я буду ждать тебя… Договорившись о встрече, Даймонд нажал сброс. Эти выходные обещали быть длинными. *** Родители Даймонда проживали в самой северной точке Лондона, в районе Энфилд. Когда молодая семья Хилари с маленьким ребёнком на руках переезжала из Харлоу, им катастрофически не хватило средств, и пришлось купить дом на окраине. Им несказанно повезло. Дом продавала семья почившего дедушки, за довольно низкую цену, так как хотела перебраться из этого района в дом побольше. Они старались забрать как можно больше вещей, и на память, и потому, что семья их была достаточно большая. В благодарность той семье маленькому Даймонду дали второе имя Шолто — плодотворное, большое семя. Стоя на пороге родительского дома, Хилари думал о себе и о выбранном жизненном пути. Пальцы замерли у звонка. Стенли похлопал журналиста по плечу и сам нажал на звонок, открывая калитку: — Миссис Маргарет? Мистер Вильям? — Твой голос настолько же оглушающий, как и брехня этого пса, — Вильям Хилари был не старым, но уже изрядно сварливым. Он сидел в кресле-качалке на веранде, курил трубку и наблюдал за гостями. Видел заминку сына. Его друга-двойника. И охранника, которого сам обучал. Посмеялся про себя, поприветствовал сына кивком головы. — Мать в доме, проходите. — Винс не настолько старый, пап, — Даймонд ещё не успел разуться, как его спину атаковали. Он быстро перехватил длинное худое тело поперёк талии и начал крутиться с ним. Стенли и Винсент вовремя разошлись в стороны. Сестра завизжала, моля о пощаде, Винсент загавкал, поддерживая игру. В проёме арки появилась мать, улыбаясь и качая головой, — Дети растут, но не меняются. Здравствуй, Стенли Фишер, давно мы тебя не видели. — И хорошо, что не видели, я бы ревновал, — отец вернулся в дом, осторожно обходя конструкцию из сына и дочери, которую держали за ноги вниз головой, и отчаянно пытавшуюся покусать и пощипать брата. — Сколько раз тебе говорить, я не рожала этого ребёнка. И это было бы невозможно, Стенли родился в апреле, а Даймонд в июле. — Я бы дочь ревновал! Глупая ты женщина. Фишер любил эту семью. Когда все её члены собирались вместе, то дом наполнялся весёлой суетой и живой атмосферой. Здесь было приятно находиться. Он повернулся к Даймонду, схватил младшую из семейства за руки, и поднял: — А кто у нас здесь не здоровается? Девушка вся извертелась и раскраснелась от потуг выбраться: — Отстань от меня, грязный извращенец! На это заявление мать немедленно выглянула с кухни: — Лили, что за выражения! — Да отпустите же меня! Парни опустили руки и выпустили свою жертву, что та с громким: «Ой!» — упала на пол: — Двое из ларца, одинаковы с лица! Здравствуй, брат, здравствуй… — она замолчала, опустила голову, потом с диким криком кинулась во двор. Пёс, лая, полетел за ней. — Разве она всегда была такой? — Стенли был слегка шокирован. Даймонд пожал плечами, мол, «вроде, да». Мужчины прошли на кухню, где миссис Маргарет заставила их помогать ей с ужином, накрывая на стол. Отец всё расспрашивал про последние новости центра и округов, пытаясь выудить информации больше, чем сообщают добропорядочному населению. Естественно, Даймон не мог не ответить на вопросы о своём новом рабочем положении и Кристофере Роуэне, и с увлечением рассказывал последних событиях. Уже за столом Фишер преподнёс членам семейства небольшие подарки в честь своей прошедшей командировки и долгого отсутствия. Мистер Вильям крепко пожал Стенли руку и обнял, когда тот обходил сидящих. Миссис Маргарет громко благодарила Господа за такой подарок судьбы, как Стенли. Лилия, приняв небольшую квадратную коробочку, быстро открыла её. Глаза девушки округлились, став размером в два небольших блюдца. Уставилась на улыбающегося рядом парня и смутилась, затем всё же с чувством поблагодарила. Ближе к концу ужина, в тихой надежде, миссис Маргарет поинтересовалась у сына, когда он соизволит привести в дом девушку, с которой разделит свою жизнь. За столом повисло неловкое молчание. Со стороны Стенли раздалось покашливание, от отца шла угрожающая аура, а мать умоляюще заглядывала сыну в глаза. Лилия громко рассмеялась, разрядив обстановку, поднялась из-за стола, и поблагодарив маму, исчезла в своей комнате. Даймонд поспешил доесть порцию, и тоже поблагодарив родителей за ужин поцелуем, последовал за сестрой в некогда свою комнату. Фишер хотел было отправится за ним, но мистер Вильям попросил его: — Оставь их, Элли. Лучше посиди с нами ещё немного. Стенли честно пытался вспомнить сколько раз так уже происходило, после того, как он попал в этот дом. Будучи сиротой, он повидал достаточное количество семей, но нигде не мог прижиться. А в семнадцать Даймонд буквально подобрал его и приволок к себе. Родители сразу заметили сходство мальчишек: оба вытянутые (хотя каким ещё полагается быть подросткам), светлокожие, но не бледные, светловолосые (только у Хила более жесткие волосы), с одинаковым типом лица, голубыми глазами (у Даймонда с серым оттенком, у Стенли с зелёным), широкими светлыми бровями, прямым носом и чёткой линией приподнятых губ. И к положению беспризорника отнеслись тоже терпимо, даже через некоторое время предложили взять опеку, но Фишер отказался. За прошедшее время друзья мало изменились. Хилари понемногу обгонял Стена в росте. Тому помогли вылечить зрение и выбитые в драках зубы. Фишер в благодарность за заботу постарался отплатить тепло принявшей его семье той же монетой. Когда приходило время «вопросов и ответов», как друзья прозвали эти дисциплинарно-нравственные мероприятия, Даймонду влетало чаще и сильнее, то Стенли просто молча крутил всё на ус и учился на ошибках товарища. И в университет он поступил сразу. А не как Хил почти два года крутил хвосты. — Лилия, что происходит? — девушка сидела на полу и была увлечена рассматриванием какого-то альбома, полного вырезками из газет. Радом стояла распотрошённая коробка. — Брат, это правда о тебе и Кристофере? — Мистере Роуэне, — поправил он машинально и спросил, присаживаясь рядом, рассматривая диск какой-то рок-группы с размашистым автографом и вложенной в него открыткой: — А что конкретно там про меня говорят? — О-о, — протянула девушка. — Говорят много и всё несусветную чушь. Например, что ты получил пропуск, переспав с главой специального отдела. Или как тебе это: «…есть большая вероятность, что, ранее упомянутый, мистер Хилари угрожал полиции, а в частности мистеру Кристоферу Роуэну, сокрытой от широкой публики информацией по делу наркоторговцев…»? Хилари младший улыбнулся: — И ты в это веришь? Девушка возмущенно вскрикнула: — Нет! Это же бред чистой воды. Просто… Знаешь откуда я беру все эти газеты? — и дождавшись вопросительного кивка, продолжила: — Это всё можно взять и почитать у нас в универе! На большинство высших учебных заведений приходиться по две-четыре копии от двух до десяти разных изданий! И в трети из них есть упоминание о тебе, — Лилия выглядела смущенной и подавленной. — Мы же уже вроде бы разговаривали на эту тему, — Даймонд взял её за подбородок, заставив посмотреть на себя: — Ты до сих пор меня стесняешься? Она отвела взгляд и насупилась. — Нет. Я просто не хочу, чтобы о тебе говорили гадости, — сестра переползла поближе, устроилась на коленях и обняла его. Даймонд не знал, что ответить. Он был благодарен сестре за заботу такого рода, но не хотел, чтобы она при этом испытывала душевные терзания. Лилия тихо пристроилась у него на груди, спрятав лицо и закрыв глаза. — Я смотрю, ты маньячка, да? — он листал альбом, где были собраны газетные статьи, заметки, и даже просто упоминания о нём. В конце, непосредственно его колонки. — Что? — она повернулась. В дверь постучали, и следом, пропуская Винсента вперёд, зашёл Стенли. Пёс, клацая когтями по полу и помахивая хвостом, принялся обнюхивать помещение. — Хил, Лили, идёмте развлекаться? — девушка напряглась в руках брата, недовольно перелезла на кровать и отказалась, сославшись на здоровье. Даймонд тепло улыбнулся сестре и, махнув другу на дверь, поднялся: — Идём. Парням, спускавшимся по лестнице второго этажа, громким шепотом был слышен разговор родителей. — Ты должна забыть об этом! На дочь надейся. — Но… — Хватит, он уже вырос, чтобы его воспитывать. Ты должна это понять. Мы вырастили его достойным человеком, и пусть Господь простит нас, что у нас нет сил вразумить его, — закончил тихой молитвой мистер Вильям. Мать в ответ тоже прочла молитву. — Мам, достань, пожалуйста, нам со Стеном пару полотенец! — предупредительно крикнул Хил. В коридоре проверил сумку, вытащил ноутбук и оставил необходимые вещи для прогулки. В кладовке Стенли нашёл летающую тарелку и пару резиновых мячей. Заглянул на кухню. Приняв полотенца из рук миссис Маргарет, он и Хил вышли из дома. *** Вечер был тёплый, а влажный ветерок с искусственного озера мягко окутывал сидящих на берегу мужчин. Они славно наплавались и повеселились, играя с собакой. — В холодильнике не было пива. — Почему мы не пошли в магазин? — Не знаю. Вроде и так не плохо. — Какие у тебя планы? — Отдыхаю до пятницы. Даймонд хмыкнул: — Значит, будешь кутить? — Скорее да, чем нет. Надо же отдохнуть. — Сможешь присмотреть за Винсом на следующей неделе? Чувствую, я буду занят всё время. — Без проблем, — Стенли ощутил тягостное молчание: — Что-то ещё? — Тот подарок, что ты подарил Лилии, это же. Она тогда не смога попасть на концерт. — Я помню. Да, это та самая группа. Удивительным образом наши пути пересеклись, и мало того, что я взял автограф, так ещё получил билет на следующий концерт. Даймонд потёр затылок. Он не сомневался, что его сестра неровно дышит к его другу, но не знал, говорить ли ему самому об этом: — Стен, как ты думаешь, почему Лили так себя ведёт? — Критические? — недолго думая ответил тот. — Вот будь она здесь, получил бы пяткой в нос. Ещё варианты? — Да не знаю я! Или ты хочешь сказать, что она втюхалась в меня?! — он сам не поверил в то, что сказал. — До тебя долго доходит. — Иди ты! Я не могу быть с ней! У меня же куча женщин, — голос Стенли то звонко взлетал, то понижался до уровня шепота. — Разобьёшь ей сердце — прибью. Фишер вскочил: — Как я могу, если она и так обо всём знает? — Элли! — угрожающе начал Хил, поднимаясь с земли. Стенли начал отходить от друга, но потом вспомнил, что лучшая защита — это нападение и бросился вперёд: — Шолто! Оба дуга упали на траву и начали кататься по ней, в попытках одержать вверх. В конце концов Даймонд встал и дал встать Стенли, но только для того, что бы снова сойтись в борьбе и уронить друг друга на землю. Выбежавший откуда-то из-за кустов Винсент прыгнул на мужчин, мощным толчком отправив обоих в воду. Домой они вернулись ближе к полуночи. В темноте осторожно пробрались к заботливо приготовленному миссис Маргарет дивану. Для Стенли. — Ты чего за мной-то идёшь?! — прошипел тот. — Я не хочу подниматься наверх, разбужу всех, — вторил ему Даймонд. — Здесь мало места! — укладываясь пробормотал Фишер. — Придётся потесниться. — Ты издеваешься? — Нет, — места действительно было маловато, и Даймонд не умещался в длину. Устроив поудобнее голову, он складировал ноги на товарища, правую руку устроил меж тел в районе груди, левой накрыл обоих. — Господи, за что ты со мной так? Послал мне такого друга! А если нас так застанут? — Молчи. Ты всё равно утром раньше встаёшь. Раньше родителей. Всегда. — Зато ты всегда дрыхнешь до последнего. — Принимай это всё как вынужденную меру. — А ты это так воспринимаешь? — Да. Мы эту тему закрыли давным-давно, тебе так не кажется? Если же нет, я иду спать наверх, — тон Даймонда был нарочито спокойным, даже отстранённо-холодным, но тёплое дыхание согревало макушку, а размерный стук сердца успокаивал. — Тем более мне твоя рожа давным-давно надоела. — Чтоооо? — изумился Стенли в последний момент приглушив голос. — Что ты видишь по утрам в зеркале? — Себя. А ты? — И я себя. — Тогда в чём проблема? — Я вижу там одного себя, — Даймонд помолчал: — Родители правы. Нужно в скором времени кого-то привести и показать в доказательство, что я могу о себе позаботиться, и не останусь один. — Ум. Я о таком пока ещё не думал. Года через два может… — Стенли замолчал, а потом продолжил, — Ты думаешь, они будут счастливы, если ты приведёшь и покажешь им мужика? Хилари горько усмехнулся: — Я покажу им того, против кого они ничего не смогут сказать или сделать. *** Утро воскресенья встретило Даймонда поздним часом, он проснулся ближе к одиннадцати. Мать готовила для него завтрак, из кухни рядом доносился шум, и запах свежесваренного кофе витал по комнате. За завтраком Хил узнал, что Стенли помогает отцу починить веранду, сестра, прихватив Винса, смоталась в город, мама тоже собиралась ненадолго покинуть дом. Журналисту ничего не оставалась, как сесть и немного поработать. На электронку пришло письмо от шефа с заданием написать пару статей и проверить писанину одного новичка. Погрузившись в работу, Хил не замечал, как через час пришла мать, как Стенли заходил в комнату, но увидев друга за работой, молча уходил. Он очнулся часа через два, когда его настойчиво позвали к обеду. Вернулась Лилия, и, позубоскалив с Фишером, за что получила строгий недовольный взгляд обоих родителей, присоединилась к обедающим. Наскоро покушав, Даймонд поспешил обратно за работу. Когда он закончил, время приближалось к шести вечера. Отправив письмо шефу, он приписал пару сточек, чтобы тот больше не пытался привязать к журналисту новичка. Хил был не готов к этому. Так и прошла половина воскресенья, в домашних хлопотах и работе. За что журналист поплатился вечером. Мужчины собрались в обратную дорогу, родители Хила попрощались с ними ещё в доме, так что прикрыв за собой дверь, они оказались на улице в тишине вечернего города. — Ты. Кинул. Меня. Одного! — раздельно прошипел Фишер, как только два блондина оказались далеко за калиткой дома. Даймонд потупился и почесал переносицу, стараясь спрятать улыбку: — Но тебя так давно не было. Стенли хмыкнул: — В наказание будешь сегодня тусить со мной. Журналист благоразумно сдержал стон отчаяния и попытался прикинуть, во сколько он сегодня вернётся домой. Сзади их окликнули. Подбежала сестра Хила. — Я повожу вас, — сказала она, подстраиваясь под шаг мужчин. — Слушай, Лили, а ты не могла бы отвезти домой Винса? Девушка недоверчиво посмотрела на брата. — Что мне с этого будет? — А ты не можешь сделать это за «спасибо»? Лилия подумала, что брат лишился рассудка, и покачала головой. — Под твоё слово я живу у тебя месяц. Ни больше, ни меньше. — Зачем тебе это? — поинтересовался Стенли. Девушка хихикнула: — Это секрет. Забрав поводок, она хотело было уйти вперёд, но остановилась. Даймонд обернулся: — Что случилось? Сестра стояла опустив голову. Мужчины вынуждены были тоже остановится. Девушка подошла к Фишеру и протянула билет: — Он твой, тебе и идти. Возражения не принимаются! И не смей потерять, — Стенли взял билет, и довольная Лилия, с чувством выполненного долга, прошла мимо. — Мне кажется или я встрял? — очень-очень тихо спросил Стен, на что Хил так же тихо ответил: — Сам виноват. Не надо было уезжать, не сказав ни слова. Ты даже никому письма не написал. Кроме меня. И то, через месяц. Родители волновались. Настала очередь Фишера отмалчиваться. На остановке компания разъединилась, и мужчины попрощались с Лилией и Винсентом. Девушке следовало сесть на другой маршрут, и брат строго-настрого приказал позвонить, когда она доведёт пса до дома и вернётся сама. В маршрутке Даймонд поинтересовался куда они едут. — В Сохо. — В Сохо? Сто лет там не был и ещё столько бы пропустил, — последний раз Хил там был как раз таки с Элли, и это было не самое приятное воспоминание. Журналист в который раз спрашивал себя, почему в гулянках с другом, ему достается больше? Или у того банально организм крепче? — Раньше тебе там нравилось. — Да. Там без проблем можно кого-нибудь подцепить. Но мне сейчас не до этого. — Ты кого-то нашел? — Не скажу. Стенли удивлённо посмотрел на друга: — Вот ведь! Брат с сестрой. Вреднючки! Дальше Фишер не лазя за словом в карман стал описывать свою командировку в Лион. Особо интересные истории, мелочи и события, и все как один касающиеся женского пола. «И как у него мозоль не натёрло если не на языке, так на другом месте?» — поражался Даймонд активной жизни. В Сохо они прибыли спустя час или около того, благо что движение на дороге в воскресный вечер было более спокойным. Сначала Фишер решил отметиться во всех известных и дорогих барах. Не найдя какой-либо удовлетворяющей его желания особы, очередь пошла за пабами. Тут Даймонд вспомнил ещё одну фишку организма друга и, поэтому чтоб не понижать градус, пиво не пил. После нескольких пабов, Стен заметил, что друг-то скучает и снова открыл двери бара. На сей раз менее роскошного и приличного. Посетив четыре или пять подобных мест, Стенли решил во что бы то ни стало прокатиться на Лондонском глазе. По дороге ещё несколько мест не остались не замечены стеновским осоловелым взором. Путь, что нормальный человек прошел бы за пол часа, два пьяных блондина преодолели за полтора. Особенно повеселившись на мосту Ватерлоо, горланя песни, и пытаясь пройти по перилам. Первое Хил одобрил, но когда друг полез на круглые трубы, толщиной чуть меньше руки, кинулся, как и двое случайных прохожих, стаскивать того за шиворот. Теперь ближе к перилам шел журналист. Мужчинам не хотели продавать билеты, но в течение короткого спора за них заступились девушки, подошедшие как раз после Хила и Стена. Кассирша отдала билеты, напоследок предупредив: «В кабине не блевать и сексом не заниматься». Девушки засмеялись, Даймонд хмыкнул, а Фишер почесал затылок. Они сели в одну кабину, разговорились. Девушки оказались милыми и раскованными, так что Хилари не удивился, когда вдоволь налюбовавшись на родной город, Стен спросил, доберётся ли Хил до дома самостоятельно. Даймонд попрощался с другом, наблюдая как тот усаживает девушек в салон такси. В детстве он так же ловко охмурял девушек разного возраста и подсовывал богатеньким дядечкам, за что те давали ему немаленького номинала бумажечку с британских фунтов. Или евро, или американским долларом. Часто доставалось от парней за то, что дамы предпочитали простодушного разговорчивого и улыбчивого малька. Даймонд вздохнул. Так рассказывал Стенли. Его же Хил нашел совсем в другом состоянии и положении. Вызвал такси. Время приближалось к двум часам ночи. Журналист без происшествий доехал до дома. Винсент встретил хозяина на пороге, широко зевая и сладко потягиваясь. Хил потрепал пса и собрался в ванную. После, приготовив себе побольше водички на ночь, лёг спать. Винс, как обычно, пришел следом и занял левую половину кровати. Спустя минуты три зазвенел телефон. Даймонд идентифицировал мелодию звонка не с первого раза, и когда добрался до телефона, понял, что только один человек может позвонить ему в без десяти шесть. Новый день начался.