Пустота

      Дверь в кабинет широко распахнулась, представив вниманию Дианы мужчину, висящего в воздухе в объятиях невидимой магической руки. Она уже знала все о нем, но все еще удерживала его на расстоянии.       — Кто ты?       — Я был бы очень тебе благодарен, если бы ты опустила меня на пол, — девушка разжала кулак, и мужчина с грохотом упал на пол, — меня зовут Рафаэль Нери, меня сюда привез Клаус Майклсон, чтобы решить проблему с вашим состоянием. Я вижу, вам уже лучше? — Рафаэль встал, внимательно осматривая девушку с ног до головы. Она даже ощутила себя неловко под пристальным взглядом Рафаэля. — Не то чтобы я не был рад… Клаус обещал убить меня, если я ничего не придумаю, чтобы спасти вас… но это странно. Последняя девушка, которая должна была стать сосудом для тьмы… мертва уже несколько веков.       — Я уже прежде сталкивалась с тьмой, его звали иначе… Разрушитель. Но я была под его контролем несколько минут, этого хватило, чтобы выработать иммунитет… так что с ней происходит?       — Ее организм борется с последствиями прикосновения к тьме. Это не просто маленькая безобидная девочка, она одна из сильнейших ведьм, а таковых не много на свете. Вся ее суть пропитана тьмой, и пусть она никому не причиняла вреда, ее душа темна. Как и твоя, Диана.       — Я никогда не думала о том, что все это начнется… когда был уничтожен Разрушитель, я думала, что все кончено. Был покой. А потом… потом начались сны…       — Кого ты в них видела? — Нери присел рядом с девушкой. — Что она делала?       — Не кого… а что. Это был лес… вокруг темнота, красные глаза и бездна, полная боли и страданий. Она поглощала меня, всегда. – Диана замолчала. На самом деле сейчас она пыталась понять, что ее ждет дальше. Что вообще такое Тьма? Человек ли? Может быть, это нечто адское или божественное? Но ответов не было, и вряд ли этот мужчина знал их. – Но в этот раз что-то пошло не так… Я уже чувствовала, как ее ледяные щупальца сжимаются вокруг моей шеи, когда услышала голос мамы… Боже мой! Где он?       — Кто?       — Мужчина. Клаус… Клаус Майклсон. Где он? Он нужен Хоуп, если у них действительно такая связь, как я представляла, он единственный, кто может ей помочь…

****

      Говорят, что в замке перед убийством становится тихо. Говорят, что перед бурей всегда наступает затишье. А так ли это происходит в городе, на который раз за разом обрушивалась волна сверхъестественной силы? Так или нет — ответа знать никто не мог.       Обычно Мистик-Фоллс это живописный, приветливый город, в котором каждый жаждущий узнать о мире будет принят, как родной сын, брат или просто хороший друг. На широкой площади и на тротуарах обычно туда-сюда сновали прохожие, проезжали машины; в праздничные дни — фиакры и телеги с маленькими резвыми лошадками проезжали через парк. Здесь жизнь идет своим чередом… или вернее будет сказать шла. Но рано или поздно уныние и запустение настигает каждый некогда многолюдный город.       Но сегодня… сегодня все изменилось.       Бар «Мистик-гриль», в котором обычно происходят основные события и значимые встречи, сегодня не принял ни одного посетителя. Когда-то здесь работали и Мэтт, и Джереми, и Викки.       Возле школы, как бы это странно не выглядело, не было ни души, только в окнах некоторых кабинетов можно было различить силуэты нескольких школьников с поникшими головами.       Но вот зато больница сегодня буквально распахнула свои объятия для жителей города и, казалось бы, с удовольствием принимала посетителей. Словно в городе буйствовала страшная эпидемия, которая заставила людей идти в больницу.       — Что происходит? — Возле полицейской машины остановился другой автомобиль, из него вышел мужчина и, обменявшись рукопожатием с шерифом, устремил взгляд на больницу.       — Это началось во всем городе, жители хлынули в больницу со всех концов города. У всех очень странные симптомы, все, что мне удалось узнать, людей жутко рвало черной жидкостью, похожей на смолу… Но это не все… в этой жидкости были эти ягоды. – Шериф протянул пакетик с уликой мужчине.       — Омела, — мужчины переглянулись, — такую использовали в средние века, когда хотели вычислить ведьму. Но они понятия не имели, что омела ядовита, и часто страдали невинные люди.       — Аларик, я устал от твоих отговорок. Мы уже давно прошли то время, когда я был лишь пешкой в этой игре. Может быть, уже пора рассказать мне, что творится в этом городе снова? — Донован кинул на Зальцмана злобный, даже больше возмущенный взгляд. — Эти люди отравлены… все… они в больнице с симптомами, которые ни один врач не может распознать. Но знаешь, что еще страшнее? Они не могут очистить их организм от токсинов, а все, что я могу я… лишь смотреть, как пара школьников сидит на занятиях и ждет своей очереди.       — Знаю, Мэтт. И я понимаю твое волнение. Оно не напрасно. Но все это как-то связано с исчезновением Бонни.

****

      — Мистик-Фоллс прекрасен, не так ли? — Мужчина смотрел куда-то вдаль, словно искал там ответы на свои вопросы. Но их не было, и все, что ему оставалось, ждать… ждать, пока его дочь, Хоуп сможет выбраться наружу. — Но ты когда-нибудь задумывалась об «изнанке» этого тихого спокойного города? Мистик-Фоллс не так прост, как может показаться. Посмотри вокруг, Диана. Ничего не замечаешь? Вон там: за тем белым забором за лилиями ухаживает вампир, а за тем поворотом оборотень, а в том магазинчике напротив работает ведьма. Отчего ты думаешь, ее цветы выглядят так замечательно? Они всегда жили среди нас, я был свидетелем, когда королевствами правили ведьмы, вампиры и оборотни. И все мы боролись за сохранность своих тайн. А что стало теперь? Они исчезают, а я ничего не могу сделать… Бонни, Хейли, Кэролайн… кто следующий…       — Клаус, в этом нет твоей вины. Эти существа, никто из них не заслужил быть стертым с лица Земли, но такие как мы просто вынуждены прятать свои истинные сущности, чтобы выжить. И никто не виноват, что она выбрала именно их. И сейчас, Клаус, когда мир начинает рушиться, нам всем необходимо держаться друг за друга. А особенно за тех, кто нам больше всего дорог. Ты нужен Хоуп, только ты можешь ее вытащить.       — Я сделаю все, что будет необходимо. И если понадобится, я собственными руками разорву Тьму на части. За все есть своя цена, и сейчас она как никогда велика, — мужчина сверкнул глазами, было в этом его взгляде нечто роковое, что-то, что словно несло за собой смерть и разрушение. Но в этом и был Клаус Майклсон, опустошенный, лишенный смысла и надежды, он просто не мог поступать иначе. Он таков, какой есть и другим стать он не может. А значит, сейчас он мог только бороться так, как умел. Все они. Каждый.       — Он сломлен, — констатировала Диана, когда дверь, ведущая на импровизированную пришкольную террасу, скрипнула, и позади девушки послышались тихие осторожные шаги, — Клаус никогда не будет счастлив, пока лжет самому себе…       — Ты говоришь о Кэролайн? — Наконец, Диана обернулась и снова окунулась в омут голубых пронизывающих насквозь глаз. Это был тот самый мужчина из бара, который помог ей. Деймон Сальваторе собственной персоной. — У нас не было возможности познакомиться, когда мы встретились, тебе было плохо. Я Деймон. — В знак знакомства мужчина протянул девушке свою руку. Но пожать ее в ответ Диана не решалась. Так или иначе, он был вампиром, и это вызывало в ней чувство тревоги. — Да брось, неужели ты испугалась? Если бы я хотел тебя убить, разве ты была бы жива сейчас?       — Логично. Меня зовут Диана, — Ди нерешительно вложила свою ладонь в руку Сальваторе, и каково же было ее удивление, когда вместо стандартного рукопожатия мужчина коснулся губами ее руки.       — Я весьма старомоден. Ты ведь уже знаешь о том, что происходит в городе? — Мужчина перевел взгляд на горизонт, в его голове было столько вопросов, но, как и Клаус, он не мог найти на них ответы.       — Да. Омела. Клаус рассказал мне, обычно ее использовали как средство защиты от темных ведьм и друидов. Это было весьма распатронено у кельтов. Они искренне верили, что омела в венках, повешенная на дверь дома убережет их от несчастий. Поэтому люди и используют омелу, как оберег даже в наши дни, вешают ее под Рождество на дверь. Потому что именно в Рождество злые духи выбираются на улицу и вредят людям. Ты знаешь, почему именно омела? — Деймон отрицательно покачал головой. —Это скандинавский миф. Бальдр, сын Одина, был очень любим всеми богами. Настолько сильно, что они решили защитить его от всех возможных опасностей. Так Фригг, его мать, заставила поклясться огонь, воду, металл, камни и каждое живое существо, что они никогда не навредят Бальдру. Затем все собрались, чтобы проверить его. Камни, стрелы, пламя были обращены на него. Ничто его не брало, но был один Бог, который не был так очарован Бальдром. Локи— бог хитрости, обмана и хаоса. Локи узнал, что Фригг забыла попросить клятву у омелы. У такого крошечного, казалось бы, безобидного растения, которое просто не взяли в расчет. Локи сделал дротик из омелы и убил Бальдра. Фригг была убита горем, она велела, чтобы омела больше никогда не становилась оружием, а служила местом для поцелуев тех, кто прошел под ней. Поэтому во время праздников мы вешаем омелу на дверь. Так она всегда остается у нас на виду.       — Ты хочешь сказать, что Тьма… она друид?       — Нет, — на долю секунды Диана замолчала; сейчас она казалась такой задумчивой и серьезной, — она ведьма, такая же, как и я или Хоуп, но она явно происходила из рода древних друидов. Темных друидов. И все, чего она хочет сейчас… мести. А то, что происходит сейчас в городе… своего рода жертвоприношение. Она настолько древняя, что верит в дары богам. Либо она сумасшедшая.       — И тогда как же ее убить?       — Нет способа убить то, что создано природой. Ее можно лишь снова запереть там, откуда она выберется очень не скоро. Но мне нужна Хоуп, чтобы найти ее новое тело, а потом закрыть там, где ей самое место. Хоуп и я… мы как пазлы от одной большой картины… но я знаю, что волнует тебя больше всего, — Сальваторе притворно удивился, но в этом не было смысла, Диана уже прекрасно знала, что творится в голове Деймона, — ты хочешь знать, жива ли Бонни. Даже если да, то она надежно спряталась, чтобы никто не смог ее найти. Но я попытаюсь найти ее.

****

      — Хоуп, родная, прошу тебя вернись ко мне, — мужчина аккуратно взял руку девушки и сжал в своих ладонях. В ней был весь его смысл, в его любимой и единственной дочери, без которой он не представлял своего дальнейшего существования. Хоуп была целой жизнью для Клауса Майклсона, — я знаю, ты где-то там и знаю, что ты слышишь меня. Ты нужна мне Хоуп, ты нужна твоей матери. Вернись ко мне. — Клаус покрепче сжал руку девушки и, прикрыв глаза, проник в глубины разума Хоуп.       Едва оказавшись за чертогами реальности, мужчина только сейчас решился открыть глаза — это была довольно большая светлая комната, по виду больше напоминающая гостиную роскошного особняка или дворца. Прежде он никогда не встречал ничего подобного — высокие окна во всю стену, легкие тюлевые занавески, большой камин почти в центре комнаты, торжественная люстра у потолка. И хотя вся эта атмосфера создавала впечатление легкости и праздничности, на душе Клауса она вызывала только тревогу и даже в некотором смысле чувство страха. Прежде он никогда не ощущал ничего подобного. Но в жизни любого существа рано или поздно что-то происходит в первый раз.       — Хоуп? — Мужчина обернулся, когда на лестнице послышались легкие шаги. — Я пришел, чтобы вытащить тебя отсюда. Ты нужна мне в реальном мире. — Клаус протянул девушке руку, но она безнадежно опустилась как только он увидел глаза дочери… полностью заполненные тьмой, они напоминали самую глубокую бездну в мире. И чернее была только душа Клауса.       — Этот мир реален, отец. И ты это знаешь, — девушка медленно проследовала к окну, теперь Клауса от нее отделяли несколько жалких шагов, которые Клаусу казались целой пропастью, — и здесь мое место. Здесь есть место и для тебя, здесь можно спастись от Тьмы. Лишь здесь мы будем в безопасности, просто дай мне руку… и мы всегда будем вместе. — Девушка протянула ему руку, на долю секунды в лице Хоуп Клаус увидел Кэролайн, но возможно это лишь разум подводил его. — Идем со мной. Клаус, идем со мной. — Уже в более приказном тоне потребовал голос. Но Хоуп никогда не называла его по имени, и уж тем более он не давал повода для такого разговора.       Это была вовсе не Хоуп, Тьма в лице его дочери, которая уже властвовала над телом девушки. Но он прекрасно знал, что Хоуп все еще там; просто до нее нужно было достучаться.       — Я знаю, что ты там, Хоуп. Ты слышишь меня, и не пытайся сдаваться. Тьма не властна над тобой, потому что в твоем сердце живет свет. И только ты можешь побороть ее, только тебе под силу дать ей отпор. Ради мамы, ради меня, ради нас… ради «Всегда и навечно». Борись Хоуп, борись, — внезапно лицо девушки исказила гримаса боли и ужаса, ее голова в немыслимой скоростью замоталась из стороны в сторону. Казалось, словно из нее изгоняли дьявола. И все это было настолько реальным.       Но Клаус покинул разум дочери так же быстро, как и проник в него. Теперь все зависело только от Хоуп, пока она боролась за свое существование, Клаус мог лишь со стороны наблюдать за почти безжизненным телом дочери.       — Я здесь, Хоуп, и всегда буду… просто очнись, — Клаус уже собирался покинуть комнату, когда за спиной услышал глубокий вдох. Это была Хоуп, обернувшись, мужчина увидел, что она открыла глаза и сейчас лишь пыталась понять, что с ней произошло. — Хоуп?       — Она здесь… Тьма… Она пришла…