Пустота

      — Я, правда, чувствую себя отлично, — отмахнувшись от предложенной чашки с какой-то отвратительной дрянью, мужчина уверенно встал на ноги. Приятно, когда о тебе кто-то заботится, но иногда, когда забота уже идет через край, хочется спрятаться куда-то. Сбежать. — Диана, в этом нет необходимости. Я бодр и полон сил, к тому же голоден.       — Я знаю, Деймон. Но последствия соприкосновения с тьмой все еще внутри тебя. И я не хочу, чтобы очередной ночью ты пришел ко мне в комнату и убил, пока я буду спать. Поэтому, если ты хочешь, чтобы ее не было, позволь мне закончить ритуал.       — Зачем ты это делаешь? — Сальваторе сделал несколько широких шагов в сторону девушки, отчего она попятилась назад. И когда отступать уже было некуда, Диана вжалась в стену, а Деймон в долю секунды оказался рядом, прижимая ее всем телом к прохладной гладкой поверхности. — Я не хороший парень, во мне и без того полно тьмы. Я убивал, много убивал и не чувствовал раскаяния или сожаления. Мне нравилось убивать, нравилось слышать их стоны о пощаде. Я просто не могу быть хорошим, как бы сильно ты не старалась изгнать из меня тьму, она является моей частью уже много лет, и я не готов отдать часть себя, чтобы стать идеалом в твоих или чьих бы то ни было глазах. Так почему ты не бежишь от меня? Почему ты все еще здесь, помогаешь мне?       — Хочешь правду? Боюсь, она тебе не понравится, — девушка вцепилась пальцами в голову Сальваторе и начала снова читать заклинание. — Tóg amach an slabhra de spás agus an am. Déan é ionas go mbeidh an anam soar. Agus glacadh na lámha an tsaoil mortal a reigned aon uair anseo. — Все поплыло перед глазами. Картинка реального мира медленно растворялась и сменялась мириадами ярких огней и вспышек. И так было несколько минут, пока Деймон не оказался на какой-то площади.       Он оказался посреди старой вымощенной камнями площади, посреди ночи в незнакомом городе. Он понятия не имел, что это за место, и как Диана перенесла его сюда, но его никак не покидало чувство, что раньше он уже бывал здесь. Но как? Улица города казалась настолько древней, что он еще тогда и не жил.       — Что это за место? — Деймон обернулся, но вместо ответа Диана взяла его за руку и повела за собой вглубь улицы. Так они несколько минут шли по узкой живописной улочке, уставленной какими-то прилавками, телегами, непонятными приборами. Все это напоминало рынок или что-то в этом роде. — Я не понимаю, Диана. — Мужчина снова посмотрела на свою спутницу, но он не ждал ответа. Он и так все понял, когда взор его пал на две фигуры за окном небольшого сооружения, похожего на дом.       — Много лет назад, когда Тьма еще не была собой, а простой девушкой… она любила. Как и все на Земле, она хотела обычной жизни, без магии и вечных осуждений. Хотела семью, хотела состариться в кругу мужа, детей и внуков. Тогда она еще не знала, что ей не суждено получить свое «долго и счастливо». Потому что зло никогда не получает свой счастливый конец, — Сальваторе внимательно следил за фигурами, которые размахивая руками, что-то оживленно обсуждали. — Oscail. — Девушка провела в воздухе рукой, и стена исчезла, подставив пару на обозрение. Сейчас Деймону казалось, словно он уже был здесь раньше. Словно он все это уже переживал. Но когда раньше? Как это возможно? — Она встретила его на городской площади, когда шла на рынок за продуктами. Это было то самое явление, которое называют любовью с первого взгляда. Они окунулись в это чувство с головой. Зная, что может произойти нечто плохое, она создала защитное заклинание. Но для него оно стало проклятьем.       — Что это значит?       — Díghlasáil bhfolach. — Диана снова произнесла непонятные для Деймона слова, и только сейчас он увидел в мужчине свою точную копию. По телу пробежали мурашки, где-то в висках отдавался гул взбешенного сердца. Это не могло быть правдой. — Когда Кайна умерла, древние жрецы, дабы избежать последствий его перерождений, наложили на него заклятье памяти. Каждый раз, рождаясь в разное время, он не знал, кто он. Понятия не имел, что когда-то был влюблен в Тьму. Они решили, что такое бессмертие для него станет спасением. Ведь рождаясь снова и снова, он бы каждый раз вспоминал, что потерял, и это приводило бы к ужасным последствиям. Но когда ты стал вампиром, ты прервал заклятье перерождения, и теперь больше никогда не родится мальчик, который будет выглядеть, как ты. Ты хотел правду? Почему я тебе помогаю? Вот ответ на твой вопрос, потому что ты не заслуживаешь этого, потому что никто не заслуживает этого…       — Забери это. Я не хочу знать, что когда-то любил женщину, которая стала Тьмой. Я хочу, чтобы ты это забрала! Сейчас же! — Сальваторе резко обернулся, устремив на Диану всю ярость своего взора. Казалось, еще секунда, и он точно разорвет ее на части. Сейчас она отчетливо понимала, что не должна была показывать ему это, но так или иначе, он заслуживал знать правду. Неудивительно, что он не захотел ее принять.       — Деймон…       — Диана, просто сделай так, как я прошу. Моя жизнь только стала налаживаться, я не хочу знать, что я долбаный двойник…       — Déan dearmad... — Диана взмахнула рукой перед глазами Сальваторе, и все исчезло так же быстро, как и появилось.       — Так зачем ты помогаешь мне, Диана Ренард? — Мужчина искривил губы в неком подобии улыбки. Сейчас он даже не подозревал, что стал свидетелем истории, но возможно, это было даже лучше.       — Может быть, ты нравишься мне… только убери от меня руки, иначе мой отец сотрет тебя в порошок. Ладно? — Как по сигналу Сальваторе разжал пальцы, сжимавшие ее плечи, и отошел на некоторое расстояние.

****

      — В этом есть смысл, пап, — девушка в очередной раз взмахнула руками. На самом деле она уже сбилась со счету, сколько раз она повторила эту фразу, потому что с тех пор как пришел Рик и предложил способ изгнания Тьмы, Клаус только и пытался отговорить ее. — Это может сработать; что если мама и Кэролайн, и Бонни живы. И забрав в себя часть Тьмы, я смогу им помочь. Почему ты не можешь просто принять этот факт?       — Потому что я уже проходил через подобное. Я и не хочу, чтобы ты последовала моему примеру…       — Пап, я даже не знаю эту девушку. Мы не подруги, мы не семья, никто… я не особо расстроюсь, если мы больше никогда не увидимся. Но это может сработать. Я хочу попробовать, если есть хоть малейший шанс вернуть маму. Но ты не должен меня останавливать, потому что я все равно сделаю то, что должна. У меня ведь есть отличный пример, не так ли?       — Да… иногда я совсем забываю, что ты уже давно не ребенок, и сама можешь отвечать за свои поступки. Но все, чего я хочу, чтобы ты была жива и здорова.       — Я знаю, пап. И я буду, — Хоуп улыбнулась. Каждый раз, когда она так делала, Клаус чувствовал, что он не один в этом пустом безнадежном мире. Хоуп была его спасением из мира мрака и тьмы, — обещаю.       — Я так сильно люблю тебя, родная, — мужчина покрепче прижал девушку к себе и тоже улыбнулся.

****

      — Долго ты собираешься держать меня здесь? Или может быть я у тебя в плену? — Сальваторе улыбнулся. — Учти, выкуп за меня просить бессмысленно, потому что я всех достал. А моя единственная подруга похищена Кайной.       — Я буду держать тебя здесь, пока ее яд окончательно из тебя не выйдет. Осталось совсем чуть-чуть, м девушка протянула Деймону очередную кружку с отвратительным пойлом насыщенного лимонно-кровавого цвета, — знаю, запах отвратительный. Но так надо. Одуванчик расслабляет, а лотос выводит вредные токсины. Этому рецепту меня научила Розали, подруга Ника. Ник мой отчим, и он Гримм. Он происходит из рода тех самых братьев Гримм, которые писали сказки. Но мало кто знает, что на самом деле они просто видели истинные сущности людей. И он унаследовал этот дар. — Диана все продолжала болтать и болтать, но Сальваторе отметил себя на мысли, что ему нравится слушать ее голос. И хотя он когда-то дал себе обещание, что больше ни одна девушка не проберется в его сердце и разум, казалось, Диане все-таки удалось найти лазейку. И ужасный отвар казался не таким отвратительным под сонаты ее голоса. — Я не виню маму, что она выбрала именно его, он замечательный человек. И я люблю его, хотя и папу я люблю тоже. Извини, что-то я разболталась. Допьешь отвар, и нужно будет повторить обряд очищения.       — Давай честно, Ди. Эта дрянь убьет меня быстрее, чем любая тьма внутри. Настолько ужасного пойла я в жизни не пил, даже бурбон в закромах Стефана был куда лучше. Я рад, что есть хоть кто-то, кому не все равно, что со мной будет, — мужчина внимательно посмотрел в глаза Дианы, прежде он еще некогда не видел, чтобы чьи-то глаза светились таким цветом. И это было действительно странно. Странно было вообще прикасаться к ней, смотреть в глаза, говорить, что-то чувствовать. Потому что эта девушка не заслуживала быть частью его темного существования, — Диана, я не тот парень, который тебе нужен. Не знаю, почему ты решила, что я достоит твоего спасения, внимания, но я правда не тот. Я никогда не смогу быть тем, кем ты хочешь меня видеть.       — Деймон, ты бредишь? — Девушка хотела приложить руку ко лбу Сальваторе, но он ловко перехватил ее и уже в следующее мгновение прижимал к себе. — Ты точно бредишь. Ты, конечно, мне нравишься, но не настолько, чтобы я хотела провести всю жизнь с тобой.       — Тогда что? Просто секс? Или… ты права… я, кажется, все еще брежу, — Сальваторе пошатнулся, взялся за голову и в ту же секунду рухнул на пол, а из носа потекла кровь.       — Я ведь говорила, что тебе все еще нужен отдых, — Диана покачала головой, подожгла веточку полыни и, проводя ее над головой мужчины, принялась читать заклинание. — Lavender, mimosa, thistle naofa. Banish olc, dispel é in am. Tabhair ar ais an méid a bhí déanta…

****

      Вечер окутал город своим кроваво-красным закатом с переливами желтого и насыщенного розового цветов. Год начал двигаться в своем ритме… снова. После всего случившегося; казалось, что ничего плохого и не происходило. Все было как прежде – дети учились в школе, взрослые шли по своим делам, и для каждого этот вечер мог быть особенным. Не потому что это какое-то важное событие, а просто потому, что он есть. Потому что можно любоваться закатом, гулять по весеннему парку и наслаждаться теплым вечерним ветерком. Аларик и Элизабет тоже не стали исключением, что может лучше вечера проведенного в компании любимого отца.       — Мама любила любоваться закатом, — отметила Лиззи, — не могу поверить, что ее больше нет.       — Мы не знаем, что происходит с теми, кого поглотила Тьма, милая. Мама все еще может быть в порядке. И мы вернем ее домой.       – Все, кого она забрала, умерли. Исчезли с лица земли, от них даже фотографий не осталось. Я боюсь, что больше никогда ее не увижу…       — О чем ты, Лиз? — Мужчина резко остановился, и, схватив девушку за руку, развернул к себе лицом. — Мама в порядке, наверняка Бонни нашла лазейку, помогла маме, и сейчас они где-нибудь в укромном уголке сидят возле камина и пьют чай. С ней все хорошо, и мы скоро увидим ее. Да, милая?       — Наверное, ты прав, пап. Надеюсь, что так они и будет. Потому что чего-то подобного жители еще раз не перенесут. У них появятся вопросы, и тогда убийство человека Мэтт уже не сможет объяснить нападением пумы или еще кого. Тогда этим заинтересуется ФБР, а за ним и мировые СМИ… и тогда наши виды будут под угрозой.       — Мы должны бороться, чтобы победить. И защитить людей. И мы это сделаем, потому что в отличие от Тьмы, мы чувствуем…       — Боль, — словно прочитав мысли отца, закончила Лиззи, — я знаю. Только боль…

****

      …заставляет чувствовать нас себя живыми. Хотите понять, что вы все еще живы? Что вы можете чувствовать? Почувствуйте боль. И речь идет не только о физической боли, но и о душевной тоже. Физическая боль мимолетна, она проходит так же быстро, как наступает. Но только внутренняя, душевная боль заставляет нас чувствовать себя людьми, она устанавливает рамки, за которые мы не можем выходить. И выйдя за них, мы перестаем быть людьми, мы превращаемся в животных, трусливых или опасных, мы прячемся или убиваем. Тогда речь уже идет о естественном отборе. Но так не должно быть.       — Знаешь, ты ведь уже дважды спасла мне жизнь. Не боишься, что это войдет в привычку? Потому что я часто влезаю туда, куда не следует, — на этот раз Деймон благодарно принял из рук девушки чашку с отваром. Нелегко ему пришлось, когда он все-таки признал, что был не прав, и ему все еще нужна помощь, — таков уж я.       — Меня это не смущает. У каждого есть право на ошибки, мы ведь все-таки люди. Даже не смотря на то, что сейчас мы другие, мы имеем человеческую природу. К тому же…       — Поцелуй меня! — Сальваторе так неожиданно перебил Диану, что на долю секунды ей даже показалось, что это была уловка, лишь бы она прекратила разглагольствование. Но он казалось, не шутил. Даже наоборот, был совершенно серьезен.       — Что? — Но к чему было отвечать на вопросы, когда неконтролируемое желание поцеловать ее превышало все грани здравого смысла. Возможно, это ошибка, возможно, завтра он будет жалеть о поцелуе. Пусть так. Но для него каждый день мог стать последним, к тому же уж очень хотелось ощутить ее губы на вкус. И привстав с кровати, он ловко дернул Диану на себя и поцеловал. И кажется, разум его не подвел, впервые за долгое время его разум и сердце хотели одного и того же. Просто целовать ее губы, пока не закончится воздух, чувствовать ванильный аромат ее блондинистых волос и земляничный вкус губ. И пусть так будет всегда.