Kill the lights (новелла)

                           В то же время в Нью-Йорке в отеле *** проходила премьера фильма «Затвор». В холле было шумно от вспышек фотокамер, нацеленных на одного-единственного человека.       — Мистер Рейкарлтон! Посмотрите сюда!       — Скажите нам что-нибудь! Мистер Рей…       — Сюда! Сюда!       Красивому светловолосому мужчине казалось было несколько неловко в окружении репортеров.       — Мистер Рейкарлтон! Что вы думаете о предложении Хейли? Можете быть откровенны! Никто не будет винить вас, даже если вы скажете, что чувствуете омерзение! — от последней сентенции репортера остальные засмеялись.       Высокий блондин, названный Ноа Рейкарлтоном, превосходно смотрелся в черном идеально сидящем по фигуре костюме, но лицо его выражало явное смущение.       Инцидент произошел два дня назад на вечеринке после показа мод, когда официальная сука Голливуда, Хейли Ласк, упившись в хлам, признался Ноа. Широкие массы пришли бы в негодование, даже если бы он в трезвом состоянии сказал: «Я твой фанат. Я тебя люблю», но Хейли хватило наглости на глазах у всех остановить его и бросить вульгарно:       — Слушай, я чертовски хорош в этом деле. Переспи со мной разок, окей? — вцепился он в него. — Стоит тебе однажды переспать со мной, и ты этого никогда не забудешь, — а затем добавил: — Женись на мне, — и заорал: — Я правда люблю тебя! — и последовал за Ноа с: — Я умру, если ты не будешь встречаться со мной!       — О господи, Хейли! — выдохнули все присутствующие, и в тот же день новость разлетелась через социальные сети и попала в газеты.       Ей бы не придали особого значения, не будь Ноа Рейкарлтон и Хейли Ласк действующими лицами.       Дед Ноа Рейкарлтона, также известного как Рейноа, был крупным нефтяным магнатом в 1900-х годах в Америке. Джорджа Рейкарлтона даже называли Мидасом. Мать Ноа, Ребекка Келли, происходила из известной семьи политиков и неоднократно получала награду «Лучшей актрисы». Его отец, Эдгар Рейкарлтон, учредил одну из самых крупнейших юридических фирм в США. И Ноа был их единственным любимым сыном. Американец до мозга костей.       В настоящее время он помогал деду с делами и занимался инвестициями во множество культурных, оборонных и экологических проектов в США и во всем мире. И раз за разом срывал джекпот, все до чего он дотрагивался, превращалось в деньги.       А с другой стороны — Хейли Ласк — любимое дитя Голливуда, но как и множество других детских актеров, погубил свою карьеру чрезмерным пристрастием к выпивке, наркотикам и сексу. В газетах появлялся редко и исключительно благодаря грязным скандалам, и единственным его преимуществом было лицо – симпатичнее, чем у среднестатистического Джо.       Его признание походило на…       Ну, словно уличная шлюха принцу призналась.       И общественность разразилась негодующими воплями.       — Пожалуйста, скажите что-нибудь!       — Мистер Рейкарлтон!       Репортеры сновали как гиены, силясь заполучить от него хоть какую-то информацию. Но Ноа Рейкарлтон лишь вежливо и скромно извинялся, проходя мимо них, волоча на буксире своего секретаря Фила Хепсона. Каким бы дерьмом не был человек, он никогда не сказал бы о нем ничего плохого.       — Мистер Рейкарлтон, думаю, лучше всего вам уйти сегодня, — Фил оглянулся на вход в отель и нахмурился. Мистер Рейкарлтон должен был присутствовать на премьере фильма, раз уж являлся его самым крупным инвестором, но ситуация выходила из-под контроля.       Люди не могли ни войти, ни выйти, потому что вход заблокировали журналисты, впрочем, пока никто не жаловался –им была интересна реакция Рейноа.       Тот огляделся с обеспокоенным видом, и журналисты воспользовались случаем запечатлеть выражение его лица. От его красоты захватывало дух даже у тех, кто сталкивался со знаменитостями каждый день.       Рейноа был известен не только благодаря семье, но и после нашумевшего случая, когда в детстве его похитили. Он повзрослел, и люди начали говорить, что его деловая хватка лучше, чем у деда, и все восхищались его мягким характером и прекрасными манерами. Каждый день его преследовали десятки папарацци, но его личная жизнь всегда оставалась за кадром… впрочем, у его популярности было много причин. Но основной — и доведись вам встретиться с ним лицом к лицу, вы бы приняли ее за непреложную истину — являлась его внешность.       Великолепные светло-золотистые волосы, загадочные зеленые глаза, изящно вылепленное лицо с безупречно-чистой кожей — он словно с картинки сошел. Улыбка же волшебным образом превращала красивое лицо в совершенно неотразимое. Наверное, не набралось бы и десятка человек, сумевших не поддаться обаянию его очаровательной улыбки.       Его внешность ошеломляла, и журналисты, как зомби, щелкали затворами камер.       — Мы должны вернуться, Фил, — вздохнул мужчина, когда повсюду вновь замелькали вспышки.       Фил вызвал ожидавшую машину, черный роллс-ройс подъехал к парадному входу. Телохранители расчистили дорогу к машине. Репортеры как безумные делали фотографии — ничего иного им не оставалось.       — Простите, мне нечего сказать, — извиняющимся тоном ответил Ноа на умоляющее нытье.       Впрочем, когда он был уже готов сесть в машину…       Прорвавшийся через стену телохранителей журналист ухватил Ноа за плечо, заставив того удивленно оглянуться.       — А, простите… — заикаясь, произнес журналист, щелкнул затвором, схватил Ноа за руку, на языке у него вертелось много вопросов, и если бы Ноа неловко улыбнулся, он бы сказал: «Сложно, что ли? Скажи хоть слово!», вот только тот не улыбался, лицо его не отражало ни единой эмоции, а от цепкого взгляда ледяных зеленых глаз бросало в холодный пот. Впрочем, в следующее мгновение Ноа улыбнулся, и журналист решил, что ему привиделось. Блондин высвободил руку, еще раз мило улыбнулся, привлекая к себе еще больше внимания, шум фотовспышек усилился.       Охрана быстро оттащила обескураженного журналиста. Тот нервно смотрел на Ноа, потел и думал: «Зачем я полез к нему?»       Фил распахнул заднюю дверь, Ноа сел в машину и дверь тут же захлопнулась.       — Что? Хейли? — громко прозвучало среди всеобщего шума, и хотя мужчина, ответивший на телефон, тут же прикрыл рот и оглянулся, было поздно.       Что-то случилось с Хейли Ласком?       Журналисты уставились на него как голодные гиены на кусок гниющего мяса. Пока их внимание было сосредоточено на собрате, машина Рейкарлтона покинула сцену.       Взгляды всех присутствующих обратились на мужчину, затем все врассыпную бросились к своим машинам, хватаясь за телефоны.       Ноа посмотрел в окно. Несколько машин последовало за ним, но некоторые ушли в другом направлении.       — Хейли Ласк мертв, — сказал ему Фил, проверив полученную информацию. Ноа посмотрел на Фила, и тот продолжил. — Агент нашел его дома. Причина смерти пока неизвестна. Но подозревают передозировку. А может, и суицид.       Вместо того чтоб удивиться, Ноа рассмеялся. Пару дней назад Хейли Ласк, втянувший его в скандал своим признанием и криком: «Я умру, если ты не будешь со мной встречаться!», сегодня действительно умер.       — Разница есть. Он не может сидеть тихо, да? — голос его звучал скорее раздраженно, чем заинтересованно или сочувственно. Он засмеялся.       Какое-то время будут выходить сочувствующие Хейли статьи, и журналисты будут роиться возле дома Рейкарлтона в надежде узнать, как он себя чувствует.       «Может, стоит уехать в какую-нибудь теплую страну», — безразлично подумал Ноа. Неплохое оправдание у него теперь имеется. Впрочем, для имиджа будет лучше остаться дома, сказавшись больным, чем взять выходные. Пока этот парень не исчезнет из людской памяти.       — Через три-четыре дня разразится другой скандал и о нем и не вспомнят. «Хейли? Кто это… ах да, тот мертвый парень?»       В Голливуде полно звезд, причем настоящих.       Но все равно… осадок остался неприятный: человек, которого он собирался уничтожить, умер прежде чем он смог добраться до него.       «Я умру, если ты не будешь встречаться со мной!»       Два дня назад Ноа в ожидании охраны, пришлось выслушивать все это дерьмо, да к тому же эта шлюха, не получив ожидаемой реакции, рассердилась и сказала «не пожалей потом».       «Ты пожалеешь, что проигнорировал меня сегодня».       Он владел своей мимикой, но услышав последнее заявление все-таки расхохотался. Мужчина, который был настолько пьян, что не в состоянии сфокусировать взгляд, застыл, а Ноа наклонившись, сказал так, чтобы только он мог услышать:       — Мистер Ласк, вы закончите свою жизнь, снимаясь в грязной порнушке.       Ноа доброжелательно улыбнулся, глядя прямо в глаза Хейли.       — Так почему бы тебе о своей дырке не позаботиться, а не о моей? У тебя там наверняка уже настолько свободно, пора бы и забеспокоиться, — голос его звучал, будто он беспокоился о здоровье близкого друга, и лицо Хейли окрасилось багровым.       Ноа отряхнул одежду, где его схватил Хейли и отвернулся.       — Ты… Ты еще пожалеешь! Вот увидишь! — кричал за его спиной Хейли, но Ноа больше не смеялся       — … Он имел в виду, что я не смогу сломить его? — пробормотал Ноа себе под нос. Да, он сожалел лишь об упущенной возможности уничтожить этого человека, но несмотря на жестокость, садистом не был…       Ноа уставился в окно.       — Хм.       «Или он действительно думал, что я буду сожалеть о его смерти? Я его даже не знал, с чего бы мне?.. Что за идиотизм. Разумеется, никто в мире и не заметит, если умрет или пропадет без вести один посредственный актер».       Ноа не испытывал ни сочувствия, ни капли симпатии к Хейли, он думал: «Для него же лучше, если он умер». И он вовсе не шутил, когда шептал Хейли на ухо о съемках в порно до конца жизни. Человеку, который ежегодно вкладывает десятки миллионов долларов в фильмы, сериалы и прочие проекты развлекательной индустрии, организовать подобное «продвижение по карьерной лестнице» грязной шлюшке — уничтожить ее, напоследок превратив жизнь в ад, — не составило бы никакого труда.       Хейли был тупым и единственное, что умел делать — впадать в истерики, через полгода он бы закончил, снимаясь в зоо- или гор (1) порно. Даже останься он в живых, умер бы либо от передозировки, либо ему бы все-таки разорвали кишки, засунув внутрь что-нибудь опасное. Именно поэтому Ноа равнодушно думал, что Хейли лучше умереть сейчас.       Только он пришел к этому выводу, как у Фила зазвонил телефон.       Отвечал тот хмурясь.       — Что?       Фил задал несколько уточняющих вопросов, подтверждая информацию, посмотрел на Ноа, договорив, сбросил вызов и сказал ошеломленно:       — Мистер Рейкарлтон, Хейли Ласк все еще жив.       Хейли Ласк — жив. Сначала Фил получил сообщение, что тот мертв около двух часов, но затем прислали новые данные. Хейли Ласк жив и сейчас его везут в ближайшую больницу. Ему подтвердили, что ранее отправленное сообщение о смерти ошибочным не было. Он действительно перестал дышать, и уже наступило трупное окоченение, но затем вдруг воскрес по данным полиции.       — Нет, он точно умер, а потом воскрес.       — Он не ожил сразу же. Тело было холодным, но сердце начало биться, — Фил был удивлен, но Ноа остался равнодушным, только слегка нахмурился.                     ****                     …Бип-бип-бип       Издалека доносился мерный звук. И где-то там шумел прокачиваемый воздух. Нет… звук будто бы приближался…       Мэйсон размышлял в полусне. Двигаться он был не в состоянии. Вроде бы он уже слышал нечто подобное раньше, но не мог припомнить где.       «Нет, не могу думать, в голове гудит».       Напоминало мониторы сердечного ритма и аппараты искусственного дыхания в госпитале, но такого быть не могло — он же умер.       Разумеется, он не думал, что мог чудесным образом выжить и очнуться в госпитале, вовсе нет. Ему выстрелили в затылок с очень близкого расстояния. И хоть видеть он не мог, но пуля должна была разворотить весь лоб. Конечно, чего только в этом огромном мире не бывает, и возможно кто-то выжил после выстрела в голову, но он явно не один из них. Выстрелил в него Аарон, на вражеской территории. Даже получи он пулю в голову в больнице, шансы спастись были бы невелики. Но в него стреляли посреди пустыни, в бункере, который находился в ста двадцати километрах от госпиталя. И там был только один псевдоврач потерявший сознание. Очевидно же, что Мэйсон умер, но…       Шумы машин смешивались со звуками голосов. И он был уверен, что говорит не один человек.       — ….       — … так стыдно, серьезно… я на люди показаться не могу, — раздался рядом раздраженный голос. Он звучал с помехами, как с перебоями радиосвязи.       — Ребята, вы видели вчерашние газеты? СМИ на дерьмо исходили, оттого что худший раздолбай Голливуда признался святыне Америки. Сказали, что он не знает свое место.       — Все правда. Он – шлюха, и давно выпал из обоймы.       После резких слов послышался женский смех. Где-то рядом скрипнул стул.       — И суицид? Он действительно думал, что ему будет кто-то сочувствовать?       — О чем ты говоришь? Он настолько туп, что даже убить себя нормально не смог. Разве не видишь, он до сих пор дышит?       — Скорее всего, перебрал с наркотой, а потом сердце не выдержало, какой еще суицид, — сказала женщина.       — Какой жалкий! Даже не суицид.       — Лиз всегда был таким. Постоянно верещал, как свинья, зато на ток-шоу молчал, словно воды в рот набирал, хотя нет, временами он изрекал что-то в высшей мере глупое. Он мог только играть, да и то не слишком хорошо, потому что плохо запоминал слова. Единственное, что у него было — лицо, но теперь из-за наркоты, и оно не представляет особого интереса. Зато в создании проблем он преуспел, как и любая другая звезда. Итак, я здесь в надежде, что все же умрет и оставит все свое состояние…       — Да-да!       — Все верно!       Согласились все с честными словами женщины. Довольно долго доносились одни вздохи без слов, затем заговорил какой-то парень:       — Лиз же не придет в себя, верно?       Реакция последовала незамедлительно.       — Ни за что! Доктор Джо сказал, чудо, что он вообще жив. Если сердце останавливается на пять минут, мозг перестает функционировать. Этот парень, в самом деле, очень упрямый.       — Он ни в коем разе не очнется, — заявила одна женщина и все с ней согласились.       Но тот все равно нервничал:       — Но, но если… если он очнется?       — Мне нужно обновить интерьер в доме, если Лиз не умрет, мне придется делать ремонт за свои деньги, — ее бездумные слова заставили всех ощутить неловкость.              — …       Мэйсон попытался открыть тяжелые веки. «О чем они говорят?» Ему было непонятно, откуда доносились звуки сердечного ритма и дыхания, а разговор — так тем более. Не слишком похоже на голоса ангелов, как и чертей, впрочем.       «Я точно умер, но откуда эта глупая болтовня? Когда люди умирают, они всегда попадают в такой мир?»       Мэйсон, слегка усмехнувшись, попытался открыть глаза. Но приподнять веки не получалось, впрочем он даже пальцем шевельнуть не мог, словно их тисками зажало. «Ну, я уже мертв, естественно, я не могу двигаться, но все равно присутствует некое неудобство и ощущение, что стоит попытаться и у меня все получится».       — …Думаю, я буду немного грустить. Если Лиз исчезнет, я не смогу заработать на карманные расходы на слухах о нем.       — Кто будет покупать сплетни о нем? Он столько всего натворил, даже если мы продадим с ним секс-видео, скорее всего, и пятисот баксов не выручим.       — Прости, Лиз. Мы найдем твоему состоянию хорошее применение, -сожаление в ее голосе отсутствовало напрочь, и звучал он прямо над его головой. Мэйсон, глубоко вдохнув, попытался шевельнуть пальцем, полностью на нем сосредоточившись. Если он сможет пошевелиться…       — …!       Перед ним возникла чья-то рука, легла на кислородную маску, затем ее осторожно сняли. Холодный воздух ударил в лицо. Он легко выдохнул и палец, на котором были сосредоточены все его силы, казалось, налился каменной тяжестью. Слабый свет коснулся его век.       — …       Он увидел белый потолок и людей, стоявших возле кровати. Бип-бип — доносилось медленно и стабильно от сердечного монитора, аппарат искусственного дыхания продолжал качать воздух.       «…Все-таки я в больнице?»       Мэйсон безучастно разглядывал потолок и все вокруг. Все выглядело вполне реальным.       «Что за… я все еще жив? Почему?»       Он медленно моргнул. На мгновение потемнело, затем мир заново обрел краски. Все-таки его окружает самая что ни на есть реальность.       — Почему оно не отключается? Разве он не должен был умереть после биииииииииип? Как в сериалах, а? — женщина озадаченно держала в руках кислородную маску. — Аппарат сломался? — она посмотрела вниз, увидела пустой взгляд Мэйсона направленный в потолок, испугалась и вскрикнула.       — Э-э? О господи, о господи, о господи! — зазвучали удивленные причитания. Мэйсон моргнул, фокусируя взгляд. Глаза постепенно привыкали к яркому свету, и окружающий мир медленно становился все четче.       В больничной палате было немного прохладно. Все смотрели на него в шоке.       — О господи, Лиз?..       Лиз? Услышав обращение, Мэйсон нахмурился и сел. Голова закружилась, а тело, как оказалось, онемело от неподвижной позы, но все было не настолько уж и плохо. Мэйсон моргнул, бросил ответный взгляд на людей вокруг и осторожно коснулся лба. Дыры там не было. И окружающее совсем не походило на загробную жизнь.       «Я правда жив?»       В большое окно светило дневное солнце и ветра почти не было.       — А, ох, господи… ты… ты… ты как? — заикаясь, спросила женщина.       «Н-да. Я жив?» — хотел было спросить Мэйсон, но взгляд его упал на тощие бледные руки. На секунду он даже решил, что это не его руки, но проследив взглядом до плеча убедился в обратном.       — Эм…       «Что с моими руками?»       Мэйсон тупо разглядывал свои руки. Совершенно незнакомая форма ладоней. Он был сиротой и вырос в трущобах. Не существовало грязной работы, которой бы он не выполнял. Работая наемником, он каждый день проводил под палящим солнцем, дрался, стрелял, участвовал в войне и многое другое. Он никогда не давал рукам отдыха. Его пальцы и ладони все были в мозолях и маленьких шрамах, а кожа на них — темной и загорелой. Но сейчас его кисти, касавшиеся предплечий, выглядели совершенно по-иному. У этих рук под бледной чистой кожей голубели ниточки вен и ладони заканчивались длинными тонкими пальцами.       — …       Мэйсон нервно проверил все остальное. Очертания ног, укрытых одеялом, выглядели слишком тонкими по сравнению с его. Он встревожился, сердце застучало как сумасшедшее.       — … Лиз? Я спросила, с тобой все в порядке?! — закричала на него среднего возраста женщина, а пьяный мужчина, закашлявшись, вышел из комнаты. Молодой парень сказал: «Я позову доктора» и тоже выскочил за дверь. Мэйсон просто тупо попеременно смотрел то на свои руки, то на пребывающую в ярости женщину.       — Что, ну на что ты смотришь?       — Кто такой Лиз? — как со стороны донесся суховатый голос. Он звучал тихо, но отчетливо. Голос был незнаком, но Мэйсон постарался убедить себя, что это из-за пересохшего горла. Все ему только кажется, прихоть воспаленного сознания. И руки чужие, и ноги тоньше, чем обычно и вот, голос незнакомый. Ему просто кажется, что все вокруг выглядит странно. Мэйсон все никак не отказывался от попыток убежать от реальности. Женщина несколько удивилась его вопросу, но потом нахмурилась.       — Окей, прости, что назвала тебя «Лиз», Хейли. Не обязательно быть грубым. Мы давно отреклись друг от друга, но я тревожилась, что ты умираешь, и проделала сюда такой путь… Ты, как всегда, наглый, мне не стоило приходить, — сказала она и резко схватила свой кошелек со стола.       Хейли? Тревожилась? Отреклись? Мэйсон нахмурился, не понимая о чем она, и женщина, взъярившись еще больше, ушла. Дверь громко хлопнула. Неподалеку от двери обнаружилась еще одна женщина. Молодая. Она нервно оглянулась и улыбнулась Мэйсону.       — Она использовала твой ник. Вы были довольно близки, когда ты был ребенком. Тетя Анна и ты.       — … я был близок с этой женщиной?       Она неловко улыбнулась в ответ:       — Ты. Похоже, тебе было плохо, но раз ты чувствуешь себя намного лучше, я пожалуй, пойду, — она поспешно вышла из комнаты, почти бегом. Он не успел остановить ее и выяснить, что происходит.       Мэйсон остался один в больничной палате. Он поразглядывал дверь, затем вновь перевел взгляд на свои руки. Эти тонкие руки выглядели так, словно не знали никакой работы. Он медленно приподнялся с постели. К рукам, груди, по всему телу было прикреплено множество проводков, сначала он снимал их один за другим, но потом рассердился и сорвал все за раз. Почему-то все раздражало. На подгибающихся ногах он дошел до двери туалета и остановился перед ней.       Повернул дверную ручку, сделал глубокий вдох. Отчего-то он нервничал. Прямо за открытой дверью должно быть зеркало, в котором, как обычно, отразится знакомое до последней черточки бесстрастное лицо. Во рту пересохло, он сглотнул, открыл дверь.       И застыл на месте.       — …!       Лицо, отразившееся в зеркале, ему не принадлежало. Вместо привычно загорелого крепкого черноволосого мужчины на него смотрел изможденный бледнолицый молодой человек с платиновыми волосами, который казалось потеряет сознание в любую секунду.       Что это? Мэйсон сглотнул.       «Что это? Что за херня? Кто это?»       Мэйсон уставился на зеркало, его словно пригвоздило к месту, затем сделал шаг назад. Тут дверь распахнулась, и в комнату поспешно вошел доктор с медсестрами. Позвавший их парень не вернулся, но хотя бы выполнил обещание.       — О Боже, мистер Ласк! Вы встали!       — Вы выдрали все иглы!       Голоса двух медсестер звучали несколько раздраженно. Обе тут же вцепились в его кровоточащие руки и принялись прижимать к ним холодные, пропитанные дезинфицирующим средством ватные тампоны. Они смотрели на него, будто он по меньшей мере, ненормальный. Мэйсон посмотрел на свои руки, вскинул взгляд на доктора, который просматривал диаграмму.       — Как вы себя чувствуете? Вы помните, что случилось? Вас привезли в больницу прошлой ночью из-за сердечного приступа. У вас сердце остановилось на несколько минут. Я не знаю, как вы еще до сих пор живы, как вам удалось подняться, и почему вы разгуливаете, пачкая все вокруг кровью. Вы не посещаете церковь, верно? Вы не слишком похожи на человека, верящего в чудеса, — сказал доктор в оскорбительной манере, и Мэйсона прошиб холодный пот: «Сердечный приступ?»       — Меня привезли сюда из-за сердечного приступа? Не пулевое ранение?       — Хейли, это очень серьезно, если вы не различаете реальность и галлюцинации. Я уверен, вы это понимаете.       Доктор смотрел на него, как на самого заядлого наркомана, которого когда-либо видел в своей жизни. Мэйсон, повернувшись, вновь посмотрелся в зеркало. Молодой блондин дрожал.       «Меня глаза подводят?»       Он поморгал, но мужчина никуда не делся и по-прежнему смотрел на него. Мэйсон тупо моргал, не в состоянии постичь, что же все-таки происходит.       — Хейли? Что вы делаете? Возвращайтесь в постель.       — Кто такой Хейли? — бросил Мэйсон. — Этот мужчина, Лиз… э-э — Хе-Хейли? — Мэйсон указал на отражение.       Доктор и медсестры посмотрели на него удивленно и зашептались между собой. «Что он делает? Что с ним? Он такой из-за наркотиков? Думал, умрет, а теперь смущается, что выжил, и решил притвориться ненормальным?»       Слушая их, Мэйсон дотронулся до лица. Мужчина в зеркале повторил движение. Он моргнул, и симпатичный мужчина моргнул одновременно с ним. Он смотрел, как мужчина за стеклом шевелит губами, коснулся их, почувствовал, как они пересохли и немного дрожат.       — Это я?.. — его голос был хриплым. — Этот странный мужчина в зеркале — я? Я - мужчина по имени Хейли? — спросил Мэйсон со страхом. Доктор с медсестрами перестали говорить и, обменявшись взглядами, посмотрели на него.       — О чем вы говорите, мистер Хейли? — изумленно спросил доктор.       Мэйсон еще раз посмотрел на себя в зеркало. То упорно показывало платинового молодого блондина.       — Хейли?.. С вами все в порядке?       — …       «Нет. Нет, со мной не все в порядке… Что произошло? Кто это? Нет, кто я?»       Куча вопросов роилась в голове, но Мэйсон не мог задать их вслух.       Его шея похолодела от пота.