Kill the lights (новелла)

                           Причудливо лавируя, со скоростью, что заставляла покрываться мурашками спину Мэйсона, агенту самой одиозной звезды Голливуда удалось оторваться от преследования репортеров и припарковаться в относительно безлюдном месте. Несколько с трудом выдавленных слов сумели произвести на Мэйсона впечатление.       — Что ты сказал?.. Ты пошутил, да? — в который раз ошеломленно переспросил Мэйсон. — Еще раз, что ты сказал?.. — он задавал один и тот же вопрос, словно надеясь услышать иной ответ, но Тони плевать хотел на его отчаяние и повторял одно и то же.       — Ты заходишь и снимаешься в эпизоде. Слова запомнишь? Быстрее запоминай. Учить, пока будут делать макияж, не получится, — торопил он Мэйсона и настойчиво совал ему сценарий. Тот автоматически посмотрел на сценарий и на агента.       — Ч-что? Съемки? Почему так внезапно? Разве я не сказал, что собираюсь уйти?       — Даже если ты хочешь уйти, договоренности никто не отменял! Ты серьезно позволишь им уволить тебя? Пусть ты ничего не помнишь… о, нет, время.       Ничего толком не объяснив, Тони быстро обошел машину и выволок из нее Мэйсона. Мэйсон позволил себя выволочь, но все же отступил.       — Подожди, по-подожди, Тони. Подожди.       Будь сейчас Мэйсон в своем родном теле, оттолкнуть среднего возраста тучного, без намека на мышцы мужчину не составило бы труда, но с новым телом? Что это за тело, а?! Стоило приложить силу, упираясь, как его с легкостью тащили дальше.       «Если я попытаюсь отбросить его как обычно — сломаю себе оба запястья».       — Подожди, эээ? Что играть? Я не могу так сразу. Надо еще подумать… — на ходу пытался убедить он Тони.       «Вот так чувствовал себя Аарон, когда я шел в бункер Альта? По крайней мере, я его ни о чем не спрашивал. Я ему просто велел заткнуться. Я не думал, что существует нечто более абсурдное, чем очнуться в чужом теле, но играть перед камерой?.. Кажется, сейчас мне придется поменять свое мнение, на обдумывание которого ушло шесть часов».       Казалось, Тони нисколько не волновало, помнит Хейли как играть или нет. Но ведь есть разница между амнезией и полным отсутствием опыта. В первом случае он бы может перед камерой сумел бы сыграть естественно, но не во втором.       «Я всю жизнь был так занят, что даже ни одного сериала толком не посмотрел. У меня ни за что не получится».       — Все окей. Все окей. Это ненадолго.       — Не важно, долго или нет, я не смогу. Конечно, не смогу. Ведь это же не та работа, которую кто угодно может выполнить? Ааа, и ты знаешь что-то мне резко поплохело. Как-то так. Урхгх, — Мэйсон схватился за голову, притворившись, что та вдруг разболелась, но Тони даже не посмотрев подтолкнул его в спину.       — Если можешь держаться на ногах — все окей. И ты не особо хорошо играл до того как потерял память, так что не волнуйся.       — И какой тогда смысл?..       «Меня тащат как корову на скотобойню. Как я могу не волноваться? Или он так говорит, потому что не ему изображать невесть что?»       Тони продолжал повторять, что все окей, Мэйсон нахмурился и прикрикнул на него, на что Тони серьезно ответил:       — Нет, никто не ожидает от тебя классной игры. Просто покажи им свое лицо и прочти слова.       Они снимают десятый сезон сериала о расследованиях, им всего-то требуется свежий эпизод и милое лицо в кадре. В этом сериале он снимается с детства, это единственная работа, которая осталась, с остальных — его выгнали. Были времена, когда из-за плотного расписания, он не успевал ни поесть, ни поспать, но они давно прошли.       Он не имел особого таланта, зато обладал склочным нравом и постоянно нарывался на неприятности, а единственное его достоинство — красивое лицо — постепенно теряло товарный вид. Его никто не хотел снимать в рекламе из-за плохой репутации, и почти все предложения сводились либо к съемкам в полуобнаженном виде, либо к участию в шоу, в которых перемывали косточки звездам.       Вдобавок к общей копилке — этот злосчастный флирт с Рейноа, обеспечивший Хейли массу поклонников, жаждущих разорвать его на кусочки.       Ему никак нельзя терять эту работу. Во-первых, ему нужно на что-то жить, а во-вторых, помимо денег, он знаменитость до мозга костей, и никем другим быть не сможет. И ему будет больно, если зрители забудут его. Это сейчас он запросто заявляет, что начнет работать, когда память вернется, но вот если он вспомнит все, а работы не будет и все его позабудут…       — …       Своевольный мальчишка житья ему не даст, закатывая бесконечные истерики. Представляя во что выльется сегодняшнее «брошу все», агент кусал губы и дрожал. Да он не поморщившись проглотит Тони и не подавится.       — Пощади меня, а? Сниматься несложно. Ты только должен сказать это и вот это, глядя в камеру. Пожалуйста, я умоляю тебя, — со слезами в глазах упрашивал Тони, казалось, еще секунда и он рухнет на колени. Мэйсон только вздохнул и поскреб щеку. Серьезно…       — Правда-правда мне нужно только посмотреть в камеру и прочитать текст? — все же спросил он, прекрасно понимая, что весьма удивится, если все окажется настолько просто.       «Если нужно только прочитать роль, думаю, я смогу просто закрыть глаза, и представить, что я на одной из миссий Зии».       Хотя ему часто приходилось притворяться во время миссий, перспектива лицедействовать в открытую перед камерами заставляла ощущать неловкость. Тони оборвал его сомнения, не дав времени им поддаться.       — Да, да. Мы и так задержались, иди уже. Просто прочти текст, — ухватив его за запястье, он потащил Мэйсона на съемочную площадку. Доставить актера на съемочную площадку для Тони было легче, чем жвачку прожевать. Главное — не позволить Хейли запереться в какой-нибудь комнате и не слушать громогласных отказов выходить из нее.       Съемка была в самом разгаре. «Снято!», «Все отлично, еще чуть-чуть подержите!» — доносилось с разных сторон. При виде новой несколько суматошной обстановки Мэйсон слегка поморщился, неуверенно оглядываясь. Тони, оставив его на входе, побежал к режиссеру. Представительный мужчина в узких солнцезащитных очках небрежно ответил на приветствия и молча уставился на Мэйсона.       — Э-э, его не хотели выписывать, говорили, что следует подольше отдохнуть, поэтому… — раболепно лепетал Тони.       Режиссер небрежно отмахнулся, явно не желая выслушивать неуклюжие оправдания.       — Погоди, Тони. Сценарий поменялся, — перебил агента стоявший за спиной у режиссера ассистент и протянул ему новый сценарий.       — Сценарий поменялся? Почему так внезапно?       — Какая разница? Просто делай, как написано… начнем сразу как будем готовы. Может, сначала дашь ему прочесть? Пусть попытается хоть что-то запомнить. Для него тут слов многовато.       — …       Пока Тони читал новую версию сценария, Мэйсон оглядывался.       Несколько человек отыгрывали сцену перед мужчиной, с которым только что говорил Тони. Мэйсон стоял довольно далеко и не слишком хорошо слышал их голоса, но примерно четыре камеры снимали их вблизи и несколько — поодаль. Какой-то мужчина держал неясного назначения лист (1), а другой — какую-то палку с меховым шариком на конце (2), остальные сновали туда-сюда, поспешно передвигая что-то тяжелое, кто-то приносил и складывал здесь же кучу различных приспособлений.       Мэйсон спокойно и внимательно наблюдал за съемочным процессом, приблизительно улавливая как что работает, но множество вещей для него были странными и новыми. Раньше ему доводилось видеть только репортерские камеры, камеры наблюдения и маленькие шпионские камеры.       Было бы неплохо, если б он время от времени посматривал какие-нибудь фильмы или сериалы, но у него такого хобби не было. Нужно будет посмотреть что-нибудь. Или стоило, по крайней мере, иногда прислушиваться к постоянной болтовне Кларка о знаменитостях, тогда происходящее было бы немного понятнее.       — О боже, посмотри он в больничную пижаму обрядился. В знак протеста что ли? Типа он весь такой больной, а тут сниматься заставили или чего…       — Наверняка придуривается, после сердечного приступа выглядят совсем по-другому.       Мэйсон обернулся на шепот, в глазах женщин несущих реквизит отчетливо читалась одна на двоих мысль: «и чего ты уставился?» Обсуждали его не только женщины. Почти все работники и актеры при виде него хмурились и перешептывались.       — Ни черта он не умер. И снова приперся, — сказал даже кто-то громко.       Его преследовали холодные и раздраженные взгляды. Он физически ощущал, как сгущается атмосфера вокруг.       — …       Быстро оглянувшись на них, Мэйсон с равнодушным лицом вновь принялся рассматривать место съемки.       — Он одним своим присутствием все портит, — послышался шепот, но Мэйсон и глазом не моргнул. Для человека прожившего не один год бок о бок с людьми, которые просто будучи не в духе стреляли в других людей, подобное проявление неприязни даже на легкую насмешку не тянуло. Смущала его предстоящая игра на камеру перед всеми этими людьми.       «Думай об этом как о миссии. Миссия. Миссия. Миссия. Я же много играл во время миссий. Конечно, обманные уловки нельзя назвать игрой, но Тони сказал, что все будет окей. Не получится, так не получится. Нужно всего лишь прочесть заготовленные слова. Все хорошо, это просто такая миссия», — твердил он себе, как мантру.       — Я слышал, ты умер. Почему ты здесь? — равнодушно спросили рядом.       Мэйсон повернулся. Перед ним стоял старый актер, которого даже он видел пару раз по телевизору…. Как же его звали?.. Саймон?       — … н-да. Почему я здесь, — вздохнул после паузы Мэйсон. Ему, пожалуй, больше всех хотелось бы знать, какого черта он здесь делает. Это явно не то место, где он должен находиться. Играть. Еще и в сериале. Он все ждал, что Тони сейчас вернется и скажет:       — Удивился? Я пошутил.       Несколько недоуменно взглянув на жесткое лицо Мэйсона, Саймон скупо усмехнулся.       — Все еще спектакль разыгрываешь, а?       — Что?..       — Ты устроил показушную попытку самоубийства из-за Рейноа, верно? А когда это не сработало, явился сюда как ни в чем не бывало. Бывают, конечно, актеры, которые едва ли не на следующий день после сердечного приступа приезжают на съемки, но… не ты, верно? Вероятно, все это время ты ужасно страдал от похмелья? — провокационно спросил он.       Мэйсон только пожал плечами и сказал:       — Понятия не имею.       — Это значит — да?       — Это значит: думай, как хочешь, — Мэйсон бросил на него мимолетный взгляд и снова перевел его на сцену. Он действительно не знал: пытался Хейли совершить самоубийство или едва не умер в счастливых грезах от передозировки. Он был не в том положении, чтобы говорить о работе предыдущего хозяина тела, и уж тем более не собирался защищаться и подыскивать оправдания тому, чего не совершал. В любом случае, он не долго задержится на этой работе.       Ответ прозвучал уж слишком равнодушно. Саймон посмотрел на него с легким удивлением, допил кофе из стаканчика, который держал в руках.       — Так… ты в самом деле болен? — резким тоном спросил он. — Ха-ха, нет же, правда? — осторожная улыбка.        — Не волнуйся, — отмахнулся Мэйсон. — Вероятно, я пришел, потому что могу ходить.       «Вообще-то, если быть точным, меня сюда притащили. Скоро съемка, я злюсь, оттого отвечаю как попало, вон Саймон уже хмурится».       — Что… что случилось? Ты правда смертельно болен? Врачи сказали, что ты скоро умрешь? — глаза у Саймона покраснели, будто он сейчас заплачет.       — Прости? — переспросил удивленно Мэйсон, а Саймон, прижав руку к глазам, сказал зло:       — Если это не так, тогда что с тобой?       — Что?       — Ты говоришь, не волноваться, ты, который руку на съемке поцарапал и орал, что умираешь, и чтоб скорую вызвали! А помнишь, как ты сознание потерял, когда тебе несколько прядей волос отрезали? Ты месяц провел в больнице из-за сломанного ногтя… и ты говоришь, что все окей?! Да что ж еще с тобой могло приключиться, если не смертельная болезнь?!       «Это сарказм или Хейли действительно был психически неуравновешенным?» — не отвечая, подумал Мэйсон.       — О боже, о боже, о боже, — задыхаясь, выдавил Саймон, прикрывая рот рукой. — Сколько тебе осталось? Три месяца?       — Нет, со мной правда все в порядке… нет, ну, слабость есть немного, но ничего серье…       — Подожди, у тебя нет даже трех!..- закричал Саймон, и Мэйсон закрыл ему рот.       — Вы вообще в курсе, что здесь съемка ведется?! –раздраженно рявкнул режиссер.       На них все оглянулись, Мэйсон склонил голову, не убирая руки с губ Саймона, почувствовал влагу на пальцах.       — Серьезно, со мной все в порядке. А-а, почему ты плачешь?       — М-мммм, м-м!..       Саймон рыдал, сжимая зубы. Мэйсон нахмурился.       Тони и этот парень. Их так легко довести до слез. Для него это было в новинку, он привык находиться среди очень жестких и сильных мужчин, у которых даже мозги были одной сплошной мышцей.       — Не то чтобы ты мне нравился, нет, ты мне не нравишься. Но мы все же провели на одной съемочной площадке десять лет… О господи, ты выглядишь, как мой сын. Я не любил тебя еще больше, потому что ты походил на этого слабого, ребячливого и глупого парня, — признался ни с того ни с сего Саймон, вытирая глаза. Люди смотрели в их сторону. Мэйсон легко увлек его в угол и пытаясь заслонить своим телом и заставить его перестать плакать.       — Я не умру.       — Значит, ты будешь жив через три месяца.       — Нет, это… — Мэйсон вздрогнул. Ему следовало бы ответить утвердительно, но беда в том, что он даже не был уверен, что откроет глаза завтра.       — Ну, конечно, я буду жив, верно? — с некоторым запозданием сказал Мэйсон.       Саймон вновь закрыл глаза и кусал губы, сдерживая слезы. Мэйсон дотронулся до его лба.       — Лиз? Лиз, подожди, я…       Мэйсон все думал, как успокоить его, но услышал, как кто-то зовет Хейли. Рядом стоял бледный Тони со сценарием в руках.       — Хорошо, что ты здесь, Тони, — беспечно заговорил Мэйсон. — Можешь сказать ему, что я не собираюсь умирать?       — Нет, собираешься, — сказал таким тоном агент, словно не сходя с места собирался удариться в слезы, и Саймон прислонил голову к стене сделал глубокий вдох и сказал «ну, конечно…».       Мэйсон обескураженно посмотрел на Тони:       — Тони?       — Саймон, мне нужно кое-что сказать нашему актеру… — сказал грустно агент и потащил за собой Мэйсона, Саймон покачал головой, как будто ему все было ясно, и кусал губы, стараясь отогнать слезы.       Тони глядя себе под ноги, вел Мэйсона куда-то в дальний угол.       — Тони. Что еще за смерть? Почему ты так говоришь? Он уже неправильно понял… он плакал, тот мужчина, — сказал Мэйсон, словно жалуясь, но когда Тони поднял голову, замолчал. Тони сморщился, в глазах его стояли слезы, а кончик носа покраснел.       -Что? — поколебавшись, спросил Мэйсон, и Тони вдруг протянул ему сценарий. — Что там?       — Посмотри. Тут. Дэн — твоя роль.       Мэйсон посмотрел на плачущего Тони и раскрыл сценарий. Имя Дэн довольно долго не находилось, поэтому агент перевернул страницу и показал, куда смотреть.              «# 42 За зданием (N)       Звук выстрела, Дэн бежит босиком под дождем.       Дэн (кричит, дрожа от холода) Эми! Эми! (находит туфельку Эми на земле. Дэну больно) Эми!.. (поднимает туфельку и смотрит вверх).       (Звук выстрела).       (Дэн смотрит вверх, его лицо покрыто слезами, затем переводит взгляд на Альфреда).       Альфред (грязно улыбаясь): Прости, на этот раз я оказался быстрее.       Дэн (смотрит на Альфреда удивленно, затем на свою дымящуюся на груди рубашку, накрывает ее ладонью, оттуда начинает течь кровь. Кашляет кровью) Где Эми?.. (Падает вперед)».       — Это сцена смерти, — равнодушно сказал Мэйсон. Так вот, что имел в виду Тони минуту назад. От слов Мэйсона агенту стало еще хуже, он прикусил нижнюю губу.       — Мммм… думаю, сценарист решила убрать тебя, — у Тони был вид, словно небеса обрушились на землю. — Как так-то, а? Я ж ей только в прошлом месяце сумку от Шанель подарил.       — Даже так? — покачал головой Мэйсон.       — Это твоя единственная работа… что ж ты будешь делать, когда даже ее не останется…       — Я могу бросить эту работу и заняться чем-нибудь другим. Например, работать в компании или открыть магазин. Как обычный человек, — легко усмехнулся Мэйсон. Он все равно собирался бросить актерское ремесло и как раз сейчас самое подходящее время. Бог услышал его молитвы?       — Работать в компании? Открыть магазин? — переспросил Тони. Боже, какая ужасная болезнь эта амнезия. — Да ты не сможешь ничего подобного сделать, — вздохнул агент. Его драгоценное тело холили и лелеяли с самого детства, он в жизни самостоятельно даже бутылки воды не купил. Работать в компании? Открыть магазин? Больше было бы смысла, скажи он, что будет сниматься в АВ (3).        Тони, украдкой смахнув слезы, легонько вздохнул, глядя на свою многолетнюю головную боль, которая улыбалась, словно в голове у нее вовсе ничего не было. Будь он при памяти, визжал бы: «Они хотят убить Дэна?! А это еще что?! Бежать босиком под дождем? А если я ноги пораню? Я не буду этого делать! Не буду! Не буду! Я убью этого конченого Хогана!» Хорошо, что он не подскакивает до потолка от ярости, а безмятежно улыбается, но тем горше думать, что он был тупым, а стал еще тупее.       — Но если я все равно должен умереть, могу я просто сказать, что у меня амнезия и уйти?       — Нет. Ни за что. Кто тебе поверит? МРТ ничего не показало.       Никто даже не верил, что у него был сердечный приступ. Тони ощущал свою вину, но смелости объясниться с репортерами ему не хватало. Он представлял, что начнется, если Хейли объявит о своей амнезии. Репутация у него хуже некуда. По всем средствам массовой информации гуляют грязные слухи о том, как он приставал к Рейноа и как его забрали в реанимацию. На финише придать огласке амнезию — лишь добавить красок к образу помешанного лживого наркомана с задатками привокзальной шлюхи.       Мэйсон почесал щеку, глядя на задумавшегося о чем-то своем Тони.       — Но это правда. Я не смогу это вечно скрывать. Ты сказал, я в этом сериале десять лет снимался. Наверняка есть множество близких мне людей, которые меня хорошо знают… Разве они не заметят? Разве не поймут по нескольким словам? — спросил Мэйсон.       — У тебя нет близких людей, — вздохнул Тони, словно у него голова болела, затем всхлипнул. — Нет, у тебя точно амнезия.       — Ты обычно не запоминаешь людей и игнорируешь их. Люди просто… что бы ты ни сказал, от тебя не ждут ничего, кроме проблем. Поэтому об этом можешь не волноваться.       — …       «Нет у меня никакой амнезии», — едва не сказал Мэйсон, но похоже агента, который снова погрузился в изучение сценария, на самом деле больше беспокоило что-то другое, а не проблемы с памятью.       — Что?       — Нет… ничего, — хмуро покачал головой Тони, Мэйсон собирался было выяснить, что случилось, но его опередил нервный крик ассистента режиссера:       — Хейли, ты готов? Я же говорил тебе, что следующую сцену мы снимаем с тобой, верно?       — Приготовься. Келли! Ты можешь поправить ему волосы?       — Волосы можно оставить, как есть, ты все равно промокнешь, но переодеться нужно, — сказала женщина-стилист.       — Нет, — запаниковал Мэйсон. — Я даже сценарий не запомнил еще…       Но Тони и Келли споро раздели его, дали новую одежду и забрали обувь.       — Мы готовы! — заорала Келли режиссеру.       — Нет, нет, нет еще! — заорал Мэйсон в ответ, но Тони подхватив его, отнес прямо к камерам.       — Прости, Лиз, — шепнул агент.       «Какого хрена?! Простить? Мне в принципе не нравится даже сама идея быть актером! А я вынужден в одиночку стоять перед чертовыми камерами».       Он оглянулся, люди, шумевшие еще несколько минут назад притихли и смотрели на него холодно. Вид их не сулил ничего хорошего, они были готовы раскритиковать любое его движение.       Седовласый пожилой режиссер сидел на своем стуле и смотрел абсолютно равнодушно. Затем он шевельнул пальцем, и тут же ледяная вода обрушилась на голову Мэйсона.       Кто-то объявил съемку первого дубля.       Мэйсон передернулся от холодной воды и нахмурился.       — Внимание! Мотор! — резанул слух недовольный выкрик режиссера.       Загорелся красный огонек, означавший начало записи, а черный объектив камеры нацелился на него, как пистолет, готовый выстрелить.