Kill the lights (новелла)

                    Режиссер сериала «Ключ к разгадке» Райан Хоган безразлично смотрел на мужчину перед собой.       Лиз.       Хейли Ласк.       Хейли, это отродье…       Хоган с первого взгляда его невзлюбил. Десять лет назад.       Ему очень рекомендовали Хейли, поскольку миленькое личико привлечет больше телезрителей и рейтинги у сериала повысятся, поэтому он без особого восторга утвердил того на роль. Не умеет играть? Научим. Подумаешь, большое дело. Тогда Хоган небрежно к этому отнесся. Тем более, внешность Ласка прекрасно подходила под типаж персонажа. А игра… игра улучшится, как только он научится.       В итоге все десять лет с выхода на экраны первой серии Хейли играл отвратительно.       Невероятно.       Хоган тьму времени убил на обучение, но все попытки пропали втуне, Хейли на ура удавалось только, широко распахнув глаза, придать своему лицу милое выражение. К тому же, у него было плохое произношение. То есть, требуя от агента сигарет и воды, орал он с отчетливостью достойной телеведущего новостей, а перед камерой — лопотал невнятно, словно ему пол-языка ножом отхватили.       А уж характер!.. Из всех актеров — и даже актрис, — с которыми довелось столкнуться Хогану, у него была самая переменчивая, капризная и необузданная натура. Играл он из рук вон плохо, зато чувство собственного достоинства прямо-таки зашкаливало, к тому же завистливый, импульсивный, постоянно сыплющий жалобами на все на свете и требующий к себе особенного отношения.       Ужасно. А самое главное, единственное его достоинство за десять лет исчезло, и сейчас неровности кожи даже макияж был не в силах скрыть. Они уже давно не снимали его крупным планом, опасаясь, показывать на экране затуманенные глаза с расширенными зрачками.       Он подумывал вырезать его, но у поганца была одна из главных ролей. Не так уж легко было избавиться от него, поэтому каждый сезон знаменовал для режиссера начало тяжких испытаний.       — …       При виде заголовков газет два дня назад Хоган решил, что несомненно, пришло время уволить Хейли. Но не только потому что взъярился на него, как некоторые сценаристы. В конце концов, отношения с Рейноа — его личное дело. Конечно, многие Рейкарлтона едва ли не сыном родным считали, а то и бойфрендом, но было и немало людей, которых его жизнь не особенно интересовала.       Ну, конечно, Хейли ему явно не пара, но любовники не обязаны идеально подходить друг другу, к тому же вряд ли бы нашелся человек под стать Рейноа.       Хоган решил вышвырнуть Хейли из сериала по другой причине.       Ноа Рейкарлтон, драгоценный внук основного акционера Ай-Би-Си, являлся самым крупным спонсором сериала «Ключ к разгадке». Если наемный работник флиртует с боссом, получает от ворот поворот, а после о его попытке самоубийства трубят во всех СМИ, непосредственный начальник должен его уволить даже без прямого указания свыше. Не дай бог, из-за присутствия Хейли босс, испытывая неловкость, будет избегать появляться на съемочной площадке и прекратит финансирование. Вот тогда начнутся большие трудности. Как сегодня. Рейноа решил присутствовать при съемке.       «Я думал, что Хейли точно не появится, поэтому пригласил его, но когда на всякий случай перезвонил Тони, тот в отчаянии сказал, что они уже в пути».       Он сделал все возможное, чтобы они не пересеклись, но этот, то ли больной, то ли воскресший из мертвых, парень явился очень не вовремя. И Хогану пришлось поступить не очень красиво: перезвонить в офис Рейкарлтона и отменить встречу, а должно было быть наоборот, ведь важнее всего спонсор, и с их стороны следовало бы уважительнее относиться к нему. Своим появлением этот ненавистный парень уже совершил непростительный промах. Кстати, и сам Рейноа выбрал странное время для визита — посредине съемок сезона, хотя обычно встречи со спонсорами происходили перед началом съемок и по их окончанию.       Ассистентка режиссера Пенни переживала вместе с ним, беспокоясь о грядущих проблемах с производственным бюджетом, не прямо сейчас –контракт уже заключен, — но в следующем сезоне они вполне могут возникнуть.       Хоган сидел, ссутулившись, разглядывал Хейли и размышлял, постепенно все более и более раздражаясь.       Тот совсем не походил на себя. Выглядел каким-то особенно жалким, как обычный человек. Проснулся от смерти? Да он, похоже, всю звездность в загробном мире оставил. Ласк, которого он знал десять лет, походил на острый осколок разбитого стакана, плавные же движения парня перед ним — если использовать ту же аналогию — напоминали о гладкой завершенности ободка бокала. Или же — камушек в россыпи одинаковой гальки. Или — пустой фон за телеведущим все тех же новостей. Совершенно тусклое, невыразительное лицо. Хогану не на чем было акцентировать камеру. Нет, вернее сказать, Ласка вообще снимать не хотелось. Похоже, видеооператора терзали схожие мысли. Хоган проглотил, едва не сорвавшееся с губ: «Убирайся вон!» и подумал: «Ну-ну, ты у меня попляшешь, я отыграюсь на тебе по полной».       Если бы Хейли начал возмущаться, сетовать на холод и отказываться играть по написанному сценарию, Хоган бы без церемоний указал бы ему на дверь, а смерть Дэна пояснил бы от лица автора за кадром или словами другого персонажа.       «Я во всеуслышание объявлю о твоем неуважительном отношении, я дам интервью для газет и в телешоу. Я брошу последний камень на могилу твоей карьеры. И тогда ты точно никогда не вернешься в шоу-бизнес».       Видно же, что этот слабый, несколько часов как из больницы, парень и десяти минут не протянет под холодной водой, нет, хорошо, если он секунд тридцать выдержит.       Хоган дал сигнал пустить воду, и вскоре съемочную площадку заливало дождем.                     ****                     Мэйсон нахмурился, почувствовав ледяную воду, и посмотрел в сторону режиссера. Сцена началась — это понятно, но что делать дальше? Какие там у него первые слова? Нет, слово одно: «Эми!»       — Эми… — неуверенно позвал Мэйсон.       Режиссер будто только того и ждал, крикнул в рупор: «Снято!»       — Эй! Ты что сценарий в глаза не видел? Нормально сыграть не можешь?!       Мэйсон готов был честно признаться, что только в глаза и видел, а вот прочитать особой возможности не было, но ему помешал Тони, подбежавший с полотенцем в руках.       — Пожалуйста, потерпи, а? Сегодня последний день!       Мэйсон закрыл рот.       — Начнем заново. Выбегай, — приказал Хоган.       Тони, не успевший даже развернуть полотенце, осторожно отошел.       — Сегодня он какой-то совсем тупой. Чего он ведет себя как новичок?       — Да он уже десять лет такой. С чего это тебя сейчас вдруг начало волновать? Он же слова по жизни забывает на раз.       Отовсюду послышались ехидные смешки. Саймон сделал им знак, стало тише, но шепотки и взгляды не прекратились.       К Мэйсону подошел какой-то мужчина в шляпе и сказал с неприязнью:       — Беги в ту сторону и кричи.       На Мэйсоне вновь скрестились холодные взгляды людей и камер.       Режиссер взмахнул рукой — полилась вода.       — Внимание! Мотор! Начали!       Мэйсон побежал, крича: «Эми! Эми!»       — Снято! — ударило по ушам буквально несколько секунд спустя. — Эй, Хейли, ты собаку соседскую ищешь? Беги быстрее и в отчаянии оглядывайся по сторонам! — Хоган встал, поднес рупор к губам: — Понял?!       Он явно требовал ответа, поэтому Мэйсон сказал: «Да» и даже кивнул утвердительно.       — Что? — переспросил Хоган, словно ослышался.       — Э-э-э… Я сказал, что побегу быстрее и буду оглядываться с отчаянным видом.       Что-то не так? Почему режиссер окинул его недоуменным взглядом?       — Режиссер?..       Тот, кусая губы, думал: «В покое я тебя не оставлю».       — Мотор!       — Эм… — на этот раз Мэйсон даже имя выкрикнуть не успел, его перебило громкое: «Снято! Снято!» и режиссер заявил, что поливальная машина создает слишком слабый дождь. Напор усилили, полило как из ведра.       Режиссер смотрел на льющую воду и на Мэйсона, и в глазах его светилось торжество, а на лице был написан вопрос: «Ну, и что теперь ты сделаешь?», но после спокойного вопроса:       — Я должен начать заново?       Лицо Хогана исказилось.       — …       Мэйсон незаметно вздохнул, делая вид будто смахивает воду с лица. Злонамеренность в действиях режиссера была видна с самого начала невооруженным взглядом, так почему же он еще больше разъярился, когда Мэйсон с честным-пречестным лицом подыграл ему? Лучше бы нормально сказал, чего хочет добиться, так нет.       Был у Мэйсона Тейлора в Зии начальник, который тоже терпеть его не мог. Прям, как этот режиссер. Мэйсон всегда с ним держался настороже. Как-то начальник залил ему в ствол пистолета свинец, к счастью, Мэйсон это заблаговременно увидел, а вернувшись, избил урода так, что тот полгода провалялся в госпитале. После того случая коллеги и начальство зареклись задираться с ним.       «Но как заставить сотрудничать этого? Вариант тупого повиновения приказам, как с дуболомами-наемниками явно не катит. Чем больше я послушно киваю, тем хуже. Как бы его удар не хватил».       А уж постигнуть смысл торжествующих гримас режиссера от его беготни босиком под дождем Мэйсон вообще был не в состоянии. Толку-то? Это ж не выдирание ногтей с пальцев рук и ног, а всего-то пробежка под водой. Да, температура тела незначительно падала, но ничего серьезного.Сколько раз ему приходилось, сдерживая дрожь и дыхание, дожидаться цель под проливным дождем? По сравнению с тем прошлым ожиданием это даже не постановочная игра в «дрожать от холода», а вполне естественная реакция, ничем не маскируемая.       А чем хуже сильный дождь слабого? Какой от него вред? Не пуля же. По-видимому, режиссер был с ним не согласен, напротив отчего-то считал дождь великолепным оружием. Хоган подал знак усилить напор воды.       — Мотор! Начали!       Мэйсон побежал с криком: «Эми!.. Эми!», пытаясь придать себе вид отчаявшегося человека, хотя понятия не имел, кто вообще такая эта Эми. На этот раз сценарий пролетел рядом с его головой — он машинально уклонился. Лицо режиссера полыхало красным.       — Простите, — он быстро поклонился, а на съемочной площадке стало подозрительно тихо.       — … мне… снимать? — спросил кто-то за камерой, и режиссер с некоторым запозданием заорал «Снято!» Он явно был в бешенстве, словно что-то шло вразрез с его планами.       Подбежал Тони с большим полотенцем.       — Ты как? Холодно, да?       — Ну, не так уж все плохо, — пожал плечами Мэйсон, и Тони даже дернулся в шоке. — Что?       — Н-нет-нет, ничего. А потеря памяти не так уж и плохо… Не волнуйся, все в порядке, я просто впечатлен.       — А все-таки, кто такая Эми? — спросил Мэйсон.       -Хм-м? — пробормотал Тони, огляделся, ткнул пальцем. — Вот она.       Из-за ноги Саймона, который с беспокойством смотрел в их сторону, выглядывала маленькая девочка. Рыженькая маленькая девочка.       Маленькая девочка?       Мэйсон посмотрел на нее с любопытством и повернулся на зов режиссера.       — Подумай-ка, Хейли. Кто такая Эми? Секс-партнер, которого ты подцепил прошлой ночью?       Маленькая девочка явно не могла быть его секс-партнером, поэтому он ответил отрицательно.       — Да, она — не твой дружок по перепиху! — закричал режиссер. — Ты потерял свою дочь в этом дожде! А где-то неподалеку шатается серийный убийца! Как ты можешь оставаться таким спокойным?!       Дочь?       Мэйсон слегка нахмурился, а режиссер продолжал разоряться.       — Прости, — бубнил агент. — Скоро все закончится. Не знаю, что сегодня случилось с режиссером.       Мэйсон посмотрел на девочку.       — Знаешь, Тони, я не хочу в этом участвовать… — в голосе Мэйсона отчетливо прозвучала неприязнь, агент удивился, но сделал вид, что не слышал его слов, и поспешил к режиссеру, а затем и вовсе смешался с толпой.       — Э-э, что-что?.. А-аа, режиссер, актер готов! Давайте начнем!       — Последний раз, Хейли! Сколько нам еще снимать твою часть? Долго ты собираешься заставлять ждать других актеров?       Мэйсон с мрачным видом бросил еще один взгляд на маленькую девочку по имени Эми. Ту, кажется, его взгляд раздражал.        «… Ребенок. Роль отца, потерявшего дочь… — Мэйсон вздохнул, на языке вертелось категоричное «нет», но озвучить он ничего не успел — раздалось набившее оскомину: «Мотор!»       Мэйсон, кусая губы, побежал. Камера следовала за ним по пятам. Он тяжело дышал, как требовал режиссер, и звал Эми.       «В горле першит. С чего бы?..»       — Эми! — повысил он голос.       Под дождем и ветром просыпались непрошеные воспоминания, вода заливавшая лицо, помадой размазывала привкус горечи по губам.