Kill the lights (новелла)

                           У Мэйсона Тейлора была дочь.       Он познакомился со своей будущей женой в баре, когда ему было двадцать. Не то чтобы он особенно сильно любил ее, но был счастлив, когда у них появился ребенок. Мэйсон был сиротой, и ему всегда хотелось иметь семью. Младенец напоминал сладкую вату. Она была маленькой, сладкой и сияла. Она стала благословением в его тяжелой жизни. Когда она улыбалась, ему казалось, что он может подарить ей весь мир. Он работал изо всех сил, зарабатывая деньги, к счастью, к рождению ребенка он нашел себе работу в полиции. Ему казалось, что впереди его ждет только счастливая жизнь.       Но жена и дочка не долго оставались в живых. И вовсе не из-за слабого здоровья или болезни. Их жизни забрал насильник, которого он засадил в тюрьму.       В тот день его девочке исполнилось два годика. И лил дождь. Весь день лил дождь. Он позже ушел с работы и спешил как можно скорее попасть домой. В одной руке у него покачивался маленький тортик, а второй — прижимал, прикрывая от дождя игрушку.       В доме не светилось ни одного окна. Он подбежал к входной двери. Первым в ноздри ударил подозрительный запах. Мэйсоном завладели дурные предчувствия.       Схожая ситуация вызвала к жизни глубоко похороненные воспоминания. Когда он, прикусив губу, посмотрел вверх, Тони замахал руками — явно о словах напоминал.       — …Эми, — выдохнул Мэйсон. То ли от холода, то ли от воспоминаний, но он начал дрожать всем телом.       Он позвонил в дверь дважды, трижды. Никто не спешил открывать. Мэйсон достал свой ключ, рука ходила ходуном. «Что же случилось…» — пробормотал он. Пока он неловко тыкал в замочную скважину ключом, все никак не попадая, игрушка успела промокнуть.       Он вошел.       Игрушка упала на пол, но он не обратил внимания. Его глазам предстала гостиная вся в месиве крови, мяса и волос.       — Эми!.. — закричал Мэйсон, желая оборвать вызывающие озноб воспоминания. Нахмурился. Впечатление было такое, будто его голым выставили на всеобщее обозрение.       — Снято!       Вода перестала течь, Мэйсон сделал глубокий вдох и посмотрел вверх. Режиссер пересматривал получившиеся кадры. Вероятно, хорошо получились.       Ассистентка поясняла следующую сцену.       — …       Мэйсон ее не слушал. Он потирал покалывающую изморозью мурашек щеку.       Вспоминая о своей умершей семье, Мэйсон всегда оставался внешне невозмутимым и переживал молча, иногда вдруг уезжал в спокойное тихое место и в одиночестве ему становилось легче. Поскольку в любых обстоятельствах он выглядел бесстрастным, Мэйсон считал, что хорошо умеет скрывать свои чувства. Он мог даже смеяться и говорить на какие-нибудь отвлеченные темы. Но скрывать свои чувства и, притворяясь, кричать в отчаянии, в схожей ситуации было сложно. Произносимые им слова может и являлись лишь частью роли, но обстановка вокруг слишком напоминала прошлое.       У короткой игры во время миссии была конкретная цель. Как пару дней назад. Обмануть, ввести в заблуждение, скрыть или выкрасть конфиденциальную информацию — он импровизировал, сбивая людей с толку, выбивая у них почву из-под ног, и пользуясь растерянностью, легко добивался поставленной задачи. Для этого ему не требовалось вживаться в образ, заново вызывая в памяти давно пережитые события.       Игра.       Она раздражает намного сильнее, чем он думал. Мэйсон, слегка паникуя, нахмурился.       — После сигнала… ты слушаешь? — чужой голос изобиловал агрессией.       Мэйсон обернулся. На него злобно, словно ненавидел всей душой, смотрел мужчина в шляпе. Тот протянул ему капсулу.       — Положи в рот, раскусишь после сигнала. Одна струя крови. Понял? Я слышал, ты вчера один раз уже умер? Даже сердце остановилось. Похоже, играть мертвых — твое истинное призвание, — замысловато закончил он и убежал.       Вновь полился холодный дождь.        Режиссер подал знак до того, как он успел привести в порядок свои эмоции.       — Эми… — Мэйсон нашел маленькую туфельку и опустился перед ней на колени. Он смотрел на нее, наполненную водой, а вокруг мелькали, оживая, тени плохих воспоминаний.       …Тогда мокрый мишка Тэдди упал на пол, вода с его шерстки рассыпалась брызгами и смешалась с кровью у двери.       За первой возникшей деталью из памяти не замедлили явиться остальные мельчайшие подробности.       Мэйсон не смог скрыть или высвободить отчаяние. Он просто держал туфельку дрожащей рукой.       Щелчок.       Он услышал, как зарядили пистолет.       Бэнг!       После прозвучавшего звука выстрела, Мэйсон поднял взгляд на человека. Мужчина, одетый в черное, только того и дожидавшийся сказал:       — Прости, на этот раз я оказался быстрее.       Из-за темноты и дождя он видел только полоску белых зубов. И слышал запах дымка от ствола пистолета.       — Где Эми?.. — глупо спросил Мэйсон, глядя на мужчину и кусая губы. Он впервые видел его, но в этот момент чувствовал так, словно это был убийца его жены. Будто этот мужчина был Аароном, который убил его. Он понятия не имел, как на самом деле играют актеры, и не мог относиться к происходящему, как к работе. Его захлестнули эмоции, и он невольно сжал зубы. Приторная жидкость разлилась во рту.       — …       Сладкий вкус, отличающийся от вкуса настоящей крови, помог прийти в себя.       Этот мужчина — не тот ублюдок. Он им просто не может быть. Потому что Мэйсон уже убил его. После смерти жены и дочери, вместо того чтобы поймать и засадить его в тюрьму, Мэйсон ушел с работы копа и присоединился к самой большой организации наемников в США — Зии.       После того как он подписал контракт об отказе от ответственности (1), первым делом нашел того насильника. Сначала он стрелял в него, пока тело не превратилось в пчелиный улей, а затем порезал на куски. Мэйсон измельчал кишки ублюдка, пока прибывшая полиция не надела на него наручники.       Зии предоставила ему очень дорогого адвоката, такого он не мог себе позволить даже в кредит. Мэйсон вышел из зала суда с трехмесячным условным сроком. С тех пор он работал на Зии. Уже больше десяти лет.       — …       Теперь, когда к нему вернулась способность трезво мыслить, играть стало немного легче.       Он открыл рот, оттуда выплеснулась кровь. Как точно выразился неизвестный из съемочной группы, Мэйсон очень хорошо знал, как выглядит смерть. Как исчезает дыхание, когда в тебя попадает пуля, как бьется в конвульсиях и тяжелеет тело, постепенно становясь неподъемным, как срывается с губ последний выдох.       Он видел смерть множество раз и один — сам испытал.       Он, задыхаясь, опустился, улегся щекой на мокрую землю и перевел взгляд на стрелявшего в него мужчину.Тот в крайнем удивлении отскочил назад, а Мэйсон сделал вдох. Когда воздух вышел, в его горле захрипело, а глаза наполнились слезами.       По лицу и глазам били капли дождя, и он их закрыл.       Все замерло.                            (Звук дождя)              — …              Вода капала на Мэйсона, а тот думал, как долго ему еще так лежать.       «Что-то пошло не так? Нет, я не сказал последние слова. Немного неубедительно получится, нужно открыть глаза и сказать: «Где Эми… сейчас?» Ему очень и очень не хотелось переснимать эту сцену заново.       Он лежал, а окружающие ошеломленно молчали.       — Разве Лиз не выглядит мертвым? — нетерпеливо пробормотал Тони. — Можно, я проверю?       Ему никто не ответил. Все продолжали глазеть на Ласка.       Хоган в ступоре уставился на лежавшего мужчину. Режиссер часто смаргивал.       Что это было?       Уж точно не игра Хейли Ласка, которую он наблюдал в течение десяти лет.       Хейли играл вот так?       Вообще-то предыдущая сцена вышла неплохо. Не казалась наигранной, притянутой за уши и претенциозной, как бывает из-за дождя. Бег, одышка и взывания к Эми, его неожиданно нахмурившееся лицо, чувства на нем проявлялись неохотно, но вид его мог затронуть сердца людей. Окей, сцена была даже хороша — Хоган готов был это признать.       Но последняя сцена… та часть, где в него выстрелили и он рухнул…       — …       Хоган испытывал неясное чувство тревоги.       Что это было?       Это Хейли играл?       Хоган нахмурился. У него до сих пор мурашки бегали по рукам.       Он, позабыв выкрикнуть «снято!», взял камеру снимающую персонажа вблизи и перемотал на начало сцены, застыл и уставился на застывшее лицо Хейли.       Странное чувство появилось, когда актер поднял туфельку. Рука его дрожала не от холода, и его дрожь снятая крупным планом странным образом приковывала взгляд.       Хейли не плакал, как по сценарию должен был. Он не плакал. Но под сильным дождем, его лицо дрожало, словно выдаст его эмоции и вскоре, на мгновение, показалось отчаяние. Этот момент, вероятно, даже видеооператор не уловил, режиссер еще немного увеличил лицо Хейли.       Хогана вновь охватил озноб от взгляда Хейли, когда он бился в конвульсиях. В наполнившихся слезами голубых глазах отразился шок, они широко раскрылись, когда он осознал, кто стрелял в него. Радужка его глаз подрагивала, а взгляд их не отрывался от Альфреда.       С этого мгновения игра была невероятна. Он медленно упал, задыхаясь, а слезы катились из его глаз, налитых кровью и полных чувств. Момент времени, когда изо рта потекла кровь, был подобран очень тонко, идеально, а от его последнего выдоха в дрожь бросало.       Хоган с душевным трепетом смотрел на лежащего под дождем мертвого мужчину.       Мужчина-галька, как он думал сегодня, исчез, а на земле лежал мертвый Дэн из драмы «Ключ к разгадке».       Хладнокровный, красивый мужчина, который мгновенно преображается в пылкого родителя, если дело касается дочери — таким был Дэн, которого Хоган придумал десять лет назад.       Рядом Тони испуганно и неразборчиво бормотал: «По-моему, Лиз — умер!», а Хоган даже не мог посмеяться над ним, ему самому казалось, что мужчина мертв.       Быть не может, чтобы Хейли Ласк владел актерским мастерством на подобном уровне. Хоган десять лет терпеливо наблюдал за его актерскими потугами, но тот ни разу не показал настолько естественной игры. Да он был неумелее детсадовца, пытающегося выдурить у отца побольше карманных денег. И все десять лет ничего не менялось. Нет, с самого дебюта до вчерашнего дня.       Но игра только что была совершенно иной.       «Тут должно быть какая-то ошибка. Настолько идеальная игра… я и не подозревал, что получится отлично снять сцену под дождем и в темноте, да еще и с первого дубля! Я даже подумал, что в него уже когда-то стреляли, и он умирал раньше! Нет, Хейли, если бы и умирал уже, повторить бы хорошо точно не сумел».       Как могла выйти такая сцена? Он действительно был мертв? Быть не может. Должно быть совпадение. Примерно так думал Хоган, но все равно не мог глаз оторвать. Все люди, которые насмехались над Хейли стояли, не произнося ни слова. Словно бы время остановилось, нет, за исключением звука дождя, остановилось всё.       — …Снято. Разве ты не так должен сказать? — привел в чувство Хогана тихий голос. До того как он раздался, режиссер просто тупо смотрел перед собой.       — Что? — переспросил он и повернулся. Тут же вскочил, стул режиссера опрокинулся. Впрочем, никто и внимания не обратил.       — Похоже, ему очень хочется встать уже, — прозвучало холодно, затем красивый блондин, стоявший за Хоганом, шутливо добавил: — Снято? Не снято? — и изобразил пальцами разрезающее движение ножниц.       — …Рей… Мистер Рейкарлтон? — панически выкрикнул его имя Хоган.       В ответ тот невинно улыбнулся.