Kill the lights (новелла)

             Тони широко распахнул глаза, а Мэйсон спокойно кивнул.       — Зарплата, буду тебе столько платить ближайшие три месяца, до августа. Конечно, у меня сейчас нет работы, но помоги мне немного. Мне нужен кто-то, кто сможет рассказать мне обо мне. Об отношениях Хейли с друзьями, с родственниками, любые незначительные детали, которые необходимо знать, чтобы жить дальше, как Хейли, — он же не идиот, отправляться в тыл к врагу, ничего о нем не зная.       — А через три месяца? — бросил на него Тони озадаченный взгляд.       «Помогать три месяца. А потом что? Что он потом собирается делать?» — Тони недоуменно смаргивал, как сова на дневном свету.       — Ну-у… — улыбнулся Мэйсон, потирая щеку. — Если через три месяца работа не появится, мне не на что будет жить. Но тебе в любом случае лучше подыскать другую знаменитость, разве нет? Не ту, у которой спад популярности.       — Что… что?.. Спад?.. О ч-чем ты говоришь?..       — Я не прав?       Судя по лицу Тони явно не знал, как реагировать на его хладнокровные слова. Конечно, он прав. Но Хейли всегда был чертовски самонадеянным гордецом, а сейчас запросто признает, что он — актер-лузер. Тони грустил бы, даже если бы Хейли рыдал: «Со мной все покончено! Я ухожу», но от бесстрастной констатации факта становилось еще тягостнее на душе.       Агент чувствовал, что еще немного и даст волю слезам, но прикрыв рукой глаза, сдержался, ведь как бы не было ему тяжело, Хейли намного труднее далось произнести эти слова.       Мэйсон с высокой колокольни плевать хотел на звездность Хейли. Восходила его сияющая звезда на небосклон шоу-бизнеса или катилась с него на высокой скорости. Он с непроницаемым лицом углубился в изучение медицинских записей. Как и ожидалось, со здоровьем, как и с финансами, обстояло все не менее паршиво. Вернее, еще хуже.       — Что это?       Тони, отвернувшись, прятал слезы и прочищал нос, и собирался выбросить платок, но урна была битком набита белыми пакетиками.       — Ах это… — отвлекся Мэйсон от изучения увлечений Хейли, результат которых нашел себе пристанище в медицинской карте — алкоголь, кокаин, марихуана, экстази и прочие, — и почесал затылок.       Проснувшись, он, с трудом стащив с кровати свое тяжелое тело, осмотрел дом. Накануне сил на проверку дома вообще не было, поэтому он прямиком направился в указанную Тони комнату, заполз под одеяло, даже до душа не добрался — казалось, что тогда он точно-точно умрет, — и заснул как убитый. Шея и плечи отваливались, ноги дрожали, желудок болел, кроме того, еще и голова разболелась. В тот момент он подумал, что человек вполне может умереть и без ножа или огнестрела.       Он — больше десятки отслуживший наемником в горячих точках — спал в совершенно незнакомом месте, не убедившись в его безопасности. Нонсенс. Вот только слабое тело Хейли контролю не поддавалось.В общем, с утра на по-прежнему подкашивающихся от слабости ногах, он отправился наверстывать упущенное.       Небольшой дом Хейли, угнездившийся между роскошных особняков Беверли Хилз, был прекрасно обустроен. Мэйсона, всю жизнь балансировавшего на пересечении безопасности и смерти, в дрожь бросало от тихого умиротворения Беверли Хилз.       Перед воротами, в саду и у бассейна он нашел несколько установленных камер видеонаблюдения, не имеющих отношения к системе безопасности дома, но скрыли их слишком по-детски, небрежно, они не представляли явной угрозы. Он лишь повернул их недремлющие глазки́ чуть в другом направлении и, вернувшись в дом, продолжил свои исследования.       На первом этаже разместились две спальни, комната для гостей, ванная с джакузи и маленький туалет рядом со спальней, модернизированная красивая кухня, второй этаж занимала огромная гардеробная и тренажерный зал. С виду дом казался созданным для ведения здорового образа жизни. Именно. С виду.       На деле же…       Огромный — внутрь свободно поместилась бы парочка здоровяков –холодильник был забит исключительно пивом и водой Эвиан, полки кухонной стенки — вином, коньяком, виски… у него даже сыра к выпивке не было. Тренажерный зал дохну́л на него пылью, от ее количества становилось дурно. Оборудованием явно не пользовались с момента покупки. Элементы тренажеров проворачивались с трудом и скрипом, а некоторые — заржавели.       Явный недостаток еды и спортивных нагрузок владелец более чем компенсировал. Вид и количество компенсации представляли собой проблему посущественней.       В гостиной висели портреты. Высотой от двух метров до размеров с ладонь. Со всех смотрел маленький красивый Хейли. Но Мэйсон, не уделяя внимания изображениям, брызжущим вовсю нарциссизмом, снял несколько выборочно. Что и требовалось доказать. Из-за рам, на которых отсутствовала пыль, ожидаемо посыпались пакеты с белым порошком. Кому взбредет хранить сахар за рамами? Он нашел все залежи белых пакетов под лестницей, ведущей на второй этаж, и в бачке унитаза. Нашел несколько за плиткой за кухонным шкафчиком. Как он умудрился засунуть их так далеко? За плиткой лежал только кокаин. Марихуана где только не валялась: в шкафу, в ящике стола, под кроватью… проще было сказать где ее не было. Серьезно, весь дом был нашпигован наркотой под завязку.       Он едва только начал свои изыскания, а мусорное ведро наполнилось практически мгновенно, хоть торгуй. Мэйсон не успел спуститься в подвал — самое подозрительное место в доме, — как явился Тони с финансовыми отчетами и результатами анализов.       — Где ты все прятал?.. Нет, ты вспомнил, куда их спрятал? — удивленно спросил Тони, обозревая кучи кокаина и марихуаны.       — Э-эм… вспомнил, — небрежно ответил Мэйсон, понимая, что будет трудно объяснить, каким образом он вычислял места схрона. Старательно игнорируя взгляд Тони, в котором читалось приблизительно следующее: «Поразительно, даже амнезия не помешала тебе вспомнить, где лежат наркотики. Ты действительно любил их», он вернулся к просмотру медицинских записей.       Нездоровый образ жизни, наркотическая и алкогольная зависимость сделали свое дело — в двадцать четыре тело как у пятидесятилетнего. Тут не просто сигнальный красный загорелся, тут — почти конец, приехали, глушите мотор.       Уже после ползания по дому сил почти не осталось. Он встал, разминая плечи. Нужно подобрать подходящие тренировки для этого бедного тела, а то от нескольких упражнений вполне можно слечь с инфарктом.       — Ты куда? — глядя, как Мэйсон берет бутылку с водой и полотенце, глупо спросил Тони. — Не тренироваться случайно?       — Да. А-а и можешь не прощаться перед уходом. Я позвоню, если мне что-нибудь понадобится. Хорошего дня, — Мэйсон помахал рукой совершенно обалдевшему Тони и пошел в зал.       — Оу, т-тренировка?.. Он будет тренироваться?       Хейли входил в тренажерный зал, в который не заглядывал с переезда. Тони даже глаза потер при виде этой картины. Хейли, которого лишний раз шевельнуться не заставишь, который всей душой ненавидел любые физические нагрузки, да он, кроме кофейни, никуда не ходил, и то только потому, что в ней тусовались знаменитости, пытается заниматься?       — О Господи.       Как и вчера во время игры у него возникло ощущение, словно за спиной Хейли маячила какая-то чужая мужская тень. Разве можно так сильно измениться из-за амнезии? Он казался совершенно другим человеком…       — Ах да… — Хейли выглянул из-за двери. Тони оборвал свои размышления и мрачно посмотрел на него. — Я же ничего не натворил, из-за чего меня не пустят на борт самолета, верно?       Мэйсон на всякий случай спросил. С Хейли станется.       — На борт самолета? — переспросил в ответ Тони. — Ку-куда ты собираешься? За исключением Эйр Мальта, услугами любой другой авиакомпании ты можешь воспользоваться. В последний раз ты… нет, в любом случае… — пробормотал Тони.       — В Нью-Йорк, — сухо улыбнулся Мэйсон.       Тони посмотрел на него вопросительно, но Мэйсон не отвечая, улыбнулся, помахал рукой и вновь скрылся в фитнес-зале.       Нью-Йорк. 119 улица.       Настоящий дом Мэйсона Тейлора находился именно там.              ****                     Впервые Ноа увидел ее утром того дня.       Ребекка взяла его с собой на съемочную площадку. К нему подошла женщина с унылым видом и сказала, что мать его ищет. Обычно он не совершал глупых поступков, но тогда ему уже очень хотелось побыстрее домой, поэтому он не раздумывая последовал за ней. К тому же и мать обещала примерно в это время освободиться.       Ребекка Келли, как истинная актриса, обожала находиться в центре внимания, естественно, ей нравилось появляться повсюду со своим маленьким ангелочком, хвастаться и гордиться, какого прелестного ребенка она родила.       Софитов камер Ноа не пугался с младенчества, но люди бесконечно подходили и разговаривали с ним, и съемочная площадка не являлась исключением, он уставал от этого, потому и не любил подолгу находиться в людных местах, но Ребекка пообещала, что они на две недели поедут отдыхать, если он подождет ее два часа. Два часа еще не прошли, но ее так скучно и долго было ждать, и поэтому он пошел за женщиной.       Она привела в укромное место на автостоянке, Ноа успел подумать, что это странно, как она вытащила из сумки электрошокер, и перед глазами потемнело.       Очнулся он уже в темном и холодном подвале и сначала решил, что умер. Он ничего не видел и не мог сдвинуться с места. Женщина все его тело обмотала скотчем, оставив незакрытым лишь нос. Он вообще пошевелиться не мог.       Сколько времени он провел вот так, дрожащий в темноте?       Ему казалось очень долго. Ноа успел несколько раз уснуть и проснуться. В очередной раз он проснулся от звука открывающейся тяжелой двери. Кто-то вошел.       Ноа задержал дыхание.       Вошедший двигался и кажется смотрел на него, Ноа еще утишил дыхание. Почувствовал, как к нему подошли, теплое дыхание обдало ухо.       — Я знаю, что ты проснулся.       Горячий выдох ударил в нос омерзительным смрадом.       Ноа приподнял голову и изо всех сил ударил ее в подбородок. Вскрик, она упала назад, а Ноа… двинуться с места не мог. Не в кино же, где главный герой успешно совершает побег. Руки-ноги связаны, к тому же он ничего не видел. После паузы женщина схватила его за волосы и начала бить по лицу.       — Дерзкое отродье. Такой же, как эта сука. Словно весь мир тебе принадлежит, словно весь мир — соринка под твоим ноготком.       В ушах звенело, из носа текла кровь. Во рту тоже чувствовался соленый привкус. Как сквозь вату донеслось ее хихиканье.       — Интересно, какое у нее будет выражение лица, если ты умрешь? — дрожащим, словно собираясь зарыдать, голосом сказала она. — Надеешься, что тебя кто-нибудь спасет, да? Потому что ты главный герой, да? Потому что ты — особенный. Думаешь, что не умрешь вот так вот, да? — она слегка задыхалась, словно после долгого смеха и говорила с маленьким Ноа, как сама с собой.       — Тебе не повезло, полиция уже приезжала. О, я прекрасно притворилась обеспокоенной твоим исчезновением и они уехали. Я хорошая актриса, не сравнить с твоей мамашей, — пробормотала она едва слышно. — Я лучше играю, чем она. Из-за пластики все бабы на одно лицо. Почему же я не могу быть на ее месте? Почему не я? Да потому, что она — богатая сучка… из хорошей семьи. Нет, она пробилась благодаря своим огромным сиськам. Блядь помоечная. Дрянная, грязная, грязная, грязная… — злобным речитативом бормотала она. Слова сыпались из ее рта, как горох из рваного мешка.       — Я. В этом фильме главный герой — это я, — прошептала она, обдавая его своим вонючим дыханием. — В фильме, где главная героиня уничтожит грязную суку, которая свысока смотрит на людей, и тогда, таким же людям, как я станет легче…       Она медленно сняла ленту с глаз Ноа. В тусклом свете удалось разглядеть ее лицо. Совершенно обычное, но он взгляд не мог отвести. Ее глаза блестели ядовитой злобой, рот кривился в безумной улыбке, а рука сжимала кухонный нож.       — Дрожишь? Ты дрожишь, да? Ахах, как же я счастлива… видеть, как маленький Ноа дрожит всем телом. Отлично. Даже ты, хоть и родился с серебряной ложкой во рту, на поверку всего лишь человек. А теперь, давай-ка продемонстрируем всему миру, что от ножевого ранения любой умрет, — сказала она со счастливым выдохом и занесла нож. Большой и острый, им можно было одним ударом убить ребенка.       Ноа задержал дыхание и закрыл глаза…       Дин-дон. Дин-дон. Дин-дон.       В дверь позвонили. И явно не торопились убрать руку с кнопки звонка. Она неловко ткнула в Ноа ножом, а затем, взбешенная, рванула вверх по ступенькам. Дождавшись, когда она исчезнет, Ноа направил все свои силы на попытку сдвинуться с места. Нужно привлечь внимание людей. Например, разбить что-нибудь. Но она вернулась раньше.       — Почему они вернулись? Почему? — бормоча, как припадочная, она бросилась к Ноа. Выражение ее глаз пугало. Снаружи по-прежнему доносился звук звонка. Она быстро схватила Ноа и впихнула его в пыльную дорожную сумку. Он попытался было воспротивиться, но из-за ленты ничего не получалось. Ноа скукожился в сумке, она поколебалась мгновение, поразмышляла вслух: не лучше ли закончить начатое и выбросить его труп в мусор, но затем вспомнила о летней жаре и просто застегнула молнию.       В какой-то момент возникло ощущение, словно она поехала на такси, но большую часть времени шла пешком. Казалось, она ищет место, где спрятать труп, и каждый раз, когда сумку переставали тащить, Ноа паниковал. А если ей все-таки удастся?..       «Тогда, я должно быть и вправду умру на этот раз».       Страх неизбежности постепенно уничтожал его разум.       Проходил час за часом, а она все куда-то его тащила. Умирая от жары и духоты, замерев в одной позе, Ноа обливался холодным потом и даже глаза не мог открыть нормально.       Время от времени до него доносились звуки сирен, но они не могли найти его и пролетали мимо. Прошел жаркий день, наступила прохладная ночь, а сирены продолжали проноситься мимо. Ноа уже не надеялся, а потому и не разочаровывался и только тяжко едва слышно вздыхал.       Руки-ноги давным-давно онемели. Ему было жарко, голова кружилась, он задыхался и очень хотел пить.Он постоянно терял сознание.       Может она решила его убить таким образом.       Ноа пошевелил связанными за спиной руками. Он ничего не чувствовал, поскольку кровь туда не поступала, но ногти скребнули по сумке. Царап, царап, царап. Нет, он не пытался шуметь, да и звук получался очень слабый и… Ба-бах! Мир резко дернулся и зазвенел. Видимо она ударила сумкой обо что-то.       Он умрет, точно умрет, но тем не менее все равно еще поскребся. Реакция последовала незамедлительно. Бам! Бам! Бам! Удар по голове, по ребрам. Сумка глухо шлепнулась на пол. В голове у него звенело.       — …       Ноа тихо застонал. Сумку подняли и снова быстро потащили. Бэнг! Бэнг! Она что-то задевала по пути сумкой, и его трясло вместе с ней, звон в ушах не прекращался. Ноа закрыл глаза, его била дрожь.       Сквозь мелкие зазоры молнии просачивался запах мочи. Вдруг раздраженно прожужжал расстегиваемый язычок змейки. Ноа глаз не открыл. У него не было даже сил поднять голову. Грязная кафельная плитка, крышка унитаза.В ускользающем сознании мелькнула мысль, что они в кабинке туалета.       — Блять… думаешь, в этом есть смысл? В Штатах так много копов, да? Когда я заявила, что меня бьет бойфренд, знаешь, сколько копов пришло? Ни одного. Они, мать их так, были слишком заняты… зато, походу, для розыска богатеев у них время находится, — она нервно грызла ногти, думала, что поймать ее — лишь вопрос времени.       — Если меня поймают… надо убить тебя до того, как меня поймают, — услышал Ноа ее голос и подумал: «Ясно, я умру. Я сейчас умру». В темноте сумки он все время думал, что умрет, и уже свыкся с этой мыслью.       — Но тут такое дело… Женщина, у которой есть все, скорбит, постоянно вспоминая о своем погибшем сыне. Прям как безутешная главная героиня.       Ноа медленно поднял на нее взгляд. Она ухватила его за лицо одной рукой и занесла нож.       — Но как насчет варианта «всю жизнь заботиться о своем ребенке-инвалиде»? Уже не так романтично, верно? — она, выпучивая глаза, засмеялась. Ее трясло, ее руки тоже тряслись. Женщина чувствовала себя загнанной в угол. Надавив, заставила Ноа шире открыть глаза.       Она видела, как радужка красивых зеленых глаз Ноа дрожит, и в яростной злобе кольнула ножом. Нож метил прямо в глазное яблоко, и он бы лишился глаза, но то ли женщина слишком сильно дрожала, то ли Ноа повернул голову — нож лишь оцарапал лоб.       Кровь попала в глаза, мир окрасился красным. Она вновь поднимала нож. И в это мгновение…       Скрип…       Она замерла с поднятой рукой.       Снаружи послышался звук шагов. Кто-то подходил к туалету.       Она судорожно сглотнула. На секунду оглянувшись, засунула Ноа назад в сумку, застегнула ее. Наверное, думала, что Ноа начнет шуметь.       Шаги приблизились.       Кто-то уверенно постучал в дверь уборной.       Тук-тук.       Отстучала она, что в кабинке кто-то есть.Но в ответ снова постучали.       — Занято, — она дрожала всем телом, но голос звучал очень спокойно, даже несколько недовольно, оставляя несказанным, но подразумеваемым: «какого черта вы ломитесь, валите в свободную кабинку».       Ноа закрыл глаза, слушая ее голос. Сейчас этот человек воспользуется другой кабинкой и уйдет. Никто не спасет его. Они ведь не в кино. В реальности нет героев и не действует закон хэппи энда. Она все верно тогда сказала, и Ноа это тоже знал.       Вдох-выдох. Легкая дрожь ресниц. Мгновение темноты сменяется видом грязного потолка — она не до конца закрыла змейку. Взмах ресницами — вспышка темноты — потолок. И еще раз.       «Если б я мог, я бы хотел умереть вот так. Моргнуть и в какой-то момент просто не открыть глаза».       От ножа будет больно, место, которое слегка задели лезвием, горело огнем. И вновь короткая вспышка темноты. Мир перед глазами дрожал. И он дрожал всем телом. Умирать и вправду очень страшно.       Тук-тук. По какой-то причине человек еще раз постучался в дверь. Она в бешенстве вскочила.       — Вы же в курсе, что не можете убить человека здесь? — голос доносился откуда-то сверху. Она удивленно подняла лицо. Над дверью кабинки показалась чья-то голова.       Ноа посмотрел на эту маленькую голову в свой зазор. Черноволосый мужчина. Нет, скорее, парень. Молодой парень. И он посмотрел на сумку.       Ноа показалось, что они встретились взглядами.       Бесстрастные черные глаза смотрели прямо на него.               — Мэйсон Тейлор? — переспросил Ноа, от выражения его глаз хотелось забиться куда-нибудь подальше, и ответил, словно Фил спрашивал нечто очевидное. — Кто знает? Вероятно, мертв?       — … Вы правда думаете, что он мертв?       «Мэйсон Тейлор пропал без вести. Как вы думаете, где он?» — спросил сначала Фил, теперь же он, скрывая панику, дожидался ответа на свой следующий вопрос. Ноа склонил голову, рассмеялся и сказал преувеличенно легкомысленно:       — Пропал в Афгане во время миссии. Это значит, что он мертв.       — Но это не значит, что его смерть зафиксирована, — не согласился Фил. — Они даже труп не нашли. Судя по отчету, шансы, что он жив, довольно высоки.       От информатора они получили следующую информацию:       1. Мэйсон отправился в бункер торговца оружием Альта с двумя членами команды.       2. Спустя десять минут после того, как они вошли, спальня Альта взорвалась.       3. Из-за взрыва там все вверх дном, но они нашли предположительно тело Альта. И сильно изуродованное тело, вероятно принадлежавшее Аарону Грину, одному из членов команды, но опознать его было непросто.       4. Сейф Альта исчез.       Из всего вышеперечисленного следовало, что исчезнувшие Эшли Сью и Мэйсон сбежали с сейфом.       — Человек, который работал на Зии больше десяти лет, сбежал с сейфом и предал свою команду? О, нет. Ты сегодня говоришь какие-то глупости, — мягко покритиковал его Ноа, расслабленным голосом. — Преданный командой, убитый и ложно обвиненный – звучит куда правдоподобнее. Мэйсон не был безрассудным.       — Но пятьдесят миллионов долларов и святого сведут с пути истинного.       Предположение ему явно не понравилось, Ноа улыбнулся, в глазах его обращенных на Фила казалось плескалась скука, но она являлась лишь слабым прикрытием пронзительному холоду и расчетливости. Он скрестил ноги, положил руку на колено и сильнее вжался в кресло.       — Давай не будем говорить на эту тему. Он в любом случае, скорее всего мертв, — безапелляционно заявил Ноа.       Его поведение яснее ясного давало понять о бессмысленности дальнейших пререканий, но Фил немного поколебавшись все же сказал:       — Я… думаю, он жив. Он постоянно жил в опасности, но ему удавалось выбираться из передряг. Наверняка он и на этот раз выжил.       Филу не верилось, что он умер. Этот мужчина был хорошим наемником и успешно заканчивал и куда более сложные миссии. Он не мог умереть так просто. Фил давно следил за его жизнью. Наверняка где-то он есть, вполне себе живой.       Со здравым смыслом у Ноа всегда было все в порядке, считал Фил, но к вопросам жизни и смерти он относился несколько пессимистично.       Ноа улыбнувшись в ответ, посмотрел в иллюминатор на синее небо.       Фил украдкой взглянул на отражение Ноа в стекле. Лицо выглядело как обычно, разве что несколько усталым.       — Если вы уже считаете его мертвым, почему же тогда едете?..       Если бы он хотел убедиться в смерти Тейлора, можно было нанять специального человека и просто подождать отчет. Но Ноа бросил все свои дела, отменил все встречи, которых было до черта, и отправился к этому самому черту на рога.       Ноа мрачно посмотрел на него, но ничего не ответил.       Фил осознал, что задал неуместный вопрос, и поспешил извиниться. Ноа прикрыл глаза, делая вид, что спит, и Фил не заговаривал с ним больше.       «Мы прибыли. Скоро приземлимся. Будет немного трясти», — проинформировал Льюис из кабины пилота через несколько минут.       Фил хмуро выглянул в окно. Чартерный самолет заходил на взлетно-посадочную полосу нью-йоркского аэропорта Джона Кеннеди. Ноа по-прежнему сидел с закрытыми глазами. Он не мог не почувствовать тряски при посадке. Не хотел открывать глаза? Или и в самом деле уснул?       — Мистер Рейкарлтон. Мы прибыли в Нью-Йорк, — осторожно позвал Фил.       Ноа очень медленно открыл глаза. Сонливость в них отсутствовала начисто.       И они были холоднее, чем обычно.