Kill the lights (новелла)

                    Мэйсон встретил Ноа в совершенно неподходящем для последнего месте.       В обшарпанной вонючей женской уборной.       Тогда Мэйсон жил не рядом с трущобами, а непосредственно в них. В латиноамериканском квартале белая женщина, с непроницаемым лицом волокущая по улице громоздкую дорожную сумку невольно привлекала внимание, к тому же, при звуках полицейских сирен она ускоряла шаг и нервно озиралась, отчего казалась еще подозрительнее.       Мэйсон из чистого каприза последовал за ней. До временной работы еще оставалось время, в тот день было как-то особенно скучно, и он сразу решил, что далеко за ней не пойдет, но она, к его удивлению, вошла в очень старую уборную в закрытом здании, от которой несло гнилью. Пару лет назад там от передозировки загнулась парочка дрэг-квинс, после чего владелец установил видеонаблюдение, пользовались ею немногие.       В кабинке чем-то шуршали и бормотали.       «Войти или нет? — притормозил на входе Мэйсон. — Человек с ножом опасен, не важно, будь то женщина или старик. Не собираюсь ни во что ввязываться, но… — размышления его прервал едва уловимый тающий звук. Он уже его слышал. Пока шагал за ней. Именно эти тяжелые, бессильные вздохи и поскребывание, доносившиеся из сумки вызывали смутную тревогу, заставляли сомневаться, поскольку возникало впечатление, что никто кроме него ничего не слышал, и ощущать, что воспользоваться любимой отмазкой ньюйоркцев — ничего не вижу, ничего не слышу и никому ничего не говорю — не выйдет, просто потому что тогда он точно спокойно не уснет ночью.       Он все-таки вошел, из трех кабинок была занята самая дальняя, больше не колеблясь, постучал в нее.       — Занято, — шорох не прекратился, но спокойный голос звучал очень естественно.       Если бы Мэйсон не следил за ней, подумал бы, что ошибся. Ого. Надо же. Какая поразительная женщина. Он засмеялся и постучал снова.       — Занято, — в конце ее голос немного повело.       Мэйсон, секунду подумав, зашел в кабинку рядом, стал на крышку унитаза и заглянул в соседнюю. Сильно потеющая женщина, прикрывая сумку, уставилась на него в ответ. Мэйсон прищелкнул языком. Если вы пытаетесь скрыть что-то, сначала нужно было нож спрятать, леди.       — Вы же в курсе, что не можете убить человека здесь? — Мэйсон бросил короткий взгляд на нож. В не до конца закрытой сумке что-то шевелилось. „Это игра моего воображения или я действительно встретился взглядом с полными слез детскими глазами?“       Она вскрикнула и замахнулась ножом, и Мэйсон убрал руки. Безуспешно попытавшись открыть дверцу в его кабинку, она, бросив вещи, стремглав выбежала на улицу.       — Что за дилетантка. Либо убей и свидетеля, либо даже не пытайся, — пробормотал Мэйсон, но преследовать ее не стал. Спрыгнул с унитаза, вышел из кабинки, вошел в соседнюю. Большая дорожная сумка стояла перед унитазом.       У Мэйсона дрогнуло сердце. Что он в тот момент чувствовал? Страх? Азарт? Предвкушение? Адреналин? Обуреваемый сложной смесью чувств, он начал медленно открывать сумку.       Расстегнув до половины, Мэйсон, подавив восклицание, встревожился. Внутри обнаружился маленький красивый дрожащий мальчик. Шесть? Нет, лет семь. Несмотря на грязное, опухшее явно от побоев личико и влажные от пота и крови натуральные очень светлые волосы, ребенка прелестнее он никогда не видел.       Она украла его, потому что он такой хорошенький? Тогда ее можно понять.       От очарования маленького обаяшки в голове вертелись всякие глупости. Не будь детские кроссовки от Гуччи, Мэйсон, наверное, серьезно бы задумался, не падший ли ангел он.       Мэйсон осторожно оторвал зеленую ленту от детского рта, вытащил кляп. Ребенок вздохнул и высунул язык.       — Ты в порядке? — Мэйсон и сам понимал, что вопрос бредовее некуда. Чего-чего, а в порядке тот точно не был. Обезвоженный, он даже плакать не мог, просто сидел и задыхался в своей сумке, Мэйсон вытащил его, развязал руки и ноги, сбросил с себя рубашку и завернул в нее детское тело.       Мальчик вытянул дрожащие руки, словно хотел, чтобы его обняли. Мэйсон, поколебавшись, осторожно прижал его к себе, ноздри пощекотал особенный, присущий детям запах смешанный с соленостью слез. Держать в руках маленького горячего и липкого ребенка было необычно. А может, это странное ощущение возникло, потому что он спас человека? Мэйсон успокоил участившееся сердцебиение.       — Теперь все в порядке. Все хорошо… Все хорошо, — шептал он, поднимаясь, мальчик тяжело дыша цеплялся за его плечи, и Мэйсону не сразу хватило духу отпустить его. Больница далеко, лучше добраться до телефона и позвонить в скорую или в полицию.       — Подожди здесь. Я позову кого-нибудь, — сказал Мэйсон, но не смог сдвинуться с места. Как же оставить его одного?       — …Не… Не бросай меня, — отрывисто и хрипло попросил он, задыхаясь сквозь слезы и хватая Мэйсона за штанину. Последний остановился, шевельнул было губами, подбирая слова, затем передумал и снова обнял его. Детское тело пылало пугающим лихорадочным жаром. Нужно срочно вызвать скорую, а Мэйсон не в состоянии отделаться от ощущения, что стоит уйти, и этот маленький человечек умрет, страшился выпустить его из рук.       Как можно было потерять такого красивого ребенка? О чем его мать думала вообще? У нее сердце есть? Сам приютский, Мэйсон не особо верил в материнскую любовь, но кто угодно, не важно, мать или нет, горевал бы, потеряв такого прелестного ребенка.       „Ну, и какой-то же безумец потратил на эту дорогущую обувку деньги, верно? Если им деньги девать некуда, лучше бы мне отдали. Ну да ладно, кроссовки очень мило смотрятся. Может, они и стоят своих денег“.       Истощенный мальчик быстро уснул в его объятиях, Мэйсон положил его на пол и осторожно поднялся. Все будет хорошо, он ненадолго. Тем более, все равно с собой его не возьмешь. Бежать далековато, да и растрясет ребенка, вдруг ему еще хуже станет.       — Я скоро вернусь.       Немного поколебавшись, Мэйсон со всех ног рванул к телефону. Он вернулся в рекордные сроки. И трех минут не прошло.       Три минуты.       Всего три очень коротких минуты.       Но больше ему не удалось взять ребенка за руку. Полиция поймала похитительницу, а спасенного уже загрузили в скорую. Намного позже он узнал, что звали ребенка „Ноа“. О похищении потрясенно гудел весь мир, шумиха набирала обороты, Мэйсону тоже хотелось знать, чем дело кончилось, и он купил пару газет. Узнав, что мальчик быстро поправляется, но потерял память от сильного шока, Мэйсон потерял интерес, ограничившись мыслью: „Все хорошо, лучше всего забыть ужасные воспоминания. Пусть у него все будет в порядке“.       Он ни разу не попытался связаться с ним.       Они встретились снова спустя десять лет. Двадцатисемилетний телохранитель и его семнадцатилетний подопечный.        Десять лет, неполный месяц работы на него и еще десять лет. Но все же Ноа не был ему безразличен, раз иногда он вспоминал о нем.       Вот и вся взаимосвязь между ними.       Медленный взмах ресницами, и от выражения красивых глаз Мэйсону стало не по себе.       — …Ты говоришь так, будто вы очень близко знакомы… С этим человеком, — едва шевельнул пересохшими губами Ноа, не отводя изучающего, уже привычного взгляда, в котором светилось однозначное желание разгадать существо перед собой. — Что если у меня есть к нему дело? Ты передашь мои слова? — не то чтобы он провоцировал спор, вряд ли у него были на это силы, лишь незаметно вздохнул и слегка улыбнулся. — Он в любом случае мертв, этот человек.       — … — Мэйсон закрыл рот. Ноа посмотрел на него, рассмеялся, и смех его походил на тяжкие вздохи. Опустив голову, он схватил Мэйсона за руки и тот дернулся:       — Мистер Рейкарлтон?..       — Почему? — последовал спокойный вопрос, и Мэйсон занервничал.       — … — „Наверное, потому что ты плачешь…“ — не смог заставить себя сказать Мэйсон и отвел взгляд. Ноа тихонько ахнул внезапно осознав, что капли падающие на чужую руку, его собственные бесконтрольно текущие слезы. Растерянно взглянув на расползающиеся капли, он еле слышно вздохнул.       Слезы на красивом лице казались какими-то нереальными. Мгновение Мэйсон смотрел, как они катятся по гладким щекам, затем вытер ладонями.       — Вы в порядке?       На неловкий вопрос ему не ответили. Мэйсон в крайнем недоумении продолжал вытирать эти бесконечные слезы. Он что собирается довести себя до обезвоживания? Обильное потоотделение плюс слезы, они тут шутки шутили насчет смерти в лифте, но такое впечатление, что этот эксцентричный человек может и в самом деле не выйти отсюда.       Сквозь облик Ноа плачущего в его объятиях проступал образ маленького мальчика, который когда-то давно цеплялся за него в крошечной уборной.       — Я не знаю, в чем дело, но… — неуверенно начал он. „Не знаю, зачем он здесь, но вряд ли он собирался причинить вред или устроить мне неприятности, а если даже и собирался, я могу просто уйти, — беспечно закончил он свою мысль. — Кому может прийти в голову фантастическая мысль, что Хейли — это я? В конце концов, проблему представляют не люди, которые могут выяснить, что я — Мэйсон, а те, кто может нарушить мою спокойную жизнь вопросом: ‚Ты знаешь, где Мэйсон! ‘       — …Что касается Мэйсона, думаю, он жив, — небольшая ложь никому не повредит, если нужно успокоить ребенка. Слезы остановились, как по мановению волшебной палочки, Ноа замер широко распахнув глаза, а Мэйсон продолжил: — Конечно, из-за некоторых обстоятельств он не живет под своим именем, — в каком-то смысле он даже не солгал.       — …Он не… мертв? — пробормотал, оторопело захлопав глазами Ноа. За быстротечные мгновения мигания слезинки успевали скатиться по веерам ресниц, на мгновение зависнуть на их кончиках и сорваться вниз не сумев удержаться под собственной тяжестью.       — Да. Так что, если ты беспокоишься о его судьбе… — туманно выразился Мэйсон. ‚Если он плачет, потому что ему стало хуже из-за клаустрофобии, а не из-за беспокойства о Мэйсоне, тогда моя целость и сохранность в опасности. Да и с чего бы ему волноваться обо мне? ‘        —!       Мэйсон нахмурился, чуть отклонился назад, уклоняясь от загребущих рук Ноа, который секунду назад плакал с пустым лицом. Когда Мэйсон посмотрел на него, Ноа слегка изогнул губы в улыбке.       — Хейли… — он всегда холодно обращался к нему ‚мистер Ласк‘, теперь дружелюбно позвал по имени. — Ты… ты знаешь, где Мэйсон? Твои слова прозвучали так, словно ты знаешь… Можешь сказать мне? — милейшим образом улыбнулся он, словно хотел растопить человеческое сердце. Полные слез невинные глаза шли в комплекте, но Мэйсон не собирался попадаться на эту удочку второй раз. Мгновение назад он точно видел в глазах напротив промелькнувшее сильнейшее удивление после неудачной атаки. Не уклонись Мэйсон, его б снова схватили и предварительно отлупив, начали бы задавать вопросы.       — А вот это уже сложнее.       — Почему? Неужели, ты думаешь, я мог бы навредить ему? — Ноа рассмеялся, словно подобное предположение было напрочь лишено смысла, но вместо ответа Мэйсон беспокойно отступил назад. В ограниченном пространстве лифта особенно не набегаешься, а из лифта деться было некуда, оттого Ноа не составило труда нагнать его. — Я не причиню ему никакого вреда. Абсолютно. Я просто… Да? Хейли? Я просто… хочу знать, где он и что делает…       ‚Ну уж нет, ты ему уже навредил‘, — проглотил ответ Мэйсон и сильнее вжался в стену лифта. Плачущий слабак, страдающий клаустрофобией исчез, перед ним стоял мужчина с жестокими глазами.       ‚Мэйсон жив‘ — прям волшебное заклинание какое-то.       Ноа прижал ладони по бокам от головы Мэйсона, заключая в ловушку своих рук, придвинулся очень близко, нависая над ним, и спросил:       — А может, ты врешь, а?       ‚Сказать, что соврал? — быстро обдумал предложенную лазейку Мэйсон, — тогда уж лучше, когда выйдем. После моих слов ему стало лучше, вопрос о здоровье отошел на второй план. А вот о себе мне пора побеспокоиться‘.       Глаза Ноа опасно горели. Вероятно, так казалось из-за недавних слез, но Мэйсон покосился на кулак Ноа, который, казалось, полетит в его сторону в любую секунду.       — …Я не вру. Но не ты ли говорил, что у тебя клаустрофобия?       — Я же сказал, что это всего лишь легкий страх, — глаза Ноа сверкали. Мэйсон снова бросил короткий взгляд на его руки. Вот теперь было больше похоже на легкий страх, ему явно стало лучше.       — А я сказал, что не похоже на легкий.       Ноа посмотрел на него с любопытством:       — Ты переводишь тему, — а затем бросился на Мэйсона.       Не позволяя себя схватить за шею, тот резко двинул головой вперед, протаранив агрессора в грудь, и одновременно сильно оттолкнул.       Бамс!       Ноа отскочил к стене. Кабину сильно встряхнуло. Мэйсон не упустил из внимания, что руки Ноа, который по идее уже должен был нормально себя чувствовать, дрожат и вновь взял его за руку. Черт с ним, с этим телом Хейли на последнем издыхании, нужно что-то делать с этим дрожащим от ужаса мужчиной…       — Ухг! — впрочем, Мэйсон тут же изменил свое мнение, со слабым телом Хейли и с его хрупкими, практически лишенными силы руками, он не смог бы блокировать удары даже семилетнего ребенка, поэтому Ноа с легкостью отшвырнул его руку и выбросил в его сторону кулак. Мэйсон небрежно уклонился и вцепился в его кисть. Но хоть он и цеплялся изо всех сил, Ноа потребовалась секунда, чтобы избавиться от хватки. Кто бы знал, как утомительно драться почти без сил. Словно разозлившись на чужую изворотливость, Ноа с силой пихнул его, но Мэйсон потянул его за собой и покатился по полу. Быстро перевернулся. Если он окажется под Ноа, сбежать не сможет, и его будут бить по щекам, пока те не лопнут.       Ноа врезался головой в двери лифта, Мэйсон оседлал его, схватил за воротник рубашки и толкнул вниз, лишая возможности подняться. За время их короткой потасовки он взмок.       — …!       Мэйсон дернулся. Ноа своими длинными руками дотянулся до его шеи и принялся душить с невероятной силой. Тонкая шейка Хейли идеально легла в его ладони. Так, через секунду он дышать вовсе не сможет. Мэйсон обливаясь холодным потом, сильно сдавил, сводя, его локти.       — …       И не подумав ослабить хватку, Ноа улыбался, Мэйсон нервно сглотнул. Красивые глаза напротив горели опасностью, в них отчетливо читалось: ‚Плевать на клаустрофобию, во что бы то ни стало, я убью эту раздражающую суку‘.       — Подожди, Ноа… мистер Рейкарлтон! — звал его отчаянным голосом Мэйсон, сжимая его локти изо всех сил. Во время борьбы не все решает сила, но когда тебя поймали в хват: сила — все. Ноа обхватил давившие на его плечи запястья. И в этот момент…       Бам!       Бам!       Что-то ударило в двери лифта, и раздался шум выпускаемого воздуха. Мэйсон поднял голову, хрипло вскрикнув, столб света разогнал темноту в лифте.       — Мистер Рейкарлтон, вы… Хейли?       За дверьми стояли секретарь Ноа, Фил, и консьерж Флоки и смотрели на них с неприятными лицами.       — О, Господи, — пробормотал кто-то, Мэйсон тупо посмотрел на них и уронил голову. Лежавший под ним Ноа со странным выражением в глазах рассмеялся.       Сидя верхом на растрепанном, с виду слабом мужчине, Мэйсон тихо застонал.              ****              Сцена явно походила на едва не свершившееся преднамеренное убийство. Конечно, Мэйсон и сам думал, что несколько перестарался с приведением Ноа в чувство, потому что щеки последнего заметно распухли, а одежда вся была в беспорядке. Да у него тоже распухло лицо, и порвались губы, но это не производило такого сильного впечатления, как четкий отпечаток руки на безупречной коже предполагаемого недоубиённого.       Нападение и попытка насилия над Рейкарлтоном?       Похоже, новая жизнь открыла врата в ад похлеще, чем его родная, Мэйсона, но ничего не произошло. Ноа, подозрительно улыбаясь, будто не он собирался обвинить его в нападении, ничего не сказал, а, ухватившись за руку Фила, поднялся и самым вежливым образом улыбнулся.        — Благодаря этому человеку я смог прийти в себя. Конечно, это было несколько болезненно, — сказал он шутливо.       Человек, благодаря которому некоторые сумели прийти в себя, принял вид раскаивающегося грешника:       — Я был в панике… думаю, я приложил слишком много силы.       Ноа еще раз улыбнулся, а Мэйсон пожал плечами.       На лицах Фила и Флоки отразилось неверие, но раз сам Ноа вел себя как ни в чем не бывало, оба уставились на Мэйсона, ничего не предпринимая.       Тот потер потянутую шею, встал, взял свою сумку. Да уж, небольшая прогулка в Нью-Йорк за содержимым сейфа, лишившегося хозяина, оказалась несколько покруче, чем он ожидал. Разумеется, по сравнению с бесконечными миссиями, это была детская возня в песочнице, но из-за паршивого здоровья Хейли, он адски устал.       Мэйсон бросил быстрый взгляд на первоочередного виновника своей усталости. Виновник невозмутимо поправлял одежду и волосы. Судя по лицу, чувствовал он себя значительно лучше. Мэйсон немного поразглядывал его, подхватил свою сумку и отвернулся.       ‚Прощаться я не обязан. Нельзя даже сказать, что мы находимся в неплохих отношениях‘.       Его остановил голос из-за спины:       — Мистер Ласк.       Он обернулся.       — Ваши недавние слова… — спросил ленивым голосом подошедший Ноа. – Вы ведь не солгали, верно?       Он говорил о “…Если это Мэйсон, думаю, он жив»?       — Ну, нет, я не врал… — медленно поднял на него взгляд Мэйсон. «Думаю, я ошибся, когда принял его слезы на свой счет. С чего бы ему плакать из-за едва знакомого человека. Вероятно, его сегодняшнее появление связано как-то с Зии или Альта».       — Я не посвящен в детали.       Ноа, прищурившись, ухмыльнулся неуклюжей попытке уйти от расспросов, бросил короткий взгляд на сумку и пробормотал:       — Окей. Допустим, — оценивающим взглядом прошелся по его щекам и припухшей шее и подал Мэйсону руку.       — Это еще что? — кисло поинтересовался тот.       Последовавшую за этим улыбку вполне можно было бы отнести к произведениям искусства.       — Я сегодня за многое благодарен. Ты не… не такое уж дерьмо, как я думал. Я думал, ты безнадежен, — Ноа откровенно высказывал свое нелицеприятное мнение и при этом протягивал руку для пожатия. Мэйсон попереводил взгляд с этой белой и красивой руки на лицо и обратно и несколько запоздало обхватил его ладонь.       — Ты весьма оригинально предлагаешь пожать руку.       — Ну, до тебя мне далеко, — напомнил Ноа о признании «Слушай, я чертовски хорош в этом деле. Переспи со мной разок, окей?» и усмехнулся.       Да уж, пока Мэйсон читал статью «Сборник перлов Хейли», сам подумал, что высказанное в такой форме предложение охладит даже тысячелетнюю любовь. Он легко встряхнул предложенную руку, отвернулся было, но, на секунду остановившись, быстро посмотрел на него.       «Думаю, у него будет хорошая жизнь. А я скоро брошу актерскую стезю и в следующий раз мы увидимся еще через десяток лет. У нас, похоже, традиция встречаться каждые десять лет…»       — Хотя, конечно, может и не увидимся…       «Совпадения не будут продолжаться вечно, поэтому скорее всего эта встреча будет последней, но если когда-нибудь мы пересечемся снова, надеюсь, он станет достаточно сильным, чтобы больше не нуждаться в человеке, который спас бы или мог бы спасти его».       Мэйсон посмотрел на фигуру повзрослевшего мастера, который очень ненадолго выдал свою слабость и выглядел жалким, затем отвернулся и пошел своей дорогой.       — …       Почувствовав, что взгляд со спины исчез, Ноа медленно обернувшись, посмотрел вслед Хейли. Тот легкой походкой беззаботно шагал прочь, так же на ходу достал кепку, натянул ее. Из-под бейсболки выглядывал край бледной шеи, на которой расплывался след от руки.       — Хм-м, — Ноа холодно улыбнулся.       — С вами правда все в порядке? Ваши щеки… — спросил Фил, разглядывая его. Ноа не тот человек, который спокойно позволит себя избивать, но темное замкнутое место — исключение. Там он становился семилетним ребенком. И Хейли мало того что бил его, так еще и уселся сверху. Учитывая гадкую натуру актера, предположение, что он хотел изнасиловать Ноа, виделось вполне логичным.       — А-а… я его первым ударил, — ухмыльнулась предполагаемая жертва. Фил подумал, что Хейли скорее всего сам нарвался, но Ноа помахал руками: — Не беспокойся, если б меня не приложили, я б точно умер.       — …Простите? — переспросил Фил, словно не до конца понял, но вместо ответа Ноа смотрел на Хейли, который успел далеко отойти.       Вынужденное пребывание без света в замкнутом пространстве темного лифта походило на то маленькое путешествие в дорожной сумке, в ловушку которой он попал в семь лет. Он не успел подумать, что обстоятельства и пространство абсолютно разнились. Он просто задыхался и чувствовал, словно умирает. Тот факт, что Мэйсон — его единственный спаситель — мертв, было для него смертельным приговором, и от завладевшего им ужаса Ноа едва не обезумел. «Я умру», — стоило так подумать, как повеяло прохладным воздухом, а прямо перед лицом оказалась пара голубых глаз.       Сознание вернулось к Ноа еще до первой пощечины.       — Мистер Рейкарлтон? — позвал Фил Ноа, который со странным выражением лица смотрел в направлении, в котором исчез Хейли.       — Мэйсон жив, наверное, — сказал Ноа, не глядя на Фила. — Не знаю, правда это или нет… Но свяжись с Зии.       — Мэйсон? — впрочем, после вопроса последовало кроткое обреченное согласие: — Ясно. Хорошо.       — Надави на Зии, пусть перестанут преследовать Мэйсона и найми другую организацию для его поисков так, чтобы он не почувствовал угрозы. Если они найдут его, за исключением отчета мне, скажи, пусть ничего не делают, только обеспечивают его безопасность.       — Да.       Фил перебрал в уме несколько других организаций, которые могли бы действовать менее заметно, чем Зии, и кивнул. Если потребуется, можно воспользоваться помощью государственных структур. Имени Рейкарлтон для этого достаточно.       Ноа наконец повернулся к нему.       — И… — посмотрел он на Фила. — Раскопай подноготную Хейли Ласка. — События последних лет до самых мельчайших подробностей.       Фил посмотрел вопросительно, но кивнул.       Ноа еще раз посмотрел туда, куда ушел Хейли. Откуда он знает Мэйсона, почему пришел сюда, почему ведет, как совершенно другой человек и какие отношения связывают его с Мэйсоном. Скоро он все узнает.       Ноа нахмурился, отчего-то ощущая некоторое беспокойство, но вскоре лицо его привычно разгладилось.       Солнце садилось.