Kill the lights (новелла)

      — Мне уже по-настоящему хочется с ним встретиться и спросить, за каким дьяволом он все это делал, — бурчал себе под нос Мэйсон, подпихивая ногой к двери недавние покупки. Хотя они не были знакомы, поэтому даже будь оба живы, вряд ли ему удалось бы что-то узнать. Но вот честное слово, очень хотелось спросить: «О чем ты думал? Нет, чем ты вообще думал?»       Щелчок.       Он зажег свет, и его приветствовала та же картина, что и несколько часов назад.       — …       Проверяя финансовое состояние Хейли, он заметил значительные суммы, потраченные на такие предметы как «тотем», «талисман, амулет», зародившие весьма обоснованные подозрения. Ну, эти расходы его не слишком заботили, раз уж Хейли тратил деньги не на своих родственников, а на себя, но, похоже, зря, внимание стоило обратить, иначе могло бы быть слишком поздно. Хорошо, что он обнаружил результаты «творчества» Хейли вовремя.       Подвал дома на Беверли Хилз одной скандальной знаменитости выглядел так, словно явился из мистической повести. В нем притаился магический круг в окружении оплавленных свечей, из центра которого разило гнилью и кровью. Судя по остаткам на стенках большого немытого кухонного миксера стоявшего на столе, им воспользовались по назначению. Пол был усеян то ли шерстью, то ли остатками человеческих волос, и не определишь сходу.       Мэйсон мог только догадываться, что здесь делал Хейли. Проводил какой-то опасный ритуал, а жертву — или жертв? — после измельчил и смыл в канализацию?       Ну, не особенно и эффектное зрелище, даже труп отсутствовал, впрочем, вряд ли бы и наличие последнего сумело бы привести Мэйсона в трепет. Уж точно не наемника, который не в одной кампании участвовал и которого привлекали к любой грязной работе. А уж если припомнить, как он впервые убил человека, точнее, разрубил на куски мяса, причем достаточно впечатляюще, чтобы заставить бывалого полицейского офицера нахмуриться…       Так что, даже если Хейли что-то сделал с телом, он бы и глазом не моргнул. У каждого свои скелеты в шкафу, расхожая шутка, а в случае с Хейли — самого скелета как раз и не было.       Плевать на труп, зачищать за этим недоразумением ему придется.       — Эх… будь этот ребенок моим подчиненным, уж я бы его основательно вымуштровал, — он бросил короткий взгляд на покрытый кровью и засоренный ошметками плоти сток и надел респиратор и одноразовые резиновые перчатки. Коротко вздохнув, налил жидкость для очистки слива в сток. Может, жизнь у него и была тяжелой, но он беспечно оставил практически на виду грязный миксер и колдовские штучки, и у Мэйсона от одного этого вида голова начала раскалываться.       — Я, конечно, наслушался в свое время о своей крайней черствости и безрассудстве… мне со многим приходилось сталкиваться во время миссий, и члены команды часто жаловались, что я работаю без предварительного плана, но даже я уже начинаю уставать от глупостей Хейли, — бормоча, Мэйсон поливал химикатами магический круг.       Прежде чем умирать, следовало бы позаботиться о том, чтобы убрать за собой, ради всего святого, он же не обычный человек, у этой блондинки безмозглой ежедневно под дверью дежурят папарацци в надежде вытащить на свет его грязное белье и потрясти им перед всем миром! Любую мелочь, любой промах раздуть до невообразимых высот. Мэйсон скрупулезно избавился от следов оставленных Хейли: везде разлил моющее, уничтожая органику, вытер кровавые брызги, разобрал, вымыл с чистящим средством и запрятал подальше миксер, закрасил пятна крови на столе. Двигался он в темпе, но уборка все равно заняла три или четыре часа и к ее концу он окончательно вымотался.       «Может, новая жизнь не настолько и легкая как хотелось бы…» — подумалось ему запоздало.       Наверху его встретил вернувшийся Тони, который уже подумал, что Хейли нет дома, но затем увидел, как тот тащится по ступенькам.       — Что ты делал внизу? — воскликнул он.       — Убирал. Кстати, что случилось? Разве ты не ушел домой? — быстро перевел тему Мэйсон, и тут же не давая Тони возможности ответить покачал головой. — Нет, подожди. Мне кажется, что я умру прямо сейчас, поэтому если ничего важного, давай потом, попозже, расскажешь?       Его тревожило состояние нового тела, оно долго не протянет, если использовать как свое старое. Хотя подвал надо было убрать еще вчера, когда он его обнаружил. Это тело отравленное наркотиками восстанавливается медленно.       — Я по важному делу! — самоуверенно заявил Тони, с ликующим видом выкладывая перед сидящим на диване Хейли несколько папок.       — Что там еще?.. — Мэйсон слегка нахмурился, пухлые щеки агента казалось вот-вот лопнут от широты улыбки.       — Для тебя появилась работа! — заявил тот, сияя медным тазом.        — Э-э?       — Наверное, потому что Рейноа сказал во вчерашнем интервью, что не питает к тебе ненависти! Я пошел сегодня утром в офис, и вдруг начали поступать предложения работы в фильмах и сериалах, нет, конечно, не везде тебе предлагают главную роль… но вот здесь — главная роль! — Тони поколебавшись, поднял сценарий.       «Война с наркотиками»(1).       — …       Пристальный взгляд Мэйсона заставил агента отвести глаза и начать судорожно перебирать разложенные бумаги, наконец он выудил другой сценарий.       — А вот этот? Может, его? Я его читал, очень хороший и подходящий. Ты будешь играть гея, конечно. Беззаботного и распущенного! — нарочито жизнерадостным тоном выдал Тони. — В главной роли — Брик Вимен, и у вас — постельная сцена! Помнишь, ты хотел переспать с ним! Здорово же, а? Конечно, не во время съемки, но вот после, если все пройдет хорошо — ты можешь с ним переспать! — глаза Тони поблескивали от нескрываемого восторга, он похоже всерьез считал, что Лиз с радостью ухватится за предоставленную возможность.       — Я говорил? Не помню, — равнодушно сказал Мэйсон.       — Ах да! У тебя же амнезия! Но тебе же все равно хочется, да? Я скажу режиссеру добавить парочку пикантных сцен! — добавил Тони, и Мэйсон устало провел руками по лицу.       — Еще что-нибудь есть?       — Лиз, тебе не нравится? Почему тебе не нравится? — Тони смятенно опустил голову и подал Хейли другие сценарии.       Мэйсон, удерживаясь в сознании на одной лишь силе воли, смирился и послушно взял бумаги.       — Откуда они взялись? Ты же сказал, что у меня больше нет работы?       Все дело в нескольких словах одного белокурого создания по телевидению?       «Я, конечно, знал, насколько Рейкарлтон влиятелен, но он ни слова не сказал, что намеревается продвигать меня, всего-то упомянул, что не испытывает неприязни. И тут же поступили предложения работы. И не одно, и не два, а сразу несколько».       — Ну-у… Из-за Ноа, наверное, начали поступать предложения, нет? — казалось, Тони не видел в этом ничего странного.       Мэйсон задумался. Неужели Хейли мог бы согласиться на подобные роли неразборчивых в связях геев или фильмы «Война с наркотиками: Героин и марихуана»? Возможно, Тони и прав, к тому же с какой-то ведь целью Ноа дал то интервью…       Мэйсон легко вздохнул и подумал, как бы повежливее отклонить все эти замечательные возможности проявить себя.              ****              Игра на камеру не хуже и не лучше любой другой работы, которую он мог выполнять, и нельзя сказать, что ему совершенно невмоготу было лицедействовать, скорее не нравился испытываемый при этом дискомфорт. Ему бы совершенно не составило труда, да и не видел он в этом ничего аморального или дурного, притвориться трахающимся со всеми подряд геем и наркозависимым, причем не только перед камерой, но и в жизни. Кого только Мэйсон не изображал, работая наемником. До самой смерти, когда вошел в бункер Альта, притворяясь сутенером. Он очень хорошо умел выдавать себя за тех, кем не являлся.       Впрочем, нельзя просто «притвориться» профессиональным актером.       Камера угрожающе целится не хуже пистолета, а режиссер контролирует каждое твое движение и что хуже всего — никуда оттуда не денешься, даже если не твою сцену снимают.       Под немигающим оком камеры Мэйсона преследовало ощущение, что у него к лодыжкам якорь прицеплен, он концентрировался и естественно и непринужденно выдавал требуемые эмоции, но не испытывал ничего, кроме смущения и неприятия. Возможно, потому что не привык открыто демонстрировать окружающим эту сторону своей жизни.       И самое главное, ему не хотелось играть геев и наркоманов, потому что они не способствовали созданию хорошего имиджа хозяину кофейни. У него уже имеется этот устоявшийся имидж, не стоит его в очередной раз подтверждать и укреплять одноименными ролями в низкопробном кино.       Остальные сценарии ничем не отличались.       — Еще что-нибудь? Если это все, тогда мне все равно… — Тони было жаль, но он собирался отказаться.       — По-почему? По-почему? — Тони начал заикаться от шока. — Тебе не нравятся?       — Я хочу покончить с имиджем наркомана.       Кто захочет пить кофе у наркомана и шлюхи? Разумеется, и так весь мир в курсе патологической, но далеко не взаимной, любви Хейли к наркотикам и мужчинам, но Мэйсону все равно не хотелось браться за эту работу. Тогда Тони нерешительно достал из сумки еще какой-то файл.       — Е-еще вот есть у меня… Если всё так… — голос Тони звучал, как у человека абсолютно уверенного в отказе. — Наверное, это тоже не подойдет, но… — агент протянул очередной логлайн.       «Реальность».       — Режиссер Вик Проктер, фильм без вопросов станет кассовым хитом, но…       — Но? — потирая щеку, приободрил Мэйсон, потому что Тони запнулся, словно боролся с самим собой, принимая тяжелое решение.       — Ну-у, эта роль даже не второго плана, а эпизодическая. Причем роль киллера, а значит, в ней много сцен экшена, и режиссер посоветовал сразу отказаться, если ты планируешь пользоваться услугами дублера… Честно говоря, ты совсем не звезда экшена, у тебя нет причин браться за эту работу, — беспокойно ерзая проговорил агент, в глазах его была жалость. Мэйсон небрежно просматривал синопсис.       Конечно, с образом убийцы в активе удастся продать больше чашек кофе, чем в образе торчка или подстилки, но его это все равно не слишком устраивало.       — Тебе интересно? — спросил Тони, ошибочно полагая, что Хейли заинтересовался, раз читает синопсис.       — Нет, не особенно. А никаких хороших ролей нет? — уже зная ответ, спросил Мэйсон, и Тони, неловко кивнув, заметил оправдываясь:       — Роли негодяев — в тренде.       — Но разве не всегда побеждают хорошие парни? Победители — всегда главные герои, — равнодушно сказал Мэйсон, и Тони кивнул, словно бы неохотно признавая правду.       — Да, но я хотел, чтобы ты взялся за эту работу только из-за известности режиссера. Они и платят-то немного. Ну, и роль маленькая и период съемки очень короткий, но тут уж ничего не поделаешь.       — О, правда? И сколько они платят? — спросил Мэйсон безразлично, не особенно интересуясь ответом, откладывая синопсис. Хейли хорошо зарабатывал, достаточно, чтобы бездумно выкинуть триста тысяч и испортить себе жизнь.       — Что? Пятьдесят тысяч долларов?       — Нужно еще раз проверить в контракте, но примерно, — с жалким лицом сказал Тони, считая оплату чересчур низкой, но Мэйсон дернулся.       — Сколько месяцев они снимать будут?       — Максимум — дня два? А-а, ты говоришь обо всем фильме? Где-то месяца три-четыре.       Мэйсона передернуло сильнее от слов Тони.       — Пятьдесят тысяч за два дня?       — А-а?       — Тебе даже не нужно убивать по-настоящему, не нужно никого пытать и тебя никто не будет пытать… пятьдесят тысяч за два дня? — переспросил для верности Мэйсон. «Маленькая» сумма его доконала. Он, до того растянувшийся раздавленной жвачкой на диване, медленно сел и навис над агентом, словно собираясь напасть. Тот отступил.       — Д-да… мало, верно? Я жаловался, как они могут так относиться к тебе, но…       — О чем ты говоришь? — Мэйсон поднял синопсис и сценарий, которые отложил до этого.       — Пятьдесят тысяч за два дня, — Мэйсон посмотрел на сценарий и слегка нахмурился. — Пятьдесят тысяч за два дня. Пятьдесят тысяч за два дня.       Наемником Мэйсон без преувеличений был хорошо оплачиваемым, и вовсе не удивительно, что уроды из Зии плевались при виде его жилища. Но он и отрабатывал свои деньги. Как-то просидел под землей два месяца в засаде, чтобы похитить человека, бежал по полю боевых действий с бомбой на груди и одним-единственным пистолетом, иногда его ловили враги и пытали. Подобное случалось довольно часто.       В Зии платили много, но и относились как к половой тряпке, которой можно вытереть любое дерьмо, и соответственно, пользовались, пока та не превращалась в лохмотья. Тут, конечно, жаловаться не приходилось, он сам, как больной на всю голову, подписал рабский контракт об отказе от ответственности и отдал свою жизнь в неласковые руки Зии.       Но не в том суть, он не обогатиться побыстрее рвался выполняя задания, которые многие бы и за целое состояние не взялись, а потому что всю жизнь считал, что нужно хорошо выполнять свою работу.       — Пятьдесят тысяч за два дня… — пробормотал он сам себе и увидел, как Тони весь напрягся. Мэйсон взял себя в руки.       — Роль киллера? Фильм удивительного режиссера?       У него отсутствовала насущная необходимость в деньгах, собственно, как и умение тратить их в свое удовольствие, но это, разумеется, не значило, что он вдруг решит сидеть дома и полировать любимый пистолет.       Есть люди, которые готовы заплатить ему пятьдесят тысяч долларов за два дня, причем ему не нужно, как Аарону, бессмысленно рисковать своей жизнью. Он будет идиотом, если откажется.       В трущобах, считай, вытащил счастливый билет, если за убийство заплатят тридцать тысяч франклинов, а здесь — небольшая роль, максимум два дня мучений, и вот ей-богу Мэйсон был уверен, что сумеет отыграть киллера.       Пятьдесят тысяч долларов за два дня.       «С такой работой у меня будет достаточно средств, чтобы выйти на пенсию, даже если затея с кафе провалится», — посетила его некрасивая мысль.       — Попробовать что ли?       Агент бурно разразился слезами.       — Амнезия-а-а-а-а-а, — выдавил он счастливо сквозь слезы.