Kill the lights (новелла)

             — А-а? Нет, они как специально для меня позировали, — в очередной раз повторила Джой дяде Джейсону, который все не верил и переспрашивал: «Как тебе удалось?» — Рядом еще какая-то парочка болталась, тоже хотели пофоткать, но совсем зеленые, ничего им не обломилось, — Джой над ними долго угорала.       — Итак, кому ты их продашь на этот раз?       — Я еще веду переговоры. Звонила в «Сандэй» и в «ИНСАЙДЕР», спрашивала хотят ли они купить их эксклюзивно и получила положительные ответы, осталось сойтись по цене, — торжествующе сказала Джой. Так и должно быть. Все правильно. Фото, которые она сделала дорогого стоят. Людям захочется увидеть, как звездного, голливудского мальчика втопчут в грязь. Окончательно и бесповоротно. Как бы ни утверждали обратного. Иначе газеты с его побегом из реабилитационного центра не стоили бы дороже, чем те, в которых обсуждалось, как его туда отправили.       А уж эта статья непременно произведет эффект разорвавшейся бомбы.       Да еще и второй стороной, пострадавшей, был Рейкарлтон, который имел глупость публично пожалеть его, а Хейли воспользовавшись этим попытался обставить свое возвращение в кино. Стоит статье выйти, как люди начнут рвать и метать, винить во всем поганого актера, о, они смешают Хейли с дерьмом без всякой жалости.       Джейсон с Анной тоже восторженно предвкушали выход статьи. Джой похвалила себя, что не ушла вчера из отеля, и хихикнула.       — О, мне звонят. «Сандэй» успели первыми, — она посмотрела на экран и поставила вызов Джейсона на удержание. — Привет. Сколько? — высокомерно спросила Джой.       — А-а, это… — ответили ей. — Не думаю, что мы можем купить эти фотографии.       — Что-о?       Джой ожидала предложение в сто или двести тысяч долларов, оттого растерялась.       — Что вы сказали?       — Простите. Думаю, вам стоит поискать другую газету, — репортер «Сандэй», которая обычно хорошо ей платила, говорила несколько озадаченным, но твердым тоном и, прежде чем Джой успела возразить, положила трубку.        — Э-э?.. — Джой нахмурившись, посмотрела на телефон. — К-как так? Они считают, у меня других вариантов нет?       Телефон зазвонил вновь.       На этот раз звонили из «ИНСАЙДЕРа».       — А, репортер? Вы подумали о цене? — гораздо вежливее спросила она.       — Цене? Нет. Я звоню сказать, что мы не собираемся покупать.       — Что вы сказали? Не будете покупать? Не собираетесь покупать фотографии, благодаря которым у вас весь тираж часа за два раскупят? С любимчиком людей Рейноа и скандальной выходкой Хейли, которая его окончательно уничтожит? Вы думаете, они не будут пользоваться спросом?       — Джой. Возьми себя в руки. Перестань уже думать, как бы высосать все соки из своего младшего кузена, который оплачивает твои расходы и Феррари. Неужели ты не считаешь, что Хейли заслуживает жалости?       — Ч-что ты сказал? — у Джой не было слов. О чем он вообще? Час назад этот же человек сказал ей: «Вау, Хейли! Ах, да-да, тот мусор… он не меняется», а теперь вдруг начал проповедовать? Джой почувствовала, как у нее поднимается кровяное давление.       — Ну, все равно, не живи так, — и репортер положил трубку.       Какое-то время Джой вся красная стояла с телефоном в руке.       — Какого черта, что произошло? — она покусала губы от абсурдности происходящего. Что за внезапный поворот событий?       — Сколько они заплатят? Сто тысяч? Сто двадцать?.. Только не говори, неужели двести? — возбужденно спросил Джейсон, который все это время висел на удержании.       — Нет. Ни «Сандэй», ни «ИНСАЙДЕР» не захотели покупать фото! Как они могут?..       — Что? — в неверии переспросил он, и Джой почесала макушку.       — Почему? Хейли выкинул такой безумный номер… и ведь не с кем попало, а с Рейноа! Ты же знаешь, верно? И знаешь что? Всем же до смерти хочется узнать подробности жизни Рейкарлтона, — пробурчала Джой.       — Что за идиотизм? В этом нет никакого смысла. Ты слишком цену заломила? — обвинил он.       — О цене я даже не успела заикнуться. Они оба сказали, что не собираются покупать, стоило мне взять трубку.       — Что? Где смысл?       — Главный редактор «ИНСАЙДЕРа» даже посоветовал мне изменить отношение к Хейли, — пробормотала Джой, до сих пор не в силах поверить услышанному.       — Никто ничего не знает о личной жизни Рейноа, как, как можно отказаться от возможности приоткрыть над ней завесу тайны?! Они там все с ума посходили?!       — Да, Рейноа… А может… Может, это с его подачи перекрыли кислород? — вздрогнув, пробормотала она. Джейсон вновь заладил насчет смысла, и она закатила глаза.       Ведь если подумать, всему миру любопытно узнать, чем живет Рейноа, что он ест, с кем встречается и каким должен быть его идеальный партнер. Весь мир следит за каждым его движением. Если бы выпускался журнал о его сексуальных предпочтениях, даже Джой бы его купила.       Голливуд продает и покупает все. Даже если звезда начнет рвать на себе волосы и орать, что сходит с ума, на эти волосы найдется покупатель. Рейноа не будучи звездой пользовался куда большей популярностью, чем иная знаменитость, и вполне понятно, что новостные ленты пестрели статьями о нем. Но в них говорилось только о его публичных появлениях или упоминалось в связи с событиями, которые происходили в присутствии других людей.       Кроме того, Джой знала, что папарацци как бешеные собаки. Спятившие псы с лаем несущиеся за очередной сенсацией, готовые сдохнуть под колесами несущейся на всей скорости машины ради компрометирующей фотографии и повторяют эти маневры с завидной регулярностью изо дня в день.       Но почему тогда эти рвачи, вечно гоняющиеся за сенсациями, отказались купить фотографии Рейкарлтона?       — М-м? — она нахмурилась.       Возможно ли, но это даже не… Никто и ничто на этом свете не заткнет грязные рты папарацци. Иначе автомобиль принцессы Дианы не пытался бы оторваться от преследующих их папарацци, верно?       — Джой?       …Неужели ей отказали из-за Рейкарлтона?       Она расстроилась из-за отказа газет, но поразительнее оказалось осознание, что она ни разу, никогда-никогда, не видела ни одной фотографии Рейкарлтона сделанной папарацци. Разве так бывает?       Он же не буддийский монах. Быть не может, что он дожил до своего возраста и никогда ни с кем не встречался. Точнее, нет, если бы он даже ни с кем не встречался, логичным следствием стали бы статьи со смущающими заголовками, например: «Почему Ноа ни с кем не встречается?!» Потому что общественность хочет знать такие вещи!       — Ты связывалась с другими газетами? Может, я попробую? Может, ты все-таки цену слишком завысила?..       Джой раздраженно завершила вызов. Посмотрела на фотографии Хейли и Ноа сохраненные на телефон. Она ожидала взрыва, сенсации, а оказалось, что и цента не сможет выручить.       Нет, больше, чем денег, ей хотелось втоптать Хейли в грязь, а потом посмотреть в его равнодушное лицо и сказать: «Я же тебя предупреждала, верно?» и высокомерно улыбнуться…       Джой пожевала губами и потерла глаза. Ничего не получилось. Она сделала такую великолепную фотографию и все равно не смогла продать Хейли. Он сам потаскуха подзаборная, но смотрел на нее, просившую денег, как на клопа.       Хотелось показать Хейли, чем обернется отказ оплачивать ее расходы, доказать, что не ему с ней тягаться, и всегда так будет, и его возненавидит весь мир, он запомнится как сумасшедший сукин сын, которому хватило наглости не только флиртовать с Рейноа, но и затащить того в отель.       Сильно прикусив губу, она все смотрела на телефон. О, какой бы скандал разразился. Ее размышления прервал дверной звонок. Пришел кто-то. Джой нахмурилась и посмотрела на часы. Одиннадцать вечера. Не слишком подходящее время для посетителей.       — Кто там? — несколько нервно спросила она.       А вдруг это Хейли? В прошлом месяце, когда она ходила жаловаться на предъявленные счета, он выглядел совсем бешеным.       Как у него ярко сверкали глаза, когда он направил на нее пистолет, как грязно и страшно улыбался. А то жуткое лицо, когда он сказал: «Прежде чем рваться рушить мою жизнь — обзаведитесь телохранителями. Хотя это тоже недешевое удовольствие», неоднократно ей потом в кошмарах снилось.       Но за дверью же не Хейли, верно? Нервничая, она слегка приоткрыла дверь. В щель удалось рассмотреть очень высокого мужчину.       — Простите за визит в столь поздний час. Меня зовут Фил Хепсон, — он просунул визитку в щель. На одной стороне лаконичной и дорого отделанной карточки было выведено элегантной вязью «Рейкарлтон», а на обороте: «Личный секретарь, Фил Хепсон».       — Я личный секретарь мистера Ноа Рейкарлтона. Я пришел поговорить с вами о фотографии, которую вы предлагали продать «Сандэй» и «ИНСАЙДЕРу».       Джой тяжело сглотнула, у нее внезапно пересохло в горле, сняла цепочку и открыла дверь. За которой на самом деле обнаружился знаменитый секретарь, всегда сопровождавший Рейноа. Он пришел поговорить о фотографии?       — Входите, — разрешила Джой, он поклонился и вошел. Она усадила его на диван и спросила, скрывая волнение: — Вы хотите выкупить фото? Сколько он предложит?       Она думала, что ничего не выгадает, раз газеты отказались, но, если со стороны Рейкарлтона проявят заинтересованность, может она даже больше заработает. Конечно, в таком случае Хейли утопить не получится, но кузена она может в любой момент сфотографировать, а эти — снова отстегнут.       — Мы не торгуемся. Наша цена за извлечение данных — это обещание ничего не сделать с вами. Вот наше предложение, — Фил говорил совсем не то, что ожидала Джой.       — Что-о? Извлечение? Ничего не сделаете? — она растерялась.       — Да, мисс Кланк. Вы ни в одну газету не сможете продать это фото. Ни одна газета не продаст, не купит и даже вскользь не упомянет о личной жизни Рейкарлтона. Таково правило, — спокойно сказал Фил и достал какую-то бумагу.       — Вы что контролируете СМИ? Серьезно?       — Да, но это касается исключительно информации о его личной жизни, — тоном подразумевающим, что они могли бы не ограничиваться личной жизнью, ответил Фил, и Джой скривив губы, уставилась на него. Секретарь пододвинул к ней бумагу.       — Вот цена за передачу всех материалов и молчание.       «Цена за передачу всех материалов и сохранение молчания: непричинение вреда жизни и здоровью Джой Кланк» — гласило единственное предложение на листе.       Джой затрясло.       — Вы говорите, что все заберете и я ничего не поимею? Не заблуждайтесь, фото — мои!       — Мисс Кланк, — Фил посмотрел на часы на запястье. — Я пришел сюда не торговаться. Я пришел угрожать вам, — откровенно заявил он. Джой поглазела на него немного, нахмурилась и отступила.       — Ха… Ха-ха! Это ужасно… У меня нет слов… — пробормотала она, нащупала телефон, лежавший на компьютерном столике. — Ничего себе, ну вы даете…       Фил слегка сощурившись наблюдал, как она заходится припадочным смехом, как безумная, заметил мобильный у нее в руках, поднялся, готовясь пресечь любые необдуманные действия, но она успела сделать все, что хотела, затем наклонилась к нему и продемонстрировала экран телефона со списком получателей.       — Хейли в последнее время всех достал, злятся на него родственники, и раз уж я не могу продать фотографии в газеты, придется довольствоваться просмотром в узком семейном кругу, а? И это — уже моя личная жизнь.       Сообщение получили семь человек, которым Ласк отказался оплачивать расходы. Возглавляла список Анна, которую арестовали за агрессивное поведение.       Фил нахмурился. Джой прочла по его глазам, что ей удалось выбить из колеи хладнокровного секретаря, и рассмеялась.       — Вот эти двое до омерзения обожают освещать свою жизнь в сети.       — Мисс Кланк.       — О господи! Сандра уже запостила в Твиттер, — проверив телефон, экзальтированно вскричала Джой. Один поделился, второй… пост мгновенно расшарился.       — Сдавайтесь. Уже нет смысла в запретах для СМИ. Теперь даже господь бог не в силах это остановить.       В СНС(1) началась цепная реакция, уже двадцать два человека сделали репосты в своих аккаунтах. Джой прекрасно знала, что фото разойдется в мгновение ока между людьми по всему миру.       — И чем плохо для Рейкарлтона? Хейли наверняка его уже бесит. И это шанс навсегда от него избавиться, — она улыбнулась равнодушно взиравшему на нее Филу.       Тот достал мобильный, набрал чей-то номер.       — Да. Нет. Да. Окей, я понял, — выслушав указания невидимого собеседника проговорил Фил, завершил вызов, затем пристально посмотрел на Джой. — Вы правы, мисс Кланк, — согласился он. Сотни и тысячи людей в социальных сетях даже Ноа не мог остановить. Пусть иногда Ноа было подвластно то, что даже божественному вмешательству было бы не по силам, но не в этом конкретном случае. — Но не забывайте, что вашу жизнь от уничтожения Бог тоже не остановит, поэтому нет нужды истово молиться, — он положил бумагу в портфель и поднялся. — Вы и ваши родственники дорого заплатите за этот короткий обмен сообщениями. А вам стоило заранее поинтересоваться причиной молчания СМИ. Они молчат не потому что любят мистера Рейкарлтона, а потому что боятся его.       — Что?..       — Если вы считаете, что вам нечего терять, очень скоро убедитесь в обратном, и поймете, как много у вас всего было. Друзья, семья, имущество, и, разумеется, социальный статус, самоуважение, сочувствие, начиная со своей личности и заканчивая примитивным осознанием себя человеком. В конце концов вы потеряете все. Включая волю к жизни… — впервые за все время визита Фил медленно улыбнулся застывшей Джой, и в этой улыбке сквозила неприкрытая насмешка над человеком, который сделал наихудший из всевозможных выбор.                     ****              Мэйсон знал, что спит и видит сон.       Безусловно, сны и реальность всегда неуловимо отличаются.       Каким бы реалистичным ни казался сон, объективная реальность была намного хуже. Как Ноа поглаживал его поясницу жесткими прохладными пальцами, посасывал соски мягкими губами… от одних воспоминаний мурашки бежали по коже. От тех потрясающих ощущений мозги плавились и превращались в желе. Нет, не мог он спутать сон и реальность. Слишком последняя была ошеломляющей. Но и во сне Мэйсон нещадно терзал зубами губы.       — М-м… мм-м… — тихий стон сорвался с его губ, смущенный, горловой, как у женщины.       На губах живого места уже не было, но он немилосердно вонзал в них зубы, прикрывал руками, что, впрочем, помогало мало, проклятые стоны по-прежнему невольно вырывались, а все из-за Ноа, из-за его пальцев, которые сильно толкались в анус, нажимали на плоть изнутри. Они скользили глубже и вверх, давили где-то близко в точку, где снаружи в коже прятался пирсинг, вызывая жаркую пульсацию, заставляя Мэйсона трепетать. И да, у него уже стоял.       Лежавший между его широко раскинутых ног Ноа иногда обводил языком складки сфинктера и Мэйсон вздрагивал, и запускал пальцы в его мягкие светлые волосы. Он помнил это ощущение, когда-то он уже касался их, очень давно, и теперь тот невинный момент пачкался похотью. Пальцы цеплялись за густые светлые пряди ни на йоту не мягко и не нежно, это были лихорадочные движения мужчины неспособного владеть своими желаниями.       — М-м, нет, ах… ах…       К растягивающим его пальцам добавились еще, теперь четыре пальца толкались, погружаясь глубже, сгибались, раскрывали упругие стенки, другой рукой Ноа обхватил член Мэйсона, который готов был излиться.       — Ты совсем не умеешь сдерживаться, — Ноа сжал член крепче, будто хотел помешать ему, и Мэйсон кончил насухую, не пролив ни капли.       Ноа немного нахмурился, затем бархатисто рассмеялся. От его лица невозможно было оторвать взгляд. Влажные волосы, чуть завиваясь, липли к шее, щеки припудрило румянцем, зеленые глаза дьявольски мерцали возбуждением, влажные губы слегка припухли от поцелуев.       Бесспорная красота Ноа не требовала подтверждения, но Ноа во время секса… от его красоты и сексуальности дыхание перехватывало.       Мэйсон почувствовал, как кровь прилила к щекам, зубы привычно прикусили губу, Ноа опрокинул его навзничь на кровать, расстегнул брюки вытащил член.       — Нет-нет, подожди, — да, он был уже подготовлен, но все равно порывался встать.       Дальнейший сценарий отличался от предыдущих снов, от жаркого, грязного и разнузданного секса, потому что являлся отражением неприятных и болезненных ощущений, испытанных в реальности.       Мэйсон смотрел на прекрасное лицо, идеально вылепленное тело и этот угрожающий своими размерами эрегированный член и его передергивало от неприятия. Нет, от члена его передергивало.       — Нет, этого не будет. Ненавижу это, — на грани слышимости пробормотал Мэйсон и попытался отодвинуться, но Ноа схватил его за лодыжки, подтянул к себе и толкнулся членом внутрь широко раскрытого входа.       — Ха-а… — выдохнули идеально очерченные губы, а Мэйсон задержал дыхание, крепко вцепился в его бицепсы, большой член тяжело протискивался внутрь.       — Он уже полностью в тебе, поэтому прекрати так сильно зажиматься, а? — эротично прошептал Ноа, посасывая его ухо.       Мэйсон дрожал и стонал. Хотелось тряхнуть головой и сказать: «Нет, пожалуйста, вытащи», но вместо слов вылетали жаркие, надсадные, изнемогающие стоны. И даже ему самому казалось, что в них слышится мольба о продолжении.       — Ах-х, да-а, энгх…       — Бля**, ты, как специально… — пробормотал Ноа накрыл рукой член, нежно перебирая пальцами потер гладкую кожу налившейся твердостью плоти. Он даже вставил не до конца, а подрагивающий член Мэйсона был уже полностью готов. Мэйсон переместил руки выше, цепляясь за его плечи, и кусал губы, он уже сам не знал, чего хочет. С одной стороны, хотелось, просто хотелось довести до конца, кончить, а с другой — почти так же сильно, остановиться, прекратить все это, и где-то на грани сознания витала мысль о том, что все равно это всего лишь сон.       Пока Мэйсон колебался, Ноа шире развел его ноги, качнул бедрами, проникая глубже. Он ритмично двигался погружаясь в него и к тому моменту, как вошел полностью, и паховые волосы и яйца Ноа коснулись его задницы, Мэйсон успел взмокнуть и член его выплеснул тонкую струйку семени.       — Хае, ха-а, м-мм…       Мэйсон трясясь от напряжения, от ощущения движения внизу, как ему вставляют в задницу, отчего разрядами удовольствия простреливает поясницу, истомленно обнял Ноа за шею. Ноа медленно приподнял его поясницу выше, насаживая глубже, и Мэйсон не выдержав, громко, пошло вскрикнул и сильно зажмурился. Ему казалось, что он падает в пропасть.       Ноа двигался, прикусывал его шею, и Мэйсон держался за него задыхаясь, постанывая, вскрикивая, и по щекам его текли слезы.       — Ах, ах-х, м-мм-мм… — над ухом раздался низкий смешок.       — Тебе хорошо, а? Мой член настолько вкусный, Мэйсон? — спросил он смеющимся голосом.       Звук своего имени заставил Мэйсона распахнуть глаза. Зеленые-зеленые глаза сверкающие удивлением уверенно встретили его взгляд.              — …       Мэйсон сидел на кровати с озадаченным видом, уставившись пустым взглядом на свой не просто влажный, а мокрый пах.       За окном щебетали птицы. Наступило утро.       — …       Он потер лицо руками. Да, невозможно спутать реальность и сны, но он уже ненавидел и то, и другое и неизвестно, что больше. Уже дважды Ноа приснился ему в главной роли в мокром сне.       — Ну почему именно он? — пробормотал Мэйсон. — Нет. Все равно.       Вчерашней ночью уже было по-настоящему. Он сидел в кровати, вспоминая красивое лицо Ноа, размышляя, реагировал бы он на его искусные ласки и иступленные поцелуи, если бы тело принадлежало не Хейли, а было его собственным, гетеросексуальным, и чувствовал себя одураченным.       — …       Мэйсон пытался оправдать себя, что его собственной вины в происходящем безумии нет, но какого черта, почему именно Рейкарлтон? Как же он надеялся, что обойдется одним мокрым сном с Ноа, но в дело вмешалась реальность, в которой все произошло по-настоящему…       Мэйсон с ничего не выражающим лицом задумался о человеческих желаниях, теле и душе. Сложившаяся ситуация тревожила.       Он опустил взгляд, нет, он не успеет, забросить в стирку простыни до приезда Тони, и заставил себя подняться на ноги.       Начинался первый день съемок «Реальности».