Kill the lights (новелла)

                    — О, как же мне сообщить последние новости? Как мне не ранить сердца наших телезрителей? — губы журналистки дрожали. То ли от сильного ветра, то ли от всепоглощающего, до самой глубины души, шока. На лице ее была написана скорбь и ужас, с таким же выражением она сообщала о смерти от сердечного приступа своей любимой звезды. Наконец, ее губы шевельнулись: — Зрители «Изнанки», — она сделала паузу, скривила рот, словно готовясь сказать нечто невыразимо отвратительное, и продолжила: — Как вы знаете сегодня буквально час назад на съемочной площадке «Реальности» Рейноа пригласил — да, этого задиру! — Хейли на свидание! Да-да, у всех на глазах! В присутствии огромного скопления прессы! — она разразилась слезами и забилась в приступе экзальтации, а на экране развернулась видеозапись недавней сцены:       Появился Ноа в белом мерседесе, как принц на белом коне, подошел к Хейли оттеснив наседавших на того репортеров. Затем произнес сакраментальную фразу, мгновенно обратив присутствующих в свежемороженых рыбин и вышел из кадра, заодно уводя за собой за руку Хейли.       «Разумеется, это и есть свидание».       Стоило стихнуть звукам его голоса, как повисла мертвая тишина, любопытствующие разом растеряв все слова в ступоре глазели на них, пока они не уехали.       Вот в Ноттинг Хилле (1) умные репортеры сразу догадались в чем дело и сделали много снимков главных героев, а сегодня на съемочной площадке — ошарашенно хлопали глазами с глупыми лицами.       — Куда же отправились эти двое, предварительно вербально отправив массу народа в глубокий нокаут? — журналистка обвиняющим жестом ткнула куда-то вдаль, камера послушно передвинулась за ее рукой. На горизонте, где бескрайняя синяя гладь океана сливалась с голубизной неба, переливалась в лучах солнца, казавшаяся сейчас размером с ноготь, огромная яхта.       Это была яхта Ноа — «Лахесис»(2).       Смутившая умы пара, столь эпично уехавшая с места событий, пересела в ожидавший на ближайшей вертолетной площадке вертолет, который успешно доставил их на яхту Рейкарлтона.       — Мы не можем снимать ближе из-за установленной системы анти-папарацци… Проклятая защита! Почему, почему стоит камере приблизиться, как выстреливает лазер?! — женщина, стоявшая опасно близко к краю дверного проема вертолета под сильными порывами ветра, обиженно сверлила взглядом роскошную яхту, безопасность ее, казалось, не волновала вовсе. — Чем правительство занимается?! Они срочно должны принять закон о папарацци и запретить использование таких систем! Какая еще неприкосновенность личной жизни! Придумали тоже! — отрывисто пробормотала она, словно не в себе, и пожевала губами. Ее глазные яблоки быстро двигались, будто готовы были в любую секунду вывалиться и одним скачком достигнуть яхты. Нет, она бы сама с превеликой охотой вывалилась, но пилот-тупица не хотел опускаться рядом с яхтой, и ей оставалось лишь наблюдать, как красавица уходит в открытый океан.       — Честно-честно, я с ума сойду от любопытства! Как же жаль!.. — проговорила она с отчаянием, не сводя взгляда с «Лахесис». — Интересно, чем они там занимаются? У них правда свидание? Правда-правда?       Американцы жадно приникли к экранам своих девайсов, всем было до смерти интересно, правда ли их обожаемый Ноа Рейкарлтон пошел на свидание с не менее ими ненавистным Хейли Ласком?              ****                     — В чем дело? Ты не выходишь? — послышалось откуда-то сверху, Мэйсон удивленно поднял голову, встречаясь взглядом с томно взиравшим на него Ноа. — О, или мне следует подать тебе руку? — Ноа отбросил назад мешавшиеся на ветру волосы и улыбнулся, глаза его превратились в щелочки.       — Нет-нет, — торопливо ответил Мэйсон, даже головой замотал, напоследок быстро осмотрелся и осторожно шагнул наружу. Едва он ступил на белую палубу, взгляду открылся океан, приветливо подмигивающий солнечными бликами скользящими по игривым серебристым волнам. Ноа и Фил уже ждали его. Перед вертолетом выстроились в две шеренги, справа и слева, склонив головы мужчины и женщины в белых униформах.       Океан, чистое, голубое небо без единого облачка и красивый мужчина на фоне роскошной яхты. Вне всякого сомнения было от чего впасть в эстетический экстаз, но Мэйсон не спешил обмирать в восхищении, он резко выдохнул и огляделся, как перед погружением.       Погружением в мир безоблачного неба, ветра и безбрежного океана. Кругом, насколько хватало глаз, раскинулась водная гладь и не виднелось ни пятнышка земли. Будто вырвали из реальности, в которой его окружало море враждебно настроенных репортеров атакующих вопросами: «Хейли, ты псих?», «Что ты принял на этот раз?», «Чего ты добивался?», и по неведомой причине властной рукой вписали на палубу огромной яхты посреди океана.       «Почему я здесь очутился?» — ирреальность происходящего была как никогда близка к тому знаковому пробуждению в качестве скандально известной безбашенной голливудской звезды, и Мэйсон продолжал гулять пустым взглядом по водной глади.       — Приготовьте мне что-нибудь легкое. О, только не сэндвичи. С завтрашнего дня Фил будет кормить меня только ими на завтрак, обед и ужин и упечет меня в трудовое рабство, — с поддразнивающей улыбкой отдал указание коку Ноа. Кок перевел ожидающий взгляд на Мэйсона. — А ты?       — Что?..       — Обед. Что ты будешь есть? — судя по его виду, Мэйсон мог заказать что угодно.       — Нет, — ответил Мэйсон, — я не особенно…       — Лучше тебе что-нибудь съесть, неизвестно, когда мы вернемся, — предупредил Ноа нормальным тоном, спускаясь по трапу.       Мэйсон проводил его взглядом и повернулся к коку, на лице которого застыла вежливая улыбка.       — Мы готовы предоставить блюда на любой, даже самый взыскательнейший, вкус, а запасов хватит на целую неделю.       — Неделю?.. — пробормотал Мэйсон, отводя взгляд. — Ээ-м, тогда мне тоже что-нибудь попроще… — но тут же передумал: — Нет, лучше что-нибудь посытнее.       — Простите?       — Так… я смогу продержаться дольше, если упаду в воду, — естественно, он не собирался падать в воду, но лучше на всякий случай, подготовиться, чтобы потом не удивляться, если Ноа вдруг выбросит его за борт. События вокруг него развиваются чересчур стремительно и непредсказуемо, он уже чувствовал себя идиотом.       В новой жизни ожидалось спокойствие и умиротворение, ощущение неспешности бытия, а вырисовывался сад, в котором ты стоишь овеваемый теплым летним ветерком и с виду все благолепно и лениво, но знаешь, что спокойствие это обманчивое и расслабляться нельзя, да, пули со всех сторон не летели, но предсказуемостью даже не пахло, события громоздились без видимой логики.       Нет, определенно жизнь стала намного более насыщенной. По сравнению с полученным на глазах у изумленной публики предложением пойти на свидание с Ноа Рейкарлтоном, получить пулю и умереть посреди пустыни было вполне себе тривиальным, даже скучным.       Шеф посмотрел на него вопросительно, склонил голову.       — Сегодня хорошая погода для плавания. Я немедленно все приготовлю, — улыбнулся он и скрылся внутри.       — … Должен ли я подготовить купальный костюм и масло? — бесстрастно спросил Фил. Он стоял на ступеньках, по которым спустился Ноа и внимательно смотрел на Мэйсона. Привычная невозмутимость не изменила ему, но сейчас его мысли казались почти осязаемыми: «Он собрался купаться? Совсем не чувствует момента? Я слышал слухи, что у него мозгов нет, но не думал, что все настолько плохо».       — Если я все же окажусь в воде, просто брось мне спасательный круг, — отмахнулся Мэйсон.       Фил одарил его странным взглядом и начал спускаться по трапу, Мэйсон последовал за ним.       Он еще с воздуха заметил, что яхта была высокой, спускаясь, насчитал четыре уровня. На нижнем за перилами обнаружился большой бассейн с голубой подсветкой, плавающими на воде надувными шезлонгами и с баром, заполненный разномастными бутылками. После двух вертолетных площадок на яхте, наличие бассейна не удивляло. Он слышал о подобной начинке люксовых яхт, но впервые видел воочию, поэтому он с интересом осматривался.       «Хорошо иметь деньги», — пробормотал Мэйсон, шагая за Филом.       Внутри было комфортнее, чем на палубе, духота не ощущалась из-за иллюминаторов, пахло не океаном, а чем-то сладким, щиколотки утопали в расстеленном по полу ковре, а на стенах висели картины — сдержанная классика.       — Очень хорошая яхта, — осматриваясь пробормотал Мэйсон. «Лахесис» больше напоминала отель, чем яхту.       Фил бросил на него короткий взгляд:       — Мистер Эдгар Рейкарлтон специально заказал яхту к восемнадцатилетию сына у судовой верфи «Нобискруг»(3), а внутренним дизайном занимался Марк Берримен (4). Душу отца, который хотел, чтобы его сын всегда был здоров и счастлив, можно ощутить в каждой линии этой яхты.       — …Вот как?.. — подарить яхту на день рождения… Мэйсон не сказал бы, что особо ощущал присутствие этой самой души, но она определенно была большой.       Он вспомнил, что десять лет назад родители Ноа показались ему сверхзаботливыми, они тряслись над Ноа, словно его могло унести неосторожным порывом ветра, они крайне переживали, что у него может развиться на нервной почве бессонница и посвятили ему себя со всей самоотдачей. От их чуткой заботы даже Мэйсону — всего лишь телохранителю! — перепало внимания.       Конечно, тогда Ноа был таким… любому бы захотелось окружить его безоглядной заботой и любить до безумия. Ноа по-прежнему был ослепительно красив, но… как бы это назвать? Теперь его окружала почти осязаемая опасно-притягательная аура и выглядел он, словно материализовался из темпераментного и извращенного французского романа с высоким рейтингом.       Невозможно было не поддаться его красоте и очарованию, а при виде побледневшего и дрожащего мальчика даже Мэйсон, о черствости которого едва ли легенды не слагали, не мог сдержаться, чтобы не отбросить осторожно влажные волосы с его лба и не потрепать Ноа сочувственно по плечу.       — …       И вчерашнее нелепое и бессмысленное вмешательство, да, не в свое дело, как всегда, но Мэйсон вспомнил его ребенком и… сожалеть и предаваться самобичеваниям он не собирался, поздновато, все уже случилось и лучше подготовиться к возможным вариантам развития будущего. Мэйсон бросил взгляд на Фила.       — Разве мистер Рейкарлтон не занят? По-моему, во всяком случае я еще ни разу не видел, чтобы он задержался где-нибудь дольше часа.       Фил по привычке бросил взгляд на часы:       — Мистер Рейкарлтон приказал отменить все встречи на сегодня.       — На весь день, — словно не удивившись кивнул Мэйсон. Неизвестно, насколько затянется их «свидание», все-таки правильно он решил заказать еду посытнее.       — Несмотря на занятость, мистер Рейкарлтон освободил целый день, как вы думаете, у него ко мне какое-то важное дело? — небрежно поинтересовался Мэйсон.       — Не в курсе, меня не посвящали в детали, — Фил взялся за ручку двери, проинспектировал Мэйсона с головы до ног полным любопытства взглядом и открыл дверь.       — Желаю приятно провести время.       За дверью оказалось очередная красиво отделанная комната с изумительным видом на океан. Ноа, стоявший посредине и смотревший на воду, повернулся к Мэйсону, волосы его развевались от ветра.       — Вы можете войти, — сказал застывшему в проеме Мэйсону Фил.       Почему-то входя Мэйсон чувствовал невнятное волнение, он не был уверен в правильности подобранной аналогии, но ассоциировалось с марш-броском, голым, по вражеской территории полной мин-ловушек. Он сделал пару шагов, услышал, как закрылась за спиной дверь, изучил встречный индифферентный взгляд Ноа, поскреб макушку и подошел к стулу.       — Я мало, что успел увидеть, — как можно более безмятежным тоном заметил он, — но яхта — отличная. Каково было получить ее на день рождения? Что вы почувствовали?       — Раздражение и досаду. У меня даже нет времени ходить на ней.       Пусть Мэйсон и не ожидал особого восторга и задорного «Я почувствовал себя окрыленным!», но все-таки предполагал услышать что-нибудь помягче, «Неплохо», например.       — …Яхта действительно весьма докучливое удовольствие, — дипломатично сказал Мэйсон.       — Тебе она нравится?       — По-моему, только мистеру Рейкарлтону она может не нравиться.       По пути он успел заметить краем глаза СПА, театральный зал, стол для бильярда и даже площадку для гольфа. Даже, если застрянешь здесь месяца на три, со скуки точно не умрешь. Яхта предназначалась не только для выхода в море, она была предметом удовольствия и располагала удобствами для праздного времяпрепровождения. Он почувствовал уважение к Ноа, который считал подобное раздражающим и скучным.       — Не то чтобы она мне не нравилась, — пожал плечами Ноа. — Приготовление обеда займет некоторое время. Вряд ли мы скоро проголодаемся, поэтому я попросил накрыть на стол попозже. Ничего страшного?       Мэйсон кивнул. Не похоже, что Ноа собирался выбросить его за борт. По крайней мере, не прямо сейчас.       — Можем пока чем-нибудь заняться до еды, — Ноа указал на стол.       Мэйсон увидел ящик под столешницей, потянул на себя, внутри валялась всякая всячина.       Шахматы, карты, дженга, несколько пачек презервативов.       Ноа как-то вдруг оказался слишком близко, вытянул серебристую упаковку презервативов, Мэйсон нервно отвел взгляд, но Ноа без особого интереса отбросил их небрежно в сторону и достал карты и фишки.       — Ты умеешь играть в карты?       — Немного, — удивленно выдохнул Мэйсон и поспешно задвинул ящик обратно.       Ноа сел в кресло напротив и умело перетасовал колоду.       — Ставки? — спросил небрежно.       — Начнем долларов с двадцати? — даже если они позднее поднимут ставки, лучше начать с мелочи.       — Может, лучше ставить на кон то, что хочешь получить? — он словно размышлял вслух, продолжая тасовать карты. — Ты согласен? Если я проиграю — отдам тебе эту яхту.       — …Все-таки она тебе не нравится, — «Или ты планируешь меня обанкротить оплатой счетов за якорную стоянку, за сервисное обслуживание и за что там еще». Мэйсон обнажил зубы в улыбке, и Ноа ухмыльнулся в ответ:       — Ты хорошо играешь? Может быть, выиграю я.       — Тоже правда, — невнятно пробормотал Мэйсон. Конечно, Ноа мог выиграть, но шансы были не особенно высоки. Потому что именно он учил Ноа играть в карты десять лет назад. Он не знал, часто ли тот практиковался, но семнадцатилетний Ноа не обладал особыми талантами в карточных играх, а Мэйсон зарабатывал на обед картами, когда в карманах ветер гулял. — Но мне поставить нечего. Дом я отдать не могу.       — Что я с ним делать буду? Да еще и обременять себя потом содержанием и продажей, чересчур хлопотно, — прямо отказался Ноа, будто ему мусор предложили, и прошелся оценивающим взглядом по телу Мэйсона.       — Ну, ставки должны быть равноценными.       — Я не филантроп, — сказал Ноа, глядя на него раздосадованным взглядом. — Ладно, поговорим об этом, когда я выиграю. Тогда и придумаю, может, я даже ничего не получу, если у тебя не будет того, что я хочу, — уверенным в своей победе тоном заявил он и улыбнулся, прищурив глаза.       — Не слишком ли легко ты к этому относишься?       Ноа, очень выгодно для Мэйсона красуясь, тасовал карты.       — А нужно иначе? Ставки не особенно высоки. Так, развлечение перед обедом, немного нервы пощекотать, — он не походил на человека, которого может задеть проигрыш, впрочем, вряд ли его бы встревожила потеря и нескольких яхт.       — Так что? Ты в игре? — спросил Ноа, и Мэйсон задумался, не поставил ли он себя в невыгодное положение. Заманчивая игра с неплохими условиями имела все шансы стать ловушкой.       — Сдавай, — после паузы сказал он, склонил голову и вытянул руки, потягиваясь всем телом.       Ноа легко рассмеялся, как десять лет назад, и начал сдавать.              ****              Когда-то, несмотря на быстрый ум и хитрость, Ноа не очень хорошо играл в покер, но сейчас перед ним высилась довольно большая горка фишек.       — Кажется, удача сегодня на моей стороне, — легко сказал он, глядя на карты на столе.       — А-а, определенно, — Мэйсон придал лицу озадаченности, провел ладонью по лбу, понаблюдал за рукой Рейноа, которая небрежно собирала фишки, и симулируя сожаление, тайком сбросил сет (5) в отбой.       Да, безусловно навыки Ноа улучшились, но это не значило, что он стал гениальным игроком. Хотя он умел держать лицо, но выиграв несколько раз подряд, беспечно поднял ставки.       Пока Мэйсон размышлял, как половчее выиграть небольшую сумму в следующей игре, чтобы подстегнуть азартность в Ноа, тот спросил, раздавая карты:       — Не похоже, что тебе любопытно, о чём говорят люди?       — Вероятно о том, что мистер Рейкарлтон сошел с ума? Или что я его шантажирую. Что-то вроде: «Какие же фотографии он сделал?» — заглядывая в карты безмятежно предположил Мэйсон. Ноа тихо рассмеялся. — Может, тебе стоит о себе побеспокоиться? Моя репутация уже хуже некуда.       В последнее время его имидж несколько улучшился, но даже сейчас Хейли Ласка неучтиво именовали не иначе как голливудской сукой. Из-за скандала с Рейкарлтоном, вся страна превратилась в его анти-фанатов, но Мэйсон с самого начала хорошо высыпался в окружении врагов с пистолетами и ножами, его не волновала карьера актера, и, хотя миллион долларов и большая сумма и было бы жаль ее потерять, но он и без них вполне проживет.       Даже если бы он отчаянно нуждался в деньгах, насколько было бы тяжело заработать их самому, без чьей-то помощи, даже с отличным телом?.. (6) Ну, конечно, хрупкое тело Хейли было далеко не в идеальном состоянии, но все-таки?..       — Имидж не требуется для моей работы. Поднимаем? — посмотрев карты, спросил Ноа. Мэйсон подбросил четыре фишки.       — Вряд ли у вас будут проблемы с пропитанием и жизнью, но вы не должны портить вашу хорошую репутацию… — проворчал Мэйсон и взглянул на карты, прикрытые рукой Ноа. У самого Мэйсона было две пары. Не самый лучший расклад, но и не плохой в принципе. Ноа еще раз заглянул в свои карты и немного посомневавшись добавил еще четыре фишки. Раз сомневается, значит не такие уж и хорошие ему достались карты. — Раскрываемся? Или ты еще поднимешь?       Ноа пожал плечами, бросая карты на стол.       — На этот раз я проиграл? — спокойно спросил Ноа.       — Нет, сегодня явно не мой день, — после недолгой паузы ответил Мэйсон       У Ноа были те же две пары, но ранги были выше, чем у Мэйсона. На этот раз ему действительно не повезло.       «Я позволил себе слишком много потерять», — мимоходом посчитав глазами фишки, подумал Мэйсон, — «Дальше проигрывать довольно рискованно».       Ноа снова перемешал колоду.       — Когда я был маленьким… — раздавая карты говорил Ноа, будто припоминая что-то. — Тогда было кое-что, что я очень хотел, но не мог заполучить.       Мэйсон посмотрел карты, и спросил:       — Ты?       Человек, который получил люкс-класса яхту в качестве подарка на день рождения и сказал, что это вызывает раздражение и скуку, когда-то не получил желаемого. Мэйсон усмехнулся.       — Например, маленькое островное государство?       — Будь это так, я мог бы просто купить его. Но нет… — Ноа поднял взгляд от карт и пристально посмотрел на Мэйсона. Его зеленые глаза странно горели, и Мэйсона вдруг укололо беспричинным страхом. Он изучал Ноа, ощущая дискомфорт, как будто одежда зацепилась за куст розы и разом лишила возможности двигаться.       — Не то чтобы, я не мог украсть желаемое против воли или насильно удержать, но то, что я хотел было настолько драгоценно, что мне бы и в голову не пришло поступить подобным образом. Разве я имею право? Владеть им? А если я причиню боль? Если я буду гнуть свою линию, вдруг я все испорчу, я же могу смять, искривить, а это неприемлемо.       — …Мистер Рейкарлтон? — «Не слишком ли он со мной разоткровенничался?»       Ноа перевел взгляд на лежавшие на столе карты.       — Я думал, что не смогу справиться, если меня возненавидят, — едва слышно пробормотал Ноа. Для него Мэйсон Тейлор был Богом. Единственным спасителем.       Десять лет назад для Мэйсона Ноа был молодым господином и работодателем, но для Ноа иерархия их отношений носила диаметрально противоположный характер.       Ноа увязшей в трясине жертвой ждал спасения и помочь ему мог на всем белом свете только один человек, человек, который вытащил его из крошечной и грязной сумки и обнял его, Мэйсон Тейлор. Самостоятельно он бы никогда в жизни не выбрался из той грязи, даже умирая, спасти его мог лишь Мэйсон.       Если бы Мэйсон его не вытащил, Ноа бы погрузился в ту удушающую липкую темноту и остался там навсегда.       Он не мог остановить Мэйсона, когда тот прямо у него на глазах собирался в Афган, не мог даже подумать о том, чтобы запереть его или угрозами заставить остаться. Когда он уходил, Ноа думал, что сходит с ума, хотелось кричать во все горло, любым способом остановить, сдержаться заставила мысль, что Мэйсон посчитает его невменяемым.       — Эм… ты говоришь о соседской собаке? — спросил Мэйсон, оценив выражение его лица, и перевернул карту.       — Ты знаешь, обычно… — Ноа безучастно сбросил карту. — Разве обычно не логичнее предположить, что речь идет о человеке? Собака? В каком смысле? — «Считаешь уместным шутить?»        — Нет, — в свою очередь сбросив карту, ответил Мэйсон, — я имел в виду, что… тебе нелегко отказать и особенно трудно остаться равнодушным, если ты дорожишь человеком и отчаянно стараешься удержать его, — он ничуть не кривил душой, Мэйсон действительно так думал. Далеко не факт, что подобная схема сработала бы у обычного смертного, но речь шла о Ноа Рейкарлтоне. Человеке, который не просто имел деньги и власть, а находился на вершине социальной пирамиды. Характер у него был немного… да нет, не немного, паршивый у него был характер, но присутствовала и некая хрупкая эмоциональность, уязвимость, которая изредка проявляясь на фоне отчужденности, резкости, жесткости и невыносимого высокомерия, придавала ему свой особый шарм. О внешности и говорить нечего. О вкусах не спорят или, вернее, о них можно спорить сколько угодно, но любой бы признал, что он очень красивый мужчина.        «Человек, которого хотел бы заполучить Ноа, был бы бессилен перед ним», — примерно так можно было резюмировать мысли Мэйсона, которого белокурая мелочь обезоружила еще в первую встречу и с тех пор ничего не изменилось, он бы никогда не смог ему отказать.       Услышав его мнение, Ноа некоторое время пристально смотрел на него, а затем недоверчиво усмехнулся. Расшифровка этой усмешки, облеченная в словесную форму, прозвучала бы: «Поверить не могу, неужели именно ты мне это сказал, забавно».       — Как бы то ни было, кое-чему я научился за все это время, — изучая карты сказал Ноа.       — Чему именно? — Мэйсон тоже вернулся к своим трем картам.       — Тому, что… — среди трех карт Ноа перевернул две пики и дал Мэйсону новую карту. — Если есть что-то, что я хочу, сначала нужно вырыть яму. Такую глубокую и просторную, чтобы желаемое могло перемещаться по ней, не подозревая о сомкнувшейся ловушке.       — …Звучит угнетающе.       «Думать так, только потому что однажды что-то не смог получить?»       Ноа посмотрел на Мэйсона, который думал, что никогда не видел людей, у которых было бы все, подперев подбородок ладонью и улыбнулся.       — Я повзрослел.       — Хорошо, — согласился Мэйсон, мельком взглянув в улыбающиеся глаза напротив, — можно и так интерпретировать, — и посмотрел в карты.       Перед последний кругом у Мэйсона на руках были три одинакового ранга карты, хороший расклад, если последней выпадет бубновая шестерка, у него будет каре (7), а если и нет, то — фулл-хаус (8), тоже неплохо.       Ноа сбросил двойку и четверку пик, восьмерку червовую и бубнового туза. Он не знал, какие карты у противника, но выше комбинация, чем у Мэйсона, только стрит-флэш (9).       Сброс.       Мэйсон коротко взглянул на Ноа, желая оценить выражение его лица, прежде чем откроется последняя карта.       В дверь постучали. Ноа разрешил войти, появилась женщина в костюме-двойке.       — Обед готов, должна ли я подать его позже?       — Как мы поступим? Будем считать эту игру последней? — повернулся к нему Ноа, указывая на громоздившиеся на столе фишки, Мэйсон равнодушно пожал плечами.       — Подавайте минут через десять. Игра скоро подойдет к концу.       Женщина вежливо поклонилась и вышла. Именно в короткое мгновение, которое понадобилось взгляду проследовать от двери к столу, Мэйсон заметил, как Ноа вытащил какую-то карту, ничего в этом возмутительного не было, поэтому Мэйсон как ни в чем не бывало отвел взгляд и равнодушно прищелкнул языком.       Еще тогда, десять лет назад, Мэйсон научил Ноа нескольким забавным трюкам с картами. Одним из самых простых было спрятать карту в руке, положив ее на стопку других карт, а затем из-под низу вытащить другую карту. Старый, банальный трюк и попасться было легко, но в умелых руках… Впрочем, Ноа был не настолько искушенным жуликом, и что важнее, выбрал не того противника.       Ноа последний раз разделили колоду на двое, Мэйсон машинально проверил последнюю карту. Шестерка бубны.       — Раз уж это последняя игра, не должны ли мы все поставить?       Мэйсон наблюдал за выражением глаз Ноа. Изумрудная зелень плавилась в странном огне предвкушения и исследовательского азарта.       «И что мне делать?» Самое простое — не заморачиваться и раскрыть Ноа. Тот не разозлится, а вяло улыбнется и передаст ему яхту или закончит эту игру и предложит переиграть. На следующем кругу мошенничать он не станет, и последняя игра на самом деле будет последней.       — М-мм, всё? –Мэйсон сделал недовольное лицо и бросил карты на стол рубашкой вверх. — А-а, ты выиграл. Богиня победы сегодня покинула меня. Яхта? Я никогда в жизни не срывал куш, — он вздохнул и поднялся. Как и с миллионом долларов, он несколько сожалел об упущенной возможности получить яхту, но сдаться было не сложно. С практической точки зрения, он разорится на якорной стоянке и содержании, и тогда придется искать другого богатого паренька, который купит ее, а эта красавица очень подходила Ноа.       Да и Ноа… настолько хотел выиграть, что даже попытался жульничать, и Мэйсону не хотелось, чтобы он проиграл.       Он встал, посмотрел на голубое, но уже начинающее ронять капли дождя, небо, и потянулся всем телом. На горизонте возникли темные дождевые тучи. Мэйон подошел к поручням, рассматривая четкую границу разделяющую голубое небо и черные, быстро надвигающиеся тучи. Казалось, их целью был корабль, Мэйсон уже шевельнул губами, собираясь обратить на них внимание, но услышал за спиной бормотание:       — Это у тебя нет удачи? В каком месте? Ты же каре мимоходом выбросил!       Мэйсон вздрогнул и обернулся.       Ноа открыл перевернутые карты.       — Ты же знал, какие у меня были карты, да? — взгляд его осколками зеленого льда впился в Мэйсона, тот уже приготовился оправдываться, но начинающий белокурый жулик показал свои карты.       Пиковые двойка и четверка, червовая семерка и восьмерка, туз бубновый и девятка, и валет трефы. У него не набралось даже комбинации одной пары.       У Мэйсона пересохло в горле, он сглотнул и после паузы проговорил:       — …Я не был уверен, что смогу оплатить якорную стоянку.       — Ааа… да, конечно, — легко согласился Ноа, тоном «А я тебе верю» и улыбнулся. Мэйсон понаблюдал, как тают льды, как разливается нежность и неприкрытое удовлетворение сытого кота в зелени глаз напротив, и отвернулся к воде.       — …       Редкие крупные тяжелые капли дождя зашлепали по воде со всевозрастающей скоростью, черные тучи вдалеке вдруг оказались совсем близко, волны заволновались, пугающе высоко поднимаясь к ним навстречу, а чернота неумолимо надвигалась, как живая, затягивая синее небо, готовая пожрать его.       — О, шторм начинается, — апатично констатировал Ноа, и Мэйсон почувствовал вкус горечи на языке при виде его равнодушного лица. Он вспомнил, как входил в комнату, как в логово врага, нашпигованное минами-ловушками. К сожалению, предчувствие оказалось верным, Мэйсон понял, что попался, но пока не знал, что ловушка из себя представляет и как на него повлияет, и на этом этапе в силу недостатка информации оптимальнее сохранять спокойствие и затаиться, пока другая сторона не проявит себя.       Если случилось на лодке попасть в шторм, остается надеяться, что он окажется маленьким и ждать пока не закончится.       — Ясно, — Мэйсон пожал плечами.       Все небо заволокло черным.       Поднялся ветер.                     ****                     Город тоже накрыла пелена дождя.       Кадиллак несся на большой скорости по темным улицам.       На нем, как на обычном, неприметном форде, легко от погони не уйдешь, хотя может, из-за сильного дождя, но их никто не преследовал.       Мэйсону сидевшему на заднем сиденье на мобильный продолжали приходить сообщения и уведомления о пропущенных вызовах, которые не могли прийти раньше из-за отсутствия связи на яхте.       — А ты популярен, — заметил Ноа безмятежно.       — Всего лишь менеджер-паникер, — ответил не отрываясь от телефона Мэйсон.       В основном звонки были от Тони, а сообщения — от Вика.       «Что ты делаешь?»       «У вас на самом деле свидание?»       «У тебя есть компромат на Ноа?»       «Если есть… расскажи мне, пожалуйста».       «Я никому не скажу. Клянусь своей дочерью».       »…Прости. Только не дочерью».       Короткие сообщения приходили безостановочно. Среди них были полные беспокойства и заботы вежливые сообщения Чейза, и одно от Глории, которая спрашивала могут ли они перенести съемки на завтра.       «Похоже, меня не уволили. Ну, было бы странно вылететь после свидания с самим спонсором».       Он отправил ответ Глории, что завтра вполне подходит, и Ноа, перехватив его взглядом, лениво улыбнулся.       — Завтра? Думаешь, сумеешь добраться до съемочной площадки? Ты не сможешь пройти мимо поджидающих под дверью папарацци. Нет, вряд ли тебе удастся даже попасть домой, — после Ноа порадовал его новостью, что в отелях он тоже приюта себе не найдет, а затем предложил: — Ты можешь остановиться у меня. На вертолете от папарацци уйти легко и у моего дома их наверняка меньше. — «Тебя ждут трудности» — кристально-ясно читалось в лице Ноа.       — Будь на их месте я, мне бы было любопытнее, о чем думает мистер Рейкарлтон, — посмотрел на него в ответ Мэйсон.       СМИ бьется в истерике строя догадки об их предполагаемой связи, а мистер Рейкарлтон, весь такой в белом, запросто предлагает пожить у него? Разумеется, в собственности у него имеется побольше одного дома и в каждом явно не одна комната, и быть может, в какой-то степени нет ничего зазорного или особенного в том, чтобы проявить некоторое человеколюбие и приютить несчастного беспризорного. Вот только журналисты жаждали крови и их уже не волновали оттенки. Они раздули скандал из-за ерунды, из-за того, что кто-то с кем-то вошел в номер отеля, а потом затея со «свиданием» еще больше подлила масла в огонь, если просочится ненароком, что они живут вместе…       Мэйсон едва не застонал сквозь зубы, достраивать логическую цепочку не хотелось, голова и без этого предупреждающе заболела. Он искоса посмотрел на Ноа. Тот явно намеренно разжигал скандал, не позволяя пересудам умереть своей смертью без должной подпитки, но зачем? С какой целью?       Если Хейли Ласк вовсю флиртует с Ноа Рейкарлтоном — ну, не важно, что Мэйсон не собирался с ним флиртовать, но вдруг — это понятно и объяснимо, а вот наоборот — уже очень странно и даже по меркам Голливуда вне пределов нормы.       Возможно, есть кто-то, кого Ноа хочет защитить, посредством шумихи в прессе? Мэйсона неоднократно использовали в качестве пушечного мяса, поэтому об этом подумалось в первую очередь, но точной информации не было.       Раз уж голливудские папарацци настолько дотошны и настырны, может они завтра тиснут статейку в газету о мотивах Рейкарлтона?       Мэйсон выжидательно посмотрел на Ноа, тот пожал в ответ плечами:       — Мало ли что им интересно, если захотят и дальше работать в сфере журналистики в Соединенных Штатах, то воздержатся от преследований, — лицо при этом у Ноа было мягким и невинным, лицо человека, который мухи не обидит, комара не убьет и на муравья не наступит, а слова жесткими и презрительными. Он улыбнулся, а Мэйсон посетовал про себя.       Что ж. Он не знал о семье Рейкарлтонов, но мать Ноа, Ребекка, происходила из хорошо известной семьи политических деятелей. Их личная жизнь была настолько конфиденциальной, что Мэйсону даже находиться в непосредственной близости было весьма некомфортно. Они ни в коем случае не позволят толпе папарацци напасть на их бесценного отпрыска.       — Все равно… спасибо за предложение, но у меня мало времени, и нужно как можно быстрее решить кое-какие дела, да и взглянуть, что творится возле моего дома.       Пока ему вновь на хвост не сели журналисты нужно разобраться с одним вопросом и оценить масштабы ужаса дома.       — Как мне кажется, несколько опрометчиво, но… — улыбнулся Ноа, прищуриваясь. — Ну, наверное, все будет хорошо. Надоедливые папарацци — один из рабочих моментов, с которыми сталкиваются знаменитости. Если понадобится помощь — звони.       После слов Ноа, сидевший на переднем сиденье Фил передал ему две визитки. Одна из них принадлежала самому Филу, а вторая — Ноа.       — Здесь везде прямые номера. Если из-за вас произойдет утечка информации, глазом моргнуть не успеете — окажетесь в суде. Так что будьте осторожны, — холодно проинформировал Фил, оттого Мэйсон бросил на визитки внимательный взгляд, запомнил номера и отдал их.       — …Вы запомнили? — недоверчиво спросил Фил, и Ноа почему-то тихо рассмеялся. Мэйсон, который невольно отнесся к номерам, как к конфиденциальной информации, сдержал вздох и сказал:       — Ах да, верно. Я думал, что смогу запомнить, но уже позабыл, — и забрал визитки назад. Стоит ли действительно вести себя как идиот, поскольку Хейли особой сообразительностью не отличался? Судя по полным неверия глазам Фила, определенно стоит, жизнь станет в разы проще и удобнее.       — А-а, высадите меня в следующем квартале, — сказал Мэйсон указывая на здание вдали.       — Мы еще далеко от Беверли Хилз.       — Ничего, все хорошо. У меня дела поблизости.       Мэйсон еще раз осмотрелся, убеждаясь, что не перепутал, да, она живет где-то поблизости…       Ноа посмотрел вопросительно, но без особого интереса. Машина подъехала к тротуару, Фил вышел первым, открыл заднюю дверь, придерживая над ним зонтик. Когда Мэйсон ступил на залитую водой улицу, в уши мгновенно ворвался шум бегущей воды и дождя, неслышимый в машине.       — Вы уверены, что хотите выйти здесь? — еще раз спросил Фил.       — Я не девушка, знаешь ли — отмахнулся Мэйсон, заглянул в салон, попрощаться с Ноа: — Спасибо за помощь, думал, меня сожрут гиены возле съемочной площадки.       Мэйсон не знал мотивов этого белокурого, по общему мнению, едва ли не херувима, и вероятнее всего, в будущем благодаря ему жизнь еще больше усложнится, но все равно был благодарен за своевременное спасение утром.       — До скорой встречи, — мягко улыбнулся Ноа. — Очень скорой.       В нежном взгляде, казалось, светилось ожидание следующей встречи, и Мэйсон неловко кивнул в ответ:       — …Да, хорошо.       — Вы можете взять зонт.       Фил вежливо попрощался и сел в машину.       Мэйсон смахнул влагу со щеки и осмотрелся. Вествуд Виллидж находился рядом с Венис Бич. Хороший жилой район. И дорогой.       Мэйсон вытянул руку из-под зонта, ловя капли.Лило по-прежнему как из ведра, перед собой ни зги не видно, на улицах практически отсутствовали люди. Папарацци ненавидели плохую погоду, переживая за свои дорогие камеры.       В такую погоду дождь заглушит даже звук пистолетного выстрела.       Прекрасная погода, чтобы сделать кое-что тайно.               __________________________________________________________ (1) «Ноттинг Хилл» (англ. Notting Hill) — романтическая комедия с Джулией Робертс и Хью Грантом, в котором кинозвезда влюбляется в скромного владельца маленького магазинчика, речь идет о финальной сцене. (2) Лахесис  — одна из трех богинь судьбы (мойра). Лахесис «дающая жребий» ещё до рождения человека» Богиня Лахесис отвечала за прошлое. Она назначала жребий ещё до рождения человека, а затем следила за его исполнением. Лахесис как бы разматывала и пропускала сквозь жизненные невзгоды, превратности судьбы и всю жизнь смертного человека ту нить, которую для каждой судьбы пряла, в свою очередь, Клото. При этом невозможно было нарушить жребий, поскольку его исполнению помогали все боги Олимпа. (3) Нобискруг — судостроитель роскошных яхт специализируется на постройке суперяхт от 60 до 140+ метров, предоставляет услуги ремонта и обновления. На крупной немецкой верви строятся также военные и коммерческие корабли. Самой большой является парусная суперяхта «А», которая принадлежит российскому бизнесмену Андрею Мельниченко. Лодка также считается одной из самых больших в мире частных парусников. Высота мачт достигает 90 метров, а общая площадь парусов превышает размеры футбольного поля. По-моему, именно эта суперяхта больше всего подходит Ноа, ахахаха. Она — красавица. Ссылки и фотки ниже. (4) Марк Берримен — дизайнер интерьеров яхт, очень классный. (5) Сет — это покерная комбинация тройка (3-of-a-kind), составленная при помощи 2 карманных карт и 1 общей карты доски. Сет — ситуация, когда вы составляете «тройку», имея на руках карманную пару. (Set) термин из игры покер: тройка, три карты одинакового достоинства, из которых две находятся в руке, а одна на столе. (6) Тут какая-то жуткая для моего мозга идиома, найти ее не смогла, а понять — тем более, прошу прощения (( (7) Каре (англ. Four of a kind) — комбинация в покере, состоящая из четырех карт одинакового достоинства и одной произвольной карты, называемой кикером. По силе, эта комбинация уступает только стрит-флешу. Если два игрока собрали каре одинакового достоинства, победителем будет тот, чей кикер старше. (8) Фулл Хаус (англ. Full House) — комбинация в покере, состоящая из трех карт одного достоинства и двух карт другого достоинства. Это довольно сильная покерная комбинация, уступающая по силе только каре и стрит-флешу. (9) Стрит-флеш (англ. Straight-flush) — самая старшая покерная комбинация, состоящая из пяти карт одной масти, идущих подряд по достоинству. Частным случаем стрит-флеша является Роял Флеш.