Kill the lights (новелла)

             Мэйсон Тейлор понятия не имел, как чувствуют себя другие люди. Невозможно судить о здоровье людей по своему собственному. Сам Тейлор обладал прекрасным здоровьем и находился в отличной физической форме. Естественно, он был сильным и выносливым. И ему нравилось тренироваться, иначе он не смог бы работать наемником.       С сексуальными потребностями у него тоже все было в норме. Как у любого нормального здорового мужчины. Ну, может немного сильнее. Он тяжело работал и в его окружении почти не было женщин, поэтому он чаще либо в правую руку играл, либо вовсе обходился без разрядки.       Тело же Хейли…       «Вот как он может?» — жаловался про себя Мэйсон, практически сбегая от Ноа с его вином и взглядами ниже пояса.       «Потому что ты возбудился?»       Ноа острил, но и Мэйсон подростком не был, у него бы не встал от шуток. Но он не мог оставаться в столовой ни минутой дольше, потому что шутка вдруг стала правдой.       Вчерашней ночью после откровений Ноа Мэйсон не зная куда деваться от неловкости, решил, что давно не пил и от капельки алкоголя ничего страшного не случится.       Он не много выпил. Один бокал. В таких дозах вино как лекарство используют.       После ужина Мэйсон благополучно уснул, а проснулся от жара и собственного тяжелого дыхания. Тело горело, член пульсировал, щекоча внутреннюю поверхность бедер.       Мэйсон разозлился на дурацкое тело и быстро помог себе рукой, но увы: у него тут же встал снова, отчего Мэйсон раздраженно нахмурился. Он же даже не наркотики принимал. Всего-то один бокал вина подействовал, как упаковка виагры. Даже бедра от напряжения подрагивали.       Он кончил четыре раза сидя в ванной, после чего руки у него отваливались, член горел, на тело навалилась усталость, но, что удивительно, несмотря на бескрайнее истощение, по-прежнему пульсировало, а ниже пояса налилось тяжестью и чего-то не хватало. Мэйсон психанул и направился в тренажерный зал. Где два часа бегал по беговой дорожке, хотя обычно это тело больше часа не выдерживало, и спал как убитый после. На утро издевательски промокшее белье заставило его вздохнуть.А Ноа незаметным образом стал регулярным гостем в его снах.       Мэйсон очень логично полагал, что у людей со слабым здоровьем и отсутствием выносливости и сексуальные аппетиты должны быть незначительные. После хорошей физической нагрузки во время тренировки никаких сил не останется и без разрядки один день прожить вполне себе реально. Если же бывают дни, когда возбуждение зашкаливает, то после одного-двух раундов должно рубануть в крепкий и здоровый сон. И Мэйсон считал, что у всех людей так.       Но не у тела Хейли.       Оно даже после безжалостной, выматывающей пробежки оголодавшей гиеной жаждало секса.       Обычно если он тренировался как бешеный, то даже тело Хейли засыпало без зуда в заднице. Но-о… Один бокал вина. Всего один несчастный бокал вина сорвал все предохранители. Он не знал именно вино было тому причиной или эта реакция на все виды алкоголя, но экспериментировать больше не хотелось.Хватит с него странных ощущений, они пугают.       Пирсинг между яйцами и анусом, целая стена порнухи и огромный дилдо на прикроватной тумбочке — это не нормально. Хотелось Мэйсону когда-нибудь, после лечения алкогольной зависимости, иметь возможность перед сном выпить маленькую баночку пива. Было у него такое маленькое желание. Может, это его желание никогда не сбудется.       Мэйсон угрюмо шагал к тренажерному залу, как кто-то позвал его со спины.       — Мистер Хепсон?       — Вы давали кому-то мой номер? — устало помахал мобильным перед его носом Фил.       — А-а, — Мэйсон взял телефон, извинился. — Это Тони. Простите, на мой телефон поступает слишком много звонков.       — Вы могли бы просто приобрести новый. У меня был важный звонок, — вздохнул секретарь.       — Ну, я пытался, — с иронией посмотрел на него Мэйсон. Кажется, Фил позабыл, что после съемок даже не дал ему нормально попрощаться со всеми, одним красноречивым взглядом указав на машину, а Пицрою позвонить пришлось чуть ли не отпрашиваться, хотя сам звонок занял две-три минуты. Когда бы он купил себе телефон?       «Это всё Хепсон виноват, что у Рейкарлтона время расписано по минутам и тот постоянно сидит на сэндвичах».       Десять лет назад Фил казался застенчивым, тихим подростком, но что с ним стало? Кто превратил его в это?       Фил знаком велел ему ответить уже на звонок, и Мэйсон поднес трубку к уху.       — Лиз? — ожидаемо донесся голос Тони.       — Да, что случилось?       — Кто это? Почему он такой страшный? Это учитель? Или кто? –беспорядочно посыпались вопросы агента.       — Хм-м… уже поздновато, что случилось? — повторил Мэйсон и повернулся к секретарю спиной.       — Это мой новый номер. Запиши. И я купил тебе телефон. Он очень милый. Тебе понравится! — оживленно проинформировал Тони.       «Господи, пусть он только не будет розовым», — взмолился про себя Мэйсон.       — Что еще?       — М-м, из-за графика одного из актеров мы не успели снять все, что запланировали, поэтому будем снимать вторую часть, но… Ах да, тебе не надо ее репетировать, не волнуйся. Просто…       — Мне не нужно репетировать?       — Потому что… — Тони понес какую-то тарабарщину прежде чем продолжить, словно только что вспомнил: — Ах да, точно, то, что ты просил принести.       — Что я просил? А, ты имеешь в виду фотографию? — два дня назад после внепланового переезда к Ноа он попросил принести фотографию его жены и дочери из дома.       — Да, фотография и черная сумка? Их здесь нет.       — Нет фотографии? В спальне, у кровати на столике.       — Да-да, я смотрел и рядом с кроватью и под ней, но там ничего нет. Ты уверен, что именно туда ее положил? — и Тони добавил, что даже посмотрел возле и под кроватью в гостевой комнате. Мэйсон хлопнул ресницами и переспросил:       — Ничего нет?       — Лиз?       — Нет, не может быть, чтобы ее там не было…       Папарацци забрали? Нет, не может быть. Даже папарацци не вломились бы запросто в дом на глазах у кучи народа. К тому же, если сумка и могла представлять какую-то ценность, то фотография не имела никакой.       — А сейф, сейф цел?       — Сейф? С ним все окей. По нему не видно, что пытались вскрыть. Не думаю, что здесь побывали воры… Так что? Ты уверен, что не положил ее куда-то в другое место? Ты забывчив, подумай еще раз.       — Нет, я не положил ее в другое место, — в то утро он проверял сумку.Сейф цел, а сумки и фото нет. — Посмотри еще раз внима… — начал было протестовать Мэйсон, но оборвал себя, развернулся на сто восемьдесят градусов: — Мистер Хепсон.       Фил вздохнул с пристыженным видом.       — Тони, я перезвоню.       -А-а? Окей, завтра не опаздывай…       Мэйсон нажал на кнопку завершения вызова, не дожидаясь пока Тони договорит, и вернул телефон Филу.       — Похоже, вы знаете, где мои вещи… Или я неправ?       Фил забрал телефон, снова вздохнул, прежде чем подтвердить:       — Да, знаю.       Мэйсон молча смотрел на него в ожидании ответа.       Фил потянул немного время, поглазел на часы на телефоне, затем сказал, словно пытаясь оправдать кого-то:       — Но я не до конца уверен. Возможно, он не планировал забирать ваши вещи насовсем. Просто хотел позаботиться о них для вас, — неуклюжие попытки секретаря объясниться выдавали «виновника» c головой. Фил снова вздохнул, словно в последнее время ему было тяжко. — Хм-м, мистер Рейкарлтон доставил вас на съемки, а потом…                     ****       «Мистер Рейкарлтон недолго пробыл в вашем доме. И кажется, что-то вынес…», — Мэйсон думал над словами Фила стоя у двери в комнату Ноа.       «Войти или нет? Постучать или вернуться к себе?»       Он правильно догадался. Именно Ноа взял его вещи.       Нельзя сказать с полной уверенностью могло ли его еще что-то заинтересовать, но пару предметов ему не принадлежащих Ноа точно прихватил из дома Хейли. Фотографию и сумку.       — Как много ему известно?..       «Нет, было бы странно, если бы Ноа знал все, но все же, если предположить подобное… Я умру от стыда».       — Нет, еще слишком рано делать выводы.       Свои вещи он складывал в присутствии Ноа один раз в Нью-Йорке. Поэтому желание забрать их не преступление. Чуточку внимательности и не составит труда найти свои вещи в его роскошном доме.       Что ж, весь вопрос в том, зачем они понадобились Ноа?       Мэйсон покусал губы. На этом мысли стопорили и двигаться дальше не желали ни в какую, словно что-то тащило их назад.       Каждый раз встречаясь с Ноа у Мэйсона в теле Хейли добавлялись новые вопросы «почему». Вопросы громоздились друг на друге, но ответов у Мэйсона не находилось. «Что делал Ноа в моей квартире в Нью-Йорке?», «Почему напал на меня?», «Почему спрашивал, жив ли я?»       Возможно, Ноа хотел предложить какую-то работу. Но почему-то это единственное имеющееся объяснение не отвечало на все вопросы, и ни о чем другом думать не получалось.       Мэйсон привык работать вслепую. Будь то военная операция или миссия какие-либо пояснения от вышестоящих бывали крайне редко. Мэйсон и сам знал, что подробности могут лишь послужить лишней головной болью, поэтому никогда не интересовался.       — …       Поэтому сейчас Мэйсон размышлял стоя перед дверью в комнату. Если он постучит, чтобы прояснить ситуацию с сумкой, не придется ли столкнуться с бесчисленными вопросами, которые он до того не безуспешно избегал?       «Настолько ли мне нужны мои вещи?» — мрачно подумал Мэйсон. — Я могу сделать новый паспорт даже если это будет сложно осуществить практически. К тому же, едва ли не невозможно, использовать старые фальшивые паспорта с моим новым лицом. Финансовое состояние у меня не ахти, но в крайнем случае я смогу еще заработать, а фотография жены и дочки…»       Мэйсон с горечью вспомнил то время. С их смерти прошло десять лет. Промучившись с месяц, он отправился в Афганистан, где загонял себя до полусмерти, как безумный. На его глазах каждый день убивали целые семьи и намного более жестоко, чем его жену и дочь, и он не мог думать ни о чем, кроме как выжить самому.       Он хранил эту фотографию как извинение. Притворяясь очень занятым вопросом выживания, он раскаивался, что слишком быстро перестал страдать, позабыл их. Он боялся совсем забыть свою семью, и фотография служила ежедневным напоминанием.       И так все десять лет. Он и сам один раз умер. Никто больше не зовет его Мэйсоном. Не лучше ли таким образом оборвать все связи?       — …Нет, это неправильно, — еще раз вздохнул Мэйсон. Решение оставить всё как есть коробило. Вот если бы он сам выбросил фотографию еще куда ни шло, а так — не отпускало ощущение, будто ее отобрали. Нет, нельзя сказать, что прям вырвали силой, но…       Мэйсон устал стоять под дверью и бормотать себе под нос как полоумный.        — …       «А-а, черт его знает. Никто меня убивать не собирается. Если Ноа на самом деле попытается меня убить, будет легче действовать соответственно ситуации. Но тогда могу я?.. Не знаю. В самом деле не знаю», — Мэйсон притормозил свои путанные размышления и постучался.       Подождал ответа. Спит? Уже? Хотя уже поздно. Они сели ужинать после одиннадцати, ничего странного, если он уже уснул…       Мэйсон постучал повторно.       Или его нет в комнате?       Мэйсон подождал еще немного и снова постучал, на этот раз приложив ухо к двери.Изнутри послышался шорох.       Мэйсон немного подумал и осторожно повернул дверную ручку. В комнате было темно, кто-то лежал на кровати. Несколько прядей ярких волос разлились поверх одеяла. Похожих на Ноа.       Спит?       Мэйсон осмотрелся. Никто не отреагировал на его вторжение. Камеры видеонаблюдения исправно работали, но поскольку он не собирался убивать хозяина, это было не важным. Он осторожно вошел. Лунного света падающего из окна хватало, чтобы разглядеть обстановку в комнате. Если Ноа действительно ничего не объяснил Филу, значит скорее всего бросил сумку где-то здесь. Ни фотография, ни деньги не представляли Ноа никакой ценности…       Мэйсон посмотрел на хозяина, свернувшегося калачиком под натянутым на самую голову одеялом, и осторожно прошел мимо.       Тут же узнав свое имущество, он ускорил шаг, быстро схватил ее, метнул взгляд на груду одеял, предположительно скрывавшую Ноа, убеждаясь, что тот по-прежнему крепко спит. Мэйсон осторожно потянул молнию, тихо проверяя содержимое сумки. Фотография, паспорта и пачки денег. Все на месте.       Как Фил и говорил, видимо, Ноа собирался отдать ему сумку…       Мэйсон прищелкнул языком, забросил сумку на плечо и обернулся. Ну, как бы там ни было, Ноа взял чужое, а потому даже если и заметит отсутствие, не ему жаловаться.       Как все легко разрешилось, а он торчал кучу времени под дверью в тяжких, долгих раздумьях, совать ли голову в петлю или бежать без оглядки. Теперь можно тихо слинять и сделать вид, что его здесь рядом не стояло.       — Х-хааа-а…       Во всяком случае план был таким. Который тут же нарушил тихий звук, донесшийся со стороны одеял, когда Мэйсон проходил мимо кровати. Поначалу он решил, что показалось, но звук повторился. Он решил, что Ноа все-таки проснулся и с застывшим лицом повернулся к кровати.       Тот не проснулся. Мэйсон не встретил ледяной взгляд зеленых глаз. Происходило нечто иное…       — Ну разумеется…. — пробормотал Мэйсон, осторожно подходя к кровати. Приподнял балдахин, увидел расплескавшееся золото волос на одеяле, опасливо коснулся их. Так он и знал: волосы промокли от пота.       Звуки болезненно-тяжелого дыхания перемежаемого со всхлипываниями стали слышны отчетливее. Тело под одеялом дрожало.       Мэйсон тихонько вздохнул.       «Может, лучше уйти и сделать вид, что я ничего не видел?»       Помочь Ноа он все равно ничем не сможет. Да и не обязан. К тому же, он находится в комнате хозяина без разрешения.       Несмотря на голос разума, убеждавший проигнорировать увиденное, рука уже сама осторожно оттянула край одеяла, открывая красивое лицо Ноа, мокрое от пота и отливавшее восковой бледностью. Голову он сжимал руками, слезы текли ручьями из-под прикрытых век и, хотя губы были крепко сжаты, дышал он отрывисто.       — Спаси меня, освободи, помоги мне, — беспрестанно умолял он сквозь слезы.       Ничего не изменилось спустя десять лет. Нет, не так, взрослый самоуверенный высокомерный красавчик казался более хрупким, чем десять лет назад.       «Я совсем больной? Почему я просто не уйду? Почему не могу взять и уйти?» — Мэйсон тихонько прищелкнул языком и потянулся к Ноа.       Он накрутил одну из влажных мягких прядей на палец, осторожным движением убрал спутанные с горячего лба, открывая лицо Ноа красивое и вызывающее сжимающую сердце жалость.       »…Хорошенький он все-таки».       Мэйсон присел на кровать и коснулся волос Ноа. Не утешая, а скорее, потакая собственным желаниям?.. Наверное, нечто среднее, подумалось Мэйсону.       — У него есть деньги, он умен и привлекателен… Я бы хотел, чтобы у него было все хорошо.       — Как он может жить, не подозревая об ужасах и жестокости мира? Но надеюсь он питается и живет достаточно хорошо, чтобы вызывать у остальных людей зависть, — пробормотал Мэйсон трогая светлые волосы.       Ноа не повезло лишь раз. И вероятно из-за диссоциативной амнезии(1) он даже подробностей вспомнить не может, это произошло двадцать лет назад. Почему же ему до сих пор так больно?       Ему казалось, что Ноа, которому снились кошмары, и выглядит как тот семилетний ребенок, запертый в дорожной сумке. Он вызывал такую острую жалость и сострадание, что аж горько во рту становилось.       — Ничего-ничего, — тихо забормотал Мэйсон. — Все плохое пройдет, и нечего будет бояться, — он не думал, что Ноа услышит, оттого продолжил: — Поэтому… — «…не надо плакать» — собирался закончить Мэйсон, но замолчал, потому что Ноа шевельнул влажными от слез губами.       — …       Мэйсон посмотрел на мокрые от слез глаза.       — …не… Не уходи. Не бросай меня, — четче проговорил Ноа.       Мэйсон сглотнул. В горле у него мгновенно пересохло.       — Не уходи…       Он вспомнил другой, тот детский, отчаянный, останавливающий голос ребенка, которого он вытащил из сумки, и которого собирался оставить, чтобы позвонить в скорую. И с мольбой удерживающие руки, которые были пугающе горячими из-за высокой температуры.       Мэйсон посмотрел на большие ладони Ноа и прежде чем сумел уловить движение, одна из них ухватила его за одежду. Как в детстве, настойчиво и отчаянно.       Вместо того, чтобы обнять, как сделал в последний раз, Мэйсон дотронулся до холодного, влажного от пота лба.       «Как же с ним сложно», — подумал Мэйсон, глядя как Ноа сминает в кулаке его одежду. Сложно и опасно. Если ухватить его за руку посильнее и ударить, удастся вырваться и сбежать, но он не мог заставить себя стряхнуть эту трясущуюся руку. Хотелось сесть и обнять его тут же.       — …       «Лучше бы мы снова не повстречались», — подумалось ему с горечью. Было бы лучше иногда думать, что Ноа где-то есть, что он хорошо питается и живет полной жизнью. Конечно, если не считать кошмаров, с питанием и жизнью у него все порядке, но при виде его состояния Мэйсону стало тяжко на сердце.       Мэйсон посмотрел на руку Ноа и вздохнул.       — Всё будет хорошо.       Он тогда на ватных ногах побежал звонить в скорую, спасли Ноа другие люди, и с ним все было в порядке. С Ноа все будет в порядке.Кто бы его не спас. Он или кто-то другой. Желание спасти его самому. Мэйсон гнал эти раздражающие и тревожащие мысли и изо всех сил старался сохранить рациональность.       Мэйсон убрал от себя дрожащую руку. Отцепить влажную, прохладную от пота ладонь получилось легко, она безвольно упала на кровать. О чем тут же пожалел и тихо вздохнул. И откуда это ощущение потери? Мэйсона беспокоило, как легко и быстро он превращается в заторможенное, медлительное создание, когда дело касается одного человека.       — … уходи… сон.       «Нужно уходить. И побыстрее».       Нужно бежать отсюда, а он пугливой ланью обернулся на тихий голос за спиной.       «Он сейчас Мэйсона звал? Меня?» — Мэйсон моргнул, вглядываясь в лицо Ноа. Тот тяжело дыша, кусал губы. Залитое слезами лицо было искажено скорбью, словно у него горе какое, и болью. Мэйсон цокнул языком и снова отвернулся.       «У меня слуховые галлюцинации». Он забеспокоился, что начинает сходить с ума и поднял с пола сумку.       — … йсон, Мэ…       Мэйсон вновь обернулся, посмотрел на Ноа. Нет, на этот раз ему точно не послышалось.       «Он действительно повторяет мое имя?»       Мэйсон шевельнул губами, сглотнул, дыхание у него перехватило. Ноа открыл глаза, заморгал, затем глаза его удивленно расширились, и собравшиеся в них слезы закапали на простыни.       — Нет… Мистер Рейкарлтон. Не могли бы вы, пожалуйста, отпустить меня? — сказал Мэйсон, указывая на свое правое запястье, с силой, до боли, зажатое пальцами Ноа.       Ноа хлопнул ресницами. Затем еще раз. Мокрые длинные стрелки ресниц выглядели как никогда эффектно и драматично.       — Куда ты?       — Что?.. Что вы имеете в виду?       «Он спросил не что я здесь делаю, а куда я», — Мэйсону вдруг стало интересно.       — В моей комнате…       Затем была резкая боль в руке, мир завращался.       -!       Из груди выбился страдальческий стон на резком выдохе, Мэйсона согнуло, впрочем, его быстро распластали спиной по кровати — это Ноа дернул его за руку, опрокидывая на постель.       — Что за?..       Ноа без всякого выражения смотрел на него.       Мэйсон сглотнул и повернул голову, оценивая клетку из рук, в которой оказался.       — Эм, мистер Рейкарлтон… Поза у нас странная, и вы очень пугаете… — запинаясь произнес Мэйсон.       — Почему… — медленно спросил Ноа. — Почему ты здесь?       — Ах, это… — отвел глаза Мэйсон. — Я комнаты перепутал.       — Хочешь, чтобы я поверил, что… Аа-а, — взгляд Ноа упал на черную сумку на полу, он понимающе кивнул: — Ты пришел за своей сумкой, — мягче, чем он мог бы себе представить, согласился Ноа, будто это все объясняло. — Я собирался сразу же вернуть ее тебе. Но забыл вчера и сегодня тоже… вспомнил после полудня и хотел отдать после ужина, но снова забыл. Я не собирался оставлять ее себе.       Мэйсон кивнул в ответ на объяснение. В сумке в любом случае не было ничего, что могло бы заинтересовать Ноа. Что могли значить несколько пачек денег, фальшивые паспорта и фотография давно умерших людей для человека, который считал раздражающим наличие собственной яхты.       — Я и не думал ничего такого. Ты не тот человек… — Мэйсон собирался было улыбнуться, извиниться, что напугал хозяина и мирно удалиться, как только Ноа отодвинется. — Не мог бы ты убрать руки?       — Руки? — Ноа перевел на них взгляд.       «Странно как-то, — подумал Мэйсон. — Почему он ведет себя как идиот?..»       Услышав неубедительно-бесхитростный тон, он попробовал еще раз:       — Да, ты мне мешаешь встать.       Ноа посмотрел Мэйсону в лицо, снова на свои руки.       — Ох! — пробормотал тихо, словно ухватил суть сказанного.       «Что с ним? Не до конца проснулся?»       Мэйсон слегка улыбнулся, и бесстрастное лицо напротив осветилось слабой улыбкой в ответ.       — Ну, а теперь — отпусти, — Мэйсон взялся за плечи Ноа, пытаясь сдвинуть его руки.       — Не хочу, — лицо Ноа вновь приняло невозмутимое выражение.       — Э-э? — Мэйсону показалось, что он ослышался.       Ноа одной рукой перехватил обе его, вытянул их над головой Мэйсона, другая его рука скользнула на затылок, пальцы зарылись в черные волосы, легонько потянули их.       — Угх.       Мэйсон приподнял голову, вздрогнул, когда его потянули за волосы, и Ноа прошептал ему в ухо:       — Куда собрался? — его колено твердо прижалось Мэйсону между ног.       Мэйсон почувствовал, как мурашки пробежали по телу, и одарил агрессора холодным взглядом.       Ноа якобы недоуменно склонил голову и невинным тоном продолжил:       — С таким развратным телом уже влажным внизу?