Синоним слова «Я»

      POV Бернард       Первый день без Элиона был весьма странен. Проснулся я по воле моего «любимого» будильника. Прокравшись на кухню, я понял, что соблюдать тишину не для кого. И без того слабый терпкий травяной запах парнишки уже успел выветриться. Квартира стала казаться какой-то пустой и безликой. Как компьютерная модель интерьера.       В холодильнике я нашёл стопку блинов, что приготовил Купер. Включив кофемашину, я поставил их разогреваться. Да, свежеприготовленные, и те, что побывали в холодильнике — разные вещи. Еда имела совершенно другой вкус. Нет, конечно, блины были замечательные, сладкие, нежные и таяли на языке. Но что-то было не так. Разбираться, что именно, времени не было, и так опаздывал.       Наскоро одевшись, я спустился вниз. Обменявшись парой фраз с консьержем, выехал.       В офисе творился самый настоящий дурдом. У Юджина, похоже, вода в одном месте не держится. Я чуть его светленькую головку о стол не размозжил. Нет, ну надо же было додуматься распустить слух о том, что я держу дома мальчика, считающего себя котом. Конечно, этот бред мы с Элионом разыграли вместе, но Новак, как хороший референт, должен был в тряпочку молчать. Чёрт, давно говорил отцу, что штат пора менять. Ведь любая подобная информация, разлетаясь достаточно далеко и, с помощью слухов, приобретя новые детали, может стать губительной, тем более для влиятельного человека.       Бог с ним, проехали. А шепотки за моей спиной становились всё громче и интереснее. Проходя мимо курилки я даже узнал о том, что держу дома молодого любовника, которого заставляю носить кошачьи ушки и хвост. Мда… Но, думаю, они пошли бы Элиону. Ушки, то есть. По крайней мере, смотрелось бы забавно. Опять не в том ключе думаю.       Между прослушиванием чужих разговоров и пресеканием таковых, я старался работать. За время моего отсутствия, к удивлению, дел накопилось немного. Хотя, будучи увлечённым скучными сухими текстами и цифрами, я пропустил обед и заменил его крепким кофе и кексом. Честно говоря, сам не знаю, как на этом «топливе» дотянул до вечера.       В квартиру я приехал, когда было темно. Дом, мой милый дом встретил своего хозяина холодом и мраком. Похоже, ближайшее время буду отъедаться харчами авторства Купера. Это и к лучшему. Всё было потрясающе вкусным, но вот тишина… Она угнетала. С того времени, как я закончил универ — всегда жил один. Родители посчитали, что так взрослому альфе будет удобнее обустроить свою личную жизнь. Только вот у меня её нет. Я слишком бета для альфы. Омегам со мной всегда было слишком скучно. Помнится, как-то пару лет назад хотел я завязать отношения с сынком одного папиного бизнес-партнёра. Рассчитывал таким образом помочь семейному бизнесу. Но тот паренёк быстро охладел ко мне, даже неделю мы не повстречались. Думал, что отец и папа будут в ярости, но те отреагировали спокойно. Сказали, мол, раз бросил — не велика потеря. Незачем убиваться ради того, кому ты оказался ненужным. С этим не поспоришь. Вот так я и один.       Это одиночество сейчас нещадно давило на меня. Даже в гостевой комнате аромат трав почти исчез. Горько.       Попытался уснуть, но понял, что это сделать будет трудно. Голова раскалывалась, а к полуночи сна ни в одном глазу не было. Пришлось принимать снотворное, что уже который год покоилось в моей прикроватной тумбочке. И вот уже через пару минут я уснул пустым, без единого образа, сном.       Всеми фибрами души мне хотелось, чтобы следующий день не начинался, но увы. Он наступил. Каждый раз после этих препаратов я просыпаюсь ужасно усталым, словно и не спал вовсе.       Умял еще блинчики с кофе. К сожалению их ряды редеют. Прискорбно… В общем, наведя марафет, я из убогого разгильдяя, с жёсткой щетиной на лице, превратился в серьёзного и ответственного начальника.       Глубоко вздохнув, я подумал над тем, чтобы снова «приболеть». Но моя жуткая совесть во всю глотку орала не делать этого. Чёртова совесть.       Нехотя я приехал в офис. Естественно, как боссу, показывать там свое недовольство мне было неприемлемо. Так что, закинув свои чувства, я встал в ряды трудяг.       Этот день был для меня довольно прост.К моему счастью, ничего серьёзного не было. Обычный, рядовой денек.       Юджин снова распустил хвост. Ох, как же утомляет меня подобное. Ещё в универе надоесть успело. Возможно, это со мной что-то не так, но вся эта фальшивая лесть, признания в «любви» и притворная невинность просто выводила из себя. И кого обмануть пытались? Ведь все знали, что они встречаются только с теми, у кого кошелек при деньгах. Это уже само по себе гадко. Такие же шлюхи, как мой родной отец, только спят со «сливками общества». Наверное этот факт и был одним из «стоп-кранчиков», не дающих мне даже захотеть подобных отношений. Что ж, оно и к лучшему. Ещё заболеть чем-нибудь не хватало.       Проигнорировав все подкаты и лебезения своего секретаря, я наконец оказался дома и опять впал в депрессию.       Да уж, правы были те, кто говорил, что одиночество не всегда хорошо. И понял я это только сейчас. Тоскливо как-то. Даже книги не приносят удовольствия. В груди какая-то пустота. Словно не хватает чего-то и это гнетёт. Надо постараться смириться, ведь ко всему можно привыкнуть. Просто стоит научиться заново ценить общество самого себя.       На следующий день всё стало значительно хуже. Чувство, что мучило меня вчера, только росло и приобретало всё большие масштабы.       Я стал более нервным, дёрганым. Стал срываться на подчиненных. Кстати, слухи всё так же росли. Теперь уже Элион стал моим внебрачным сыном, которого я упёк в психушку. Ещё, выяснилось, что он из неё сбежал, да к тому же залетел. Вот и думаю, я правда так старо выгляжу, что у меня может быть такой взрослый сын? Сколько Куперу вообще? Лет шестнадцать-семнадцать? Я его лет в десять заделал? Мда-а-а.       Впрочем, моя ругань и «бессмысленные» придирки вполне компенсируют дурной осадок от этих шепотков. Так и тянет постоянно поучать и подгонять этих бездельников, чтобы занялись наконец работой, а не бессмысленной болтовней.       Возвращаясь из офиса, я решил заехать к букинисту. Даже позабыл об обещанной книге. Уже подходя к изящному зданию, я вспомнил своё знакомство с этим странным пареньком. Тогда было так страшно, а сейчас на лице всплывает улыбка. Тяжело вздохнув, я всё же зашёл в пропахшее кофе помещение.       Дома, развалившись на своей кровати с томиком в руках, я не мог сосредоточиться на книге. В голове то и дело всплывали образы Купера. Этот омега слишком необычный. Будто и не омега вовсе. «Забавный» — слово, которое приходит в голову, когда вспоминаю его. Но сам паренёк не кажется весёлым. Язвительный, сильный и, может, гордый. Будто что-то внутри не давало ему стать весёлым.       От раздумий меня отвлекла оставленная без внимания книга. Она попросту рухнула мне на лицо, больно ударив по носу. Зато аромат прекрасный. Пусть страницы и пожелтели от старости, но запах типографской краски остался. А с нотками старины — просто нечто. Успокаивает.       Проснулся я с фолиантом на лице. Во сне до меня наконец дошло, что я скучаю по Элиону. Да-да, иногда я тот ещё тормоз. Глупо было не обменяться контактами. Зато адрес помню. Благо, что на местность память хорошая.       Недолго думая, решил заехать к нему и переговорить. Хочу попросить его стать моим другом. Звучит по-детски, но большего мне от него не хочется. Просто не могу воспринимать его как омегу. Конечно, считаю его милым, но не в сексуальном плане. Он мил, как котёнок или младший брат. Эдакое невинное дитя. Даже представить его течным не могу. Перекашивает от одной мысли, что этот хамоватый ангелок может лежать, истекая смазкой и раздвинув ноги. Это слишком нереально.       А меж тем весь свой рабочий день я был, как на иголках. Словно ребёнок, которого ожидает желанная поездка. Глупо улыбался, задумывался о том, как отреагирует омега на моё предложение. Придумывал, что сказать, и репетировал фразы в пустом кабинете. Словом, как юнец перед свиданием.       Всю дорогу до того спального района, где жил парень, я гнал. Мозг просто отключился, прокручивая варианты дальнейшего развития событий. Хорошо, что в аварию не попал. Управлял машиной чисто на автомате. Подъехав к подъеду, долгое время не решался звонить. Собравшись с духом и хорошенько замёрзнув, я всё же позвонил ему. Будучи человеком сообразительным, я пробил его номер.       Омега выскочил почти сразу после моего звонка. Элион отреагировал лучше, чем в моих не радужных грезах. Немного удивился, но согласился. Правда, ещё завис ненадолго. Возможно, виной сему то, что парень был под мухой. Не ожидал, разве в его возрасте уже можно пить? Но он вёл себя адекватно. Главное, чтоб как проспится, не послал куда подальше.       Как ехал домой, тоже не помню. Но теперь меня снова обуяло приятное чувство ожидания чего-то хорошего. Для себя уже решил завтра же назначить ему встречу. С этим человеком у меня были схожие интересы. Да и вообще, Элион понимал меня. Во всяком случае мне так казалось. Он осведомлён о моей жизни так же, как и я о его.То есть практически никак. Оно и хорошо. Не будет предо мной стелиться, а будет говорить на равных.       Отстранившись на время от своих мыслей, я решил выпить чаю. Обычно не пью его, но сейчас захотелось. Я добавил в заварку листики мяты (папа часто привозит их со своего огорода, говорит, что для здоровья полезно) и лимонную кожицу. Аромат был чудесный. Должен помочь расслабиться и отдохнуть. С тех пор, как меня усыновили, отец частенько, замечая, что я не в духе, давал его мне. Наверное, это очень глупо, когда здоровый шестнадцатилетний лоб млеет от того, что родители заваривают какой-то чай только для него и приносят самые вкусные и диковинные сласти. Но для того, кто всегда мечтал о семейном тепле и уюте, это было сродни сбывшемуся самому сокровенному рождественскому желанию. Каждый раз, когда в воздухе витает аромат травяного чая, я вспоминаю те дни.       Попутно я лазил в сети, чтобы выяснить, как вообще себя с друзьями ведут. Что нужно говорить, а что нет. Как вести себя, что есть и пить, где отдыхать. В общем, старался узнать обо всём и побольше. Не хотелось показаться ему с худшей стороны. Если делаю что-то — либо хорошо, либо никак. Ещё в блокнот записывал, чтобы не забыть ничего.       После этого полуночного чаепития и уничтожения остатка блинчиков, я заснул аки младенец. Во сне я летал на огромном, крылатом, клыкастом коте-драконе, а маленький оранжево-белый бурундук вопил что-то о упырях и вреде сахара в больших количествах. Бред, конечно, полный, но мне даже понравилось.       Весь следующий день я старался сконцентрироваться на работе. Вот только делать это мне хотелось меньше всего. В обед я позвонил Элиону и выяснил, что он закончит в пять. Его босс всё ещё переживает за здоровье работника и позволяет уходить раньше. Решив, что сегодня мы обязательно должны пересечься, я назначил ему встречу прямо после его работы. В соответствии с этим, я, сославшись на семейные дела, решил сегодня уйти пораньше.       А время, как назло, тянулось медленнее улитки. А ещё совещание сегодня. Встреча с главами иностранных филиалов. И самая страшная…с отцом. О боги, дайте силы пережить всё это.       В итоге к концу совещания я еле сдерживался, чтобы головой от скуки не биться. Но опять нужно было играть роль строгого начальника. А ко встрече с отцом у меня задёргался глаз.       Вообще, несмотря на свою холодность, он у меня человек хороший. Строгий немного. Я всё ещё надеялся, что всё время нашей «встречи» мы рьяно будем обсуждать новые контракты. Как же я ошибался. Через каждую минуту он ненавязчиво заводил разговоры о моей женитьбе. То скажет что-нибудь о детях друзей, что уже внучат заделали. То шепнёт о моём возрасте. То спросит о том, с кем я сейчас в отношениях. И так далее, и тому подобное.       Зато в четыре тридцать я был свободен. Убит морально, но свободен. Сев за руль «мерседеса», я отправился к магазину, где по словам Элиона, тот работал.       «Уинстон», по сути своей, оказался обычным сетевым универсамом, каких много в каждой стране. Хотя я ожидал худшего. Ну, скажем, какой-нибудь недорынок. Но и тут на меня и мою машину смотрели, как на чудо. Будто к ним звезда заморская прибыла. Фотографировались рядом, трогали, гладили. Го-о-осподи. Ну прям как из глухой деревушки на конце страны приехали, но даже там в пещере жили.       Омегу я прождал около пятнадцати минут. Затем он вышел. Как всегда при параде: в маске и капюшоне. Я вышел, чтобы встретить его. Парень, увидев меня, немного изумился и остановился. Я, приветствуя его, помахал, он сделал ответный жест.       Усаживая его в машину, на время позабыл, что тут мы не одни. Дошло это до меня, только когда я спиной ощутил несколько пар пристально следящих глаз. Судя по униформе, это были его коллеги. У них чуть челюсти не повылетали и глаза навыкате были. Видно, до меня его ни с кем не замечали.       Не стану врать, по поводу «пойти куда-нибудь» я полный профан. Поэтому с вопросом: «Где можно отдохнуть с другом?», мне вновь помог великий интернет. Первое, что мне посоветовали — парк. Пораскинув мозгами, я решил, что это хороший вариант. Сейчас ещё светло, не холодно и не жарко. Мы сможем спокойно посидеть, поговорить, а там уже пойти ещё куда-то.       О своих намерениях я Элиону не сказал. Решил, что будет лучше сделать сюрприз.       Мы приехали в центральный городской парк. Красивое место, высокие многолетние деревья уже вовсю покрываются зеленью. Трава ярко-зелёная и аккуратно подстрижена. В пруду крякали утки. Отовсюду доносился детский смех. Одни парочки и семейки. Красота.       Мы сели под раскидистый дуб и разговаривали. Сначала всё было хорошо, но потом я начал замечать, что с моим собеседником что-то не то. Элион то и дело дёргался. Потом закрыл уши и весь сжался. Ясно было лишь одно: с омегой что-то не так и ему очень плохо.

***

      POV Элион       Ещё в обед, когда позвонил Бернард, я был на седьмом небе от счастья. Хотя, наверное, внешне этого не выказал. Во-первых, от того самого факта, что он позвонил мне, а во-вторых, от того, что меня позвали провести вместе время. Конечно, я нисколько не ожидал, что альфа заявится прямо после работы, но зато дал повод моим «любимым» коллегам умереть от инфаркта. Всегда б так.Такие стрёмные перекошенные лица.       Увлёкшись разговорами, я даже и не понял, как мы оказались в парке. Да и поначалу это мясисто-зелёное место нисколько не тяготило меня. Вокруг великаны-деревья да ровная трава. Но потом я начал замечать людей. Детей, стариков и взрослых. Парочки и семьи. Они все смотрели на меня. Гул их голосов эхом разливался в моём сознании. Они смеялись. Потешались надо мной. Таким уродом, который решил выбраться в это райское место. Их гнилые улыбочки словно говорили: «Тебе здесь не рады! Убирайся!».       Их жуткие ухмылки. Их слишком много. У меня в глазах двоилось. А гул голосов становился всё громче. Я не мог выдержать его.       Меня всего трясло. Тело покрылось мурашками. Стало очень холодно. Бил озноб. Я весь сжался, чтобы согреться. Пришлось зажать уши, чтобы не слышать всего этого. Но все те люди были слишком громкими, я всё равно их слышал. Даже забыл о Бернарде. Хотя он, наверняка, увидев моё состояние, ушёл подальше. Или из-за их слов всё же решил, что не стоит общаться с психом.       Какого же было моё удивление, когда я почувствовал, что чьи-то сильные руки отрывают меня от земли и несут куда-то. Санитаров вызвали? Или решили выпроводить чужака со своей зоны?       Сквозь опущенные веки я почувствовал темноту. Меня куда-то положили. На свой страх и риск открыв глаза, я увидел салон машины Брайса. Он сам, расположившись рядом, обхватил меня за плечи и приговаривал что-то успокаивающее.

***

      POV Бернард       Я не сразу понял, что у Элиона была паническая атака. Сначала решил, что ему просто стало плохо от жары (на улице было довольно тепло, а на нём толстовка, с виду очень плотная). Но потом, когда понял, что он никак не реагирует на меня, вспомнил далёкое детство. Многие дети, которых привозили в приют, вели себя так, если слышали какие-то слова или кто-то около них делал лишнее движение. Паника, это была именно она. Последствие какой-либо психологической или физической травмы. И тут я вспомнил множество ран и шрамов на его теле. Всё выстроилось в единую картину, даже его клаустрофобия. Наверное, виной всему жестокое обращение с ним в детстве.       Нужно было скорее увести его отсюда. Не найдя места лучше, чем мое авто, я начал пытаться утешить беднягу. Не думаю, что выходило у меня хорошо, но вскоре он замер. Его дыхание стало ровнее, а нервная дрожь пропала. Омега поднял на меня глаза и шёпотом проговорил: «Спасибо». Он хотел было отстраниться, но я не дал, прижимая к себе.       — Чего именно ты испугался? Почему тебе было так страшно? — решил разговорить его я.       Элион только опустил голову вниз. Посидев с ним ещё пару минут, я пересел на водительское кресло. Хотел было отвезти его домой, но так заканчивать первый официальный день начала нашей дружбы хотелось меньше всего. Я просто начал колесить по городу.       — Зачем тебе это знать? Ты же и понять меня не сможешь… — тихими, дрожащим голосом, словно направленным в пустоту, произнёс парень с заднего сидения.       — Ну, раз мы друзья, я должен знать о тебе больше. Хотя бы что пугает тебя, чтобы этого избегать, — ответил я, глядя на город через лобовое стекло.       — Ты, наверное, заметил, что я… — замешкался он. — Я не люблю, когда люди смотрят на меня… Не люблю своё лицо. Оно некрасивое. Я весь некрасивый.       — Не могу с этим согласиться, но продолжай.       Элион глубоко вздохнул и сделал, что я велел.       — Ещё когда я был ребёнком, многие называли меня уродом и всячески унижали. Говорили, что таким нельзя лезть к нормальным людям. Их родители тоже не хотели, чтобы я был другом их драгоценных чад. Даже своим родителям я не нравился, — он как-то горько усмехнулся, а его голос задрожал. — Ты, наверное, сейчас скажешь: «Как это так? Не может быть такого, чтобы родители не любили своих детей?! Ты всё себе придумал!». Но это было так. Они сами это мне говорили и били. Я испортил их жизни. Если бы не родился, они были бы счастливы, но я всё сгубил. Много, очень много раз слышал это. Да и другие дети очень ненавязчиво давали понять, что мне и правда не нужно было появляться на этот свет. Мне объяснили, что таким, как я, нельзя появляться в общественных местах, дабы не пугать других. И я послушал их. После, конечно, их «убедительных доводов», — подобие оскала появилось на его лице. — Не хочу больше, чтобы кто-то видел моё лицо. Избивал за то, чего я не могу изменить. Поэтому и прячу своё лицо и тело, не хочу снова потешать их самолюбие и получать ещё бо́льшие травмы. Да и вообще ненавижу всех, кто судит только по внешности. И тех, кто любит срывать свой гнев на слабых.       В его голосе слышались слёзы, наверное, он начал плакать. Я собрал всю волю в кулак и сказал:       — С чего ты взял, что не пойму и подумаю, что ты наговариваешь на себя и свою семью? Я прекрасно знаю, каково это, когда ты не нужен никому; когда кажется, что рождаться не стоило, — как же сильно не люблю вспоминать то время. — Я сам был в такой ситуации. Те люди, которых я зову родителями, взяли меня из детского приюта, когда мне было лет пятнадцать, а может, и шестнадцать уже стукнуло.       Я услышал, как омега затих, а потом, не веря, спросил:       — Правда?       — Да, — без тени смущения и злости ответил я. Не вижу в этом ничего постыдного. — Приюту и его работникам я до сих пор благодарен за кров. Пускай там и не особо опекали детей, не так уж и хотели, не старались заменить родителей. Но всё же это место спасло меня от кромешного мрака и холода. Алистер, мой омега-папа, был, прямо скажу, шлюхой и наркоманом. На меня ему было плевать. Иногда он уходил и днями не являлся, мог даже хлеба не оставить. Приходилось шататься у помоек или ещё где-нибудь, только бы поесть. Чудо, что я вообще выжил. А потом мне, — тут я запнулся и замолчал ненадолго. Только родителям я рассказывал этот момент моей жизни. — Мне помогли, и я попал в приют, где прожил достаточно долго. Я многому научился, многое узнал. Оказалось, что жизнь намного ярче и светлее, чем то, что я видел в своём родном притоне. Я стал мечтать. Сначала это были сущие глупости: попробовать карамельку или шоколад, прочитать книгу или получить подарок на день рождения и Рождество. Но потом, видя, как забирают других, я начал мечтать о семье. Как выяснилось, немногие горят желанием принять в семью таких, как я. Мой альфа-отец неизвестен, а омега колется и продаёт себя. Ещё я отставал в развитии. Принять тот факт, что я останусь навеки один, было трудно, но я смог. Перестал тешить себя несбыточными надеждами. Зря, — мой бесцветный, полный грусти голос резко изменился, кажется, стал теплее и с нотками радости. — Когда я уже потерял всякую надежду, в моей жизни появились Леонард и Алан, которые грезили о малыше, но почему-то взяли меня. Первое время, правда, было трудно. Я всё боялся, что за неверный шаг меня вернут обратно, но… — я был готов расплакаться, хоть это и не альфий удел. Нахлынувшие воспоминания приятно грели мне сердце. — Эти двое бет окружили меня таким теплом и заботой. Это, может быть, было им не свойственно, только вот с ролью родителей они справились на ура.       Мне показалось, что омега даже заслушался моим рассказом. Он был отличным слушателем, готов признать. Уже полностью успокоившись, Элион спросил.       — А как ты попал в приют? Если не считаешь нужным, можешь не говорить, — кажется, он застеснялся.       Я усмехнулся.       — Тебе расскажу, но это не самая моя любимая темя для разговоров, — честно признался я. — Обещаешь, что никто больше не узнает?       — Ага, — кивнул он по-детски.       Глубоко вздохнув, я начал свой рассказ:       — Мне тогда лет семь было, скоро должно было исполниться восемь. Никогда не забуду, был ноябрь, холодно очень. Кругом лужи и грязь, иногда даже падал снег, но сразу смешивался с землёй и превращался в лужи. Я ненавидел холода. У меня не было тёплой одежды, а даже если находил, она была со свалок. Частенько вся в дырах и уже без наполнителя. В подвалах были бомжи, у каждого место для обогрева было занято и меня выгоняли. Приходилось торчать дома. — в горле повис неприятный ком, мешающий глотать. — В лучшем случае там был Алистер под кайфом или с ломкой, а в худшем — в компании клиентов. Тем осенним днём мне тотально «везло», мало того, что еды не нашёл, окатили из лужи, так ещё дома ждал «второй вариант». Работа моего папочки, — отрывисто произнёс я, — была, по-видимому, окончена и он уже ушёл в мир грёз с очередной дозой. А вот клиент остался не удовлетворён.       — Только не говори, что он пытался тебя… — обеспокоенно произнёс Купер.       — Да, — перебил его я.       — Но ты же альфа? — омега был удивлён, в зеркале заднего вида я видел его лицо. Ни маска, ни капюшон не могли скрыть боль и горечь, что отразились в его глазах.       — Не знаю как, но я смог скинуть его с себя. Кажется, пырнул использованным шприцем. А после сбежал. Я был в одной лёгкой футболке и джинсах. Нёсся, пока не врезался в какого-то мужчину. Этот альфа стал моим спасителем. Сначала он потребовал извинений, но потом заметил, как я одет, и ещё у меня на руках были синяки: та сволочь пыталась держать меня за запястья, чтоб не рыпался. Насильник в тот момент догнал меня и попытался отнять у прохожего, качая свои права. Но спасший меня альфа, назвавшись моим отцом, отогнал этого козла, привёл в свою квартиру, отмыл, накормил, переодел и обработал раны. А после сдал в службу опеки. Для меня этот человек стал героем. Примером альфы и мужчины, как и Алан, пусть второй и бета.       Я заметил, как после последних слов омега тихонько засмеялся, и тоже улыбнулся.       — Что ж, мистер Брайс, — сказал он как-то насмешливо-игриво, — теперь вы полностью перевернули моё представление о вашей персоне.       — И какой же я теперь?       — Ну, был каким-то педантичным снобом. Такой вечно занятый богатый дядечка в строгом костюме, а теперь... — призадумался мой собеседник. — Теперь ты эдакий «парень со своего района».       Я рассмеялся в голос, на этот раз подхватывал Элион.       Вот так, за непринужденными беседами, мы доехали до одного очень интересного места. Я был на сто процентов уверен, что оно понравится моему другу.

***

      POV Автор       Огромный ресторан, расположенный на одной из самых красивых и старых улиц города, встречал своих гостей неоновой вывеской, надпись на которой гласила: «Obscurité» («тьма» с французского). Это место было довольно популярно и необычно, а виной всему —царящая внутри атмосфера. Атмосфера мрака.       Посетители, попадая внутрь, оказывались в кромешной темноте. Поначалу многих чувство беспомощности пугало, охватывал ступор, но потом они привыкали. Когда отключаются какие-либо чувства, другие работают лучше. Этим и руководствовались создатели. Они утверждали, что вкус и запах блюд таким образом чувствуется острее. Правда это или нет, могут судить только сами клиенты.       Элион, мягко говоря, не ожидал, что его приведут в такое фешенебельное место. Поначалу он и не верил, что именного ЕГО Бернард приглашает войти. Не зная о внутреннем убранстве, омега высказался, очень громко и чётко, что не пойдёт туда, куда не проходит по дресс-коду. На это альфа только усмехнулся и попросил довериться ему. Купер побухтел, но согласился.       На входе их встретил официант-омега в строгом костюме и очках ночного видения. Последнее напрягло Эла. Но в зале он понял, что к чему. Парень был в восторге от этой задумки альфы.       — Не думал, что где-то есть такое замечательное место, — полушёпотом сказал он.         — Знал, что тебе понравится, — произнёс Берн.       — Часто тут бываешь? — поинтересовался омега.       — Вообще-то в первый раз, — отозвался собеседник.       Вскоре им принесли меню, где названия блюд и ингредиенты были написаны светящимися чернилами. Когда Купер увидел цены, его передёрнуло, но Брайс поторопился заверить, что сегодня всё за его счёт. Посопротивлявшись, парень всё же согласился.       В итоге прекрасные, сочные стейки из мраморного мяса под кислым соусом и нежные кусочки обжаренной сёмги, сдобренные лимонным соком, были умяты парнями под красное полусухое вино. В довершение вечера Бернард довёз Элиона до дома и всё же решил задать давно интересующий его вопрос:       — А тебе не рано пить?       — И это говорит тот, кто заказал алкоголь, — со вздохом произнёс Купер. — Сколько, по-твоему, мне лет?       — Эм, — задумался альфа. — Шестнадцать? Семндацать?       — Мне девятнадцать. Я работаю, учусь и живу один.       — Во-о-от как, — сказал Берн, немного краснея. — Прости, не подумал.       — Да ничего, — улыбнулся Эл, не снимая маски. — Спасибо за прекрасный день, дружище. Пока, — добавил он, выходя из машины.       — Не за что, приятель, — с усмешкой выделил Бернард последнее слово. — Пока, и спокойной ночи.       Дойдя до подъезда, омега помахал рукой и скрылся за железной дверью. Альфа повторил этот жест и завёл двигатель, отъезжая.       Город было ярко освещён своими электрическими огнями. С неба на землю смотрели безликие звезды и луна. Альфа и омега, каждый в своём доме, всё ещё уплывали в сладком забвении. Замечательный вечер, который не смог омрачить приступ Эла, прекрасный ужин и разговоры подняли настроение им обоим, зарядив энергией и сбросив нервное напряжение.