Синоним слова «Я»

      POV Автор       На ещё не пробудившемся от беспокойной ночи небе застыли серые и грузные, словно свинец, облака. Ещё пару часов назад, в полночной темноте, воздух был другим. Спёртым и жарким. Но сейчас в нем витала свежесть и прохлада.       С листвы высоких деревьев всё ещё падали тяжёлые капли. Они со звоном ударяли по старой черепичной крыше маленького готического собора на окраине города. Древнее здание простояло здесь, возможно, дольше всего остального города. За долгое годы его успел окружить поистине лес из различных надгробий и могил.       Каждый день здесь хоронят по нескольку десятков человек. В этом месте трудно понять, каким был усопший, но можно многое узнать о его окружении. Бывает, приходят целые толпы скорбящих. Они горюют на самом деле, а не так, как другие. Кричат, плачут, устраивают истерики. А порой всё иначе. Не совсем, но всё же. Такая же куча людей, но… им не грустно. Они что-то бурно обсуждают, иногда смеются. Да, и среди них есть те, кто в трауре, но не так много. Ещё чаще — небольшая группка утопающих в своём горе людей. И наконец — никого. Могилы и покойные, к которым никто не пришёл. Священник прочтёт проповедь, и гроб медленно опустят вниз, а после закопают. С умершим простится только этот седовласый мужчина со священной книгой в руках, да свежий ветер сдует немного земли и листьев в глубокую яму.       И, бог знает, почему он уходит навеки в одиночестве. Возможно, усопший и сам был таким — одиноким и нелюдимым. У него не было близких, друзей и семьи. Не было тех, кто его любил. А может, он сам всех потерял и расплата его — быть одному в конце.       Но сейчас всё же у гроба стояло три статных фигуры в строгих чёрных костюмах. Под боком одного из них, самого высокого, переминаясь с ноги на ногу, жался худощавый мальчишка в чёрных джинсах и просторной чёрной толстовке. Он всё время теребил огромные рукава, глядя то на своего рослого друга, то на гроб. Тот не сводил ледяного, лишённого эмоций взгляда со священника.       Как только тело Алистера опустили в могилу, Лео подошёл к краю и, прошептав: «Спасибо за Бернарда. Пусть тебе будет хорошо там, где ты сейчас», кинул горсть земли. Алан повторил за ним, но уже молча. Затем настала очередь Бернарда.       Альфа несколько минут стоял, глядя в тёмную яму. После он глубоко вдохнул и закрыл глаза. Собирался с духом. Сжав ладони в кулак, он произнёс:       — Мне не за что благодарить тебя или просить прощения… Я не могу кричать, что ненавижу тебя или что люблю. Просто… — запнулся, — прошу тебя, будь счастлив там, где окажешься. Алиса, надеюсь, ты попал в ту свою «Страну Чудес», в которой скрывался от меня и всего нашего мира. Прощай.       Мужчина медленно, не сводя глаз с гроба, отступил на пару шагов, а потом всё же повернулся спиной к могиле. Опустив взгляд в землю, он подошёл к ожидавшим его отцам и Элиону. Казалось, что он плакал. Но так только казалось.       — Бернард, ты как? — тут же спросил его взволнованный друг.       — Всё в порядке, я в норме, — спокойно ответил он.       Но родители альфы знали, что сыну сейчас плохо. Хоть он и говорил много раз, что родной отец ему безразличен, но это было не так. Остались ли у него чувства к незадачливому папе, или нет, но узнать о том, что из жизни ушёл единственный кровный родственник — тяжело, больно. Да и если бы их разлучили раньше, возможно, Бернарду было бы легче. Но он знал, очень хорошо знал того человека, который не так давно навсегда оставил этот мир.       Леонард с горечью смотрел на сгорбленную спину сына, в то время как Алан отошёл ответить на звонок. А Купер тем временем попросту не находил себе места. Парень совершенно не знал, что делать в такой ситуации. Стоит ли ему пытаться успокоить или приободрить альфу? Или лучше не бередить рану, оставив всё как есть? А может, помолчав для приличия, отвлечь его от грустных мыслей? Мда, если последние два варианта и казались омеге лучшими, как именно осуществить их, он не знал. Поэтому он просто стоял, шаркая ногами по мокрой траве, решая, что сказать, сверля спину друга взглядом. А между тем тишина всё больше начинала надоедать.       Беты, поочередно передавая телефон друг другу, между делом о чём-то шептались. Наконец закончив разговор, Алан подошёл к сыну и его спутнику и, одёрнув свой пиджак, произнёс:       — Прошу прощения, звонили из офиса. Без нас с мужем никак, — Брайс-старший был явно раздосадован неожиданно навалившимися делами, да и не скрывал этого факта. —  Нам придётся уехать. Хотя сегодня должен был быть наш выходной,  — он тяжело вздохнул и обратился к моментально стушевавшемуся юноше: — Элион, извините за столь сумбурное знакомство и столь неожиданное прерывание нашего общения.       — Да ничего, мистер Брайс, — Эл вздрогнул от неожиданного упоминания его имени.— Всё хорошо.       — Прошу, раз вы называете моего мужа и сына по именам, вам стоит так обращаться и ко мне, — с добродушной улыбкой сказал мужчина, а потом перевёл взгляд на сына. — И ты прости, что снова не получилось нормально собраться всей семьей.       — Да всё в порядке, отец. Я всё прекрасно понимаю, — альфа изобразил некое подобие улыбки.       Дело не в том, что он неискренен, просто только такая улыбка у него и выходила. Ну не умеет Бернард выражать свои чувства так же, как и другие люди. Но близкие давно привыкли и не обращают внимания.       В тот момент, когда Алан и Берн переговаривались меж собой, к Куперу сзади подошел Лео и, испугав и без того взвинченного омегу, на ухо шепнул ему: «Позаботься о моём сыночке».       А потом мужчина как-то игриво улыбнулся и последовал за своим мужем.       Проводив бет до машины, Бернард и Элион направились к авто альфы. Первым молчание прервал омега, всё же решив начать с более болезненных тем, а после перевести разговор в спокойное русло.       — Бернард, прости, что спрашиваю об этом, но почему умер Алистер? — спросил омега, запрыгивая на соседнее рядом с водительским сидение.       — Да ничего, — спокойно сказал Брайс, садясь на своё кресло. — Его нашли в нашей с ним старой комнате. Соседи пожаловались на запах, так и обнаружилось, что жилец мёртв. Он умер от передозировки каким-то наркотиком.       После услышанного Элу как-то поплохело. Сегодня он весь день не в своей тарелке. Сначала знакомство с ещё одним членом семьи друга, затем похороны, а сейчас и это. Да кто угодно тут сам не свой будет. Да, он не ожидал узнать что-то хорошее, задав такой вопрос, но и услышать это парень не хотел бы. Просто осознавая то, что кто-то умер, а другие это не заметили, в жилах кровь стынет.       «Это же не нормально, что о смерти человека узнали только тогда, когда его тело начало разлагаться, — думал омега. — Подумать только, вот так умрёшь, а ни одной собаке невдомёк. Интересно, как бы поступил папа, если бы после очередного избиения в школе я всё же отбросил коньки? Даже не могу представить его лицо, когда, вернувшись после очередного загула, он застал бы квартиру полностью пропахшей смрадом смерти и гниющей плоти. Заплакал бы он? Попросил бы прощения? Не знаю, но хотелось бы, чтобы он именно так и поступил. Проявил свои отцовские чувства хотя бы к покойному сыну. Но, — он сделал вдох, ощущая хвойный аромат от освежителя, висящего на зеркале заднего вида, которым пропах салон, — к сожалению, с большей вероятностью Вайт бы сдал мой труп полиции или медикам, а может, просто выбросил моё тело на свалку», — почувствовав, как горло сжимает надоедливый ком, Элион решил прервать свои безрадостные размышления и вернуться к диалогу с другом.       — Слушай, а ты не пытался ему помочь? — тихо, почти шёпотом произнёс он, но Бернард всё равно услышал.       — Пытался и не один раз, — начал Брайс, не отрывая взгляда от дороги. — Приезжал к нему, говорил, что могу пристроить в клинику. Даже пару раз получалось отвезти к врачам.       — А он что?       — Алистер? — зачем-то переспросил альфа. — В первый раз, когда я приехал, он плакал. У меня самого сердце разрывалось от этого. Алистер просил прощения, но лечиться отказывался, говорил, мол, ему без надобности. А когда получилось — силком его в машину запихал и так же привёл к врачу.       — Да, нельзя помочь человеку, который этого не хочет, — сухо констатировал Купер.       — Возможно, ты прав, — согласился Брайс.       — Не «возможно», так и есть. Общеизвестный факт. Насильно, связывая руки и ноги — конечно, вылечишь, но вот ненадолго это. До первого срыва.       Услышав это, мужчина покосился на него. Парень вздохнул.       — Первое время папа старался лечить отца от пьянства. Хоть и был маленьким, но прекрасно помню.Один из дорогущих наркологов, приезжавших к нам на дом, сказал примерно то же, что и я сейчас. И честно говоря, до сих пор видел только то, что подтверждает его слова.       — Что же, приму к сведению.       — Бернард, — снова заговорил омега, — давно хотел тебя спросить. Почему ты не возненавидел отца? Я хочу сказать, мне это не очень понятно. Просто я сам… — он запнулся, — не то, что своих терпеть не могу. Просто как вспоминаю их — сразу так мерзко на душе.       — Ну, тут всё просто, — Бернард выглядел так, словно давно ожидал этого вопроса. — Я ещё когда подростком был и родители только оформили на меня опеку, раскопал как можно больше информации о нём. А после того, как узнал о жизни Алистера, попросту не мог на него сердиться. Он сам был сиротой, родители погибли, когда ему было четыре, кажется. А других родственников не нашли. Потом долгие скитания по приютам и побеги из них же. А причина в том, что попадал он в ужаснейшие места, не чета тому, где жил я. В подобных заведениях, по которым ему довелось кочевать, омегу за человека не считают. Бьют и насилуют, как запах проявится. Отвратные заведения, одним словом. А воспитателям на них плевать с высокой колокольни. И вот так он дорос до своего совершеннолетия — человеком, от которого мало что осталось. После он честно старался трудиться, но омегам сложно устроиться…       — Я это прекрасно знаю, — с грустью прервал его Эл.       — Вот именно, а кому нужен ещё и сирота? И потом началось его медленное грехопадение на самое дно жизни. Каждый раз, как «На дне» Горького читаю, вспоминая про его детство, — он хмыкнул.       — Лихо ты с темы на тему прыгаешь, — саркастично заметил Купер.       — Ну, просто вижу, что с каждым моим словом ты всё мрачнее становишься, решил тему сменить.       — Вы удивляете меня, мистер Брайс, — омега усмехнулся, слегка оголив небольшие клыки.       Альфа вывернул руль, машина скользнула мимо высотки, где на первом этаже располагалась небольшая, но уютная кафешка, панорамные окна которой были расписаны белыми ромашками. Его глазам предстал небольшой, но уютный парк. Зелёная листва деревьев колыхалась от приятного ветерка. По лужайкам бегали счастливые дети. На газоне у пруда, где плавали утки, парочки устроили пикник. Так хотелось позвать туда Элиона, посидеть и обсудить очередную книгу. Вот только парень начинал дрожать, только глядя на это кипящее жизнью место.

***

      POV Бернард       В тот день мы с Элионом снова просидели в моей квартире допоздна. Честно говоря, кроме того мрачного во всех отношениях кафе, я просто не знал, где ещё мы можем посидеть. Не представляю, как ему тяжело жить. Это ведь, получается, он ни в одном общественном заведении посидеть не может. Ни в кафе, ни на аттракционы или в кино. Правда, всё это было ещё в школе, но всё же. Бедный мальчик.       «Точно! Я должен ему помочь! Может, записать его на какие-нибудь курсы психологической помощи или чего-то в этом роде? Идея-то хорошая, но вот согласится ли он?» — размышлял я, сидя в офисе и глядя в экран выключенного ноутбука.       — Мистер Брайс, можно? — послышался за дверью звонкий голос Юджина.       — Да-да, входи, — наконец-то включив ноутбук, ответил я.       И тут в мою скромную обитель влетел этот пышущий ароматом сирени омега. Благоухал как в течку. Возможно, облил себя целым флаконом духов, близких по запаху к собственному. У меня аж глаза защипало. Вот зачем так делать? Нет, я понимаю, привлечь внимание альф, но не в таком же количестве. Чё-ё-ёрт.       — Вы по какому вопросу, мистер Новак? — закашлявшись, спросил я.       — Ах, — воскликнул секретарь и, взмахнув руками, подлетел ко мне. — Мистер Брайс, вы больны? — сказал он и прижал свою мягкую, пропахшую кремом для рук ладонь к моему лбу. — Ужас! Вы ведь горите! — я был немного в шоке от такого заявления и поведения тоже.       — Мистер Новак! — попробовал осадить я секретаря, но тот не слушал, продолжая тараторить что-то о моём здоровье. — Юджин! — почти перешёл на рык, и омега, вздрогнув, успокоился.       Он сделал пару шагов назад, и я смог спокойнее вздохнуть.       — Объясните мне, что, чёрт побери, вам понадобилось и зачем вы ко мне полезли? — я был, мягко говоря, зол. Терпеть не могу подобное поведение на работе.       — А, ну вы не ходили на обед, и я хотел позвать вас или же сам принести чего-нибудь. А полез… — Юджин надул губы и покраснел, виновато глядя в пол.       Опять омежьи трюки.       — Во-первых, если бы я захотел устроить перерыв, я бы сам попросил у вас кофе, — спокойно и ровно произнёс я. — Во-вторых, нет у меня никакого жара. Я не болен. Просто запах ваших духов слишком сильный.       Кажется, я переборщил со строгостью. Новак совсем побелел. Что ж, шокотерапия полезна, говорят.       Простояв, как статуя, с минуту, он наконец-то ожил. Неловко стоял около стола, скрестив пальцы в замок. Я облокотился на спинку кресла и, закатив глаза, выдохнул.       — Ладно уж, проверьте, нет ли у меня сегодня встреч и пока свободны, — скомандовал я.       — Д-да, — запнулся референт, заправляя за ухо прядь длинных светлых волос. — Простите, просто я так волновался за вас, — проговорил он, глядя мне в глаза. — Ведь я… — он нарочно оговорился, я это сразу понял. Удобно иногда читать людей. — Т-т-то есть все мы, наша компания, загнёмся без такого талантливого руководителя.       И с каких пор он так откровенно со мной заигрывает? Впрочем, мне это не интересно.       Еще раз извинившись, Юджин всё же покинул мой кабинет, а через несколько минут известил, что встреч на сегодня не запланировано.       Раз уж включил ноутбук, то и поработать надо. По почте пришли документы из фирмы, с которой мы собирались заключить контракт. Они выслали нам требования, на основаниях которых собираются подписать бумаги. Да уж, то, что они предлагали, было не то что не выгодно нам, а даже в убыток. Пришлось созваниваться с отцом и папой и пересылать файлы им, ибо сейчас без согласия родителей я не могу активно действовать.       Потом пришёл и сам отец. В итоге мы с Аланом вместе ругались по телефону с этой решившей нагреться за наш счёт фирмочкой. После взяли небольшой кофе-брейк, дабы успокоить нервы. Помимо выпитых кружек этого волшебного бодрящего напитка, мы вдвоём убили ещё и пачку сигарет. МОИХ сигарет. А всё дело в том, что по требованию папы, отец давно бросил курить, но когда его нервы не выдерживают, он приходит и ворует эти никотиновые чуда у меня. Хотя сам же гонял меня свёрнутой газетой по квартире, когда нашёл в кармане пачку. А мне тогда двадцать два было, между прочим. За нами ещё бегал Лео с криками: «Руки прочь от ребёнка!». Весело было.       Вспомнив, я засмеялся вслух.       — Ты чего? — спросил отец.       — Да вспомнил, как ты меня за курение ругал.       Бета захохотал пуще моего.       — Да, было дело. Но ведь я всё равно прав был! Негоже молодой альфий организм этой гадостью, — он посмотрел на дымящийся окурок в своей руке, — травить.       — Да, да, да.       Отдохнув и хорошенько набив живот сладостями, мы вернулись к работе. Я приступил к разбору очередного контракта, а отец разобрался с отчётом дочерней компании. Перечитав сухие тексты и цифры, голова моя была забита совершенно другим. Мне очень хотелось помочь Элиону. В итоге я решил встретиться с ним тем же вечером, но у парня оказались какие-то дела, так что мы перенесли всё на несколько дней.       Когда же наконец получилось увидеться и переговорить, я, кажется, всё испортил. Поначалу вечер шёл идеально. Мы колесили по городу, затем остановились на пустой набережной, которую освещали лишь фонари на высоких столбах. Элион много рассказывал о Вампире и ещё одном своём новом друге, Яне. Потом мы обменялись байками со своих работ. А дальше… Чёрт меня дёрнул заикнуться о том, что ему нужно лечение. Да уж, такта во мне… Чёрт. В общем, мы с треском разругались и пришлось везти его домой.       На следующий день, позвонив ему, я хотел назначить встречу, чтобы извиниться, он снова буркнул мне что-то про важные дела и отказал. Всё-таки я индюк. А что делать, если он не простит меня? Хорошо, что хоть на звонки отвечает.       Пока я сидел, накрыв руками лицо и размышлял о том, какое же я ничтожество, в кабинет вошёл папа, наверное, хотел спросить об очередном контракте, но увидев моё состояние, спросил:       — Что случилось, Бернард? — в его голосе было явное беспокойство.       — Да ничего, просто… — не знаю, как ему объяснить. — Я — дуб безмозглый.       — Вот как, — задумчиво произнёс он. — И что ты натворил? Элиона обидел?       — Как ты узнал? — он просто ошарашил меня своей проницательностью.       — А глаза-то выпучил, — Лео закатил глаза и плюхнулся на стул. — Да у тебя всё на лице написано. И что ты сделал?       Я промолчал, ибо говорить совсем не хотелось.       — Пока не скажешь, помочь не смогу.       — Да, — я отвёл взгляд, — сказал лишнее просто. Его это задело, и как быть теперь — не знаю.       — Ах, вот оно что, — у него будто гора с плеч упала. — Я-то уж подумал, что ты… — папа не стал заканчивать, только, положив руки на стол, придвинулся ближе. — В общем, все омеги, и даже не спорь со мной, любят первое — подарки, второе — заботу и третье — сюрпризы. — Я только хотел вставить, что мы не в тех отношениях, как он снова продолжил. — И я знаю, что вы с ним: «ПРОСТО ДРУЗЬЯ». Но и друзья любят сюрпризы. Отведи его туда, где у него дух захватит, а потом извиняйся. Не простит — падай на колени и моли о пощаде. Всё понял?       Вытаращив глаза, я согласно закивал головой.       — А что сказать надо? — хитро улыбаясь, сказал он.       Я встал, обойдя стол, подошёл к папе сзади и крепко обнял.       — Спасибо тебе большое, папочка. — полушёпотом произнёс я.       — Это всё, конечно, мило, — сказал Лео, поглаживая мои руки. — Но лучшей благодарностью для меня бы было, если б ты изучил это, — он ткнул пальцем в принесённую папку с документами. — И лучше сегодня.       — Ага.       Бета ударил меня по рукам, заставляя отпустить его.       — А ещё раз обидишь мальчишку — лично выпорю.       На его угрозу я только закатил глаза.       — Господи, па, мне скоро тридцать. Какая ещё порка?       — Пф, я тебя умоляю. Хоть пятьдесят. Дети всегда для родителей — дети.       Леонард встал и уже приготовился возвращаться восвояси, но потом обернулся и добавил:       — Чтоб сегодня нормально поел! А то опять какой-нибудь фастфуд ресторанный закажешь!       И с этим пришлось согласиться. Поэтому на ужин был подгорелый омлет. Зато не магазинная и ресторанная еда, а сделанная моими чудесными ручками.

***

      POV Элион       — …Ну и вот, всё хорошо, мы гуляем по этой набережной. Красота, давно не был в таком месте. Такой приятный прохладный воздух, наполненный запахом речной воды. Я только расслабился, да и болтали мы, по сути, не о чём-то серьёзном, как Бернард выдаёт: «Тебе стоит лечить свою социофобию. Я записал тут клиники», — и протягивает какую-то смятую бумажку. А после начал читать лекцию о нормальности и о том, что мне жизненно необходимо вернуться в ряды здоровых людей. Причём делает он это так… Так отстранённо. Нет, я, конечно, знаю, что он не нарочно и что он прав, но… — я стушевался и начал давить ногой только что выкинутый Яном окурок. — Все подобные лекции и разговорчики в кишках сидят. — Я запустил руки в волосы и взъерошил их. — Даже представить себе не можешь, сколько раз я слышал: «Ты ненормальный. Тебе надо пролечиться». И причём это не только сверстники издевались, но и учителя, и соседи. Даже несколько раз к школьному психологу отправляли. Я и сам пару раз посещал. Но это не помогло, и оказалось очень затратно. Поэтому сказанное Бернардом просто стул из-под ног выбило. Как будто я уже держал голову в петле, а он помог мне сигануть с него. От него я этого не ожидал. И в итоге хорошо так нагрубил ему. Теперь не знаю, как в глаза смотреть.       — И поэтому ты и сегодня решил не встречаться с ним, — будто продолжая мою мысль сказал Марвин, выдыхая очередное облако дыма.       — Да, — проговорил я, облокотившись на стену, — И что делать, ума не приложу.       — Ну, — он глубоко затянулся, сигарета сразу больше чем наполовину истлела. — Или звони сам, или, если он позвонит раньше, то не смей сбрасывать. Предложит встретиться — соглашайся. Там разъясни ему всё. Судя по твоим рассказам, этот Бернард — альфа понятливый, злиться не будет.         — Ян, ты уверен? — недоверчиво спросил я.        Омега откинул очередной окурок и сам затушил его — растоптав ногой.       — Не сомневайся! — он похлопал меня по плечу. — Поверь взрослому дяде, всё будет шоколаднее зада шоколадного зайца.       Я рассмеялся.       — Что ж, придётся довериться тебе.

***

      POV Бернард       Как я рад, что Элион всё же согласился встретиться со мной. Поэтому как только часы показали шесть, я рванул вниз к своей машине, а потом пулей домчался до «Уинстона».       Всё сегодня организовал так, как сказал папа. Без лишних слов заставил Элиона дать мне завязать ему глаза. Думаю, он в тот момент не сюрприза ждал, а казни, ибо по его телу шла мелкая дрожь.       Всю дорогу к месту «X» мы сидели в гробовом молчании. И вот наконец подъехали к моему дому. Нет, я решил не очередные домашние посиделки устроить, моя задумка куда масштабнее и интереснее.       Договорившись с владельцем здания, я взял на сегодня в аренду всю крышу. Этот дом — один из самых высоких в городе, с него открывается невообразимо прекрасный вид, и я решил показать его Элиону. Раз уж он не может быть в обществе огромного количества людей, так как считает себя хуже них, то пусть станет гигантом среди муравьёв.       Договорившись с несколькими людьми, распорядился, чтобы крышу украсили огромным множеством фонариков и цветов. Также я заказал в лучшем ресторане самые вкусные, на мой взгляд, блюда и купил самое дорогое вино. Стол поставили недалеко от двери, но даже оттуда было прекрасно видно город.       До лифта мне пришлось Купера почти волочь. Объявив молчаливый бойкот, он упирался ногами и отказывался идти. Вахтер, узрев это, уже полицию вызывать хотел. Но пришлось, оставив Элиона со связанными глазами посреди коридора, идти к нему и объяснять, что к чему. После всё же удалось доехать до крыши.       Выйдя туда, я наконец развязал спутнику глаза.       — Элион, — обратился я к нему, — пожалуйста, прости. Я не хотел обидеть тебя своими словами. Просто очень переживаю за тебя.       Парень сначала опешил, но потом улыбнулся. Это было даже под его маской видно.       — Да ничего, вообще-то я сам хотел у тебя прощения просить, — он виновато отвёл взгляд. — Я тоже тебе много всякого наговорил.       Я рассмеялся.       — Значит, мы оба — идиоты, — выдал своё умозаключение.       — Ещё какие, — подтвердил он.       — Кстати, ужин здесь — ещё один мой способ попросить прощения, — пояснил я.       — Обалдеть! — он выпучил глаза и снял с себя капюшон.       Парень бегал по всей крыше и, выкрикивая восторженные реплики, удивлялся всему подряд. Элион то и дело подзывал меня, показывая пальцем то на одно место, то на другое. Он смог найти свой дом и магазин, где работает. Хорошее всё-таки я место выбрал. Когда он наконец прекратил свои скачки, то, облокотившись одной рукой на перила, другой начал искать что-то в своём ранце (я даже не заметил, что он сегодня с ним).       — Вот, — сказал он, протягивая мне книгу. — Всё забывал отдать.       — Так ты дочитал её, — я забрал у него слегка обшарпанного «Призрака Оперы».       — Ага, давно уже.       — И как тебе?             Омега свесил руки и вдохнул полной грудью прохладный вечерний воздух.       — И всё же в этой книге упоминается о том, как люди относятся к тем, кто внешне не похож на них.       — Я не заметил как-то, а может, читал давно, — произнёс я, повторяя его действия.       — « Бедный, несчастный Эрик!» — начал он, зажмурив глаза, вспоминая. — «Стоит ли жалеть его? Надо ли проклинать? Он хотел лишь одного — жить, как все люди», — его голос приобретал всё более мрачный тон. — «Но он был слишком безобразен.Ему приходилось скрывать свой дар или пускаться на различные трюки, а ведь родись он с обычным лицом, он мог бы стать одним из самых благородных представителей рода человеческого! Его сердце было способно объять целую империю...» — он возвёл взгляд к небу, но тут же опустил, — «...а в итоге довольствовался подвальным склепом». Согласись, — Элион посмотрел на меня с улыбкой, — ясно сказано об отношении к неказистым внешне людям, — он снова погрустнел и, прикусив губу, глубоко вдохнул. — Я всё думал, а ведь если б над ним не издевались, если бы родители любили его и не прогнали, если б его не выставляли в цирке, как животное, Эрик мог бы направить весь свой талант на создание прекрасного, а не создание орудий пыток. И я почти разрыдался, — на его глазах блеснула слеза, но он утёр её длинным рукавом, — когда он, наконец обретя любовь, смог отпустить её. Но вскоре сам умер.       Воцарилось тишина. Её нарушал лишь гул машин, визг сирен и бесконечные людские голоса. Все эти звуки, сливаясь вместе, создавали единую симфонию большого города.       — Кстати, Бернард, — начал омега, глядя мне в глаза и кутаясь от резкого порыва ветра в свой свитер. — А почему именно офисная работа? Ну просто... не знаю. Не думаю, что у тебя не было возможности попробовать ещё какие-нибудь интересные профессии.       — Ну, вообще-то, когда-то давно я хотел стать архитектором, — я постучал пальцами по перилам и на секунду предался воспоминаниям. — У меня был даже целый альбом с зарисовками различных задний.       — Архитектор? — опешил он. — Никогда не поверю!       — Можешь не верить, разрешаю. Просто когда я в первый раз выехал за границу, в Германию, и увидел местную архитектуру, мне словно другой мир открылся. Все дома, построенные в нашей стране, а тем более в нашем городе, гораздо моложе и не настолько изящные и изощрённые, как те, что там. Поэтому я начал читать тоннами книги о разных стилях и самых странных зданиях. Например, ты слышал о Хрустальном дворце?       — Нет, — парень явно ожидал продолжения рассказа.       — О, это величественное сооружение из стекла и металла находится в Лондоне. Только представь себе: в те времена, когда стекло было роскошью, да и заводы по его изготовлению по всему миру можно было по пальцам пересчитать, кто-то смог воздвигнуть гиганта площадью почти сто квадратных метров.       — Ахуеть, хотел бы я увидеть, — Элион смотрел на меня, не веря. Моё сердце пропустило удар. — А как погляжу, ты до сих пор много помнишь.       — Да, вот только больше не рисую, — с грустью сказал я.       — Почему?       — Непрезентабельно это: взрослый и солидный альфа сидит и чиркает что-то карандашом.       — Глупый ты, хобби — это нормально.       — Ну, а ты, кем хотел или же хочешь быть?       — Писателем, и между прочим, я в свободное время так и строчу разные рассказики, — омега лукаво взглянул на меня и толкнул локтем, и по моему телу словно прошёл электрический ток.       Этот мальчишка. Он так странно действует на меня. Стоило ему улыбнуться, как на сердце потеплело. Загрустить — так стало больно, хотелось обнять его. Появлялось желание закрыть и защитить, чтобы больше никто не мог обидеть этого чудного несуразного котёнка. Будто какая-то странная болезнь. С ним хорошо, а без него плохо. И не только сегодня. Не знаю, когда это началось. Может, в тот день на кладбище, когда он хотел разрядить обстановку, но у него это что-то не получалось? Не знаю. Надо будет врачу показаться. А то как обычно, подхвачу какую-нибудь гадость — и месяц с ней валяться буду.       Когда мы сели есть, Элион наконец-то снял свою маску, и я смог увидеть его улыбку. Она как всегда тёплая, хотя иногда в глазах читаются нотки грусти. Видно, он очень любит мясо. Потому что он, сгребая все овощи, ел именно его и немного гарнира. При этом, не стесняясь, сопровождал почти каждый кусочек глотком красного вина. Но самое странное, выпив почти полбутылки, он не захмелел. Ну почти. Соображал хорошо, да вот язык заплетался.       Ещё около часа пришлось заставлять его остаться у меня. Я прекрасно знал, что завтра у него выходной, но омега всё равно просился домой. В итоге пришлось выдвигать ему свои аргументы, среди которых то, что я уже выпил, а значит, за руль не сяду и то, что его в таком состоянии таксистам не доверю. Чтобы Элион ни говорил, он — омега.       В итоге моя взяла. Он вошёл в квартиру и с криком: «Дом, милый дом!», грохнулся на кровать в гостевой комнате. И захрапел, оставшись в верхней одежде.       Я ещё какое-то время просидел у его кровати, слушая его тихое, неспешное сопение. Тонкий травяной аромат омеги был едва ощутим от самого хозяина. Но пока я нёс Элиона в спальню, успел остаться на моих руках и одежде. Даже в полумраке, без маски и капюшона, я видел его умиротворённое спящее лицо. Как бы хотелось видеть его таким всегда. Даже представить не могу, что же надо было сделать, чтобы заставить этого умного, начитанного и весёлого парня прятаться, бояться всего и ненавидеть себя.       Снова острая, как игла, боль вонзилась в моё сердце. Я подошёл к Элиону и коснулся рукой его щеки. Нежная, бархатистая кожа. Омега есть омега, хрупкое от природы существо. Вот только, когда пальцы скользнули к его губам, я почувствовал неприятную, слишком гладкую и стянутую кожу. Побелевший от времени шрам. Он раньше был совсем не заметен для меня. Даже в первый день знакомства, когда раздевал Купера, не видел его.       Элион поморщился и попытался смахнуть мою руку со своего лица. Наверное, ему щекотно. Этот бессознательный жест и чу́дная мордашка заставили меня улыбнуться. Решив больше не тревожить гостя, я пошёл в свою спальню, но ещё долго не мог уснуть. Смотрел в не зашторенное окно и слушал несмолкающий живой гул.