Синоним слова «Я»

      POV Автор       Просторный кабинет уже давно успел заполниться серым дымом. Казалось, что мебель, книги и бумаги успели впитать в себя горький запах табака. Роскошная деревянная пепельница с серебряными вставками просто ломилась от обугленных окурков и пепла.       За столом сидел Бернард. Строгий тёмно-синий костюм делал его ещё более статным, чем обычно. Однако взгляд у него был пустой, он смотрел в большое панорамное окно, нервно теребя в руках телефон.        Вот уже который день альфа не мог связаться с Элионом. Омега, поначалу просивший позвонить позже, вовсе перестал брать трубку.       Навязчивые мысли невольно лезли в голову, лишая способности рассуждать и действовать здраво, поэтому Бернард то подрывался поднимать тревогу, то пытался разобраться в себе. Словом, был сам не свой. Несколько раз порывался поехать к парню домой, но что-то внутри не давало. Брайс попросту боялся быть отвергнутым. Настолько сильно, что был готов бездействовать вечно.       Он стал забывать обо всём, ни на что не обращал внимания. Иногда он пропускал завтрак, обед или ужин, или мог приехать на работу с вороньим гнездом на голове, или же явиться без галстука. Однажды он вообще забыл о рубашке, и весь офис любовался роскошным телом своего кем-то любимого, а кем-то и не очень, начальника.       Мимо Берна прошли даже заигрывания Юджина, а ведь тот так старался: то придёт в шортиках, что, естественно, не по дресс-коду, и красивенько так присядет, то духами с феромонами, подходящими его естественному запаху, себя обольёт. Вот так омега уже который раз лип и ластился к человеку, которому это совершенно не было нужно.       Возможно, всё так бы и оставалось, если бы беты не решили навестить сына. Алан и Лео застали Бернарда в его кабинете. Мужчина сидел за столом, сцепив пальцы в замок, и прожевывал сигарету с задумчивым лицом. Леонард чуть не рухнул на пороге, когда увидел его.       — Это же надо было до такого себя довести! — причитал он, сидя напротив сына и пихая ему пирожок. — Вот вроде взрослый лоб, а всё равно балбес!       — Па-а-ап, ну зачем ты так? — сконфузился Бернард.       — Правильно он говорит! — поддакивал мужу Алан. — Как же ты мог так себя запустить? — бета подошёл к сыну, из-за его плеча посматривая на бумаги. — Я, конечно, понимаю, что работа важна, но не стоит так увлекаться, — он взлохматил чёрные, как уголь, волосы альфы. — Лучше бы отдохнул, погулял, развеялся, с каким-нибудь омежкой время провёл. Вон, например, тот же Элион. Такой приятный паренёк, — лицо Берна стало ещё мрачнее.       — В нём-то и проблема… — вполголоса проговорил он.       — Ты что опять что-то учудил?! — резко встав, Леонард уронил стул. Его голос сорвался на фальцет.       — Нет… — задумался брюнет — то есть, я не уверен.       — Как это так? — бета стал спокойнее, тихонько поднял стул и сел на него.       — Я сам не знаю, — голос Бернарда был хрипловат, в нём слышались горькие нотки. — Всё было не просто хорошо, а замечательно! Восхитительно! Он словно светился изнутри, и мне было хорошо, — Бернард улыбнулся так, как может только он, но в секунду радость исчезла, и он вновь помрачнел. — А потом он начал откладывать наши встречи. А теперь и вовсе не отвечает. Я волнуюсь. Мне страшно… Очень…       Все мужчины вмиг замолкли. В просторном, всё ещё полном табачного тумана помещении повисла тишина. Беты очень переживали за сына и его нового, единственного друга. Особенно сердобольный Лео. Узнав о нелёгкой судьбе паренька, он всё предлагал варианты помощи для него. Каждый вариант, разумеется, отвергался альфой, ибо отец хотел чуть ли не ещё одним владельцем фирмы сделать омегу. Бернард отлично знал Элиона, вернее, он так считал. Альфа понимал, что приятель ни за что не захочет принимать чужие «подачки». Купер и газировку через раз соглашался у Берна себе забрать.       Вновь нахлынули воспоминания, в которых Эл тепло улыбался, пускай скрывая порой это за маской. Брайс тоже улыбался, глядя в пустоту и видя того, кто забрал его сердце себе. Да, именно так и начало казаться альфе с недавних пор. Хотя он все же раздумывает: можно ли так убиваться по другу или только по любимому. И, вроде, потеря каждого может причинить боль, но… Какую испытывает он?       — Сынок, я думаю, что тебе стоит либо навестить Элиона, либо разузнать о его состоянии от близких мальчика, — неожиданно сказал Алан.       Подобное предложение от сдержанного и серьёзного отца, не привыкшего вести разговоры об окружении сына, изумило Бернарда. И он решил так поступить.       По правде говоря, он и сам хотел так сделать, но боялся. Мужчине нужен был толчок, чтобы кто-то подошёл и сказал, как поступить. Многие посчитают это ребячеством? Пусть так, но иначе альфа не мог себя заставить.       Окрылённый поддержкой родителей, Брайс решил в этот же вечер доехать до «Уинстона» и предложить Куперу подвезти его. Для себя он решил: даже если парень откажет, всё равно можно будет расспросить его и узнать, что случилось.       Преодолев полгорода, Берна ждал неприятный сюрприз: смазливый черноволосый омежка по имени Ян сказал, что из-за того, что в последнее время Эл был сам не свой, их начальник дал ему ещё отгул. Бернард даже поразился доброте этого альфы.       — Да наш мистер Свит вообще мировой мужик, — прикуривая сигарету и окончательно руша свой милый образ, сказал омега. — Давно нам надо было познакомиться, Бернард, — тот удивлённо изогнул бровь. — Я друг Эла, Ян, а ты, как я понимаю, тот альфа, что решил за ним приударить.       С последнего Брайс совсем улетел.       — Что, прости?       — Тьфу, ну вы оба и пни, — омега сделал затяжку и на выдохе продолжил: — Надо быть идиотом, чтобы не понять, что ты пытаешься охмурить Эла, — альфа напрягся. — Но он и есть идиот.       — Другими словами, он этого не понял?       — Так точно, — Марвин предложил собеседнику прикурить. Тот не стал отказываться.       — Так, что случилось? — огонь зажигалки объял сигарету. Бернард прислонился спиной к грязной, облезлой кирпичной стене. — Это из-за меня? — слова дались ему с трудом.       — Нет, я так не думаю, — омега окинул мужчину взглядом. — Кажется, я знаю причину, но ума не приложу, что теперь делать.       — С этого момента поподробнее.       — Да нашлись два уёбка, к нему пристали, — Ян буквально плевался ядом. — Мы решили затариться вместе, как зарплату получили, пошли в один магазин, и вроде всё было хорошо. Точнее, не очень. Я знаю, что ему плохо в людных местах, но Элион держался. Не думал я, что что-то может его так выбить из колеи. Знал бы, не бросил одного! Дурак! — Марвин почти в порошок стёр брошенный им же окурок. — В общем, когда я пришёл, Эл был бледный, словно умер, а около него стояли два разукрашенных, как клоуны, анорексика. — Ян тяжело вздохнул и запустил руки в волосы. — Они таким дерьмом его обливали. Элион, бедный, и слова им сказать не мог, застыл, как статуя, и трясся.       Оба замолчали. На лице Марвина отразились боль и горечь. Парень винил себя, и это было прекрасно видно. Омега думал, что должен был защитить друга, помочь, сказать что-то, чтобы вывести Элиона из этого ужасного состояния. Но только он не мог и не знал, что делать, боялся навредить. От этого Яну было только хуже.       Бернарда же изнутри сжигала злость. Человека, который ему дорог, не просто унизили — его растоптали, смешав с грязью и гнилью, те, кто, скорее всего, сами ничего не стоят. Да и вообще, что из себя могут представлять те, кто самоутверждается за чужой счёт? Они получают удовольствие, делая другим больно. Они радуются, когда кто-то плачет. Пустышки в красивой обёртке, которых и людьми-то сложно назвать. Альфа сейчас хотел бы узнать их имена или хоть фото увидеть, а после совершить свою кровавую вендетту. Пусть он никогда такого не делал, но сейчас мечтал об этом.       — Тебе стоит поехать к Элиону и проверить его… — сипло выдавил из себя Ян.       — Я с тобой абсолютно согласен, — сказал Брайс.       Альфа отпрянул от стены и затушил сигарету. Быстро отряхнув пиджак, он направился к машине. Не прошло и минуты, как заревел мотор и «мерседес» сорвался с места.

***

      POV Элион       Я — ничто, сплошная серая желеобразная масса, неспособная ни на что. Мне и не хочется ничего. Даже есть. Не хочу ни с кем говорить, не хочу работать, гулять и читать. Единственное желание — забиться к какой-нибудь тёплый и уютный угол, чтобы никто больше не тронул меня. Чтобы не взаимодействовать ни с кем.       Ведь я обуза. Я не достоин их. Бернарда и Яна. Они оба, даже внешне, на порядок выше и лучше меня, думаю, что между собой они смогли бы стать друзьями. И зачем им я? Неприглядная обуза. Отпугиватель людей. Да ещё с какими-то психическими отклонениями. Парни поступили глупо, связавшись со мной. Серьёзно, это может сказаться на их имидже и отношении к ним людей. Им будет лучше без меня.       И в таком состоянии, с подобными мыслями, я пребывал уже бог знает какой день. Ел ли я? Сложный вопрос. Совершенно этого не помню. Так же не знаю, принимал ли я душ, но вроде бы спал и, конечно же, кормил кота. Это существо и мёртвого из могилы поднимет, лишь бы ему еды дали.       Не знаю как, но я ходил на работу. Я работал! Правда, действовал на автомате, будто робот. Впрочем, такое со мной было ещё в школе. После самых сильных и болезненных нападок я выпадал из реальности на какое-то время, словно душа покидала тело. Не запоминал свои мысли. Да и были ли они у меня вообще? А в это время моя бренная оболочка делала домашку, готовила и терпела новые издевательства. Так что мне не привыкать.       Моё сознание возвращалось ко мне только дома, исключительно для самобичевания, но и тогда я про еду и гигиену не думал. А вот сегодня, кажется, мне полегчало. В том плане, что я смог заварить себе чаю и сварганить небольшой сэндвич. Благо, что продукты закупить успел. Правда, чувство ничтожности никуда не делось. Я — всё та же пустая слизь, но сытая слизь.       Почти сразу после своего перекуса я почувствовал, как живот начало сводить от спазмов. Очень сильных и болезненных. И главное, они настигли меня в самый неподходящий момент, когда я относил посуду в раковину. Чашка и тарелка со звоном рухнули на пол и разлетелись по кухне тысячью осколков. Я обхватил руками живот и согнулся, подобно креветке. Потом чуть сам не рухнул на заострённые осколки несчастной посуды. Схватившись одной рукой за край раковины, я смог удержаться.        С трудом, стараясь не наступить на останки геройски павшей посуды, я добрался до стола, в шкафчике которого хранил аптечку. Извлёк из неё обезболивающее, запил его водой прямо из кувшина, потом поплёлся обратно на свой диван.       Упав на него, я поджал ноги к груди. Вампир мяукал, прося еды, а я даже не мог элементарно убрать бывшую чашку и тарелку. Скорее всего, так мой организм отреагировал на еду. Он попросту отвык от неё. Скоро всё должно пройти.       Это была только вершина айсберга. Уже через считанные секунды мне стало дурно. Я только и успел, что добежать до туалета и прижаться к своему фаянсовому другу, меня просто выворачивало наизнанку. Сначала мое чрево покинули сэндвич с чаем, а затем и просто желчь. Даже когда желудок опустел, рвотные позывы не прекратились. Стало страшно и больно. Казалось, что вот-вот изо рта пойдёт кровь. Ноги стали ватными, и я не мог подняться.       Я не понимаю, что со мной? Почему так плохо?       Кажется, поднялся жар. Глаза будто огнем жгло. Заныла спина, а потом снова прополоскало. Это было последнее, что я увидел, пока не потемнело перед глазами.

***

      POV Автор       В главном офисе одной из самых влиятельных фирм в стране творился хаос. И он не был вызван финансовыми проблемами или потерянным контрактом. Работники стояли на ушах из-за странного поведения своего шефа. Уже даже мысли о любовнике-рабе не казались им такими беспочвенными.       Да, конечно, этот слушок разошёлся по офису, шлейфом приобретая новые подробности, но всё же верило в него очень и очень мало народу. До недавних пор…       Отрешённость начальства, его задумчивый взгляд и обилие убитых пачек сигарет наводили на определённые мысли. Особенно после того, как Брайс днями переписывался с кем-то по телефону, явно пребывая в отличном расположении духа. Подобная перемена могла означать только одно — проблемы в делах сердечных.       Одни искренне радовались за шефа, другие злорадствовали из-за его нынешнего состояния. Были те, кто хотел увидеть пассию Бернарда, и те, кто ревновал его, сердился. Но, пожалуй, острее всех реагировал Юджин. Омега был просто вне себя от злости. Его нынешняя цель, объект охоты, так легко уплывала из его рук, и к кому? К тому драному, страшному и кривому парню. Да даже непонятно, омега ли это!       Нет, так лихо его ещё не обыгрывали. Секретарь решил не сдаваться без боя. Бернард не первый, и пусть выглядит таким холодным и закрытым. Но ведь нет непробиваемых людей? И на этого управа найдётся. Новак найдёт.        И вот сегодня, когда секретарь приготовился к решающим действиям, его цель стремительно покинула офис с каким-то грозно-обеспокоенным взглядом. Весь офис и сам Юджин только и успели, что рты раскрыть.        «Ну ничего… Я ему ещё покажу! Всем покажу! Этот тупой альфа у меня ещё валяться в ногах будет, целовать их, а этот заморыш поймёт, где ему место! И больше даже носа явить не смеет в общество приличных альф!» — думал Новак, почти пуская пар из ушей и швыряя папки с документами.

***

      POV Бернард       Подъехав к уже знакомому подъезду, я быстро выпрыгнул из машины и поспешил к Элиону. В подъезде я чуть не сбил на бегу какого-то старичка, что с тросточкой спускался по лестнице. Наскоро извинившись, я побежал дальше.        Я колотил в дверь с десять минут, вот только мне никто не открыл, но я просто был уверен, что парень там, за этой деревянно-железной преградой. С каждой секундой разум рисовал всё более ужасные картины. Мне больше ничего не осталось, кроме того, чтобы выбить эту чёртову дверь.       Пару раз вдарил по ней предплечьем вполсилы. Не поддалась. Тогда я решил не сдерживаться. Бил и руками, и ногами. Минуты не прошло, как вылетел замок, и я смог войти.       — Элион! — крикнул я, минуя прихожую.        Мне никто не ответил.       — Эл! Ответь! — я вошёл в гостиную.       Меня встретил разложенный диван, на котором ворохом лежало постельное бельё. На старенькой табуретке, которую, видимо, омега использовал, как столик, лежал ноутбук. А на подушке спал кот, а рядом с ним был маленький старый телефон.       Элиона тут не было, но свидетельства его недавнего присутствия остались.       На кухне я обнаружил осколки, скорее всего, керамики, не разбираюсь в этом. На столе валялась выпотрошенная аптечка. В голове снова начали роиться жуткие мысли.        «А вдруг на него кто-то напал в доме? Вдруг похитил кто-то?!» — по телу прошла мелкая дрожь.       Вдруг в ванной раздался какой-то странный звук. Шорох. Я поспешил туда.       На холодном полу, покрытом мелкой треснувшей плиткой, свернувшись клубочком, лежал мой Элион. Мой малыш. Бедняжку мелко трясло и тошнило. Хорошо, что, по-видимому, его желудок оказался пуст. Желтоватая масса вытекала из его рта и стекала на пол. Если бы всё было иначе, если бы Купер был сыт, то, скорее всего, захлебнулся рвотными массами ещё до моего приезда.       Я поднял его на руки и посадил на край ванной. Намочив полотенце, вытер его рот, затем умыл и понёс парня в комнату.       Положив Эла на диван, я дотронулся до его лба. Омега горел. Судя по всему, температура была очень высокой. Я вернулся в ванную и намочил полотенце. Сделав ему холодный компресс, я пошёл в кухню. Быстро убравшись там, я провёл ревизию аптечки. Жаропонижающие у омеги были, для начала стоит дать ему их.       Налив в кружку немного воды, я растолок таблетку. Уже наученный, как это делается, я скормил её Элу, после рухнул возле него.       Мне всё ещё было страшно. Только сейчас начало трясти. Пугало то, что могло бы случиться, не решись я навестить его. Продолжив упираться рогом, поддаваться страхам, я мог бы потерять его. Моего Элиона.       Паренёк, не просыпаясь, прижался ко мне и тихонько проскулил. Стало так тепло и приятно, не только физически, но и на сердце. Так спокойно. Я, кажется, понял, что именно для меня значит этот маленький несуразный омега. С ним всегда было так спокойно и хорошо. Без него пусто и грустно. Только видя блеск в его глазах, я становился счастливее, а любая его проблема мне казалась в тысячу раз хуже своих. Всё верно, я не болен, а влюблён. Какой же дурак, я ведь уже в больницу собирался. Ну ничего, я выхожу Эла, а потом постараюсь завладеть его сердцем, как он завладел моим.       Вдруг паренёк открыл глаза и удивлённо посмотрел на меня.       — Бернард, а ты что тут делаешь? — голос был хриплым.       — Я боялся за тебя. Ты не брал трубку, и я решил приехать, — я предпочёл остаться на диване.       — Ясно, — он виновато опустил глаза.       — Эй, — я решил его подбодрить, — ну чего ты! Не делай такое лицо! Ты ни в чём не виноват!       — Бернард, — его голос стал жёстче, — тебе не стоит со мной общаться.       — Почему это ещё?! — я, мягко говоря, опешил.       — Это может плохо сказаться на твоей репутации…       — Что?! — «О чём он, чёрт возьми, думает?»       — Ну, ты представительный человек. Большой начальник. Рядом с тобой не должен быть такой, как я.       — Господи, Элион, не говори так, ты…       Договорить я не успел. В воздухе появился резкий травяной запах, что быстро достиг меня. Такой манящий и приятный, он буквально вскружил мне голову. Переведя взгляд на Элиона, я увидел, как он покраснел, сжал ноги и прикрыл руками область паха. Аромат шёл именно от него. Это может значить только одно — течка.