Эротоман

Крики тех, кто хочет спасти меня, сменяются криками продающих меня. Кто же перекричит? (с)

***

Большой школьный зал блистал рождественскими огнями. Огромная ель сияла изо всей силы, как проклятая, навострив свои яркие мельтешащие игрушки на львиный стол. Слизеринцы жевали мучительный пудинг, поглядывая на входные двери. Под вечереющим куполом заколдованного сизо-кремового неба зажглась Вифлеемская звезда, молодыми лучами забрезжив в районе учительского стола, над островерхим колпаком профессора Флитвика. У Гарри как раз почти получилось модернизировать свои брови под цвет хаффлпаффского флага. Юный маг, наконец, определился с кем идти на вечеринку к Слагхорну. Трудно было найти человека, на которого у него не то что не стоял член, а скорее стоял в минусе, то бишь, приплюснулся куда-то в яйца. На той доброй ноте, Гарри ворвался в Большой зал с твердым намерением поесть без пакостных, водевильных выходок своей эрекции. Гермиона старательно помахала ему рукой, дабы друг сел поближе к ней, а не рядом с лобзающейся парочкой, хоть Гарри всячески давал понять, что не стремится садиться рядом с Роном и его пассией с перекошенным от страсти лицом. - Ты как, Герм? - спросил Гарри, отворачиваясь от какой-то брюнетки, пожирающей его деланно похотливым взглядом. - Лучше не придумаешь! - вытирая остаточные слезинки, гаркнула Гермиона, затем прошептала язвительным шепотом. - Так же здорово, как и ты, я полагаю. Пригласи уже ту несчастную кокетку. - склонилась к гарриному плечу и кратким жестом указала на темноволосую безутешную поклонницу. - А, на вечер? Да я уже ведь Полумну пригласил. Только что. То есть по-дружески. - когда блондинка молвила заговорщицки о притягивающихся противоположностях, Гарри уже испугался, что она знает о нем нечто больше, чем описано в курсе психоанализа подростковой сексуальности. - Зачет... - тихо сказала Гермиона, повернув голову к соседствующему столу, стараясь никого не зашибить отвисшей челюстью. - Это очень мощно, Гарри, - опять зашептала. - Не то что я, сглупила, пригласила Кормака, сама не знаю, чего ожидать от себя в критические дни. Но, знаешь, эта сладкая парочка, гусь да цесарочка, неплохо мотивирует поконфликтовать со своей личностью. Понимаешь? - Не особо... - сказал Гарри, упорно жуя бифштекс и все же надеясь провести обед вне безобразных конфузов, связанных с излишней потенцией. - Ты прямо как Луна. Уверена, что мне необходимо знать подробности вашего женского мироустройства, а если не его, то хоть телоустройства. - Ой, извини, - тут она стушевалась. - Прости, Гарри. Просто, ты поделился проблемами со своей физиологией, и я решила отплатить взаимностью, что ли. Я... мм. Да, кх, понимаю, не время и не место. - несмотря на раскаивающееся выражение. - Я слабо представляю, как все происходит у вас, мальчиков. И я так тебе сочувствую. Видеть близкие отношения такими, как Волдеморт показывает? Ужас. Думаю, он потрудился все исказить, показать с изнанки, может, он преследует цель, чтобы у тебя и мысли не возникло о продолжении рода, или что-то вроде того? - Ничего он такого не делает! - резко ответил Гарри. Секунда? Две? Взглянул в округлившиеся карие глаза подруги. Отвернулся. Еще секунда. Опять повернул лицо к Гермионе. Он что? Только что заступился за диссидента всея магической Британии? Он ждал, что она вот-вот прикроет свой рот ладонью и отсядет на два стула подальше, поэтому быстро заговорил. - Я хотел сказать, он ненамеренно проникает в мою голову. Возможно, раньше специально, сейчас нет. Как будто что-то изменилось. Знаешь, Герм, так, если бы он мог чувствовать. - проглотил звучно. - Мог влюбиться. - Влюбиться? - помрачнела собеседница. - Хуже не придумаешь. Ты сам рассказывал, что это невозможно, Гарри. - Так мне Дамблдор сказал. - продолжил набивать рот едой. - Но что-то изменилось. Я знаю. Точно знаю. - Ну да, а Малфой- Пожиратель смерти? - Определено, да. Потише, пожалуйста. - попросил Гарри, делая вид, будто обтирает брызнувшие на его лицо слюни со стороны вульгарной пары, обменивающейся раздражающими поцелуями, от звучания коих малость мокрело между ног. - Изменения не лучший признак, особенно, когда не понятно куда они приведут. - Гермиона притворилась, что не замечает ничего сверхординарного. Слезы опять подступили к ее нижнему веку, однако она обращалась к Гарри дрожащим голосом, якобы вникая в заботы друга. - Наверное, было бы занятно наблюдать влюбленного Волдеморта. Это даже при хорошем стечении обстоятельств, возможно, спасло бы мир от войны, но избранницей его, как мне кажется, должна стать какая-нибудь фурия или мегера из мифов, конечно, если это не абсурд... - Гермиона даже чуть ярче всхлипнула на слове "избранница". - Или какое-то чудовище из легенд, но точно не ты, Гарри. - Рон, мы перестанем быть друзьями, если будешь и дальше хлюпать! - толкнул друга в плечо, отрывая того от слюнявых ласк, стараясь игнорировать покоробившую его мозг заключительную фразу Гермионы. - У Гарри с этим проблемы. - пояснил Рон своей благоверной. - Проблемы? - с примороженным видом глянула на однокурсника Лаванда, и Гарри жутко захотелось передразнить ее. - Обостренная чувствительность. - лишь растолковал Уизли перед тем, как эта самая чувствительность обзавелась искусственным разумом и, словно подслушивая, принялась бодать ширинку Гарри. На этой праздно-крамольной волне неминуемого стояка, юноша поспешил вылететь из общего зала. Впереди маячило зеленым знаменем званное торжество престижного клуба у "Слиззи", и ситуация прочила герою молча обтекать секрецией. Мало того, что Гарри безумно боялся превратиться в поганого змея, он еще и получил задание от директора. Теперь пропустить вечер у Слагхорна никак нельзя, даже учитывая то, что министр магии - вампир, по сведениям семьи Лавгуд. Гарри представлялось, что он волшебным образом примет внешность крестража. После второго урока ему всюду мерещился молодой Реддл. Он не знал насколько еще его хватит, чтобы умалчивать от друзей вновь открывшиеся данные, и всей правды о крестражах он не знал. Вроде бывший слизеринский декан должен был владеть информацией о них, но план допросить профессора на вечеринке у Гарри провалился. Во-первых, Слагхорн был еще трезв к середине вечера. Во-вторых, Гарри обзавелся новой галлюцинацией. Волдеморт, то и дело маячивший среди фигур разномастных гостей клуба, заставлял член Гарри со страху принимать оборонительную позицию. Снейп, подозрительно косящийся на "избранного", будто стремился уличить его в несанкционированной эрекции, если бы Филч не притащил Малфоя. Со вздохом облегчения Гарри выпорхнул из кабинета, попутно накидывая мантию-невидимку. Не в силах терпеть приток крови к паховой зоне, он оперся спиной о стену и сразу просунул руку под резинку стягивающих брифов. Он честно старался представить кого-то другого. Кого угодно. Девчонки из Гриффиндора курсом младше, как-нибудь поудобней расформировать по своему телу все их вздыхающие розовые ротики, Ромильда Вейн, обливающая свои пышные железы горной водой, Лаванда Браун с ее повязкой как у доярки, Луна Лавгуд? Нет, ну, не до такой же степени он извращенец? Казалось, даже само представление уморительно до коликов. Если с кем-то из них дойдет дело не до секса, а хотя бы до раздевания, он просто задохнется от смеха при виде обнаженного тела со всеми женственными примочками. - Нет, Гарри... Среди всей той безликой толпы "кого-угодно", которая быстро канула в бермудской пустоте, Гарри мог отчетливо отследить лишь один черный силуэт врага, своей грязной душой прошивающего его насквозь, как когда-то на первом курсе. Гаррин член торчал струной, не оставив выбора, кроме как усиленно, безостановочно, отлажено тереть красный ствол ладонью. Теперь, зная причины их связи, зная что он на другом конце замыкания цепи тоже получает определенную долю удовольствия, позволять ему деспотично овладевать своим разумом, чувствовать посредством своего тела, кончать через него, Гарри ощущал страшную правду, материализованную в своем эякулянте, что значит быть с кем-то по-настоящему неделимым целым. Это давало чувство некой защищенности. Позволить кому-то сильному верховодить, доминировать, поддаться чужой игре, извлекающей из его наивного, скоростного, подросткового члена симфонию оргазма, как из музыкального инструмента. Гарри никогда не подозревал, что из него можно выжать нечто классическое, возносясь к пределу пошлости. Нет, он бесконечен. Стекая по стенке, растворяясь в отдаленном споре, спустя пару мгновений Гарри уже было все равно на чужие взгляды, ибо член охватил жар и пришлось сильней придушить извивающийся бешеным ужом половой орган. И он душил его голыми руками, собрав пальцы кольцами окружившими и сжимающими дрожащий ствол, не беспокоясь, что кто-то заметит. И в один миг все закончилось. Дрожью адреналиновых вибраций Гарри пришпорило к двери заброшенного кабинета, где Снейп о чем-то нравоучительствовал. Прислушавшись к разговору, что вел декан змеиного факультета с младшим Малфоем, Гарри немного ошалел. Как всегда внезапно, он стал свидетелем наметившейся смуты. После того как злобный хорек убрался с места переговоров, нервно раскачивая тазом, кабинет Слагхорна покинула Гермиона и замельтешила по направлению к лестницам. - Герм, ты отвеселилась? - Гарри! - Юноша скинул мантию и нагнал подругу в коридоре. - Пришлось уйти. Кормак совсем не различает слова нет от да. Так что мы скоропалительно расстались. Черт возьми, менструальные сбои делают из меня ту еще стерву, ой, прости, забыла, что парни и девушки не говорят об этом. Господи, просто мы так уязвимы в эту пору и надо кому-то излить душу. - Излить душу? - Гарри нахмурил брови, смакуя гадкий привкус метафоры. - Ты сказала, что становишься стервой и тут же говоришь, что уязвима? - Эмм... Ну да. Эта боль и дискомфорт заставляют на всех рычать, выпускать когти и делать массу необдуманных поступков, ненавижу себя за эти вещи. - Да? - удивился Гарри не так от слов, как от странной аналогии, обрисовавшейся в его голове. - Ты хочешь сказать, что боль делает людей злыми? - Ээ. Гарри! - Да, Гермиона. - Мне кажется, я перестала тебя понимать. - Просто сейчас ответь. В гипотезе это реально? - они остановились в проходе. - Да, но ты все обобщил. Я-то имела в виду девушек. Кстати, а ты что здесь делал? - Гарри пересказал ей услышанный разговор, умолчав о том, что он вышел подрочить как раз на "хозяина Драко". Гермиона не нашла ничего предосудительного, ибо вопрос доверия запрещал сомневаться в чистоте людей Дамблдора. На рождественских каникулах вздорные речи о предательстве были встречены с той же холодностью. Остаток недели еще больше разочаровывал политической невменяемостью волшебного сообщества. Гарри устал от всего этого, он был слишком подавлен своими внутренними разногласиями и спустя полчаса от рождения Христа, Гарри уже вовсю зевал, расслабившись на табурете, вытянув ноги к камину и перекатывая в ладони два зеленых кружочка брюссельской капусты, словно антистрессовые шарики. Близнецы перебрасывались веселящими заклинаниями, чтобы не умереть в переизбытке сентиментальности от любимых песен миссис Уизли. Садовый гном исправно отбывал службу ангелом в пачке, министерство затеяло раздел "избранного", юный маг плюнул на доводы, которые никто не желал принимать всерьез. Он боялся вспышек своей бесстыжей эрекции, но проследовал в спальню будто прогулочным шагом к плахе или даже вприпрыжку в пекло. Перепады агрессивного вдохновения и резкой релаксации, вплоть до нарколептического изнеможения, тяготели над ним. В тот миг эрекция вела его, указывая путь к кровати, как стрелка компаса. Гарри невольно вспомнил библиотечное описание, где он значился как "наипорочнейшее из всех волховских измышлений". Теперь он не мог с этим не согласиться, лежа на спине, поднимая одеяло своим презренным стояком. Гарри думал, что уснет быстро, как бы не так. Комната почему-то начала расширяться и менять привычные очертания. Он видел зал заседания в зеркально черных тонах, он был там, видел отшлифованную гладь длинного стола, огромное темное стекло над широкой каминной полкой, блестящий мрамор пола, но Гарри не отражался ни в одной из поверхностей, так если бы был в мантии-невидимке. Сперва за столом сидели человеческие тени, они не двигались и почти не дышали, создавая впечатление какого-то пира во время чумы. Потом все те силуэты растаяли бесследно. Остался лишь один. Волдеморт. Ужасно дорогое убранство вокруг него. Жуткое кресло, в котором он восседал как на троне. Его бледный профиль на фоне дикого камня отделки камина. Четко очерченные линии черт лица, ровный лоб, высокие скулы, узкий подбородок. Среди всего этого шика он смотрелся по-богемски идеально, но даже будь вокруг пейзаж полной разрухи, он смотрелся бы так же. Неизменно безукоризненно, чертовски подходяще под любую обстановку. Гарри хотел было унестись прочь, но понял, что не может двинуться с места, что не ощущает собственного тела. Это стегануло большим разочарованием, словно он съел аппетитную шоколадную конфету, но она оказалась со вкусом дерьма единорога. И весь эффект мероприятия "задрочи врага буквально", Гарри отнес на свой счет в полном объеме. - Ему никогда не было интересно, что для войны не мешало бы обзавестись хотя бы мозгами, какой силой он может распоряжаться, потому что он очень тупой и распутный мальчишка. Ему нравится только срывать мои собрания, удивляя тебя невыносимым деревенским моветоном, так как он понятия не имеет о личном пространстве. Ты же думал, истинный волшебник не унизится до мерзких маггловских утех плоти, что оно ему как удавка на шее, это слияние, что он запущенной формы девственник и формирование сексуальности его замерло в зачаточном виде. Бородатый мужеложник не довел до его сведения, что величие требует жертв, что по-настоящему могущественные колдуны асексуальны. Тем не менее, исходя из всеобщего мнения, он должен победить меня, тебя, Том. Чем? Своим членом? Проткнуть как штыком? Затопить поллюцией? Весьма оригинальный метод для героя, для гриффиндорца. Да, он прямо родительская гордость. Гарри хотел закричать скверное ругательство, но не услышал своего голоса. Больше он испугался, когда понял, что слышал этот богатый, шелковистый сарказм и высокие нотки смеха будто изнутри. Хоть Волдеморт напомнил ему психа, разговаривающего с собой, Гарри понял, что происходит. Гарри видел пламя камина, сливающееся с краснотой змеиных глаз, и сам будто смотрел на огонь. Он улавливал сандаловый аромат с кожи, и сам был этой белой кожей, обтягивающей стан Лорда восковой гибкостью. В тот миг у Гарри ливер сжался от осознания, когда колдун сделал глоток из бокала, покоившегося меж двух пальцев, Гарри думал, что это коктейль из крови младенцев, или что там обычно употребляют Темные властелины, но сам почувствовал терпкий вкус вина. Разные эмоции путали его с предметным миром, с бесприродным минималистским царством артефактов. Сорокина болезнь. Чаша? Медальон? Гарри не успел определить... нарушаемый звучанием. - Конечно, ему опять повезло. Ты мог содрать с золотого мальчика всю позолоту. - продолжая априорным слогом выводить слова прямиком в голове Гарри, точно орудуя острым, ловким прытко-пишущим пером. - Мог бы, если за одним онанизирующим подростком не скрывалась одна энергия. Абсолютно твоя, Том. - Том? - Неправильно, Гарри. Гарри просто подумал, но ответ прозвучал голосом Волдеморта, разбавляемым высоким тоном усмешки и невербальными чарами, отправляющими бокал с вином плыть к столешнице, и почти тут же, раскрывающими края темно-зеленой мантии. Гарри ощущал в своем теле, в его теле, в их общем теле подавляемое возбуждение. Чувствовал как плавилось непробиваемое наносное спокойствие, как в ладонях перекатывались колючие токи, как он весь наэлектризовано трещит и... этого было достаточно. Достаточно для всего, чтобы упустить последний шанс восстановить ненависть, чтобы забыть о прошлых убийствах, чтобы сделать все как прежде. И, его будто бы пронзил оргазм на пустом месте, эйфория, которую он никак не ожидал и ничего не предпринимал для ее наступления, полет вдохновения, как будто он вмиг стал тем, кем мечтал стать всю жизнь. Если это любовь, то она еще слишком сложная, ежели все же ненависть, то она уже слишком проста. - Как твоя рука, Гарри? - Рука? Какая? - Которая правая, Гарри, правая рука. Не болит? - его рука опустилась на член, охватывая его узловатыми пальцами, Гарри понял, что ощущения у них общие и тут. Его длинный, гладкий орган напоминал матовую статуэтку, лишенный крайней плоти и любых неровностей. Его тонкая кожа сияла при каминном освещении. Волдеморт завораживал. Он казался сейчас инопланетным божеством, персонажем из взрослых сказок, тотемным идолом, он был сама концентрированная энергия секса. Сначала отдернув руку, будто обжегся своей остротой, ошпарился бледностью члена и новизной контакта. Потом быстро привык и вернул ладонь к паху, доводя плавные скольжения до цепкой пытки с железным перфекционизмом. Его маски менялись. Взгляд становился другим, будто умоляющим, будто говорящим: "полюби меня, без но, без пожалуйста, без условий, таким, полюби...", но одновременно наполненным полынной горечью и такой заоблачной скорбью, будто эта любовь разорвет его в клочья. - Не надо! Выпусти меня! - закричал мысленно. - Прекрати! - Гарри смотрел на него как-то снизу. Это его ошеломило. Видел своего врага будто из щели в члене. - Я тебя не держу, но уверен, что ты останешься. Разрешаю притворяться, что тебе приятно. - рука сжала бледный ствол и Гарри почувствовал удушье. Лорд, однако, терпел, балансируя над оргазмом, стараясь не покалечить его сумасшедшей дрочкой. Гарри сам едва сохранял проклятое равновесие. Играть по чужому сценарию не впечатляло юного волшебника, и его чудное актерство превращалось в идиотский порно спектакль, направленный лишь на окончание акта. - Ты не задумывался, что разрушив щиты окклюменции можешь пострадать? Как видишь, ты можешь проникать не только в разум. Зачем тебе это, Гарри? На что ты рассчитываешь? Хочешь, чтобы я трахнул тебя перед тем как убить? - Ты не убьешь меня! - Что дало тебе уверенность, что я не убью тебя? В следующий раз, когда твоя форма будет менее фаллической, я могу попытаться. - оргазм проходил сквозь фолликулы, к горлу подкатывало, вибрации, соединяющей их черной магии, разливались в мышцах. Приливов было несколько, так если бы он мог кончить каждым крестражем, каждым клочком своей расщепленной души. Он был как полная сокровищница, став безропотной частью, пазлом общей мозаики. Спустя секунды к Гарри опять вернулось сознание, и он вспомнил, что не раздирал свою душу. - Не посмеешь. Том не даст тебе убить меня... - Верно. - сказал Лорд, извлекая из себя остатки того, что в перспективе могло помешать ему добиться власти. - Ты должен благодарить Тома за обеспечение твоей безопасности. - Гарри! Гарри! - орал младший сын рыжего семейства, трепля друга за плечи. - О, черт возьми! Да, что же с тобой такое? - Рон? - Боже, да! Ты всех разбудил! Наверное, даже упырь на чердаке испугался твоего ора... - Гарри стандартно лежал весь в своей сперме, дрожа от пережитого кошмара. Ему осталось лишь утереться, наблюдая крушение иллюзий злобно и малость шокировано. - А еще? Я что-то говорил? - присаживаясь на кровати и удрученно роняя голову на руки. - Только шипел, - участливый друг немного наклонился. - Что на сей раз? Все то же? Видел Сам-Знаешь-Кого? Как это... - Не спрашивай как я его видел, Рон! - Гарри посмотрел сквозь пальцы, скрывающие его лицо, слегка их раздвинув. - Я был членом. - Да ладно? Сам-Знаешь-Чьим? - отпрянул товарищ. - Ну-и-ну! Держу пари, ты выглядел жалко... - Гарри не стал его разубеждать.

***

Настенные ходики оповестили бойко о смене вечернего времени, карликовая птичка попыталась выпорхнуть из-под деревянной часовой башенки ровно девять раз, столько же тугая обратная пружина удержала ее в дупле. В директорских покоях таяло саванное марево, словно густое суфле. Согревающие заклятия оберегали комнату от ненастной погоды, так как ранняя весна не спешила радовать теплом жителей Туманного Альбиона. Альбус Дамблдор сбросил пыльную походную мантию, аппарировав под зной своей крыши, заметив ожидающего путешественника гостя, пожилой маг изобразил одну из тех расхожих, подчеркнуто ностальгических пантомим. - Северус. - сказал он с толикой грусти, определяющей его сегодняшний образ. - Прости, на сей раз я заставил тебя ждать. Надеюсь, гнетущие минуты моего отсутствия были не слишком утомительны? - Я практически их не заметил. Не стоит беспокоиться, директор. - Молвил преподаватель, подходя в зону видимости, покинув дозорный пост около окна, из которого он недавно наблюдал уплотнение сумерек и мелкий паршивый дождь. Выражение лица Северуса типично отображало климатические капризы, по его мнению, наиболее омерзительнейшего времени года, как и лето, и осень, и зима, а так же плохо подавляемое желание испить яду. Впрочем, даже эта смертельная услуга самому себе уже не актуальна, порой даже отрава кривится от перспективы оказаться в крови крючконосого коршуна, испортиться, протухнуть в венах того, кто каждый день мечтал испариться из этого провального измерения. Выйти с урока и не вернуться, ступить за порог и исчезнуть совершенно случайно, разогнаться на марш-бросок вокруг замка и ненароком убежать до канадской границы. - Черничное драже? - вежливо предложил пожилой волшебник, достав из кармана какие-то фиолетовые таблетки. - Нет, спасибо. - ответил слизеринский декан, напрягая веки, не скрывая своего критического взгляда на вещи, каждые сутки отточено отравляющего пейзаж бытия. На мгновение задержав взгляд на убаюканной пораженной руке Дамблдора, Снейп решил перейти сразу к делу. - Спешу донести до вашего сведения, что очередной заказ ритуального приворота исполнен по всем правилам. На сей раз странное поведение Темного Лорда сыграло мне на руку и дало нужный срок для сосредоточения на магии древнейших. Собственно, получилось вот что... - мужчина предъявил стеклянный пузырек с золотистым содержимым. - Оно было готово, еще когда Лорда посетила идея дать Малфою новое задание- притащить Поттера и держать его в заложниках, закованного в намордник для члена. Ну, знаете, такие стяжки, чтобы контролировать эрекцию. Какую только гадость магглы не придумали? Короче, в итоге получилось зелье то, что доктор прописал, то бишь... зельевар. Дамблдор взял пузырек и долго крутил в руке, пока Снейп в режиме монолога обговаривал детали любовной порчи, вложенной в пробирку. - Обыграть мое отсутствие было несложно, ведь в последние месяцы, точнее, где-то после Сочельника, Лорд отличался радикальной инфантильностью и эксцентричностью, будто вновь сделался подростком, опустошал фамильные винные погреба, много говорил о мести, создавая каких-то невообразимых существ в виде Патронуса. Это были страшные, летающие, черные твари, похожие на дирижабли, коих точно не существует в природе, ни в человеческой, ни в магической. Уж не знаю, какое воспоминание послужило для них основой. - Наверное, несуществующее. - предположил старец, откупорив колбочку и надпил жидкость со смакующим преплямкиванием. - И, Томас вовсе не был эксцентриком в отрочестве. - следующий уже убедительный глоток, и руководитель школы зашагал туда и обратно по периметру комнаты. - Несуществующее, как любовь того, кто любить не умеет. - и еще глоток. - Любовь, какой бы она ни была горькой, все же великий дар, нежели проклятие, и я благодарен судьбе за то, что она приберегла для меня эту медовую крупицу дара, с привкусом аскорбиновой кислоты. - Прошу прощения, директор, я правда старался сделать зелье максимально сладким. Иначе оно пригодно лишь... Простите, - насупился Снейп. - Все же я думал, что варил приворот для Поттера? - Для крестража. - Да. Если возможности ментального канала как и родство крестража с носителем безграничны, то заразив одного любовной порчей, то же произойдет и с другим. Если вы все выпьете, я не смогу сварить еще одно раньше дозволенного срока. - Ох, прости, Северус, кажется я забыл сказать для какого крестража. - Боюсь, я внезапно совершенно лишился способности мыслить логически. - Ах, что? А, нет, дело не в зелье. В общем-то, о чем говорил изначально я уже позабыл. И я знаю, что моя тайна уйдет с вами в могилу, Северус, иначе я бы не назначил вас своим преемником, - зачем-то постоянно меняя официальное обращение на товарищеское, седовласый волшебник расхаживал вперед-назад, запивая малюсенькие черничные конфеты зельем. - Как вы знаете, для отделения части души требуется чья-то жертва. В моей жизни было и убийство, и жертва, и одна роковая любовь. А обычным желанием человека на смертном одре есть нужда в заботе, ласке, во взаимности. Поскольку я умираю, я бы хотел прожить этот крошечный отрезок, отведенный мне на этой земле... любимым. - Вы чей-то крестраж? - спросил колдун, звучно проглатывая слюну. - И ты знаешь чей, Северус. - Как же вам удалось хранить эту тайну? И у вас тоже имеется шрам? О, Мерлин... - О, конечно, я бы попросил не любопытствовать, ибо это совершенно недоступное для посторонних глаз место. - лукавым тоном произнес Дамблдор, допив приворотную микстуру до дна. - Кстати, Гарри должен вот-вот прийти. Давайте выйдем в кабинет. Нужно поговорить с ним, иначе завтра меня уже не будет в замке. - Я безмерно ценю ваше доверие, но разумно ли будет исчезнуть в столь важный момент? Опять отстраниться или предоставить Поттера змеиным целям, как переходящее знамя? Возможно, удалось бы избежать войны? Быть может, мальчик уже-не-должен-умирать? Зелье, которое вы выпили могло изменить ход истории. - Но спасло ли бы оно Гарри? - А вы всерьез задумывались о его спасении, директор? - они вышли из апартаментов в кабинет. - Имеется в виду спасение Гарри от него самого. Любовь не убьет того, кто не умеет любить. Она, как правило, убивает того, кто любит. Гарри может одолеть любой гнев, зло, но вряд ли справится с той страшной страстью, которая может завладеть им. И с крестражем она никак не будет связана. С разбитым сердцем могут жить только старики вроде меня, это нормально. Так для чего усугублять его болезнь еще и зельем? - Хотите сказать, Поттер уже влюблен? - собеседник утвердительно кивнул, с улыбкой на устах. - Как вы определили? - По блеску в глазах. - Очень точная детерминация. - Снейп позволил себе иронию. - Но как же наши цели? Нам нельзя допустить, чтобы он оказался в чужой власти. Это разрушит все, к чему мы шли. Каждый из нас заключает контракт с совестью. Пожертвовать одним и спасти тысячи жизней, либо приготовиться к глобальному ущербу. И то и другое непростительные жертвы сложенные к алтарю победы, в конечном счете все они превратятся лишь в выгравированные имена на обелиске. По крайней мере, у нас появился рискованный выбор, ежели Поттер и впрямь влюбился, и это чувство передалось через крестраж хозяину. - И в случае нашей оплошности, я доверяю вам план "В", Северус. Соберите другие артефакты, сколько бы их ни было. А я, с чистой совестью, слагаю полномочия. - Их семь. - сказал Гарри, выходя из-за угла стены. - Гарри? - О, нет, что вы? Всего-то кусок мяса! - Метите на отработку, Поттер? Что за тон? - гневно возмутился зельевар, ныне учитель темных искусств, как правильнее звучало бы, без придаточного слова "защиты". - До конца учебного года вас устроит? - Плевать уже! Я все слышал! Он все знает? - ткнул палочкой Гарри в сторону Снейпа, вопрошающе глядя на Дамблдора. - Вы все слышали ничего при этом не понимая, удивительная наследственная черта. - Гарри, давай поговорим без крика, - рассудительно предостерегающе повел речь опытный маг, проследовав к шкафу с бутылями цветастых смесей, взял ту самую ярко-голубую и подошел к столу. Разбуженный портрет негодовал по поводу размахивания волшебной палочкой неблагопристойного студента. - Я только буду за, профессор! - вновь обрушился Гарри, яростно покраснев. - Что происходит? Я имею право знать! - Естественно. - сказал Дамблдор, наполнив посиневшей жидкостью чашечку для чая. - Вот. Выпей. - Что это? - Не то, что могло бы быть. - ответил Снейп. - Пейте спокойно. - Я не буду это пить! - Это вопрос доверия, Гарри, - апострофировал пожилой волшебник, после чего юноша принципиально дернул настойку, покривился, сцепив челюсти, занюхал рукавом рубашки. - Это противорыдательный отвар. Теперь, вынужден объявить тебе, что я больше не могу управлять Хогвартсом, так как мне предстоит увлекательное путешествие с моим спутником. Это путешествие в загробный мир. Пост примет профессор Снейп, и вы обязаны поладить. - Поладить? Загробный мир? - пробубнил юный маг и икнул, оседая в кресло. - Взаимно, Поттер. - равнодушно сказал Снейп, видимо расслышав какой-то неслучайный смысл в сочетании слов. - Да, Гарри, меня уничтожает проклятие, - продолжил Дамблдор. - А пока оно медленно не убило меня, я планирую чуточку пожить для себя. Я не часто это делаю, уверяю, практически никогда. Тебе же я поручал выяснить сколько раз Томас Реддл раскалывал свою душу. - Волдеморт знает, что я крестраж. - Гарри скорчился от того, что подавляемая им истерика оборачивается в икоту. - Их семь. Я знаю это. Воспоминания Слагхорна не понадобились. Я знаю, потому что кончаю по семь раз за ночь. - выдал мину человека, коему уже нечего скрывать на руинах своего детского сказочного мировосприятия. - Что же, привилегии молодого организма, я полагаю. - скептически покривив нижнюю губу и подбородок, развел руками директор, предварительно переглянувшись со Снейпом. - В дальнейшем, когда меня не будет, я хочу, чтобы ты уничтожил эти черномагические артефакты, если не удастся добиться любви... Действовать двойным агентом, как Северус, это даст некое преимущество. - Пожиратель Смерти! - Нет, двойной агент, Гарри. - Добиться любви? - Да, Гарри, не смотри с таким осуждением. Это во времена святой инквизиции меня бы сожгли дважды. А в мою эпоху "гей" считался хуже протестанта, ей-богу. - Простите, гей, сэр? - Ну, да, Гарри. - улыбнулся Дамблдор, как будто это веселая шутка. - Но как же пророчество? - А, разбитое что ли? - То есть разбитое? Или что? Чтобы оно стало недействительным нужно было просто разбить пророчество? - Кто знает, Гарри. Может быть достаточно было просто взболтать? Увы, я, подобно вашему, не сведущ в этом вопросе, - взгляд светло-голубых глаз скользнул к стрелкам циферблата старинных часов. - А сейчас я вынужден откланяться. - Куда вы, сэр? - О, в тюрьму, Гарри. - пуще прежнего повеселел старец, совсем развеяв миф о своей скорой смерти. - У меня, кажется, сегодня свидание. Когда у меня свидание, Северус? - Через пару минут Геллерт почувствует невосполнимую боль утраты романтических отношений, если зелье сварено успешно. - мрачно отчитался Снейп. - Отлично. Прощай, Гарри.