Эротоман

Разум объекта всегда может проследить зарождение идеи. Истинное вдохновение невозможно подделать.(с)

***

Дипломатические сессии в кругу посвященных сводились к тому мнению, что если есть хоть один продуктивный способ остановить зло и прекратить исчезновения и убийства магов, то его нужно использовать. В итоге Орден поддержал идею Дамблдора во всем, апробировав данный метод тайного вторжения во вражеские территории. Северус готов был поклясться, что министерство восприняло смену руководства с жаркими аплодисментами, невзирая на дурную репутацию кандидата, лишь из-за избавления от задолбавшего старика и его давящего авторитета. Седобородый мудрец хорошо продумал партию "армагеддона" - решающей шахматной битвы, где в случае ничьей черные фигуры признавались победившей стороной. Потребовался ряд действий, дабы вести ферзя на доске, следовательно, завещать Поттеру пару воспоминаний в назидание. Северус не особо заострял на этом внимание, но после их просмотра, юный маг довольно резко изменился. У новоиспеченного директора было полно забот по продумыванию организационных моментов плана "В", помимо диагностирования мистического движения в штанах "избранного" в области паха при упоминании Темного Лорда. Поттер ответственно подошел к своему оригинальному заданию, хотя Снейп даже немного жалел обоих. Выживание крестража в теле юного извращенца походило на неудавшийся эксперимент из разряда тех страшных опытов над людьми, что он однажды смотрел по маггловскому телевидению, еще хуже заражения химическими ядами. А вот в глубине души слизеринскому декану было отрадно наблюдать за капитаном красно-золотой команды, падающем с метлы, способного выиграть разве что баттл по скоростной дрочке, за "избранным", выбегающем из аудитории не дослушав новый материал с видом "хоть-убей-но-я-должен-кончить". Да, на осмысление уже отдан месяц. Да, черные дирижабли иногда залетали в Хогвартс, минуя всякие барьерные заклинания. Да, Лорд постоянно переносил общие собрания, замкнувшись, одичав, погрузившись в ритуалистику. Снейп все же считал, что для личной встречи мальчишки с Повелителем время еще не наступило. Конечно, первым же делом, важнейшим на шефствующем посту, как посчитал Снейп, был приказ об отработке, которую Поттеру предстояло посещать каждую субботу. Пробил час, и Северус открыл дверь кабинета, слишком резко для радушного приглашения махнув рукой на вход. Нерадивый ученик вошел без лишних колебаний. После уведомления попечительского совета, всей колдовской резервации о том, что отныне учащиеся будут соблюдать должные правила поведения в школе, Гарри признал подлинность своего кошмара. Налаживание дисциплины, вверенное в лапы Пожирателя Смерти и исполнения полномочий миссии под названием "из ряда вон", представлялось Гарри неким вторым пришествием розовой жабы Амбридж, только в гораздо плачевном виде. Юный волшебник, вдоволь наевшийся этих вымученных азов, терял почву под ногами, постоянно находясь в состоянии шага от пропасти, повторяя, что Дамблдор не мог с ним так поступить, пока не посмотрел оставленные для него послания. Они содержали правду и ничего кроме правды. Правду человека, который ошибся, оступился, но главное, - который любил. Правду предателя, который метался от светлой стороны к темной и обратно, но тоже любил. Правду провидицы, которая наворожила пророчество, но любила... употреблять херес. Едва Гарри вынырнул из омута памяти, Снейп поспешил проштудировать его мозги легилиментс, что усложняло их дальнейшее сосуществование. - Все в порядке. Ничего сверх гениального я не заметил, кроме вашей опрометчивой самоуверенности и факта кражи чужого имущества. На обложке было четко написано: учебник является собственностью Принца-полукровки. А вы, оказывается, лжец и прохиндей почище оппонента, Поттер, и уж точно перещеголяли своего отца. - произнес зельевар, по-директорски расправив плечи, потом нахмурился, а Гарри вспомнил мелькнувший пред взором потрепанный журнал с толстухами, спальня на Тисовой и он сам, ублажающий себя картинками "Библии извращенца". - О, боги, какая же мерзость. - Проклятье! - малость раздосадовался Гарри. - А не выпить ли вам яду, профессор? - А это уже не ваша головная боль, - упреждающим тоном выпалил Снейп. - Вы свободны. Можете отправляться обратно в ваш факультет срамных рукоблудов. - Теперь вы думаете, я зачинщик всего этого? - не успел Гарри разозлиться как следует, в старый кабинет бывшего преподавателя зельеварения влетело странное черное существо, точь-в-точь напоминающее мозгошмыга, которого парень представлял в поезде, когда вышел в тамбур передернуть затвор своего секретного оружия. Ангел мести недолго покружил над потолком и растворился во влажности сырого подземелья, пропитанного запахом трав, чистящим средством для котлов и всяческих ингредиентов. Теперь же, в воздухе здесь витал какой-то особенный привкус неразрешимой обреченности. - Уже не имеет значения кто первый начал, - осклабился мужчина, вперив взор в то место, где патронус в форме чудища расплылся в темное пятно. - Вы своим половым каламбуром спасли жизнь, как минимум одному человеку, хоть вас, очевидно, не обрадует, что это отпрыск семьи Малфой. Вы, Поттер, оградили и меня от страшного деяния, и возможно, как-то помогли Дамблдору в его решении. - вроде Снейп и говорил нечто положительное, но Гарри этой призрачной похвалы не расслышал. - Ох, я просто незаменим! - тихо сказал Гарри. - Точно. Можете написать книгу о своей уникальной персоне. - На самом деле, это началось потому, что он влюбился в меня... Он любит меня. Нам нужно... мм. Увидеться, да. Уже пора. - Он просто сильно боялся жить, смириться с влечением, принять его наяву, жить с тем, что должно произойти и ждать. Короче говоря, он был почти согласен на смерть. Но никак не на ожидание. - А, - понимающе кивнул профессор. - Вы, наверное, считаете влюбленный Темный Лорд- это путь ко спасению? Праздное легкомыслие, Поттер. Для некоторых любовь значит совершенно иное, чем беззаботная радость, море счастливых минут, чуть ли не сказку земную под ангельское песнопение. Ах, но вы же будущий неисправимый романтик. Я говорю будущий, так как сейчас, в вашем возрасте это пока называется немного по-другому. Романтизм заменен эротоманией, другого предположения на счет того, что могло вызвать шкурный интерес к вам, у меня нет. - Не шкурный интерес, - задумавшись. - Ладно! Не только это! Вы не верите, что это началось не из-за меня, а из-за того, что он влюбился? - Какая разница верю я или нет? - Снейп закатил глаза под веки. - Я дам вам совет, Поттер, не обольщаться. Для Темного Лорда любовь- это собственничество, владение, подавление личности. У вас ничего не будет кроме этого. Вы готовы отказаться от своих идеалов, от всего внешнего мира, готовы ли вы к тотальному контролю? Сможете ли вынести такую любовь? Он завладеет вами, он не оставит и части вас, он заполнит вас собой полностью и не потерпит никого третьего. Он будет требовать абсолютного слияния. - Да? Тогда скажите мне вместо пустого трепа! Что делать в конце-то концов? - возмущенно подпрыгнул юноша. - Вы сами должны решить. Готовы ли вы принадлежать ему всецело? - Аппарируйте меня! Войны не будет. У Волдеморта просто не останется времени для войны. - Вы идиот, Поттер? Я не могу просто так взять и аппарировать вас без его ведома. Вы умрете, хотите? А как же план "В"- отыскать другие артефакты? Мы должны заручиться козырями. Умереть сейчас пока лидирует в списке ваших эгоцентричных и безмозглых целей! Вы нужны другим, понимаете? - Волдеморт не убьет меня, с ним все согласованно, аппарируйте меня, запасной план не понадобится. - Да вы оба невыносимы!

***

В просторной комнате было темно, хоть глаз выколи, в камине тлели маленькие угли и, по первому впечатлению, никого магического присутствия поблизости не обнаруживалось. Однако, на какой-то секунде, Гарри стало тревожно и он понял, что кто-то здесь все таки есть. Сердечная мышца превратилась в безумствующий ротор, загоняя кровь по спиральности вен, а вентиль аорты, словно неустанный клапан фильтровал адреналин. И Гарри подчеркнул еще одну истину: его член возбуждал гормон страха вместе с запахом сандалового масла. Гробовая тишина вопиющим образом растрепала все нервные волокна как мягкое папье-маше, поэтому Гарри даже вздрогнул, когда Снейп отошел от камина, скрипнув расшатанными половицами. - Подойди. - хоть он и еле расслышал, но все равно опять встрепенулся и захотел выругать себя за это излишнее напряжение. Завертев головой в поисках источника звука, наконец, разглядел очертания стола и кресла возле окна, кипы книг, сооруженные в пирамиды, отгораживающие контуры тела сидящего. Шаг. Другой. Еще шаг. Стук. Это сердце стучало в ушах. Еще шаг навстречу. И? И... Его запах был повсюду. Гарри решил, что подсветить путь палочкой сейчас плохая идея, а вот приговорить залпом целый флакончик "Фе­ликс Фелицис" самое время. - Милорд? - Оставьте нас. - мужчина тяжело вздохнул, юный маг попятился назад, упершись поясницей в какую-то выпирающую часть комода, неуклюже споткнувшись о упругую тушку, лежащую на полу. - Ссслепец! - прошипел кто-то снизу. - Мальчишшшка сслепец... - Я сказал оставить нас. - у Гарри мурашки бежали по спине от этого флегматичного шепота, он замечал тянущиеся к двери движения по паркету, потом Снейп тоже почему-то ринулся на выход, будто тональность шипения неоспоримо подгоняла его. Следующие секунды Гарри простоял в ожидании Авады. Потом минуту. Вторую. Посмотрел на свои руки. Не просвечиваются ли они как у призрака? Может он ненароком пропустил Аваду? Кажется он только сейчас осознал, что еще слишком рано оставаться наедине с Волдемортом и глупо было требовать встречи. - Подойди же, сколько мне повторять? - У тебя приятный голос... - он никогда не хотел говорить ереси, вроде жеманного флирта? - В смысле, когда ты не орешь... и не пытаешься подавить мою личность. - Не представляю как можно орать на парселтанге. И нет у тебя никакой личности, чтобы ее подавлять, - Лорд, на самом деле, не сильно спешил участвовать в диалоге, читал в полной темноте, лениво перевернул страницу, лениво поднял на него взгляд. - Признаться, изначально я подумал, ты и впрямь действовал с холодным расчетом. Не мог ведь старый мужеложник упустить такой стратегический маневр, не учитывая что ты совершенно непривлекательный, вспыльчивый, необразованный, не мой типаж. Но у тебя есть шанс, я умею быть милосердным. Кровавое море, и он смотрит в темную глубину, барахтается, тонет, ошибаясь во всем, во всем растворяясь. Даже идеальные системы дают сбой. Мальчик снова мальчик, не юноша, по крайней мере он ощущал себя напакостившим ребенком из-за того как сокрушительно нервировала плоть эта близость, судорожно глотает накопившуюся слюну, попутно размышляя, куда деваются надутые претензии, нахрапистость по отношению к врагу. Гарри даже не пытался остудить прогрессирующее реагирование встающего в позу копья члена, будто приговоренного к пожизненной эрекции. Он явно был рассекречен и теперь может писать эссе о том, как быть застатым врасплох. Ширинка юношеских брюк угрожающе топорщилась и в той креативной атаке разом заключалась великая, абсурдная комедия всей их обоюдной драмы. За весь период полового становления Гарри многое узнал об отвращении, лишь совращающем его умозрительной гипотетичностью того, что тесный контакт возможен. Все прошедшее время ядро агрессивной страсти росло, разбухало, растрескивалось, достигая колоссальных размеров в его груди, в его терпении, ожидании. По сути, он не чувствовал себя подневольной марионеткой, напротив являлся провокатором. - Как далеко твое милосердие зайдет? Разумеется, Лорду не нравилось вторжение в его личные территории, ибо слишком болезненно он переживал взросление, уничтожая даже намеки на чувственный голод, напрочь замыкаясь в уютной скорлупе темных наук, хороня свои аппетиты меж пергаментных постулатов и незаконных практик. В своих снах и приступах Гарри собирал портрет подростка Тома Реддла по крупицам и с каждым штрихом удивлялся его силе воли и преданному желанию власти. Только власти. Восхищался и завидовал выдержке, прочности цепей, которые сдерживали его либидо, словно бешеного Цербера, истекающего слюной и смазкой. Он изолировал себя даже от плотских проявлений любви, чертовски раздражающих его в том возрасте. Он иногда был в ярости от похабных сравнений его звездной и маггловской физиологии, коих примесь тестостерона роднила с приматами. Так, после Сочельника, когда Гарри не внял наказам, а наоборот ужасно распалялся, вспоминая, что был членом, герою часто поступали угрозы прямиком в сознание, мол, лучше сам отрежь свою пипетку, потому что ты уже евнух и без основного инструмента у тебя будет только одна анальная щель и рот, который противно трахать из-за того, какую чушь он порой несет. Но, послания менялись от ночи к ночи. И вскоре Гарри был почти уверен в этом "признании равным Волдеморту", и в том, что он обязательно захочет поиметь кого-то, кто прикоснулся к его жизни. И, хоть в огненных глазах еще не таял лед, Гарри верил, что Лорд просто мастерски имитировал безразличие. - Как глубоко. - Нет, черт... я хотел сказать... черт! - замешкался Гарри. - Да. Пусть. - его сердце заколотилось еще быстрей. Вероятно, Волдеморт, заключивший себя в башне из черного колдовства, сублимируя через крестраж некие ощущения, которые могут быть приятны, мог судить о том какие они окажутся наяву, и эта мысль методично растачивала провода нерв. Все же никто не задевал эрогенные струны его души. - Оно зайдет не далеко, но тебе хватит, чтобы финишировать на старте. - Гарри думал, оно будет положительным началом, оно внушит любовь, оно закрепит ментальную связь. Он сможет увидеть каждый крестраж и потом найти, реализовать план "В". Он идет на это ради спасения остальных или неотвратимо хочет совокупиться с магическим диссидентом, соблазнительным даже в змеиной обертке, даже вблизи, не во сне, даже в своих рафинированных лицемерных масках? - Ты думаешь, я не знаю для чего все это, Гарри? В отсутствии щитов окклюменции, я вижу тебя практически насквозь: какую идею ты стараешься мне навязывать, в какой позе желаешь потерять девственность. - Тогда ты можешь видеть еще кое-что. Они смотрели друг в друга. Расстояние было не критическим, но натяжение пространства все сильнее прогибалось по центру, упираясь в противоположные оси. Это была абсолютная сплоченность двух вредоносных нравов. Казалось, не было еще такого единения в одной общей цели - навредить. В одном на двоих раздавленном самолюбии. Внезапно в камине разгорелся огонь, усердно треща бревнами, отбрасывая молчаливые силуэты. Блики света и тени одинаково красиво играли на бледной коже узкого лица Лорда. - Сядь. - Гарри не нашел никаких удобных поверхностей, стульев или других кресел, к тому же седалищный нерв будто защемило, и он сел на один доступный край стола, свободный от книг, чтобы не присаживаться у ног Лорда в виде дрессированного домашнего льва. Все таки после их ментальных отношений Гарри стал более раскрепощен. - Разумеется, это "кое-что еще" называется ассоциативным отклонением, встречается у латентных маньяков. Это болезнь, Гарри. Неудивительно, что это с тобой приключилось, ведь ты перенес столько невзгод... - Лорд захлопнул свою книгу, отшвырнул ее и встал напротив Гарри с саркастично трагичной гримасой. - Так вылечи меня, Том, у тебя та же болезнь. - Том никогда не болел сексозависимостью. В отличии от тебя, у него были стремления к чему-то большему, нежели к прожиганию жизни и таланта и обогащению мира нелепой серой посредственностью, вроде тебя. - он расхаживал по окружности, бросая грязные взгляды на чистое юное тело, невинное, словно нераскрывшийся бутон. Иногда он останавливался, глядел в упор, усмехался, когда Гарри почти задыхался от подобного визави и расторопно мял свою промежность. Анальное отверстие показалось лучшим лекарством для больного убийственным стояком, но Гарри оставалось только представлять, что чье-нибудь крошечное очко тешит его эрекцию, а не его собственная ладонь, всунутая под ремень. Почему-то он перестал контролировать дрожь во всем теле, каждый сустав будто вибрировал, каждый вдох и выдох перекликался с его естеством, в голове шумело лишь до сумасшествия сексуальное произношение Лордом буквы "эс". Дальнейший текст уже проговаривался в сознании Гарри. - Дамблдор и его оружие массового поражения- любовь. Я могу трахать тебя и без любви. Трахать пока не вытрахаю свою душу, либо пока полностью не возьму под контроль ту часть души, которую ты украл. Ты знал, ведь я могу материализоваться через любой свой крестраж? Я завладею твоим телом полностью, изнутри и снаружи. Ты окажешься взаперти собственного тела. Оно перестанет тебе принадлежать, ты будешь сторонним наблюдателем, не сможешь ни выбраться, ни вернуться. Как тебе такая партия, мальчишка? - То есть, какое-то время пока это происходит, ты будешь трахать самого себя? Под конец этой реплики Гарри слабо понимал: блефовал он на счет любви или "кое-что" уже стало настоящим. Гарри знал только, что его заводит эта предметная принадлежность душой и телом, а вся осадочная суррогатная ненависть лишь приправляла остротой сегодняшнюю встречу. - А ты хочешь поучаствовать? - Хочу! Растраченных впустую ночей и так накопилось предостаточно, а после Сочельника вообще не ясно было: Гарри преследует цель или цель Гарри? В момент невербальной речи он уже растолкал какие-то стопки книг позади себя, быстро дыша и медленно позволяя нависать над собой, расстегивать пуговицы своей кипельной рубашки. - Для этого ты здесь? Лорд очертил ногтем контур губ, откровенно раскрытых для засосов. Гаррин рот, кажется сделался сверх чувствительным. Касания обволакивали легко и невесомо, подушками пальцев спускаясь по коже, немного царапая торс мальчика, понижая прикосновения, но повышая накал. Гибкая кисть руки скользнула под резинку нижнего белья. Применив пытку самого неспешного раздевания к Гарри, Волдеморт усмехнулся серьезно, но вполне удовлетворенно, отметив, что герой элементарно не в силах прервать акт онанизма. - Разбавить ваш с Томом любовный дуэт... Ткань штанов сползая обнажила узкие ребяческие подвздошные кости, тощие коленки и отсутствие мяса в филейной части бедер. Змеиное лицо мужчины ничего не выражало, изучая нижнюю анатомию отроческих чресел, однако вертикаль зрачка раздалась шире, почти затмевая радужную оболочку чернотой. Гарри видел свое отражение в чужих глазах, потом видел себя чужими глазами. - Ты когда-нибудь мог подумать, что будешь так течь по мне? Условная дистанция улетучивалась, акварельные границы черного и белого размывались, а фигуры на воображаемом поле исчезали в шахматном порядке. Гарри казалось, будто он поймал какой-то редкий, но сладостный и вожделенный глюк. Он словно в зеркало смотрелся или зеркало смотрело в него. Он действительно никогда себя таким не видел и не подозревал, что может выглядеть так, как те люди из эротических постеров в припадке страсти. - Истекаешь эякулянтом ты тоже во благо обществу, Гарри? Потому что Дамблдор тебе приказал это делать? Думаешь, каждую ночь будешь спасать по одной грязнокровке? Вредоносный сарказм не долетал до слуха пресыщенного топкой энергетикой чего-то слишком близкого, пока Лорд, помимо всех гадостей, в противовес помогал Гарри массировать его прихотливый ствол, держа его ладонь сверху или управляя ладонью изнутри. Гарри уже не различал где чья конечность, до основания побежденный инстинктами, смешиваясь с ними, проживая общие ощущения снова и снова. Повелитель плотно притянул его талию к себе, нанеся грубый животный поцелуй, который был встречен с не меньшим пылом и желанием подчинить рот партнера. Это был восхитительный штурм, скрещивание, прорастание, питание губ, тел, душ. Гарри трахал и сам ощущал свое тело трахаемым, энергичней раскачиваясь навстречу вторгающейся в него плоти, помогал пальцами найти верный маршрут, поднимая колени выше, потом оказался свернутым как на столе мануального терапевта, потом перемещенным поперек столешницы, спиной к врагу. Они меняли позы, предварительно разламывая все, чего касались, при этом гаррин анус не выпускал из отверстия втиснутый наполовину лордов фаллос, но и не пропускал глубже. Выпрямившись около кресла, поставив ступню на подлокотник, Гарри буквально повис на члене, неустанно дроча свое всегда эрегированное достоинство, а мужские руки держат его, обвившись вокруг плеч через подмышки, как безжалостные ремни безопасности. - Будет больно, Гарри. Тебе ведь не привыкать, да? Ты же настоящая шлюха, с которой я буду расплачиваться жизнью той или иной грязнокровки, хочешь? К этому ты шел? Хочешь, чтобы я любил тебя так? Он впитывает кожей томный баритон, звучащий около мочки уха и челюсти, где-то в районе развязки лимфатических узлов. Спустя мгновение половой орган с нажимом вмялся до упора, преодолев барьер сфинктера и Гарри чертовски громко закричал что-то матерное, оттолкнувшись от кресла, словно в обратном прыжке. Они рухнули на стопку книг, продолжили борьбу на полу, точно в стремительном беге наперегонки пожирая души друг друга. Захлебываясь в чувствах одного организма их личной безграничной бури и похоти, добиваясь идеала как и во всем, как в притворстве, убийствах и пытках, и... войне? Во всем, что вызывало эмоции Лорда.

***

Снейп сидел в темной каморке, поместившись на протертом топчане у стены, и попивал ромашковый чай. То ли опытный старец был прав, то ли Поттер явно переигрывал, но несчастная каморка зельевара претерпела немалый ущерб. После первого взаимодействия врагов наедине; всюду творился хаос, искалеченная мебель прекрасно дополнила разбросанные груды книг, особо пострадали стол и кресло. Внезапно, плотная тюль занавесей разлетелась в разные стороны на горизонтальном шесте багет и обнажила клочок вечереющего неба сквозь мутное оконное стекло. В комнату вбежал озадаченный и перекошенный Петтигрю. - О, Хвост, - деланно обрадовался Северус. - Принеси-ка мне то зелье. - То? Против излишней эрекции? - Да, именно то, Хвост. - прослушивание семичасового концерта прелюбодеяния никому из слушателей на пользу не шло. Крушащаяся гостиная в аккомпанементе рыдающих стонов, шипения и скрежета зубов диссонировала эмфатической ноткой той иступленной влюбленности, которая доводила до беспамятства всех в радиусе поражения. И Поттер совершенно теряет способность изъяснять свои мысли в преддверии оргазма. Может это знак перемирия для магического мира? - Э... А его нет. - увертливо ответил крыс. - Как нет? - Закончилось, Снейп. Закончилось. - Да как же? - Я его принял. - Черт тебя подери, и больше нет? - Нет, - приторно улыбнулся приспешник и попытался забрать из рук Снейпа чашку ароматного чая, но только расплескал напиток, потому что зельевар не отдавал ее. - Зато я есть... - добавил обижено. - На что намекаешь? - скривился колдун. - Да так... - Ах, понятно. Ты нет. Не привлекаешь меня, Хвост. Примерно в это же время Гарри добежал до башни факультета, не до конца осознавая куда привели его ноги, представляя себя неким слепком из спермы и крови. Не помнил он и как оказался уже за дверью гриффиндорских апартаментов, перед глазами страшными повторяющимися кадрами мелькали сцены его первой близости. И, вообще, отвратительной, скверной, недопустимой близости. Он, словно сторонний наблюдатель участвовал во всей этой грязной, мерзкой сцене где-то за кадром. Не он. Кто-то другой. Это не могло случиться с ним, да еще с его позволения. Это был какой-то гипноз. Бессчетные минуты он скулил от ненависти и гнева, проклиная уже в сотый раз проклятого Реддла. Потом, упав на студенческую кровать, понял, что все тело саднит, точно его в мясорубке перекрутили, и анус печет особенно нестерпимо, возненавидел треклятого Лорда еще пуще. Отлежавшись с минутами звенящей тишины, Гарри отправился в душевые, не прекращая видеть перед собой совершенно гнусный акт. Он ненавидел врага еще некоторое время, пока купался, осматривая и уничтожая следы мужской страсти на своем теле. Пока потоки воды давали мнимое забытье, смывая юношеские терзания, Гарри несколько минут был опустошен и практически выпотрошен. Сперва, явилось осознание немногих произнесенных им слов. Они звучали банально по сравнению с тем, что Гарри на тот момент действительно больше не думал о смерти, войне, убийстве ни в чем неповинных и расправе над его семьей. О том, что он и впрямь чем-то помог этим тошнотворным подвигом? Потом, вернулась почва под ногами, реальность, трезвость мышления рискнула отбить его у безумия. Парень предпринял попытку омыть полуэрегированный, почему-то не совсем увядший пенис, провел по стволу кулаком. И, как назло, противореча всем мысленным запретам, член тут же твердо уставился вверх почти по-вертикали, требуя продолжения. Гарри показалось это ужасным предательством! Однако, существуют вещи, преодоление коих забирает слишком много сил, намного проще отпустить и поддаться течению. Что плохого, если он подрочит на своего Темного властелина последний раз, учитывая то, что уже случилось между ними в первый и последний раз. Своего? То есть его, Гарриного? Ладно, опустим. Это пока слишком сложно. Полнедели Гарри обдумывал положение, в которое его загнула судьба. Не с каждым днем, а с каждым часом нуждаясь в подтверждении правильности своего выбора. Если раньше стояк мешал ему жить, теперь он мог кончить в любой неподходящий момент. И красное продолговатое пятно от ударов по голой ляжке все чаще казалось ему привлекательным. Гарри ума приложить не мог: почему Волдеморт отпустил его обратно в школу? В этих рассудочных муках юный маг проследовал на занятия. Кто-то с ним разговаривал, о чем-либо спрашивал, он что-то отвечал, но все это не имело значения. Мальчик молча вошел в класс, присел за парту с грустной физиономией жутко не высыпающегося человека. На самом деле у него еще побаливал зад, но то была приятная, тянущая, спортивная боль, будто он всю ночь тренировался, занимался спортом. Ночным спортом. - Итак. Самостоятельная работа, - сказал Снейп. - Для начала ознакомьтесь с параграфом. Я сказал ознакомиться, не надо тянуть руку, мисс Грейнджер. Гарри прилег щекой на парту, дабы немного ознакомиться с ее необычайно удобной поверхностью и чуть смежил веки. С недавних пор ему снился только секс с Волдемортом. Едва за закрытыми глазами воцарилась ослепительная, долгожданная темнота, в туманном воображении рисовался бегающими хрусталиками один портрет, одна растляющая картина. - Да, вам нужно прочитать до конца целый раздел, - откуда-то доносился менторский голос Снейпа. - Минус десять баллов за лежбище на парте, Поттер. Раздел? Звучит-то как пошло! И Гарри уже раздел мысленно свой Темный шедевр, читая Его как параграф, рисуя в памяти зыбкие, мреющие из под прикрытых век очертания мужского лица, как какой-либо гениально-злой художник-порнограф. Когда, сидя на краю, в окружении ритуальных книг трепещущий порнограф поздно понимает, что мастурбировать на собственного врага не добавляет баллов к его карме, Реддл втискивает таз меж его колен. Холодные губы целуют косточку ключицы, бьющуюся вену на шее, рука стискивает задницу, другая рука подтягивает его голень, заставляя раскрыться шире на этом разделочном столе, истекать по лордовым жестоким ласкам. Воздух занимает слишком много места в легких, Гарри дышит через раз, хоть рот его замер в немом крике, лишь почувствовав пальцы, проникающие внутрь его анального отверстия. Они входили плавно, фаршируя его специфическими ощущениями, и выходили резко, вынимая из головы мешанину из остатков геройского благоразумия, болезненной мании, наветов наставников и прочих чудес. Потом длинные пальцы вторгаются в рот Гарри, и он наполняется слюной, и к горлу подкатывает от неправильного, от сверх ненормального желания сосать чужие пальцы. И всякие нормы, правила, морали, запреты - всего лишь глупый миф, придуманный несносным человечеством. Они распадаются в крупицы, вследствие рокового вдохновения, прилива чистого безумия, тогда Гарри, будучи в одной растерзанной рубашке, не просто дрочил, а фанатично терся пахом о обнаженную поясницу Лорда, который выглядел весьма противоречиво; вроде он был само умиротворение, упираясь угрожающим стояком в низ живота Гарри, а с другой стороны напряженные желваки гуляли по бокам лицевой кости, будто он терпел адовы пытки, только их члены соприкасались. В тот же миг все произошло очень быстро и почти одновременно; Гарри выпустил заряд спермы с баллистической точностью вверх, внезапно понял, что умирает от смущения и ужаса прозрения, Лорд звучно выдохнув, прикусил его за подбородок. Зад "избранного" съехал с поверхности стола, копчик ушибся о край, и разрез булок уперся в гладкий ствол альтернативной победы. Попытки дефлорировать анус в колено-локтевой позе не увенчались успехом, ибо Гарри лягался всякий раз ощущая спазмы раздвигающихся мышц. Лорд держал его лодыжку на своем плече, трепал за волосы, пока Гарри разбрасывал книги со столешницы, выкручивался, брыкался, орал, но все равно хотел получить больше этого противоестественного экстаза, который целиком пронизывал его тело, словно проволоку продевая через бусину. Твердая плоть не выскользнула из Гарри, даже сумевшим извернуться на живот, отставляя назад бедра, беспокойно двигая ими, то ли отталкивая, то ли помогая Волдеморту жестко впечатывать член меж раскрытых ягодиц. Толчки внутрь походили на удары, распространяющие синхронные всплески разрушительной магии, заставляющие не только их двоих, но и всю мебель в комнате вибрировать, их яйца бились друг о друга, стол трещал, ломался, как и все святое, что было в "избранном" мальчике. В него вселился демон и это было божественно. Пространство как влажная простынь впитывало запах крови, пота, сандала, флюидов, из которых состояли ауры самцов. Гарри казалось, будто его задница сгорает в огне, будто его трахают прямиком в костный мозг и ноги напрочь отнимались, однако, безвольно болтающийся орган вновь наливался силой, цепляясь о покров дивана, куда двух врагов занятых половой войной оттеснила смена боевых позиций. Упершись ребрами в спинку сидения, глубже раздирая анус, насаживаясь на мужскую плоть, точно он сам нуждался в боли, юноша уже не мог подавлять рыдания, но почему-то они напоминали стоны удовольствия. По ногам струилось что-то липкое, вязкое, и Лорд уже не дергал насильственно на себя доступное тело, а почти заботливо обнимал. Это виделось как во сне, ибо было убийственно приятно. - Минус десять баллов за то, что не реагируете на замечания, Поттер. - Не успела горечь воспоминания схлынуть, а монотонный урок начался и с "Гриффиндора" минусовали баллы. - Потрясающе. Вы еще имели наглость спать на моем уроке. - Снейп деловито остановился возле парты. Гарри не мог счесть сколько с него списали за уход без спросу, но не желал, чтобы друзья видели его в состоянии молекулярного разложения. Злостно открыв дверь стояком и вылетев прочь, герой несся по темному ненавидимому тоннелю, ничего не видя перед собой. Пелена застилающая его взор и разум мешала видеть ясно, рассуждать трезво. За каким-то из несчетных поворотов он остановил движение по школьному коридору в направлении неизвестности и сжал в ладонях свои виски, громко заорал от безысходности. - Мое, Гарри, ты мое, это тело мое... У тебя есть шанс... - шелестел в голове голос. Каждой клеткой кожи ощущая жуткую, дикую, дьявольскую любовь, которая способна растворить их, он шел на ощупь, держась за стену, иногда приседая, чтобы не упасть с высоты своего роста. Едва ли мог промямлить хоть слово отрицания, практически впечатавшись грудью в стену, будто хотел сродниться с камнем, Гарри почувствовал, как сильно его трясет паническая сила. Успокоиться. Парень закрыл глаза, ощущая уже лопатками холод стены, сделав глубокий вдох, возвращаясь в реальность, благодаря рукам, пытающимся прекратить эту неврастеническую дрожь. - Стойте спокойно, Поттер! - выплюнул Снейп не без брезгливости, когда в жесткой хватке развернул юношеское тело, крепко стиснув предплечья. - Что за дурацкая истерика? Вам нужно успокоиться, перестать вести себя как малолетний кретин. Все ваши настроения передаются на ту сторону. - Это не я! Я не могу! Как вы не поймете? Я? Что происходит? Где я? - дергая и сжимая ткань брюк у себя между ног, наконец, услышав слова, и смысл их постепенно доходил до его сознания. - Одно яканье и никакого толку. - зельевар с отвращением отпрянул от негодного студента. - Идемте, Поттер, иначе все тут испачкаете, - язвительно сказал он, указав на позорную поллюцию "избранного". И чужие руки потащили Гарри вдоль коридора в направлении подземелий, выводя из сумбурного замешательства. Спускаясь вниз по винтовой лестнице, Гарри уже покорно следовал за единственно успокаивающей его реющей черной мантией, которая принадлежала декану слизеринского факультета, убедив себя, что двигалась она совсем не сексуально. - Происходит нечто ужасное, - заметил гриффиндорец. Они вошли в кабинет. - В этом я с вами солидарен. Присядьте, - приказной тон Северуса чуть смягчился, и юноша поступил как велено, приняв сидячее положение на стуле около большого учительского стола. - Как часто ваши души сливаются? Он хочет владеть частью сознания, либо полностью подчинить тело? - спрашивал мужчина отходя к процедурному столику, где сразу загремел какими-то склянками, отвернувшись в угол. Мальчишка ничего не ответил, изумленный тем, что спустя полминуты в руках у него очутилась парующая чашка горячего снадобья. - Выпейте. - Вы хорошо устроились, профессор! Сначала устраиваете нам встречи, а потом списываете баллы за то, что я не высыпаюсь... - Да что вы говорите, Поттер. - Что это? - принюхался Гарри к странно обычному запаху напитка, наверное, определяя немагическую составляющую раствора, удивленно догадываясь, что перед ним скорее всего лишь: - Ромашковый чай? - Конечно не такой питательный как шоколад оборотня, но все же поможет вам расслабиться и проанализировать ваше недопустимое поведение. - парировал Северус, акцентированно склонив голову набок и уже открыл было рот, чтобы вновь начать воспитательный процесс, но невоспитанный гриффиндорец опередил учителя в намерении высказаться: - Наши с ним души сливаются не часто! - Часто. Гарри уже не разграничивал их. - И это происходит лишь при контакте... - попытался отпить глоток, но ошпарился. После своего первого раза, до принятия обезболивающего зелья, юный маг думал, что геям, трахающимся без увлажняющих чар нужно давать медали за такие страдания, он все равно ждал прихода Волдеморта в свои сны, в любое время после полуночи. Он уже знал конкретное расположение спрятанных крестражей, а Лорд знал о деликатной мании героя, когда-то перечитав слишком много противопоказанной науки простецов. - О чем это вы, Поттер? - Снейп так свел брови, будто мимической морщиной собрался продавить шрам себе на переносице. - Вы знаете. - Следующая попытка глотнуть ромашкового чая заставила Гарри принюхаться тщательней. - При половом контакте. И то! Я не могу видеть все артефакты! Может стоит еще попробовать... встретиться? - О, ради Мерлина, Поттер! Прошлый раз вы мне всю гостиную разнесли. Не успокоитесь пока без жилья меня не оставите? - Волдеморт пока у себя, мы вашу скромную обитель не потревожим. - судорожный вдох при попытке отпить чай. - Сэр, в ромашковом чае явно есть что-то еще кроме ромашек. Сыворотка правды? Я в чем-то еще заподозрен кроме секса с вашим хозяином во благо всему миру? - Потрясающе, - Снейп вылепил на физиономии скабрезную полуулыбку. - Либо у вас и впрямь открылись незаурядные способности к зельям, либо умение определять Веритасерум с помощью обоняния передалось вам от Темного Лорда. - Что? - искренне удивился Гарри. - Разве это возможно? - Вполне, ежели ваши души срослись, хоть вы и отрицаете это, Поттер. Однако, вы знаете, что Темный Лорд сейчас дома. Вы так же можете спокойно лгать, ибо у Повелителя выработанный иммунитет к Веритасеруму. - Вообще-то, я не лгал! Я понятия не имею где оставшиеся крестражи, можете проверить это пошарив в моих мозгах, как обычно вы делаете, профессор. - Ах, да. - Северус приподнял бровь. - Вы используете щит окклюменции Темного Лорда, который я, к сожалению, превозмочь не могу. - Что ж, - Гарри поставил чашку на стол и поднялся со стула, тяжело вздохнув. - Спасибо, вкусная сыворотка правды, сэр. А теперь аппарируйте меня в Литтл-Хэнглтон. Гарри солгал ненамеренно. Он все же считал, что нет ничего лучше и благородней, нежели борьба за справедливость. Сведения о других крестражах он мог передать Ордену в любой момент, а пока он хотел попробовать обойтись без жертв, пока чужие вибрации извне приумножали его одиночество, пока на горизонте маячила перспектива этой угрожающей любви. Все больше Гарри думал не о возмездии, как о высшей цели, а о том, что он должен влюбить в себя того, кто любить не умеет. И, вероятно, этим он и отомстит. Зловещая прихоть, пусть. Однако, он сильно погряз в своей миссии, а староста Реддл, наследник Слизерина, убийца, скрывающийся за глупым псевдонимом растекался по его крови своей самой таинственно-злорадной улыбкой. Гарри не должен допускать чувств. Это была настоящая война внутри одного. Вскоре в этом порно-турнире не будет ни победителей, ни побежденных. Все равно, что играть черными фигурами против черных. Абсолютно бессмысленно. Если первая встреча была отдана ужасному наитию плоти, ведь Гарри слишком долго дрочил вражескую душу, заключенную в нем, то сейчас он рассчитывал на некий диалог. Следовательно, сегодня ночью нужно решить; воевать или трахаться!