Эротоман

Останешься ты снаружи или решишься войти? Разум отдашь или душу - есть только два пути. Если войдешь, куда идти дальше; Направо путь правды, налево - фальши. (с)

***

Плодовый сад заколдованный таким образом, чтобы случайный путник блуждал в нем до бесконечности, укутывало весеннее аллергическое цветение. Без указательного маяка Гарри никогда не нашел бы секретную усадьбу, но черное летающее существо патронуса спикировало за терновыми зарослями. Туда же направился юный волшебник, убедившись, что его ожидают. За колючими переплетениями ветвей скрывалось обветшалое поместье с пустыми окнами и скошенной набок парадной дверью. Само собой эта ветхая мишура была необходима лишь для замыливания взора, ежели какой-нибудь несчастный сквибб вдруг минует заросли и сможет увидеть заброшенный дом. Гарри медленно проследовал к крыльцу, слишком отчетливо понимая пошаговую инструкцию своих действий. Он мог войти или уйти, оставить позади все разделения, фобии, ненависти или податься в бега, организовать группу поиска для уничтожения крестражей, пока и до него очередь не дойдет. Это было парадоксально неправильно, но единственное, чего хотел он - продолжения вопиющих отношений с Реддлом. Он вошел. Вошел в страшный дом. Вошел в эти пугающие, тяжелые чувства как в дикие дебри непролазных, режущих, жалящих, безнадежных разногласий. Темень в коридоре разбавляло тусклое ламповое свечение, похожее на свет в конце тоннеля. Оглянувшись назад, Гарри заметил преобразившуюся дверь, которая тут же затворилась намертво за его спиной. Не ощутив никакого магического протеста, он прошел прямо в гостевую залу. Создавалось впечатление, будто Гарри давно знаком с интерьером комнат, однако такого он явно не ожидал увидеть. Парень поспешил протереть веки, не поверив глазам; механический свет источал обычный телевизор с толстым кинескопом в доисторическом модуле короба. Неужели Волдеморт не презирал эти штуки? На экране менялись кадры черно-белого фильма, и Гарри показалось, словно он видел его уже раз сто или... сто двадцать два раза? Странно, ошеломленный подобной картиной, он даже не сразу заметил силуэт неподалеку от экрана. - Том? - прокашлялся Гарри в кулак, чувствуя привкус моллюскового супа во рту. Лорд смотрел детективный нуар сугубо стоя, строго попивая бульон из морепродуктов из фарфоровой пиалы, иногда цитировал реплики актеров. И это было что-то до крайности фантастическое, от чего герой тут же отметил неудобную тесноту своих брюк. Сей комплимент эрекции в сторону темной фигуры, облаченной в атласный халат, был катастрофически неуместен в виду того, что Гарри собирался просто поговорить. Да, именно поговорить. - Ты, конечно, удивлен, Гарри, но я все таки человек. - обратился по-змеиному, выделяя фразу из общего кинематографического текста, но не оглянулся. Мальчик прошелся в середину комнаты, наблюдая самую сюрреалистичную версию этого мужчины и поглаживая бедственно вытянувшийся член сквозь ткань. Все же как абсурдно играть фигурами одного цвета. Гарри с трудом признавал себя негодным игроком в "армагеддон", ибо стихийный стояк кромсал ранее известные стратегии и планы. Он действительно не в силах удержать своего ферзя в штанах рядом с оппонентом. - Ты смотришь этот фильм сто двадцать второй раз? - Тебя я тоже не впервой трахну, интерес не уменьшается от количества. Или ты нашел причинно-следственную связь между количеством раз и интересом? Если интерес пропадает, то его и не было вовсе. - И? Я интересен? - Гарри беспрепятственно дрочил в открытую, воспользовавшись положением, пока Лорд не обращал внимания. - Частично. Его лоснящийся член блестел, почти сиял от предсеменной жидкости, когда юноша водил по стволу ладонью, впитывая порами чарующий голос Волдеморта, словно готов был отодрать каждое слово, каждый протяжный звук. Как он, Реддл, мог столько лет хранить обет воздержания? Хоронить в себе это, сдерживать свою сексуальность? Как? Когда от него разило судьбой затраханных до смерти грешников, словно от стаи голодных опаснейших особей инкубов, алчущих наслаждения и внушавших вожделенное безумие всем, кто находился рядом. - Ну, славно. Продолжай, пожалуйста, говорить. - прохрипел Гарри, автоматически дроча, как запрограммированный, как зомбированный. - Не останавливайся. - Не забрызгай ковер, Гарри. На нем умер мой отец. - Волдеморт повернулся вполоборота. - Поимей уважение к усопшим. - Что? - вдруг протрезвел юный волшебник. - О, господи-боже! О, черт! Умер, Том? - О, да с кем не бывает, Гарри. - Ну, конечно... Черт! - ощетинился от особенно мерзкого воспоминания, подумав, что прежде разговоров нужно бы спустить пар и лучше это сделать подальше от Лорда. Его дом был гнездом змей и саркофагом старых скелетов, но раз уж здесь есть даже телевизор, то возможно отыскать и туалет. - Уборная налево по коридору. - Хорошо, - молвил гость, замечая темный проем двери слева от себя. Без раздумий он двинул туда, спотыкаясь о нечто упругое. Какой-то сверток под ногами. - Чтоб тебя! - Ссслепец... - оскорбился сверток, раскручиваясь и уползая. - Гарри, не убейся. Кто же меня будет так развлекать. - послышался лордов насмешливый комментарий. - А? - не расслышал герой, ударившись о стену, и чуть не упал. - Развел террариум! - Идиот, мальчишшшка... - Да пошла ты! - огрызнулся Гарри. Гриффиндорец поставил люмос на максимум, отметив самый привычный интерьер ванной комнаты, немного допотопный. Минуту простояв над умывальником, несколько раз обдав свое лицо водой, безуспешно собирая ее дрожащими руками, Гарри задавался вопросом: почему? Почему у него такая реакция на врага, кстати, реакция как раз таки упиралась в раковину, требуя разрядки. И тут совершенно точно пришел он к выводу о своей законченной эротомании. Безысходно закрыв глаза, прижавшись спиной к кафельной кладке, уткнувшись макушкой в стену и нервно надрачивая член, мальчик не чувствовал стыда за это. Гарри бросило в жар, выжженного изнутри бессильной яростью и разрываемого любовью, которую просто некуда девать, словно целый океан напирающий на берега, переполненный до краев. Наверное, до такой степени переполнен, что любовь выкатывалась слезами в момент предоргазменных судорог. И Гарри кончил, будто откупорил бутылку шампанского, чуть разлепив веки, замечая миражное облако разгоряченного пара, витающего над ними. Над ними. Немного склонив голову набок, Волдеморт внимательно изучал колоритную мимику, убирая мокрую челку со лба малолетнего онаниста. Пуговицы белой рубашки отскакивали одна за одной, пока Гарри пребывал в шоке от только усиливающегося возбуждения. - И? По-твоему это должно заставить меня влюбиться? - прикосновения к волосам были жутко приятны, шрам легко покалывало, когда Лорд дотрагивался губами к гарриному виску. Сквозь запотевшие стекла казалось, их тела укутали клубы едкого пьянящего дыма, потому что из крана побежал кипяток. - Я... точно... - едва юношеский торс высвободился от одежды, холодные подушечки пальцев проехались вниз по груди, как полозья саней по голольду. Ногти слегка задели корень члена, но рука скользнула ниже. Реддл усмехнулся, поместив в своей ладони тугие мальчишечьи яйца, похожие на спелые сливы. - Я точно не уверен... - Тогда, возможно, сразу приступишь к запасному плану? - не успел Гарри испугаться услышанному, его горячий рот тут же поработил злой, садистский и упоительный поцелуй, от коего он чуть не задохнулся. Конечно, колдун знал его мысли, будь они его собственными. И план "В" тоже. Юный волшебник в его поместье, в его распоряжении, его крестраж. Гарри впору паниковать, ведь в школу он может больше не вернуться никогда. Но, что происходило? Он не просто не паниковал, а без колебаний буквально обвился вокруг Лорда, бесстыже терся, плотоядно пожирал губы, избавлялся от атласного халата и своих оставшихся шмоток. - Я... ничего... ничего им не сказал... - в ответном порыве Гарри оказался развернут обратно к ракушке умывальника, упершись в ее край обеими руками. Он чувствовал кожей спины твердую, гладкую грудь Лорда, мог просчитать любое движение рук, обнимающих его, словно дьявольские силки. В миг, когда абсолютно непростительно впивается зубами в трапециевидную мышцу плеча, которая переходит в шею, гаррино анальное колечко сокращается и пульсирует. И он почти кончил от этого подчинительного жеста, поежившись в ознобе острого наслаждения, затем же задыхаясь парами хтонической, демонической похоти от новых ощущений. Как оказалось Гарри обладал чересчур эрогенной верхней частью спины от плеч до холки, от хребта и практически всей кожи шеи. Он откинул голову назад, открывая большую площадь для изучения. Змеиный язык двигался как ластик по коже, стирая сомнения, точно мел с грифельной доски. Это доводило юношу до полнейшей дезориентации, монументального помутнения на всех уровнях сознания. - Разумеется нет. - прошипел колдун около скулы мальчика, заложив свое мужское естество вертикально между булок доступного тела. - Тебе ведь нужно совсем другое. Ты же надеешься исправить меня, правда? - Лорд сдавил с двух сторон ягодицы Гарри, зафиксировав член по бокам, он двигал тазом интенсивно, без взлома, без проникновения. Ритмичные покачивания трущегося паха меж двух кожных полушарий ублажили его достаточно быстро, и так он кончил, высвободив запасы спермы прямо в складки ануса, увлажняя вход обильными слоями этой скользкой непрозрачной массы. Гарри разрядился следом, безотчетно доведя себя до оргазма тремя пальцами, кончив в раковину, будто смертный приговор привел в исполнение. Честно признаться, он на меньшее не рассчитывал, полностью погруженный в угадывания того, что творилось за его спиной. Выброс энергии ударной волной прошиб двух участников этой чувственной, чудовищной и чудесной феерии, даря безграничный экстаз. И тут же! Вжатое жало. Острой головкой прямо ко входу. Мокрому, содрогающемуся. Лордов стояк был такой как прежде, если бы он не вылил пинту спермы из своих каменных яиц. Скользнув по разрезу ягодиц нисколько не опавшим членом, он принялся трахать Гарри по-взрослому. И это была наиболее квалифицированная терапия от прогрессирующего помешательства на почве сексозависимости.

***

Как ни странно наутро Гарри обнаружил себя в школе, ужасно неправильно чувствуя, что даже, возможно, надоел Волдеморту. На следующей их встрече, парень попытался выяснить свои шансы в процентном соотношении, для того накопилось куча причин. На повестке дня крутилось послание в ментальном канале о том, что Гарри все же придется убить, если он не перестанет дрочить на уроках. Они обустроились на лоджии второго этажа, открывающей вид на роскошный сад. В частности сад Гарри так и не удалось рассмотреть, зато в полной мере насладился мягкостью войлочной тахты. Некоторое время Реддл притворялся читающим прессу, пока нахальный "избранный" не начал психовано тискать и раздевать его величество, устроившись на нем сверху, долгими поцелуями выкрадывая его будничную серьезность. Спустя пару минут возмутитель спокойствия уже лежал на спине, протянувшись вдоль тахты, выделяя яркие ямочки по бокам ягодиц, напрягающихся от поступательных фрикций, помогая насаживать себя на лордову плоть, цепляясь икрами и оголенными стопами за бедра Лорда и, наконец, плотно обвив ногами его талию. Он ритмично входил в горячий, упругий зад, поместившись меж тощих коленок, которые широко развелись в стороны и конвульсировали от приближения разрядки. Иногда колдун изгибал корпус тела, наклоняясь, чтобы глушить губами лихорадочные всхлипы юноши, артикулирующие в горле, в голове, в близлежащих окрестностях усадьбы. Гарри орал на всю мощь легких, поглощенный накатывающими приливами оргазма, словно нисходя по порожистой горной протоке, с каждой ступенью падая ближе и ближе к сути бытия, к границе блаженства и боли. И за болью скрывалось изысканное поощрение. Видеть эмоции Волдеморта в момент, когда он кончил вовнутрь крошечного ануса. Купаж оттенков тех разных эмоций. Ненависть к любви, любовь к ненависти, любовь и ненависть в одном выражении его лица. Гарри кончил почти единовременно, но вряд ли его изображение сейчас было таким же пошлым, напротив, в сильнейшем потрясении гримаса его скривилась, будто с ним произошло нечто мерзкое. Однако, юный маг не уделил этому внимания, до отказа заполненный Лордом, понимая, что настолько личное доверяют не каждому. Гарри счел, - это словно вывернуть внутренности перед кем-то. - Никому. - вслух ответил Лорд гарриным мыслям, перевернув мальчишку на живот, не вытягивая члена из отверстия, отчего пришлось подогнуть колени, так как тахта была слишком низкой. И продолжил трахать героя, ректально изымать его одиночество, обнулять мерзость, прикусывать сзади его тонкую шею, покрывающуюся мурашками. Они утолили жажду друг друга, лишь когда количество оргазмов достигло семизначного числа. В следующий раз, едва Гарри начал говорить что-то касательно будущего, Реддл сказал, что его темпераментному рту найдется лучшее применение. Собственно тогда они уже добрались до одной из спален поместья, поэтому разговоры были последним, что заботило обоих. Спальная комната казалась нежилой, будто в каком-то сыром, случайном постоялом дворе из средневековых сказок, а голая, дерзкая, эротично покрасневшая от шлепков, пересекающихся красной штриховкой следов ногтей и отпечатков зубов, задница гриффиндорца смотрелась здесь необычно. Перед тем как присесть на край кровати, Гарри страстно ощупывал влажными губами каждый дюйм бледно-змеиной кожи, затирая поцелуями до посинения, облизывая соски, опускаясь все ниже, но все явственней ощущая ни добро, ни зло, - власть? Опуская сжатые, практически плотно сплюснутые губы на лордову напряженно торчащую плоть, он чувствовал именно власть, не унижение, но Гарри хотелось представлять, что совершает он великое благо, конечно же. На длинном точеном члене натянуто вздулись вены, когда он молниеносными рывками накидывался на орган, при том сводя челюсти, как при принудительном минете. Он мог ощущать пульсацию, циркуляцию крови в венозном переплетении языком, небом и гортанью, просовывая фаллос глубже, всецело заполонив свой рот, питаясь мужской аурой и очень скоро получив порцию питательного белка из продуктивных яиц. Гарри не останавливался, потому что эрекция вернулась к Лорду через секунду. Не вытерпев чужого доминирования, оттягивая юношу за волосы и притягивая обратно за затылок, Лорд трахал неопытный, но старательный рот то нежно, то яростно, сам при этом источая такую сладкую энергетику, тропическую, кипучую, ни с чем не сравнимую, возможно, наркотическую или ядовитую, как думал Гарри, скорее как у вейлы или магического существа, созданного специально для секса. Следуя за хороводом мыслей Волдеморта; вначале он не мог сказать, что пялить "избранного" лучше, чем побеждать в войнах, но вскоре, понял, что лучше чем трахать Гарри, может быть только минет в исполнении Гарри. И других вариантов - ноль. Уже через пару тройку таких встреч, инкогнито организованных все тем же Снейпом, Гарри мог спокойно пить семя прямо из источника, не захлебываясь и не задыхаясь. К концу мая Гарри уже вызывал подозрения своими частыми визитами к зельевару-директору и склонностью к сверхурочным отработкам, кои нужно было посещать по идее каждую субботу, но не каждый же вечер. Последняя встреча с Лордом в конце весны выдалась жаркой и в то же время горькой. Гриффиндорец как раз научился аппарировать самостоятельно. Хвост встретил его в саду, провел через черный вход, сказав, что сегодня готовится собрание и Повелителя лучше не срывать. На первом этаже поместья слышались посторонние голоса, но Гарри не испытывал страха за свою жизнь. Он ждал визита и просто дрочил один в спальне, где до этого они были вдвоем. Просто ждал, позабыв о том, что на завтра не подготовил заклинания. Вспоминал прошлые разы, свои сны, фантазии. Лежа на скомканных простынях, вдыхал их аромат, водя робкие ноющие подушечки пальцев по эрегированному стволу. Вспоминал вчерашнюю ночь, когда они трахались до смертельного изнеможения на этом же широком ложе, ставшем их раздевалкой и столовой, тренировочным кортом и разрушенным рингом, который потом они собрали при помощи чар. Лорд запускал пальцы в темные взъерошенные волосы во время прощального минета Гарри. И крестраж чувствовал изменения, но, то ли от колючей нерешительности, то ли неловкости Гарри ничем не обременял его. Кроме одного вопроса: - Ты можешь солгать, что любишь меня? - Тебе пора. - прошипел Лорд, протягивая гаррину мантию. Весенняя нарколепсия, в ходе которой мальчишке удавалось иногда засыпать на занятиях, сменилась знойными летними деньками, неуклонно приближающими выпускные экзамены. Гарри старательно отгонял приступы панического одиночества, когда долго не виделся с Реддлом. Долго. Реже трех-четырех раз на неделе. Страшнее всего признаться себе, что шпионил для Ордена Гарри так себе. Это стало поводом к ежедневным подколкам Снейпа. Кажется, Гарри уже не реагировал на оскорбления, находя их более уморительными, чем обидными. Он почти все теперь находил таковым, ибо включилась защитная функция психики. Смешно то, что из-за своего стояка капитан красно-золотой команды не мог твердо сидеть на метле и даже загремел в медпункт после матча. Забавно и то, что Гермиона откопала информацию о Геллерте, том самом, который оказался одновременно и тайным фаворитом Дамблдора, и опаснейшим темным волшебником минувшей эпохи. Какая жестокая ирония? Как раз эта тема пришлась к обсуждению за завтраком, собравшем золотое трио в полном составе. Гермиона, неестественно светясь от счастья, рассказывала, что ей удалось почерпнуть из библиотечных биографий. - За Гриндевальдом охотились лучшие мракоборцы двадцатого века. - улыбаясь декламировала девушка. Гарри знал, что свечение Гермионы вызвано отнюдь не чтением, а перемирием между ней и Роном. - Ты уверен, что он был связан с Дамблдором, Гарри? - Я уверен в этом так же как в том, что ты - Гермиона Грейнджер, а рядом с тобой - Рон Уизли, а небо синее, а трава... - Ну, ладно, не продолжай. - перебила подруга, протыкая вилкой кусочек яичницы. - Так чего от тебя хотел добиться Дамблдор, показывая это? Гарри пожал плечами. Он не знал. Он видел в воспоминаниях красивую пару, прячущуюся от проливного дождя под черепичным навесом какой-то лондонской постройки, два парня, чуть старше него. Они были так молоды и откровенны, разгоряченные после пробежки по мостовой в поисках укрытия; блондин, сбивающий крупные капли с ворота бежевого плаща, который набрасывал себе на голову, затем смахивающий влагу с длинных каштановых прядей, пушистых ресниц своего спутника, не прятавшего лицо от дождя, отчего теперь казалось, будто он плакал, и они тут же высыхали под чарами. Потом его, этого блондина, пробирал озноб и он весьма комично держал руки перед грудью, собрав ладони в кулаках и слегка мандражируя, совсем не по-злодейски. Тогда его спутник подходил слишком близко для простого товарищества, обхватывал сжатые кулаки и прижимал их к своим губам, а блондин обманчиво улыбался, словно самому себе, получившему приз. Когда его спутник размыкал собранную в кулак кисть, вынимая по одному пальцу и целуя каждый, глядя с таким теплом, что согрелся бы целый подъезд, но Гарри почему-то хотелось плакать. Гарри никогда не видел, чтобы эти голубые глаза так смотрели на кого-либо, так проникновенно и печально. Зачем в контексте всей правды Дамблдор показал ему и это? Гарри вдруг понял. - Он не хотел, чтобы я был одинок. - высказался юноша, чуть не подавившись яичницей из-за собственного прозрения в очевидных вещах. - С чего бы? - спросил Рон. - Ты разве одинок? У тебя есть мы. - Ты не одинок, Гарри! - укоризненно добавила Гермиона. - Я думаю, он имел в виду другое одиночество. Итак у героя появились скверные секреты, коими здравомыслящий, пусть и чуточку извращенный человек вряд ли стал бы делиться со своими нормальными друзьями. Неужели, он просто так взял и влюбился в Реддла? Это должен был быть просто секс во имя всеобщего спасения. Секс, который снился Гарри каждую ночь и порой становился явью. Теперь он должен решить: сделать ли сон явью? Так как нельзя? Так как он скучал? Скучал по тому, чего никогда нельзя было допустить. И он уже скучает по минувшим ночам, перед сном расслабляя себя дикими, непристойными мечтами о чем-то невозможном и несбыточном. К этому ли выводу его подталкивал исчезнувший Дамблдор? Жить в признании, уважении, либо плюнуть на все запреты и жить в любви? В любви, за которую люди его без сомнений осудят, может даже упекут в Азкабан. Лгать всем, либо лгать себе? - К вопросу об одиночестве, - наклонившись к плечу Гарри, Гермиона говорила тихо, чтобы не услышал Рон. - Джинни, кстати, порвала с Дином... Ты бы знал, если бы любую свободную минуту не спешил потратить на сон. Может предложишь ей встречаться? - Очень зря она рвала с Дином, потому что я не буду прикидываться с ней парой! - или прощание с ректальной девственностью делало Гарри малость взбешенным, или вечный недосып, но высказался он довольно громко. - Я и так не одинок. - Уже? - вдруг повернулся Рон. - О, то-то тебя по ночам не бывает. Я давно догадался, что это не отработка у Снейпа. И? Кто она? - Он. - честно признался Гарри, заметив как две пары удивленных глаз дружно поползли из орбит. - Он? - переспросил Рон, не думая отходить от услышанного. - В смысле, парень? - Ну-с, кх, - подруга с некой снисходительностью в уже потеплевшем взгляде, избавившись от двухсекундного замешательства, рассудила - Стоило ожидать, ведь у Гарри обостренное либидо. Страдающие эротоманией часто ищут чего-то за рамками обыденности, чего-то запретного. Гомосексуализм в некотором смысле запретен, чем и привлекателен. Привлекателен? Запретен? Новостью эта информация не стала. Что может быть запретней влечения к своему врагу? Популяризировать данный факт не очень то хотелось, да и как это будет звучать: он встречается в Волддемортом? Отлично. Даже выше ожидаемого. - Ну... спасибо за понимание, что ли... - рассеянно молвил Гарри, поднимаясь и покидая Большой зал.