III. Чувство снега
21 сентября 2017 г., 22:07
Заезд был назначен на третий час после полудня.
Как и старатели из Мусс-Крика, Стивенс и Фьюрригал пришли на обозначенное на опушке место и теперь внимательно осматривались. Огороженные выстроенными возвышениями, вглубь леса уходили непротоптанные колеи, а сами участники расположились уже возле старта. Их оказалось семеро; некоторые совсем не привлекали внимание, двое заинтересовали Стивенса, а один, что носил третий номер, вызвал подозрения.
Стивенс присмотрелся к нему: примерно одного роста и комплекции, что и он сам, с клочками волос на длинном и костлявом, туго обтянутом сухой кожей, лице — очень подвижном, но грубом, с острыми, резкими, словно высеченными из камня, чертами. Цвет блестящих глаз был холодным, а взгляд, которым этот человек одаривал своих соперников, прожигал насквозь. В целом он производил впечатление отталкивающее, и когда мужчину окликнули, Джо уже ничуть не сомневался в том, кто это был.
Дейв Морено о чём-то быстро пошептался с подошедшим к нему грузным мужчиной с замотанной цветастым шарфом шеей и принялся водворять порядок среди оживившихся собак своей упряжки, бесстрастно орудуя бичом.
Очень крупные, с длинными лапами и широкой грудной клеткой, они были похожи на волков. Высоко посаженный и закруглённый за спиной хвост выдавал в этих зверях шпицев, но от собак от них было мало. Однако, не смотря на их устрашающий внешний облик и суровое выражение морды, Джо подметил, что собаки воспринимают Морено, как вожака стаи, и, не смотря на свои повадки, слушаются его.
У большинства участников были запряжены хаски — короткошерстные, поджарые и вислоухие. Метисы различных пород. Они выглядели худощавыми — особенно по сравнению с собаками Морено, — а некоторые ещё и какими-то совсем дикими. Джо не был до конца уверен, что они смогут обойти тех, что были в упряжке Морено — уж слишком ярко выраженными были их физиологические отличия.
Джо обернулся в ту сторону, в которую смотрел Фьюрригал, и нахмурился: шестеро мужчин расхаживали по выстроенной из брёвен возвышенности, переговариваясь между собой и заливаясь хохотом. Один из них — самый высокий — молча сосал пустую трубку, и в глазах его не было задора, которым полнились его коллеги. Он стоял, широко расставив ноги, и о чём-то напряжённо думал.
Очевидно, это были распорядители игр. Они больше походили на изнеженных аристократов, и вряд ли бы были рады вступать в драку с собаками за объедки, как когда-то пришлось это делать Джо, когда его судьбой занесло на Аляску. Когда кашель сгибал его пополам, а корабль, на который удалось пробраться, только отплыл в Сан-Франиско, кок выносил Стивенсу вёдра, в которых всего было вперемешку — и мяса, и костей, и солёного, и любого. Джо представил себе лица этих людей, увидь они такую пищу, и рассмеялся.
— Всё же лучше, чем в тундре, — шепнул ему Фьюрригал. — Два месяца там пробыл, а лёд всё равно не таял.
Джо не понял, о чём он говорит, но всё же кивнул. Фьюрригал не рассказывал ему о тундре, зато рассказывал о годах жизни, проведённых в Гренландии, и Стивенс жадно слушал его. О том, как женщины на умиаках переправляют собак со связанными лапами, чтобы те не дрались, во фьорды, где собираются обосноваться на лето, возведя хижины, обтянутые тюленьими шкурами. Но больше всего его привлекли рассказы друга о путешествиях, которые тот нередко предпринимал, да и сам Дитч больше всего любил говорить именно о них.
Он рассказывал о том, как с полгода назад решил отправиться в деревню знакомого эскимоса, который отправился туда погостить к семье. Массивные, прочные нарты метровой ширины построил для Дитча один из его северных друзей — мастер своего дела. Тяжёлые, но как нельзя лучше подходящие для езды по торосам , они сослужили Фьюрригалу отличную службу, не дав умереть в ледяной пустыне: когда собаки идут хорошо, путешественнику и в радость сидеть в шкурах и мерно покачиваться в такт движению, но когда путь прокладывается через торосы, на добрый путь надеяться не приходится.
Собаки друг друга невзлюбили, и драки случались часто, а их приходилось оставлять на несколько часов, отправляясь разведывать территорию. Однажды Фьюрригалу пришлось полдня блуждать среди ледяных глыб прежде, чем им обнаружился твёрдый лёд, по которому можно было провести собачью упряжку. По возвращении он обнаружил собак с ледяной коркой, покрывающей места самых сильных укусов; у одной не доставало уха.
Фьюрригал хотел двинуться в путь немедленно, но непогода задержала его на месте: подул западный ветер, и передвигаться стало невозможным. Такого снега в своей жизни он никогда ещё не видел, и ему даже становилось трудно поверить, что он останется жив, когда вслушивался в то, как непрерывно трещат льдины.
На берег налетали огромные ледяные глыбы, вздыблвающиеся и смерзающиеся; теперь повсюду торчали взъерошенные пики, а льды не прекращали своего движения ни на минуту. Фьюрригал заметил, как дрожат спрятанные в тёплых рукавицах пальцы, и вслушивался в тихие повизгивания собак.
Он отправился в путь ранним утром следующего дня. Ветер дул южный, градус по-прежнему состоял около сорока ниже нуля, временами мела позёмка. Пришлось идти впереди упряжки и долбить лёд взятым у того же эскимоса, что вручил ему нарты, тоу . Прорубая нагромождения торосов, обливаясь потом и задыхаясь, только к вечеру удалось ему перебраться на другую сторону, пройдя не меньше нескольких миль. Дорогу, созданную с невероятными человеческими усилиями, собаки преодолевают в мгновение.
Когда же нагромождения льда закончились, он спокойно повёл нарты прямо на север.
Джо наблюдал за тем, как двое распорядителей дают нескольким мужчинам какие-то указания.
— Похоже, начинается, — бросил он Дитчу, и оказался прав: в уши ударил грохот от выстрела, символизирующего начало гонки. Джо тут же повернулся в сторону Морено. Тот, ловко щёлкнув бичом, взвыл:
— Ну! Вперёд! Пошёл, пошёл!
Тёмно-рыжий вожак, залаяв, рванул вперёд, глубже забирая по снегу, и остальные собаки в упряжке последовали за ним. Хватаясь за поворотный шест, Морено резкими криками принялся подгонять собак, и те во весь опор помчались по редкому лесу.
Остальные участники так же пустили собак, и их всех ждала неутоптанная после недавнего снегопада тропа. Нарты с трудом двигались по рыхлому снегу, а внезапно поднявшийся ветер с юга больно защипал лицо и руки. Джо рефлекторно потянулся к своим варежкам, подтягивая те повыше, и тяжело вздохнул: как-то давно он пообещал себе не возвращаться туда, где его вновь встретят морозы, и вот он снова не сдержал обещания. Подняв взгляд на Фьюрригала, он с неудовольствием заметил, как тот усмехнулся. В голове пролетела мысль о том, что, возможно, очень зря он всё это задумал.
«Скверно всё обернётся, — решил он. — Скверно».
Участники соревнования уже скрылись в лесу. Ставки были сделаны задолго до заезда, и Фьюрригал со Стивенсом, прислушавшись к уверенным возгласам большинства, так же поставили на Морено. У Джо, однако, были некоторые сомнения, которые, впрочем, после того, как он увидел Дейва, сразу же пропали.
— Понимаю, почему о нём нелестно отзываются, — сказал Стивенс о чём-то задумавшемуся Фьюрригалу. — Неприятный тип.
Дитч кивнул, повернувшись к нему.
— Неприятный в моём случае почти всегда равняется мёртвый, — сказал он. — А учитывая, на кого он работает, то точно мёртвый. В скором времени.
Губы Джо, сводимые от холода, тронула улыбка.
— Здесь Такер надолго не задержится. Уверен, что готов вернуться в Штаты?
Он вглядывался в лицо друга, которое меняло выражение с не нравящейся Джо быстротой. Наконец, Фьюрригал кивнул, и Стивенс, сочтя это за окончательный ответ, не стал наседать. Вместо этого он замолчал и отвернулся в сторону распорядителей, рассевшихся на возвышении.
Почти все они были американцами, однако чем-то отличались от тех белых граждан Соединённых Штатов, с которыми Стивенсу выпадала возможность общаться. Разговаривая, они курили «лекарства от всего» от Филипа Морриса в ещё не совсем привычной для всех бумаге.
Очень высокий мужчина с аккуратной светлой бородкой на поблёкшем лице сидел вторым с края. Он был занят беседой с молодым человеком явно романского происхождения, годящимся ему в сыновья, если не во внуки. Не смотря на усталый взгляд потускневших глаз, он вполне уверенно о чём-то рассказывал, чем вызывал у собеседника то удивление, то взрывы хохота.
Он был одет в аккуратный костюм по последней лондонской моде и в кармане жилета носил «Патек Филип». Что-то в нём заставляло Стивенса недоверчиво хмуриться.
Дитч же явно кипятился — бурая краска расползалась по лицу, и он шумно втянул в себя воздух. Фьюрригал был ни то в предвкушении скорой встречи с Такером, ни то ненавидел Стивенса за то, что тот вообще втянул его в забытые дела. Джо даже с сожалением подумал, что ещё немного, и своим домом друг бы стал считать Лапландию гренландских эскимосов.
— С дыханием не ладится сегодня, — бросил Фьюрригал, заметив, как на него смотрит Джо. Голос его звучал неуверенно и даже робко, и друга удивило печальное выражение лица, что для Дитча уже можно было принять за нечто необыкновенное.
Стивенс повёл плечами и, выдохнув, отвернулся. Широкие, как у индейца, скулы, дрогнули.
— Я уж было испугался, что придётся стукнуть тебя по голове.
Он словно произнёс слова лишь левой стороной рта, будто в надежде, что они дойдут до друга то ли с запозданием, когда на них уже и не хочется обращать внимание, то ли не дойдут совсем. В любом случае, это поумерило их силу, и Фьюрригал действительно не обратил на них никакого внимания.
Казалось, природа так же, как и Фьюрригал, застыла в неподвижности, и только мужчины, заполнившие собой открытое пространство, не позволяли свернуться разноголосой кутерьме. Джо даже представить не мог, сколько должен был хотя бы приблизительно проходить заезд — он встал на нарты лишь в далёкой Гренландии, прочно закрепившейся в его мыслях, и понятия не имел, как и сколько развлекаются те, кто живёт этими странными гонками.
Прошло не менее часа, когда толпа оживилась ещё больше: со всех сторон послышались крики, люди принялись свистеть и подбадривать смельчаков на появившихся в поле зрения упряжках.
Первыми шли сразу три упряжки, не давая вырвать пальму первенства друг у друга: две, запряжённые хаски, и упряжка Морено, полнящаяся северными волкодавами. Морено неистово орудовал бичом, и даже его собаки огрызались на остальных, словно готовые вот-вот вгрызться в чужие глотки. Когда до финиша оставалась какая-то тысяча футов, они вырвались вперёд мощным рывком, и двоим отставшим, сколько они не пытались ускорить собак, уже невозможно было за ними угнаться.
Морено спрыгнул на землю, словно генерал после славной победы; он раздражённо мотнул головой и направил озлобленный взгляд на распорядителей. Тот, который сразу не понравился Стивенсу, довольно зааплодировал, растянув в улыбке тонкие губы. По долгому взгляду, брошенному Морено на этого человека, Джо догадался, что они близко знакомы.
Ликование в глазах Морено терялось на фоне ярости, которой пылало его лицо. Сжимая кулаки, он озарялся по сторонам, и Стивенс вздрогнул, перехватив его взгляд: тому, кому он предназначался, явно обещало не поздоровиться.
Морено вызывал у Джо чувство первобытного страха; он не казался самым сильным, но очень опасным, и Стивенсу совсем не хотелось знакомиться с ним ближе.
— Где она, чёрт побери? — гневно возопил Морено, бросившись на человека с цветастым шарфом, с которым переговаривался ранее; схватив того за грудки, он принялся неистово его трясти. — Где она?
Человек выпятил вперёд руки и замотал головой, словно пытаясь убедить Морено в своём неведении, словно умоляя отпустить его. Но Морено совсем не собирался этого делать: его губы сжались в плотную линию и побелели, и, казалось, он задушит попавшегося ему бедолагу. Только когда с возвышения раздался голос, Морено нехотя отступил; всё тот же мужчина в бежевом костюме поднялся со своего места и принялся медленно спускаться вниз.
— Поздравляю, Дейв, — закивал он, опуская ладонь на плечи Морено. — Ты отлично выступил сегодня.
Он оказался на целую голову выше Морено, и даже был шире в плечах. Дейв дёрнул левым, сбрасывая с себя чужую ладонь, и, гневно блеснув глазами, бросил:
— Я велел ей прийти.
— Ей попадёт за то, что ослушалась, — спокойно кивнул его собеседник. — А пока насладись-ка победой: тебе не много выступлений предстоит здесь в ближайшее время.
Морено скривился, но был вынужден согласно кивнуть; собеседник наградил его дружественной улыбкой, которая совсем не понравилась Джо, и повёл к возвышению — туда, где уже поджидали богачи.
