Сквозь огонь

Каждый новый рассвет возвращал мне силу, дыхание и контроль над телом. Теперь я могла медленно бродить по этажам, рассматривать белые, точно сахар, башни Гондора, касаться холодного камня стен, рассматривать резные арки, колонны и узоры.  Город впечатлял величием, но оставался чужим: его порядок и суровость казались холодными, жесткими. Точно выросшая гора на затерянной и скрытой от чужих глаз земле, он напоминал своим видом: сюда непросто попасть.  Отсюда непросто выбраться… Боромир теперь не отходил от меня ни на шаг.  Всегда он шел чуть позади, следя за каждым моим движением, словно в любой момент готовый оказать помощь, если я вдруг оступлюсь.  Однажды он внезапно сказал мне: — Там, в Мории… Помнишь, я обещал, что покажу тебе Гондор, - Боромир сжал тонкие губы, очертание которых пряталось под бурой щетиной, что делала его черты лица жестче.  Я растерялась.  Зачем он поднял эту тему?  Воспоминания пронеслись стрелой; его прикосновения и запах масла и звериной шкуры, который отчего-то прорезался в моей памяти.  - Я сдержал обещание — привёл тебя в свой город. Слова звучали будто бы ободряюще, но внутри меня что-то сжалось. Зачем говорить о том, что очевидно? Зачем напоминать о прошлом, когда всё и так ясно? Это чувство настороженности не отпускало. Взглянув на Боромира, отчего-то я уловила смущение в его взгляде.  Словно он хотел сказать еще что-то, но не решался… - Мой отец изъявил желание о знакомстве с тобой. Я тянул время, столько, сколько это было возможно. Денэтор упрям, но все еще сохраняет ум правителя. Вечером нам следует появиться на ужине в его компании.  Я слегка опешила от новости, обдумывая ответ. И вдруг в сверкающе белый коридор влетел ураган, едва не снеся меня с ног.  Мэрри и Пиппин радостно бросились мне в объятия, а их голоса слились в поток слов: — Наруэ! Мы так соскучились! - воскликнул Мэрри, прыгая вокруг меня и Боромира.  — Ты здесь! Гондор, говорят, самый мощный город в Средиземье! Нам здесь точно не угрожает опасность! - скандировал Пиппин, едва ли не вытанцовывая па от радости.  Я смеялась, ещё немного растерянная, но ощущая тепло от их искренней радости. Боромир тоже рассмеялся, и, протянув длинные и сильные руки, собрал хоббитов в охапку, точно те были мешками картошки. Однако, их такая фамильярность вовсе не обидела; Мерри тут же забрался на спину гондорца, а Пиппин, высвободившись и юркнув в сторону, смеясь, наблюдал за тем, как хоббит, выкрикивая нечленораздельные приказы, катался на спине Боромира.  - Представляешь, именно так нас носили Энты, - пояснил Пиппин, - они помогли нам добраться до Изенграда, а там мы разнесли орков в пух и прах… - хоббит выглядел довольным, и, подмигнув мне, добавил: - Гондор - хорошее место для того, чтобы отдохнуть от всего, что происходит за его стенами. Нам запрещают выходить за пределы города. Но мы и не спешим.  - Врунишка. Кто попался в орочий плен, что пришлось вызволять из лап Урук-Хай? - возразил ему Боромир, и оба вновь рассмеялись. Я сделала глубокий вдох, позволяя теплу радости растечься по телу. Белые стены Гондора больше не давили.  Я здесь. Я жива. Рядом - те, кто любят меня и заботятся обо мне… Но отчего тревога вновь подбирается ко мне, постепенно сжимая горло в тиски?  *** Белый свет в покоях казался мягким, но одновременно холодным.  Служанки сновали вокруг меня, точно мыши в погребе - собирая мои волосы в прическу по местной моде, разглаживая складки длинного белого платья.  Белое… Оно напоминало о свадьбе - о празднике, которого не было и быть не должно. Я сжимала пальцы, чувствуя, как ткань скользит по коже, и в голове всплывала тревожная мысль: зачем именно белое? — Белое? — спросила я, приподняв бровь от удивления. — Так приказал наследник, — ответила служанка, не отводя глаз, будто боялась сказать лишнее. Слова застряли в горле.  Приказал наследник… Боромир.  Он хотел, чтобы на ужине я появилась в этом платье.  Мой разум мигом перебросил мост к мысли, которую я старалась не допускать: объявить о помолвке при отце?  Но мы даже не обсуждали этот разговор.  Мои губы сжались. Нет, выбора у меня всё равно не было — ужин ждёт. Выйдя в коридор, я задержала взгляд на величественных башнях Гондора, что тянулись ввысь, словно выточенные из белого камня.  Резные арки, узоры на колоннах и гладкие стены создавали впечатление строгости и порядка, почти ледяного величия.  Площадь под ногами была выложена крупными плитами, отражавшими свет факелов, как зеркало. Этот город был чужим, но притягательным. Он дышал историей и властью. Но, стоило мне войти в зал, воздух словно изменился.  Белые стены, высокие окна, сквозь которые пробивался вечерний свет. Длинный дубовый стол, сервированный серебром и хрустальной посудой.  И — Денэтор. Правитель сидел на резном деревянном троне во главе стола.  По правую руку от него - Боромир, улыбнувшись мне, точно желая подбодрить. Я подошла ближе, и, когда Денэтор вольным жестом руки дал сигнал слугам, села на предложенное мне место подле наследника наместника.  Сам же наместник сидел, опершись на спинку тронного кресла.  Его бледное лицо выглядело немного пугающе, а глаза блестели странным, чуть алым в полутьме огнём, словно сама власть пропитала его плоть кровью. Но то был лишь отблеск от граната, что правитель держал в руках — он разламывал его на части, выжимая сок и семена, и багровая прозрачная жидкость, словно кровь, стекала по почти белым пальцам. Каждое движение было хищным и намеренным, словно демонстрацией силы: власть над жизнью и смертью, над тем, что он считал своим. Глядя на него, я ощущала странноватое сочетание трепета и тревоги. Его взгляд цепко изучал меня, и сразу стало понятно: интерес его чисто политический… Боромир же сперва осторожно перевел взгляд на отца, затем на меня.  Его поза была твёрдой и спокойной, но глаза - гораздо мягче, чем у отца. Тем не менее, прослеживалось некое фамильное сходство в чертах, и чувствовалось нечто общее - будто всем языком тела оба стремились держаться устойчиво, дабы удержать власть над Гондором, вот-вот готовую ускользнуть от их семьи…  Белые стены, холодный камень и блеск серебра казались одновременно красивыми и чужими, а мысли о том, что Боромир мог привести меня сюда не просто как гостя, наполняли тревогой. Между тем, мой взгляд ловил детали: резные гербы на столе, строгие гондорские гобелены, высокий потолок, украшенный светильниками, отбрасывающими длинные тени.  Всё дышало властью, историей, силой — но в воздухе ощущалось что-то личное, скрытое, опасное. Я понимала: это не просто ужин… И каждая моя мысль, каждое движение будут прочитаны.  А Боромир, сидевший рядом, держащий меня за руку словно желая поддержать, был одновременно защитой и частью игры, в которой мне предстояло понять правила. Слуги тихо разливали вино, подавали блюда, но всё это было лишь отвлекающим маневром.  Денетор поднял голову, и на его губах возникла улыбка, в которой не было тепла. Улыбка, в которую отчего-то не хотелось верить… — Гостья моего дома, — произнёс наконец он, и голос его показался слишком звонким для его возраста. — Мне сказали, что ты долго приходила в себя. Я рад видеть, что силы возвращаются. Гондор умеет заботиться о тех, кто под его защитой. Он разломил очередную дольку граната, сок стекал по его пальцам, алые капли падали на белую скатерть. Я невольно следила за движением его рук, и слова его звучали будто фоном. — Тебе здесь должно быть спокойно. Ты в безопасности, — продолжил наместник, глядя прямо на меня. Взгляд его был пристальным, слишком пристальным — холодным, лишённым той заботы, о которой говорил голос. В этих глазах было что-то иное: расчёт, интерес к моей роли в его планах. Я ощутила, как внутри сжалось сердце. Этот холод напомнил мне иной взгляд — не человеческий, ясный и полный иной силы. «Я буду наблюдать за тобой». Обещание Трандуила вспыхнуло в памяти столь отчётливо, что на мгновение я забыла, где нахожусь. — Благодарю за вашу заботу, — ответила я, стараясь, чтобы голос мой звучал ровно. — Город действительно велик, он поражает. — Велик, — повторил Денетор, будто смакуя слово, и зерно граната вновь хрустнуло на его зубах.  — И он требует уважения. Здесь ничто не даётся просто так. Я уловила, как Боромир напрягся рядом, а его рука сжалась на подлокотнике кресла.  Он не перебивал, но всё его тело словно готовилось к тому, чтобы встать между мной и словами отца. А я лишь опустила глаза на белую скатерть, стараясь унять дрожь внутри. Белое платье, серебро и алый сок граната — всё это выглядело как часть обряда, в котором я играю роль, не понимая правил. И только память о взгляде эльфийского владыки не давала мне утонуть в холодной игре Денетора. — Мой сын поведал мне о твоей силе, — голос Денэтора был мягким, почти заботливым, но глаза оставались холодными.  — Но что ты можешь дать моему городу, кроме неё? — Отец! — голос Боромира резанул воздух. Он поднялся с места и встал между нами, словно готовый заслонить меня.  — Она здесь не для того, чтобы потакать твоим амбициям! Денэтор положил гранат на золотое блюдо. По его немощным, постаревшим рукам медленно стекал алый сок, и в этом было что-то жутко символичное: кровь, капающая с пальцев правителя. — Сын мой, — сказал он негромко, и улыбка скользнула по его губам, — слушая слова своего отца, ты поймёшь: я делаю всё лишь тебе во благо. Он перевёл взгляд на меня. — Я хорошо наслышан о вас, королева Эребора… — его глаза, почти прозрачные от возраста, смотрели так пристально, будто пронизывали до глубины. И вновь я вспомнила о том, кто обещал наблюдать. Тот же холод, тот же всевидящий взор, только теперь сквозь лицо правителя Гондора. Мне чудилось — это Он смотрит на меня через глаза старого наместника. — Чего вы хотите? — спросила я холодно, понимая, что Денэтор не отступит. — Союз, ваше величество. Союз… — он подался вперёд и сложил руки в замок. Сок граната ещё не высох; алой струйкой он продолжал течь по коже, оставляя следы на каменной плите. Кап. Кап. Кап. Я слушала эти звуки и понимала: Гондор — не то место, где можно расслабиться. В этот миг Боромир молча встал и подошёл ко мне, остановившись и выпрямившись, заняв место за спинкой моего кресла.  Его рука нашла мою, и я невольно встала из-за кресла. Он развернул меня к себе, и мы оказались лицом к лицу. Слишком серьёзным было его выражение для простого ужина. И именно это пугало меня сильнее всего. Денэтор хмыкнул, глядя на нас, и его голос снова звонко растянулся по залу, обдав холодом: — Орки подчиняются воле своего господина. Эльфы — ведут свою игру, лишь делая вид, будто помогают нам. И лишь нам, людям, дана эта земля по праву. Лишь мы должны и способны удержать её от натиска. Даже если двое из нашей расы объединятся… Мы сможем сжать их всех в кулак. Гондор, ваше величество, — теперь он посмотрел прямо на меня, — город людей, ими созданный. Никто не посмеет возражать нам. И вам, если вы примкнёте к нашему дому. К моей семье. Слова эхом отзывались в сознании, точно звон упавших на каменную плиту капель гранатового сока. Его взгляд меня пугал; в нём был не просто расчёт — в нем жила жадность и стремление расширить власть до предела. Зеркало золотого блюда отражало капли гранатового сока; алые точки казались знаками, рассыпанными передо мной.  Союз. Примкнуть. Сжать в кулак.  Слова висели в воздухе и жгли, точно пламя той силы, что мне вручили против моей воли.  — Гондор — город людей, — повторил Денэтор, и в каждом слове слышалась уверенность человека, который всю жизнь взвешивал шаги на шахматной доске власти.  — Мы предлагаем безопасность и порядок. Вы — сила, способная изменить ход войн. Подумайте, королева Эребора: с кем вам лучше идти? С чужими коронами или с домом, что веками хранит порядок? Я ответила тихо, но ровно: — Союз — дело двустороннее. Что даст он мне, кроме обещаний? Его губы едва растянулись в улыбке: — Мы вам - землю, влияние, защиту под нашими стенами. Вы нам — мощь вашей силы в решающий час. Слова Денэтора казались логичными. Это предложение было не о дружбе — это была ставка, обмен, который мог бы связать меня цепью в золотой узде. Я подумала о свободе, о том опыте, что даровали мне годы и память о прошлом; подумала о Трандуиле и о том, что он «наблюдает». И снова где-то вдали, в закоулках сознания, мелькнул холод его взгляда. Может, здесь я смогу спрятаться от его влияния?  Боромир наконец медленно опустил руку мне на талию, точно напоминание: ты не одна. Его губы прошептали почти беззвучно: — Я не позволю, чтобы они поступили с тобой, как с инструментом. Слова прозвучали как клятва. Но даже клятвы могут иметь цену. В глазах его отца — и в его обещании — уже читалась игра. Денэтор откинулся в кресле, сложил пальцы, и тон его стал мягче, как будто под маской заботы скрывалась новая ловушка: — Вечер ещё молод. Подумайте. Но знайте: мир склоняется к тому, кто умеет взять власть. Мой сын - человек чести, и вам нет смысла не доверять ему. Я кивнула, стараясь сохранить внешнее спокойствие, но в груди горело недоверие.  После этого разговора к нам начали присоединяться люди - гондорцы, которых я не знала, и которые явно были приближены к семье.  Ужин шёл своим чередом — тосты, слова, ликёр, приправленный политикой.  За каждым жестом, за каждым взглядом я видела, что Денэтор не просто так решил продолжить прием. Он наблюдает за мной, пытаясь в моем взгляде отыскать решение по своему предложению…  Когда гости один за другим начали расходиться, и даже Денэтор покинул зал, Боромир остался рядом и повёл меня в сторону высокого тёмного окна. Голос его был низок и строг: — Ты поняла его намерения? Я ответила шёпотом, не отводя глаз от ночного вида на город внизу: — Поняла. И не могу согласиться на то, что цена моей безопасности — вновь быть чьей-то пешкой. Он сжал мою руку сильнее, и в этом сжатии было и извинение, и упрёк: — Я понимаю. Я пытался предупредить тебя об отце…  Его рука легла на мою, словно еще раз Боромир пытался сказать: я рядом.. — Не извиняйся. Разум Денэтора исказили время и власть… Я все понимаю, - тихо сказала я, наконец догадавшись: Боромир здесь ни при чем. Он тоже оказался втянут в эту игру, не в силах перечить отцу по причине воспитания.  — Но я хочу поговорить о том, чего хочешь ты сам, - начала разговор я, чем явно ошарашила гондорца, - это белое платье, разговор с отцом… Если бы ты предупредил меня заранее… —  Мы обсудим это позже, - прервал меня он, вновь отчего-то смутившись.  — Но будь осторожна — здесь наблюдается каждый шаг. Я вдохнула холодный вечерний воздух, ощутив, как каменный город внизу дышит и следит, а множество огней, что зажглись после заката, не отрываясь, смотрят за мной… Я поняла: игра началась.