Сквозь огонь

Маленький глупый мальчик Увидел тебя во сне Бежал за тобой, ребячась…

То ли я раб твой без воли То ли почти свободен Вокруг То ли все рушится, то ли я сам Внутри ничего не могу построить…

Сном все оправдать Во сне решения ноль Все решит за меня судьба И беды сами собой Смирно смотрю на нее Безлюдное поле и золотистый луг Только я и она внутри*

Высокие своды зала Совета отзывались эхом. По повелению наместника все вышли: стражи, писцы, даже советники. Двери сомкнулись, и остались лишь двое — отец и сын. Факелы чадили, отбрасывая на каменные стены тяжелые тени. — А теперь говори, почему я должен одобрить твое решение, — бросил Денэтор, опершись о подлокотник, словно о меч.  — Но помни: каждое слово твое услышит только этот камень. Боромир шагнул ближе. Его голос был тверд, но в глазах горело что-то почти детское — смесь веры и вызова. — Отец, ты помнишь легенды, которые приходили к нам из-за стен Гондора? О битве пяти воинств, о том, как дракон пал, и как в пламени стояла дева, что соткана из огня? — Детские сказки, — холодно отозвался Денэтор.  — Песни менестрелей, чтобы веселить воинов у костров. Слышал, конечно, - голос наместника по-старчески срывался, и он, опустив голову, исподлобья взглянул на сына. — Это не сказки, милорд. — Боромир поднял голову, и тень от факела легла на его лицо, делая его похожим на статую.  — Ты сам называл её так — дева, сотканная из огня. Я слышал эти истории с детства и мечтал о ней, как мечтают о звезде. И вот… я встретил её. Не как легенду, не как песнь — но из плоти и крови. И я понял, что она - моя судьба, отец.  На миг в голосе его прозвучала нежность, почти трепет. — И больше скажу: сны мои, что привели меня к братству, были полны её образа. Одно и то же видение возвращалось вновь и вновь.  Я видел её гибель, видел, как она падала в кровавой траве. Я просыпался с криком, но сон возвращался. И потому я пошёл к лорду Элронду и сказал: «Я должен быть там. Я должен предотвратить это». Он сжал кулаки, и голос его стал твёрже: — И вот, в битве при Рохане, всё сбылось. Я был рядом — и спас её. Я понял тогда: судьба вела меня. Не амбиция, не жажда власти, а этот зов. Денэтор долго смотрел на сына. А потом губы его скривились в усмешке. — И кто из нас больше выжил из ума? — тихо сказал он.  — Я, кто цепляется за власть и пытается удержать Гондор, или ты, разрушивший всё ради сна и женских глаз? — Не ради женских глаз, отец, — ответил Боромир, и голос его впервые дрогнул.  — Ради женщины, которую сама судьба поставила рядом со мной. Ради королевы, которой я поверил так же, как верил в легенды в детстве. — Мой старший сын оказался дураком, — прошептал Денэтор, но в его глазах промелькнуло что-то иное, горькое, почти сломленное. Он отвернулся к огню. — Ступай, — сказал он глухо.  — Делай, что велит тебе твой сон. Но помни, Боромир: сны редко приносят радость тем, кто следует за ними.