Сквозь огонь

Мне бы вспомнить, что случилось 

Не с тобой и не со мною, 

Я мечусь, как палый лист, 

И нет моей душе покоя. 

Ты платишь за песню полной луною, 

Как иные платят звонкой монетой, 

В дальней стране, укрытой зимою, 

Ты краше весны, ты краше весны, 

Ты краше весны и пьянее лета*

Ночь, казалось, дышала музыкой, мелодичным голосом, который мне смутно был знаком…  Синдарин - тот язык, на котором любая песнь звучит, как мед, что переливается в коробы в пасеках в конце лета… В тихих покоях, где огонь догорал в очаге, и ветер шептал в узких бойницах, я уже засыпала, когда до моих ушей донеслась песнь.  Я слышала голос.  Он был чист, как горный ручей, и холоден, как лёд на его берегах. Он звал по имени, которое не принадлежало мне.  Я закрыла глаза, и мне показалось: лицо моё сменилось другим, забытым, и я сама стала чужой… Голос же был тонок, но крепок, словно струна, и в нём звучала скорбь - скорбь о прошлом и о потерянном.  О той, к которой чувства еще были свежи, как весенний цвет вишни на рассвете.  Сон, наваждение, который переплелся с реальностью - пронеслось в моем сознании сквозь сонливость, но слова, спетые так горестно, ложились на сердце тяжестью воспоминаний.  Имя, давно забытое, всплыло из глубин: Эллериан…  И в этом звуке было нечто, что связывало её с тем, кто пел. Между сном и явью граница растаяла, как снег под утренним солнцем… Я провалилась в сновидение, что мучило и обжигало мою душу до утра; Мечты владыки Леса о той, кто ушла из его жизни безвозвратно… И вернулась, тогда, когда его сердце начало просыпаться по велению совсем другой женщины.  Той, имя которой - само пламя… *** Мне предстояло непростое испытание; вечером, на ужине в тронном зале, Боромир и я собирались прилюдно объявить о помолвке и огласить условия нашего договора. Наследник был четко уверен в своем решении, и, глядя на него, я понимала - именно он - тот, кто будет опорой, кто даст мне нужную свободу, которую я всегда так жаждала. Рядом с ним я буду ощущать поддержку и крепкую руку помощи в трудные дни, а не слова укора и научения о том, как мне следует жить. И это было дороже всего. Иногда я украдкой любовалась им, понимая: наследник наместника красив и хорошо сложен, и мне выпал подарок судьбы, которая все эти годы приносила лишь испытания… Слуги уже принесли мне платье; атлас, мерцающий золотом и расшитый жемчужными бусинами и кружевом, сверкал и переливался в свете закатного солнца Гондора. Я никогда не чувствовала себя прекраснее и увереннее, чем сегодня. Сегодня мое одиночество, мой траур по прошлому, официально будут закончены… Тронный зал был светлее, чем обычно; обилие свечей, тут и там мерцающих теплыми огнями, наполняло пространство светом, который, казалось, лился отовсюду. И гостей тоже было больше, чем в иной раз собирались на ужин - казалось, Денэтор позвал всю знать Гондора. Столы ломились от яств. С мяса с аппетитной золотой корочкой в руках гостей стекал сок. Вино лилось рекой. Дождавшись, когда глашатай объявит о моем присутствии, я сделала шаг вперед. И тут же замерла на месте, словно меня парализовало. Трандуил. Он сидел по правую руку от Боромира; величественный, статный, с привычной ему ухмылкой… Точно все, кто находился в зале, раздражали его одним видом. Поправив рукой, украшенной алым перстнем, длинную прядь серебристых волос, эльф встал из-за стола, стоило лишь мне замереть. Он медленно перевел взгляд на меня, отчего я почувствовала, как ком застрял в горле. «Теперь я буду наблюдать…» Пронеслось в моей голове, и я, сбросив наваждение, выпрямила плечи. Сегодня не тот день, когда владыке Мирквуда удастся меня сломить. Не тот… Трандуил тем временем всплеснул руками - неторопливо, почти театрально, и поправил золотую корону. Ветви и листья на его голове замерцали, отчего в его ярких, светлых глазах появились медовые блики. - Поприветствуем королеву Эребора! - воскликнул владыка, подняв кубок. - Сегодня все - лишь в ее честь, - согласился Боромир. Я взглянула на него; наследник кивнул мне, и в его взгляде читалась серьезность. Неужели он о чем-то догадывается? Трандуил же сделал вид, будто не заметил реплики Боромира. Денэтор, сидевший рядом, состроил примирительное выражение лица, но, казалось, ему не нравилось, что владыка перетянул все внимание на себя. - Пусть звучит музыка, - воскликнул наместник, махнув рукой в сторону музыкантов. Те, подхватив инструменты, занесли над ними смычки… Но Трандуил остановил их лишь взглядом. - Прежде всего, я хочу оказать дань уважения королеве, - сказал он, и его губы растянулись в улыбке, которая на его холодном лице казалась маской. Трандуил неспешно обошел стол. Шелк его наряда чуть шуршал в тишине, а придворные, притихнув, заинтересованно наблюдали за его действиями. Я все еще стояла на месте, понимая, что едва ли могу пошевелиться. Даже Боромир, глядевший на меня с поддержкой, не мог выцепить меня из оцепенения. Трандуил, тем временем, обогнул зал и уже стоял напротив меня. Что ему нужно? Я была в неведении, и, стараясь не подать виду своему смятению, опустила глаза в пол. - Ваше Величество… - начал владыка, поклонившись мне. Он сделал это красиво; его лицо, словно выточенное из мрамора, с безмятежностью, выражало - он принял мой новый статус. А поклон, так размеренно сделанный, говорил об одном - Трандуил понимал, что отныне я не та заблудившаяся в его владениях девчонка, которую он сто лет тому назад удерживал в плену… - Я рад, что теперь ваш статус скреплен словом правителя Эребора. И в честь этого события, я пришел в Гондор не просто так… - заговорил Трандуил. Его голос лился, точно тысячи колокольчиков. Точно арфа, струн которой касается умелый музыкант… Владыка взмахнул руками, отчего вновь засверкал алый перстень на его руке. И, вдруг, словно по велению магии, в его руках засияли десятки бриллиантов. Ожерелье, что когда-то стало началом для распрей… - Я хочу преподнести это ожерелье королеве Эребора в знак дружбы между гномами, эльфами и людьми. Когда-то оно предназначалось моей супруге. Но, раз изначально им владели гномы - теперь оно ваше, в знак моих извинений за прошлое, в котором я мог нанести вам обиду, не желая этого, - сказал он, и шагнул ближе. Я почувствовала, как все взгляды следят за каждым его движением. Он поднял украшение — тысячи сверкающих камней, и на миг мне показалось, что весь свет в зале сконцентрировался в них. Теперь подарок владыки могли видеть и гости. По залу пронесся трепет и шепот; «Столь драгоценный дар… Какой-то ведьме. И что, неужели владыка Лихолесья одарил королеву просто так? Нет, тут явно кроется что-то поинтереснее…» «Легенды, помню, говорили, что Трандуил держал ее в заточении. И что было между ними в те дни - одним Валар известно» «Но камешки красивые. И стоят, небось, как целое государство» Его пальцы коснулись моей шеи, и меня обдало его холодом, точно за шиворот платья вылили ледяную воду. Я обомлела от его смелости; Он касался дольше, чем позволяла вежливость. Его дыхание же холодком легло на кожу. «Это вызов? Он хочет опустить меня в глазах придворных, вызвать ревность наследника?», - думала я, не отводя взгляда от Боромира. Только на него я смотрела. Только его глаза держали меня в этот миг, лишь за его взгляд я ухватилась, как утопающий за соломинку. «Смотри не на него. На меня» Фраза, сказанная им тогда, у палантира, обрела теперь новый смысл. — Теперь оно будет сиять лишь на тебе, — прошептал меж тем Трандуил так близко, что только я смогла его услышать. Владыка хочет игры… Что ж, он её получит. Я подняла голову и, громко, на весь зал произнесла: — Мне думалось, это собственность моего первого мужа, который сделал его по вашему заказу… Как забавно, что время стирает детали истины. Шёпот разнёсся, как пожар. «Первый муж? Торин?» «Эльф врёт?» «Она дерзит ему в лицо!» Я видела, как губы Трандуила растянулись в улыбке. Но это была улыбка не короля, а зверя, что жаждет схватки. Боромир встал. Его стул заскрежетал, и звук этот прозвучал громче всех шёпотов. — В Гондоре истина не продаётся в красивых словах, владыка, — его голос разнёсся по залу. Я улыбнулась. Только ему. И, набрав воздуха, сказала: — Детали истины всегда важнее украшений. А по залу, словно волна, снова пошёл шёпот — сладкий, ядовитый, полный слухов и недосказанности. Трандуил все еще стоял рядом, все еще смотрел на меня, даже тогда, когда я дала ему отпор при всех. И его взгляд не был таким, каким он смотрел на других - с раздражением и пренебрежительностью, нет… На меня он смотрел иначе. Словно видел во мне тень своего прошлого; тень женщины, которую он любил… Я поняла: та песнь, что мне снилась - то было реальностью; владыка пел Гондору о своей боли, но понять его могла лишь я. Лишь я знала, каково это - терять того, кого любишь. Находить того, кто заставляет сердце биться вновь… Я думала лишь об одном: зачем он здесь? Зачем пришел тогда, когда моя жизнь стала наконец-то простой и понятной? Но, тем не менее, не принять подарок я не могла. На нас смотрели тысячи пар глаз, но я видела лишь одну; лед его взгляда давно пытался пробраться до моего сердца… Мне стало его жаль. Я испытала чувство стыда за то, что так жестоко обошлась с ним в ответ на то, что он вернул мне память о Торине… И я исправилась: - Благодарю вас, владыка. Я рада, что вы вернули Эребору то, что принадлежит ему по праву. Трандуил вновь растянул губы в улыбке; казалось, мой ответ его устроил. - Позвольте, я провожу вас, - сказал он так, чтобы его слышала лишь я. Опустив взгляд, я молча протянула руку. Ткань моего светлого платья зашуршала; Трандуил взял меня за руку. По столам вновь прошла волна движения и шепотов. Некоторые были слышны сильнее, некоторые - сливались в единый гул. Кто-то неудачно пошутил про рога, которые привезли Трандуила в город. Я хмыкнула; так выходит, я все же верно догадалась - отчего-то он хочет ослабить мое положение в Гондоре, принизить меня в глазах придворных и заставить их разносить сплетни: королева не верна тому, кого выбрала. Что ж. Владыка хочет игры? Он ее получит…