Супердевушка

Рени не знала, откуда вдруг у неё взялась смелость пригласить Джека на ужин, и спустя время, когда последняя капля смелости иссякла, оставив после себя лишь страх провала и смущение, Рени стала нещадно себя изводить, пытаясь разобраться в хитросплетениях своих эмоций и ощущений. Рени безумно нравился Джек, ей хотелось как можно больше узнать о нём, увидеть его с непривычного ракурса, раскрыть все стороны его личности. Он казался ей слишком закрытым, и хоть это могло со стороны показаться слишком эгоистичным, но Рени хотелось узнать, что же скрывается за этим панцирем, в который Джек сам себя поместил. Она совершенно не знала, как он относится к ней, что думает, и единственное, что она могла сказать о его отношении к ней, — это то, что он стал мало-помалу ей доверять. Рени также не могла однозначно сказать, почему он согласился на ужин с ней. Было ли дело только в обещании, которое Джек теперь вынужден держать, или согласие было вызвано не только обещанием, но и личной симпатией? Ей запомнилось выражение его лица, когда он раздумывал над её предложением, и это не давало ей покоя. Казалось, ему не нравится идея Рени или он ведёт какую-то невидимую борьбу с самим собой, но суть была в том, что он сомневался, и в чём была причина его сомнений, Рени знать не могла. За всеми этими мыслями Рени чуть не довела себя до ручки, пытаясь докопаться до истины. Однако ни на один свой вопрос, который она задавала раз за разом сама себе, она не могла дать конкретного и точного ответа, потому что мало знала Джека как человека, а спрашивать того, кто знал, — было как-то глупо, поэтому Рени оставила свои предположения до дня Х и решила выяснять всё последовательно от самого Джека. Помимо сомнений относительно отношения Джека к Рени и причин, почему он согласился с ней поужинать, Рени переживала за исход предстоящего вечера, поскольку оба мало знали друг о друге и не пытались заполнить пустоты непринуждённым общением в перерывах между работой и заданиями. Джек держался всегда особняком, был молчаливым и пребывал в задумчивости. Раскрутить его на разговор было крайне проблематично. У них не было общих тем для разговора, как казалось на первый взгляд Рени. Они были слишком разные, и разница эта была очевидной и заключалась не сколько в разнице возрастов, сколько в отношении к жизни и различиях в жизненных принципах. Однако это не было преградой к тому, чтобы не общаться совсем. Первое впечатление хоть и является самым сильным, не всегда является определяющим и влияющим на дальнейшие отношения, поэтому Рени после долгих размышлений решила сама для себя, что не будет судить по обложке. За несколько дней до назначенного дня Рени решила вернуться в Дорадо, чтобы решить личные дела и взять из дома несколько вещей для предстоящего вечера. Она прибыла в Дорадо первым рейсом из Гибралтара и сразу же направилась домой. Повернув ключ в замке, она вошла в свою квартиру, удовлетворённо вздохнула и огляделась по сторонам. Напротив входной двери, вдоль стены тянулись высокие окна во весь рост, занавешенные лёгким белым тюлем, через которые проникал яркий солнечный свет и блики от моря в ста метрах от дома. Вдоль песчаного пляжа прогуливались туристы и местные жители. Вдали, приглушённые плеском волн и лёгким бризом, слышались веселые голоса и восторженные возгласы. Слева от входной двери разместилась небольшая кухня с барной стойкой, за которой расположилась пара высоких стульев, в паре шагов от барной стойки — мягкий диван, на тумбе перед диваном — телевизор и игровая приставка с парой контроллеров. Справа от входа — просторная спальня. Напротив входа в спальню у стены расположилась огромная двухспальная кровать, несоразмерная для того, кто живет один, по бокам прикроватные тумбочки с ночниками. На одной из тумбочек лежала недочитанная Рени книга, рядом старая потёртая фотография в рамке. Слева от входа в спальню у дальней стены широкое окно, перед ним небольшой рабочий стол с компьютером, заваленный рабочими бумагами: разведывательной информацией касательно дислокации «Лос Муэртос», расписание их патрулей и расположение ключевых точек. По правую сторону от входа в спальню в небольшом углублении расположилась гардеробная, с пола до потолка заполненная одеждой и коробками с обувью, чуть правее вход в ванную комнату. Рени бросила у входа рюкзак с вещами и сняла обувь. В квартире было тихо и светло. На кухне студии из-под крана размеренно капала вода. Помедлив, Рени прошла внутрь квартиры и сразу же направилась в спальню. Села на край кровати и взяла в руки фоторамку. На старой потёртой фотографии были изображены два человека, безмерно счастливых. Мужчина и женщина в лабораторных халатах. Мужчина был улыбчивым блондином с яркими зелёными глазами за очками в толстой оправе, который нежно обнимал женщину, блондинку с длинными, прямыми волосами и фарфоровой кожей. Между ними, у ног стояла малышка, которой от силы было года три-четыре. При взгляде на этих людей сразу бросались в глаза очевидные сходства с повзрослевшей Рени, которая переняла от родителей золотые волосы и ярко-зелёные глаза. Рени пристально всматривалась в лица своих родителей, нахмурившись, а затем вздохнула и поставила фото обратно на место. Встала с кровати и принялась за дела, требующее неотложного вмешательства. Время, проведённое в окружении родных пенатов, влияло благотворно, однако Рени всё же пришлось внезапно вернуться на Гибралтар, потому что спустя два дня, когда все организационные вопросы касательно оплаты аренды её жилища были решены, а вещи, которые она намеревалась взять с собой, были отсортированы и собраны для поездки, случилось то, чего Рени никак не ожидала: объявился Жнец. Рени узнала об этом случайно из сводки вечерних новостей. Коротая время на диване перед телевизором и попивая свежезаваренный зелёный чай, Рени буквально чуть не поперхнулась, когда, щёлкнув пультом от телевизора, она увидела, как на одном из каналов передавали экстренные новости с места происшествия, где была перестрелка. По предварительным данным один из акционеров предприятия, финансирующего разработку и строительство отдельных районов для омников, был застрелен из гладкоствольного оружия. Лицо жертвы из соображений морали не показали, но и те кадры, которые мелькали в сводке просто ужасали. От бедняги мало что осталось. Создавалась такое впечатление, что там произошла настоящая бойня. Крови было столько, что белые до этого стены офиса, где его нашли, все были в красных разводах. — Какого черта?! — воскликнула Рени, поставила чашку с чаем на столик и вздрогнула от показавшегося ей внезапным звонка своего телефона. Рени взяла смартфон в руки и нахмурилась. Увидев незнакомый номер на дисплее, на несколько секунд выпала из реальности, пытаясь решить — отвечать на звонок или нет, но в итоге всё-таки подняла трубку. — Рени, ты в порядке? Слышала новости? — Рени на секунду опешила, услышав на том конце обеспокоенный голос Джека. — Джек? Что… Откуда у тебя мой номер? — потрясённо спросила Рени. — Сейчас это не имеет никакого значения. Давай я за тобой приеду. Скажи мне, где ты, — встревоженный голос Джека выбил Рени из колеи. Она взяла паузу, а затем попыталась заверить его в том, что она в безопасности. — Джек, успокойся, со мной всё хорошо, — Рени невольно улыбнулась от осознания того, что Джек так о ней беспокоится. — Я купила билет до Гибралтара и буду на базе уже завтра. — Нет. — Что нет? — Возвращайся сейчас же. Это приказ, — серьёзно сказал Джек. Рени вздохнула, понимая, что спорить с ним бесполезно. Вместо того, чтобы доказывать ему, что она в состоянии справиться со Жнецом сама, она приняла его решение как данность. — Хорошо, но приезжать за мной не надо. — Ты уверена? — Да. Просто пришли за мной челнок. Джек помедлил с ответом, раздумывая. — Хорошо. Тогда я буду ждать тебя на базе. — Джек, я справлюсь. — От этого не легче. Рени нажала на кнопку сброса и, несмотря на плохие новости, внутренне торжествовала. Он беспокоился о ней, и эта мысль безмерно радовала её, затмевая все остальные мысли о потенциальной опасности. Несмотря на радость от реакции Джека, Рени до сих пор пребывала в шоке от новостей и пыталась понять, как так получилось, что Жнец выжил. Рени готова была поклясться: она видела, как Жнеца поглотила чёрная дыра, и тот факт, что он остался при этом жив, да ещё и в состоянии, при котором мог спокойно разгуливать там, где хотел, и убивать людей, оставаясь при этом неуловимым, говорило о том, что он чертовски вынослив и живуч. От всех вероятностей и пугающих предположений относительно того, как Жнецу удалось выжить, у Рени разболелась голова, и она поспешила отвлечься, занявшись упаковкой вещей, которые намеревалась взять с собой на Гибралтар. Когда солнце едва нырнуло в море, оставив после себя мерцающий, сапфировый небосвод, Рени взглянула на часы, подхватила коробку с вещами и быстрым шагом вышла из квартиры. После того, как Рени вместе с «Овервотч» избавили Дорадо от банды «Лос Муэртос», город вздохнул с облегчением и зажил новой жизнью. Местные маленькие ресторанчики открыли свои двери, из окон которых доносилась громкая музыка и весёлый смех, влюблённые парочки прогуливались по мостовой, держась за руки, дети играли на обочине в мяч и догонялки — город наполнился жизнью и весельем. Проходя мимо одного двора, Рени увидела, как дети и взрослые пытались сбить подвешенную к дереву пиньяту, наполненную столь привлекательным и заманчивым сладким содержимым. Увиденное в городе грело душу Рени, ведь именно этого она добивалась — того, чтобы люди выходили на улицу, не боясь быть избитыми, убитыми или ограбленными. Такое бывало редко в её жизни, но сейчас она действительно была уверена в том, что приняла единственно правильное решение — не оставаться в стороне и помочь нуждающимся. Её борьба привела её к знакомству с замечательными людьми, с которыми теперь она была связана узами дружбы и считала своей настоящей семьёй. Все они разные, но такие дружные и добрые, вдохновляли её каждый день и каждый час на борьбу со злобой и несправедливостью — со всем тем, что приносит людям только боль и слёзы. И видя сейчас результат своих трудов, Рени радовалась как никогда. Сейчас, несмотря на то, что, наверняка, один из опаснейших людей будет искать её, чтобы совершить свою вендетту, Рени наконец-то чувствовала, что жизнь идёт в правильном русле. Спустя время Рени добралась до места высадки челнока. Вдалеке она увидела, как Крис заходит на посадку в том же самом месте, где она впервые полетела на Гибралтар, совершенно не зная, чего ожидать. Рени шла в поле по пояс в пшенице, и колосья ласково гладили её руки. Крис посадил челнок, высунулся из окна кабины и приветственно помахал рукой Рени. В ответ на это дружеское приветствие Рени прибавила шагу. Крис вылез из кабины челнока, спрыгнул вниз и открыл заднюю дверь, куда Рени забросила свою коробку с вещами. Дружески обнявшись, они поспешили занять места в передней части челнока. — Наконец-то летим обратно. Джек Моррисон там просто рвёт и мечет. Как узнал о том, что Жнец объявился, так сразу отправил меня за тобой. Беспокоится, — с недовольством сказал Крис. Видимо, настойчивое желание Джека защитить Рени уже порядком достало всех на Гибралтаре. — Всё-таки не стоило ему, наверное, так переживать. Со мной всё в порядке, в случае чего я могу за себя постоять. — Видимо, он хочет избежать вашей с Жнецом конфронтации. — Вечно избегать Жнеца всё равно не получится. Когда-нибудь, рано или поздно, мне придётся с ним сразиться, а Джеку придётся с этим смириться. — Не очень-то он в тебя и верит, — Крис хохотнул. — Эй, а вот сейчас было обидно! — воскликнула Рени и нахмурилась, пристально глядя на Криса, который довольно улыбался, так будто ничего и не произошло. В Гибралтар они вернулись уже за полночь. Рени клевала носом от усталости, постоянно проваливаясь в сон и выныривая обратно. На лётной площадке ярко горел свет прожекторов, освещая взлётную полосу. Вокруг севшего челнока засновали рабочие. Крис выпрыгнул из челнока и поздоровался за руку с каждым из них. Рени услышала приглушённые голоса их разговоров и потянулась в своём кресле, разминая онемевшее от долгого перелёта тело. Из окна она увидела знакомую фигуру. Джек в своём привычном облачении быстрым шагом направлялся к ней. Увидев его, она поспешила покинуть челнок и спрыгнула на землю. — Рени! — воскликнул Джек, стремительно подошёл к ней и крепко обнял, прижимая её к себе. — Джек, я в порядке. Никто не пытался меня убить. Успокойся, — с нежностью в голосе ответила Рени. Он был встревожен. Телом она чувствовала его дрожь и быстрое биение сердца. — Я даже представить не могу, что у Рейеса может быть на уме. Вдруг он задумал бы подкараулить тебя, а ты даже оружие не взяла с собой. Джек всё так же крепко держал её в своих объятиях. Рени обхватила его руками в ответ, крепко вцепившись в его куртку. Его близость опьяняла не хуже любого вина, и она никак не могла собраться с силами, чтобы отпустить его, а Джек был, похоже, так обеспокоен, что не замечал того, что они стоят, обнявшись, уже приличное количество времени. Рабочие и Крис, которые болтали рядом неподалёку, уже начали на них смущённо коситься. Джек медленно выпустил Рени из объятий и погладил по голове. — Не забывай брать с собой своё оружие. Не позволяй застать себя врасплох. И мне так будет намного спокойнее, — сказал Джек и устало вздохнул. — Обещаю тебе, в следующий раз я возьму с собой оружие. — Хорошо, — коротко кивнул Джек. — Я провожу тебя до дома. Слова Джека всегда звучали с какой-то повелительной ноткой. Он никогда не спрашивал, когда точно знал, чего хочет или знает ответ. Рени списывала это на опыт командования и старые привычки и никогда не ставила под сомнения его решения. Она кивнула и, обойдя челнок, открыла его заднюю дверь. Вытащила коробку, поблагодарила Криса и попрощалась с ним. Подошёл Джек и выхватил коробку из её рук. Оба побрели по направлению к комнате Рени. — Тяжёлая. Что там у тебя? — Вещи, — коротко ответила Рени. — Ты полквартиры решила сюда перевезти? — попытался пошутить Джек. Чувствовал он себя как минимум неловко, но неизвестность от предстоящего вечера с Рени изводила его сильнее, чем уточняющие вопросы, которыми он осыпал Рени. Рени хохотнула: — Только малую часть. — Если это только малая часть, я боюсь представить, что из себя представляет весь твой гардероб. — Всё не так плохо, как ты думаешь. — Скажи, ты что-то задумала? — осторожно поинтересовался Джек. — Ты о чём? — Рени сделала вид, что не поняла сути вопроса, желая вывести Джека на откровенный разговор. — О предстоящем вечере, — после этих слов Джек смущённо отвёл взгляд в сторону. Рени была уверена: если бы не ночь и блёклые отсветы уличных фонарей, она бы могла наблюдать, как Джек стремительно краснеет. — Ничего такого, просто хочу поофициальнее одеться завтра. — Мне тогда тоже нужно поофициальнее одеться? — продолжал упорствовать Джек. Он хотел точно знать, чего ожидать, к чему быть готовым, ведь он чувствовал себя неуверенно в неформальной обстановке, вне штаба и военных советов. — Ну да, а ты думал пойти в экипировке? Может, и винтовку с собой возьмёшь? — Неплохая идея, — хохотнул Джек. — Джек, ты знаешь, на что я способна. Я могу за себя постоять, — шутливый тон Рени сменился на серьёзный. — Не сомневаюсь. Однако осторожность не помешает, коли мы теперь все под прицелом. — Я не собираюсь всю жизнь бегать, пытаясь скрыться от Жнеца и «Когтя», — раздражённо ответила Рени. — Я и не предлагаю тебе убегать. Просто хочу, чтобы ты была готова к этой встрече, а без оружия у тебя и у меня будет мало шансов, — поспешил оправдаться Джек. Быть может его гиперопека и раздражала Рени или оскорбляла её способности, но он хотел быть твёрдо уверен в том, что она понимает всю серьёзность ситуации, в которую попала. — Я и без оружия могу его победить. — Не недооценивай его. Хоть ты и победила его в прошлый раз, однако это не помешало ему сегодня убить Энтони Кларенса — владельца самого большого пакета акций «Билдинг Технолоджи». — Но зачем ему это? — спросила Рени и выжидающе посмотрела на Джека, который мог объяснить действия того, кто на протяжении множества лет считался его лучшим другом. — Вероятно, «Когтю» была невыгодна его деятельность. Может, ты не в курсе, Энтони Кларенс занимался проектом по строительству жилых кварталов для омников, — Джек тяжело вздохнул. — Стоит кому-то начать заниматься благоустройством омников, как обязательно кто-нибудь гибнет. В прошлый раз на Кингс Роу радикальная группировка омников убила мирных жителей и захватила в заложники лояльно настроенных к людям своих собратьев, в том числе и Текхарту Мандатту. — Да, слышала об этом. — Нам тогда запретили действовать, но я всё равно не мог не вмешаться. — Я думаю, ты правильно поступил, Джек. — Я рад, что ты разделяешь мои взгляды. Рени улыбнулась Джеку в ответ и остановилась у знакомой ей двери. Джек остановился следом и поставил коробку у входа. Рени пошарила в кармане балахона и достала оттуда связку ключей. На ощупь она выбрала нужный и повернула ключ в замке. Раздался характерный щелчок. Рени толкнула дверь, а следом и коробку за дверь в комнату. Джек, который всё это время стоял в стороне, подошёл вплотную к ней , одним движением руки заправил за ухо выбившуюся прядь волос Рени и большим пальцем нежно огладил её щёку. Рени разомлела от проявления такой нежности с его стороны и прислонилась щекой к его ладони. Джек о чём-то судорожно раздумывал, словно сомневался. Рени поняла это по его глазам. Ей же в тот момент безумно хотелось его поцеловать, но она ограничилась тем, что легко коснулась губами его запястья в том месте, где отчётливо ощущалось биение его сердца. — Спокойной ночи, Рени, — его голос сел и от этого казался тихим, обессиленным. Видеть его в такой непосредственной близости было мучительно, и Рени, чтобы не поступить опрометчиво, сделала шаг назад. — Спокойной ночи, Джек. Рени словно в тумане скользнула за дверь и закрыла её за собой. Прислонившись к ней спиной, она едва сдерживала в себе желание распахнуть дверь, наплевать на всё и броситься к Джеку в объятия или дать себе и ему немного времени и не форсировать события. Рени до сих пор не была уверена в том, что между ними происходит. Джек был то холоден, то слишком нежен по отношению к ней, и она никак не могла понять, с чем связаны такие кардинальные перепады в его настроении. Она снова убедилась в том, что мало его знала, и поэтому никак не могла подстроиться под него, понять, как ей себя вести рядом с ним, и только покорно ожидала от него сигнала к действию. Но вместо этого он упорно поддерживал нарочитую отстранённость, заставляя Рени сомневаться в своих ощущениях. Одно Рени могла сказать точно: он нравился ей и от взгляда его сапфировых глаз в груди бешено колотилось сердце. В теле назревало желание отдаться своим чувствам, и сдерживать это желание с каждым днём становилось всё сложнее и сложнее. Любовь ли это или вожделение? Ответ на этот вопрос мог дать лишь сам Джек, но он был само молчание.