Супердевушка

Когда всплыла правда о том, что «Овервотч» и «Коготь» друг на друга натравил некий Мистер Х, все ресурсы организации были направлены на то, чтобы разобраться в этом запутанном деле. Однако улик было мало, не говоря о доказательствах, которые могли привести к загадочному злоумышленнику. Рени, которая тоже всеми силами пыталась докопаться до правды, хотела помимо этого узнать обстоятельства подрыва главного штаба «Овервотч» в Швейцарии. Джек явно не указывал на Рейеса, подозревая в подрыве «Коготь», но, прежде чем голословно кидаться обвинениями, Рени решила проработать все версии. По словам Джека, в то время положение «Овервотч» было шатким, а положение «Блэквотч» — секретного подразделения «Овервотч» — и подавно. Рени не исключала вероятность того, что и внутри самой организации назревал конфликт, исходом которого и стало уничтожение главного штаба организации. Однако какую конкретно цель преследовал подрывник, оставалось для Рени загадкой. В ходе своего расследования Рени выделила две основные цели, которые мог преследовать подрывник: точечное устранение руководящего звена или полное уничтожение «Овервотч». В обоих случаях всё складывалось как нельзя лучше: пока в штабе творился хаос, вызванный эскалацией «Блэквотч» и «Овервотч», а два лучших бойца организации заняты разборками, некто мог установить бомбу и произвести подрыв. От осознания этого у Рени побежали по коже мурашки — всё было продумано до мелочей. Одним выстрелом злоумышленник убил сразу трёх зайцев: убрал Рейеса, Моррисона и разрушил штаб «Овервотч». Обе цели были достигнуты, обеспечив таким образом злоумышленнику или целой группе лиц безоговорочную победу. Рени бросила все свои силы на выяснение обстоятельств данного дела. Уинстон предоставил ей полный доступ к базам данных «Овервотч» и архивам, которые могли пролить свет на событие пятилетней давности. Рени такие конспирологические загадки приводили в ужас. Она также не исключала вероятности, что недавний инцидент с «Когтем» был тоже подстроен тем же человеком, что и подрыв штаба в «Овервотч». Если некто узнал об общем сборе и возрождении «Овервотч», то мог ли он таким образом пытаться избавиться от агентов? Плюс ко всему, вероятно, этот Мистер Х рассчитывал на то, что давние противники — Джек и Габриэль — встретятся и завершат начатое, убив друг друга. Из всего этого следовал один вывод — Джек в опасности, и не он один. Полдня Рени просидела за бумагами, пытаясь разобраться в хитросплетениях чьих-то коварных планов, и очнулась только тогда, когда солнце уже начало клониться к горизонту. Все эти конспирологические тайны и неразгаданные загадки совсем отвлекли её от предстоящего вечера, и в тот момент, когда Рени пришла в себя, она стала бегать, как ужаленная, пытаясь наверстать упущенное время и привести себя в порядок. Предстоящая встреча с Джеком в неформальной обстановке оставалась тайной для всех, даже для близких друзей, и, чтобы не привлекать к себе внимание, оба решили, что покинут базу по одиночке и встретятся на месте. Периодически Рени трясло от волнения, словно она собиралась не на ужин, а на боевое задание. Но при этом Рени ощущала трепет и находилась в предвкушении от совместного времяпрепровождения с интересующим её человеком. Рени не могла похвастаться внушительным списком ухажёров или тех людей, которым она действительно симпатизировала за всю свою жизнь. Половину своей жизни она провела в храме на горе, где в уединении постигала мастерство меча, затем — в университете Международных отношений в Париже, где вместо того, чтобы предаваться развлечениям, любви и наслаждаться свободой юности, сидела в стенах библиотеки, зазубривая своды международных законов и совершенствуясь в языках. Почему именно на Джеке и именно сейчас свет клином сошёлся, Рени сказать не могла, как и подавить в себе внезапно и по какой-то веской причине вспыхнувшие чувства. Несмотря на то, что Рени жутко опаздывала, ей всё-таки удалось прийти первой на место встречи. Она сделала глубокий вдох, пытаясь унять в себе нарастающее чувство беспокойства, и облокотилась на перила, ограждающие набережную от пляжа, наблюдая за тем, как огромный диск солнца ныряет за горизонт в море. Солёный ветер нежно гладил её обнаженные плечи, путался в волосах, словно возлюбленный поклонник. Лучи заходящего солнца нежно касались скул и щёк, ласкали юное тело в облегающем платье. Когда солнце почти зашло, среди гуляющих вечером по набережной, отдыхающих от дневной суеты и жары людей она увидела его. Официальная одежда была Джеку к лицу. Белая рубашка подчёркивала рельеф мышц груди и рук, а брюки прямого кроя выгодно акцентировали внимание на его подтянутых ногах. Помимо брюк и рубашки Джек где-то достал ещё и галстук, который постоянно поправлял, чувствуя себя неловко. Рукава рубашки он аккуратно подвернул до локтей. При взгляде на него создавалось впечатление, что он миллионер, причаливший на своей яхте в порту, неспешно прогуливающийся вечером по набережной Гибралтара. Рени позабыла, как дышать: он был просто ослепительно великолепен в своей простоте, однако, судя по его лицу, он чувствовал себя иначе — неуютно как минимум. Джек увидел в толпе Рени и встал на месте, как вкопанный, позабыв обо всём на свете. Рени помахала ему рукой и улыбнулась. Джек пришёл в себя от увиденного и направился к ней, то смущённо рассматривая её, то отводя глаза. По его скромному мнению, она, конечно, превзошла все его ожидания. Красно-алое платье облегало её юное тело, не оставляя и шанса на фантазию. Золотые волосы волнами струились по её хрупким обнажённым плечам, а босоножки на высоком каблуке с ремешком вокруг лодыжек придавали её ногам просто потрясающий вид, делая их длиннее. От этого у Джека перехватило дыхание, и он восхищённо ахнул. — Прекрасно выглядишь, Рени, — его голос на мгновение показался ему чужим. — Ты тоже, Джек, — Рени мгновенно вспыхнула под оценивающим взглядом Джека. От осознания того, что он был так близко, в неформальной обстановке и всё его внимание принадлежит только ей одной, сердце наполнялось волнительным трепетом. Рени украдкой взглянула на Джека. На его лице явно читалось смущение, и от этого зрелища у Рени буквально случился когнитивный диссонанс, потому что это явно не то, что она привыкла видеть каждый день. Она словно перешла на новый уровень, ступила сквозь невидимую вуаль, которая скрывала от посторонних глаз то, что никому из ныне живущих видеть не дозволено. Рени вдруг внезапно поняла, что открыла новую грань личности Джека, став при этом ближе к нему на крохотный, но шаг. Рени охватила нервная дрожь. Глядя на Джека, она поняла, что он тоже нервничает, оказавшись в непривычной обстановке. Они вдвоём пытались взять себя в руки и перейти от смущения к непосредственным действиям. Рени сделала глубокий вдох, пытаясь взять инициативу на себя. — Пойдём? Концерт уже скоро начнётся. Рени взяла Джека за руку и потянула на себя. Джек послушно последовал за своей прекрасной спутницей. Оба почти всё время молчали, но Рени было хорошо рядом с Джеком, она наслаждалась долгожданной близостью. Рени украдкой наблюдала за ним. Он с подозрением озирался по сторонам, нахмурившись. — Джек, всё в порядке? — поинтересовалась Рени, обеспокоенно глядя на Джека. — Да, всё в порядке, Рени. Просто… Я чувствую себя немного неловко в такой обстановке. В последние несколько лет я только и делал, что воевал или скитался по миру. Вернуться к обычной жизни, хоть и на несколько часов, довольно волнительно, — голос Джека едва ли не дрожал. Чтобы это скрыть, он сделал глубокий вдох и уставился вдаль. — Не беспокойся, Джек. Я позабочусь о тебе, — после этих слов Джек от души рассмеялся, глядя на Рени, такую искреннюю, с толикой детской непосредственности во взгляде. Около ресторана, в котором они планировали провести вечер, уже собирался народ. У входа стоял разукрашенный цветными мелками штендер, сообщающий о предстоящем мероприятии. Джека и Рени у входа встретил вежливо улыбающийся менеджер. Он принял из рук Рени два билета и сделал приглашающий жест рукой. Им выделили столик в центре зала, откуда открывался замечательный вид на всё помещение и сцену. На ней тем временем технический персонал отлаживал инструменты, подключал микрофоны и оборудование. Среди новоприбывших гостей, будто рыбы в воде, сновали официанты, принимая заказы. Несколько персон оккупировали бар с напитками и дегустировали разноцветные коктейли. Повсюду был слышен гомон голосов и весёлый смех. Джек, как истинный джентльмен, помог занять место своей спутнице и присел рядом с ней. Рени оперлась руками о стол, положила на них голову и с улыбкой на лице следила за реакцией Джека. — Ну и как тебе тут? — вежливо осведомилась Рени. — Довольно шумно, но в целом неплохо, — ответил Джек. Он окинул взглядом зал и удовлетворительно кивнул головой. — По тебе и не скажешь, что здешняя обстановка тебе по душе, — с ноткой тревоги в голосе сказала Рени. Джек перевёл взгляд с парочки, сидящей через столик неподалёку от них, на Рени. — Это всё влияние прошлого. Ничего не могу с этим поделать, — виновато пожал плечами Джек. — Я до последнего думала, что ты придёшь в полной боевой экипировке, с винтовкой на перевес. Джек в ответ на это от души рассмеялся. — Я бы так и сделал, но не хотел тебя расстраивать. Создаётся впечатление, что ты очень старалась, — с восхищением сказал Джек не в силах отвести от Рени взгляда. Он привык видеть её в полной боевой экипировке, с мечами на поясе, а не в облегающем красном платье и распущенными волосами. — Спасибо, Джек. Ты тоже, — смущённо ответила Рени. Внутренне она ликовала. Поставленная задача была достигнута. Получить комплимент от Джека, да ещё и по такому поводу, было вдвойне приятно. От взгляда его сапфировых глаз у неё раз за разом перехватывало дыхание. Рени почувствовала, как вспыхнули её щёки и как внезапно стало жарко. — Честно говоря, я чуть не пустил себе пулю в лоб, пытаясь самостоятельно справиться с чёртовым галстуком, — продолжил Джек. Он тяжело вздохнул, нахмурился и попытался оправить злосчастный элемент гардероба. — Даже немного стыдно. Столько лет на передовой, у руля «Овервотч», а галстук так и не смог осилить. — У каждого есть свои недостатки, Джек. И ты не исключение, — с любованием заметила Рени. Она протянула к нему руку, но на полпути остановилась, глядя на его вопросительное выражение лица. — Ты не против, если я избавлю тебя от мучений? — Как-то это двояко прозвучало, честно говоря, — смущённо ответил Джек. — Прости. У меня плохой английский, — поспешила оправдаться Рени. — У тебя прекрасный английский, Рени. И да, ты можешь делать всё, что считаешь нужным, — ободрительно сказал Джек и терпеливо замер в ожидании. — Серьёзно? — Рени дотронулась до плеча Джека, но опустила руку, глядя на него. — Да, — коротко ответил Джек и задумался, рассматривая свои руки, лежащие на столе. — Прости меня, Рени. Я чувствую вину из-за того, что так категорично отнёсся к твоему вступлению в «Овервотч». Мне не следовало и… Джек виновато начал оправдываться, но тут же был прерван Рени. — Джек, всё нормально. Я понимаю, почему ты так к этому отнёсся. Тебе не нужно передо мной извиняться за это. — Нет. Ты не понимаешь… — с сожалением ответил Джек и умолк. Сердце Рени пронзило болью от слов, сказанных Джеком. Она вдруг поняла, что, несмотря на то, что старается как можно больше общаться с ним, он всё равно остаётся для неё вне зоны досягаемости. Она глубоко вздохнула и снисходительно поправила одним движением руки галстук Джека так, чтобы он не доставлял ему неудобств. — Хотела бы я понимать, но ты для меня закрыт. Даже не знаю, о чём ты думаешь, и это довольно мучительно, — с грустью в голосе сказала Рени и нахмурилась. — Тебе не обязательно об этом знать, Рени. Уверяю тебя, в моей голове нет ничего интересного, — с нежностью в голосе ответил Джек. Их разговор от типичных похвал перешёл в какое-то странное русло. Все эти разговоры, которые вели к личным взаимоотношениям, ставили Джека в неудобное положение. Он чувствовал себя уязвимым на поле боя, которого не знал. — Мне любая мелочь сгодится, — парировала Рени и тяжко вздохнула. Джек взглянул на неё долго и пристально. Казалось, её что-то мучает и она не может справиться с этим самостоятельно. Джек не нашёлся, что ответить на это заявление, и пока он судорожно пытался найти способ прекратить этот щекотливый разговор, подошёл официант и тем самым спас положение. Он молча выложил перед Рени и Джеком два меню, винную карту и так же молча удалился. Рени и Джек основательно изучили меню французской кухни и выбрали в качестве основного блюда жареные морские гребешки со спаржей, а после непродолжительного препирательства заказали бутылку красного полусухого вина. Подошедший официант записал заказ и забрал меню. Через несколько минут бокалы уже наполнили ароматным вином, оставив их наедине друг с другом. Руки Рени непроизвольно дрожали от волнения, а глаза блестели в свете свечей и ярких прожекторов. Она глубоко вздохнула, чтобы взять себя в руки, и взглянула на Джека, который, казалось, просто увяз во времени и пространстве, не имея возможности отвести от неё глаз. В его взгляде буквально на секунду проскальзывало нечто похожее на нежность и восторг, и Рени пыталась отчётливее уловить это мгновение, но это оказалось ей не под силу, словно она пыталась поймать руками ускользающий в воздухе дым. — За что выпьем? — Рени подняла свой бокал к лицу и оценила запах выбранного вина. — За тебя? — предложил Джек. — Нет, давай лучше за тебя. За то, что ты жив и здоров, — покачала головой Рени. — Не пойдёт. Сегодня мы здесь благодаря тебе. — Тогда, может, за нас? — Идёт. Послышался характерный звон стекла, и Рени с удовольствием пригубила вино. — Что же, недурно. Хотя я не любитель вин, — Джек удовлетворённо хмыкнул, продолжая дегустировать вино. Рени пила вино маленькими глоточками, осматривала зал и присутствующих. На сцену под бурные аплодисменты вышли музыканты, вежливо поклонились и помахали руками. — О, смотри! Начинается! — Рени поставила бокал на столик и похлопала в ладоши, приветствуя музыкантов. Под счёт барабанных палочек музыканты начали своё выступление. От музыки, которую исполняли на сцене, зал наполнился потрясающей энергетикой. Все были увлечены концертом, кроме официантов, которые продолжали так же быстро сновать между столиков. Рени и Джек отлично проводили время. Напряжение и смущение, которое оба испытывали в самом начале вечера, как рукой сняло благодаря отличному вину и музыке. Оба позднее оценили и еду, которую подавали в этом ресторане. После весёлых и зажигательных песен коллектив перешёл к более спокойной и медленной музыке. Рени взглянула на Джека. Он был доволен и полностью расслаблен, всё-таки избавившись от несчастного галстука. Почувствовав на себе взгляд Рени, Джек посмотрел на неё в ответ с улыбкой на лице. — Пригласишь меня на танец? — Конечно, Рени, — безмятежно ответил Джек, встал со своего места и подал Рени руку. Он потянул Рени на себя, помогая подняться со своего места, и повёл её между рядов столиков к танцполу. На танцполе Джек притянул Рени к себе ближе, так что она оказалась вплотную к нему. Среди всех танцующих они были самой колоритной парой и поэтому привлекали к себе больше всего внимания. В объятиях Джека, наедине с ним, вдали от работы и забот, Рени чувствовала себя счастливой. Быть рядом с ним, касаться его, держать за руку, когда всё его внимание принадлежало ей одной, было просто восхитительно. Рени с жадностью ловила каждую секунду их близости, пытаясь запомнить любое прикосновение, тепло и запах его тела, каждое движение и взгляд, подаренный ей. Находиться рядом с Джеком было потрясающе, но вместе с этим чертовски мучительно. Внутри всё её естество кричало о желании стать ему ближе, пересечь черту, стереть грань, наплевать на запреты и правила. Рени чувствовала, что противостоять этому желанию у неё уже просто нет сил. Выпитое вино и близость с Джеком дезориентировали разум Рени, и в тот момент, когда вокалист взял паузу на последнем аккорде и музыка постепенно стихла, она нежно обхватила Джека за шею, прижимаясь к нему всем телом, и прислонилась своими губами к его. Квинтэссенция чувств и вожделение сделали то, чего Рени всё это время так отчаянно желала, однако этот ежесекундный, опрометчивый порыв мог поставить точку вместо запятой в их отношениях. Рени закусила губу и кротко взглянула на Джека, пытаясь понять по его взгляду, что он чувствует. Он был застигнут врасплох, и это единственное, что Рени могла однозначно сказать. Казалось, что он никак не может решить, как отнестись к тому, что произошло. Рени вдруг внезапно охватило чувство дежавю от взгляда его сапфировых глаз. Он снова колебался, снова никак не мог решить, как ему поступить, и эта дилемма отразилась у Джека на лице болью и растерянностью. — Прости… Мне не следовало. Это просто… — Рени поспешила оправдаться, судорожно подбирая подходящие слова. Да и что она могла сказать? Врать теперь не имело смысла. Всё было ясно и без слов. — Замолчи. Сейчас же, — тихо, на выдохе сказал Джек. Рени буквально опешила от резкости слов, сказанных им. На секунду она почувствовала, что земля стремительно уходит из-под ног, но в следующее мгновение она удивилась ещё больше, когда Джек решительно взял её лицо в свои ладони и припал к её губам в страстном поцелуе. Он целовал Рени жадно, немного грубо и с яростным напором, будто это то, чего он так отчаянно желал всё это время. От нехватки воздуха и выпитого вина у Рени кружилась голова. Она крепко держалась за Джека, как за спасательный круг, пытаясь унять дрожь, которая охватила всё её тело. Внизу живота зародилось тягучее желание, горячее дыхание обжигало, близость Джека сводила с ума. Рени рвано вдохнула его терпкий аромат и прижалась к нему сильнее, чувствуя, как бешено колотится сердце в его груди и как его яростный стук резонирует с её сердцем. В следующую секунду Джек как-то обречённо вздохнул, словно осознал, что пути назад нет. Произошло то, чего он избегал всё это время. Вся его отчаянная борьба опять завела его в тупик, и осознание того, что он сам в этом виноват, пробило в его груди огромную дыру. На несколько секунд он просто замер на месте, не решаясь что-либо предпринять. Рени взглянула на Джека снизу вверх с надеждой в глазах. Надеждой, которую Джек воссоздал своими руками и намеревался теперь своими же руками уничтожить. Она казалась ему такой ранимой, юной и неопытной, а взгляд её изумрудных глаз был наполнен ослепительным светом восторга и нежности, что Джеку сделалось дурно от осознания того, что он натворил. Джек хотел уже было оправдаться, пытаться остановить их от падения в бездну, но понял, что упустил момент, когда они пустились в полёт и теперь стремительно падают вниз. Он хотел извиниться перед Рени, но не успел. Окружающие начали радостно улюлюкать, улицезрев их поцелуй. Музыканты, а затем и все присутствующие, захлопали в ладоши, аплодируя им. Кто-то из сидящих в зале крикнул: «Браво!» Рени прижалась к Джеку, смущённая вниманием со стороны незнакомцев. — Пойдём отсюда, — Джек, не дожидаясь ответа от Рени, взял её за руку и быстрым шагом направился в сторону их столика. Он помог занять место Рени и жестом подозвал официанта за тем, чтобы получить от него счёт. — Джек, прости меня. Я не хотела ставить тебя в неудобное положение, — виновато сказала Рени. Она была озадачена реакцией Джека на произошедшее и не могла понять, что ей делать дальше. — Ты не ставишь меня в неудобное положение, Рени, — поспешил заверить Джек. Паника и сожаление накатывали на него волнами, вызывая головокружение. Сердце стучало в висках. Неужели он сделал это? — Неправда. Я же вижу, что ты не хотел этого, — стояла на своём Рени. Она утверждала одно, но надеялась на иной ответ. — Если бы не хотел, не стал бы целовать тебя в ответ, — с горечью ответил Джек и тяжело вздохнул. Он вперил свой взгляд перед собой и больше не произнёс и слова. Он был разочарован, это единственное, что могла сказать Рени. Она поняла это по его голосу, по опущенным плечам, но при этом она не могла понять, кем он разочарован — собой или ею. Рени уже собралась на автомате парировать и это заявление, но когда до неё дошёл смысл сказанного Джеком, то она буквально опешила, пытаясь осмыслить происходящее. Ей хотелось высказаться о многом, о том, что чувствует, и выяснить, имеют ли её чувства шанс на взаимность, но вместо этого не произнесла ни слова. Рени никак не удавалось подобрать подходящих слов, чтобы разрешить эту ситуацию, в которую они оба попали по её вине. Разум пребывал в хаосе, внутри творился беспорядок, вызванный неоднозначной реакцией Джека на произошедшее. Рени молча наблюдала за тем, как Джек хмурится и усиленно избегает взгляда с ней, судорожно пытается решить, как поступить. — Джек, тогда в чём суть проблемы? Если ты так этого хотел, то почему сейчас расстроен? — Рени попыталась ободрить Джека и с нежностью взяла его за руку. — Потому что мне не следовало этого делать. Это неправильно, Рени, — с сожалением ответил Джек. — С чего ты это взял? — с опасением вопросила Рени. Этого она и боялась всё это время. Того, что Джек не сможет воспринять её так, как ей бы того хотелось. Она пребывала в ужасе от надвигающейся катастрофы, и следующие слова буквально разбили ей сердце. — С того, что нам не следует так себя вести. Ты мой рекрут, я должен держать дистанцию, — ответил Джек и снова умолк. С каждым произнесённым словом под взглядом Рени, наполненным надеждой, он чувствовал, что убивает её. Умирает сам, раз за разом и каждый раз это в тысячу раз больнее. — И всё? Проблема только в этом? Он услышал, как голос Рени задрожал. Видит Бог, он никогда не хотел, чтобы она плакала, тем более из-за него, но от её вопросов ему никуда не деться. Он должен сказать ей об этом, даже если это причинит ей боль. — Нет, — коротко ответил Джек. — Тогда в чём дело, Джек? Вопрос истины. Джек почувствовал, как сердце пронзило болью. Он сделал вдох, чтобы произнести это, но голос словно потонул в тишине. — Рени, посмотри на меня. Я тебе в отцы гожусь. Я не тот, кто тебе нужен, — выпалил Джек, резко развернувшись к Рени. Он сказал это с горечью, какой-то фатальной безысходностью, что явно прослеживалась по его взгляду. Он тяжело вздохнул и опустил голову, глядя на свои руки. Рени на мгновение показалось, что он снова скрывает от неё свои истинные чувства, потому что не хочет, чтобы она о них знала. Рени чувствовала себя Икаром, который подлетел слишком близко к солнцу и теперь стремительно падает вниз, безуспешно пытаясь справиться с притяжением земли. В душе она знала, что её ждут тёмные морские воды, но упорно продолжала, не взирая на обстоятельства, сражаться за свою точку зрения до последнего. — Откуда ты можешь знать, кто мне нужен? Ты не знаешь меня, — голос у Рени надломился, в глазах заблестели слёзы. — Я знаю и вижу достаточно, чтобы понимать, что между нами априори ничего быть не может. Вот уже на языке почувствовался привкус соли и водорослей. Ещё секунда — и Рени готова была поклясться в том, что лёгкие обожжёт ледяной морской водой. — Ты же сам себе противоречишь! Целуешь меня, а затем говоришь, что между нами ничего быть не может! Это же смешно! — последние слова просто выбили Рени из колеи. Она не хотела слышать это от Джека и тем более в таком тоне. Это было больно, настолько, что Рени хотелось кричать. Чтобы прийти в себя, она сделала пару глотков из своего бокала с вином. — Может быть я смешон, но уж точно не глуп, — парировал Джек, но сам про себя подумал, что он тот ещё идиот. Как он вообще мог так поступить? Он чувствовал себя ужасно глупо и, что самое страшное, это то, что способа исправить сделанное и сказанное просто напросто не существует. Это навсегда останется с ним, это навсегда останется с Рени, и больнее всего ему было смотреть на то, как она с трудом сдерживает слёзы, из последних сил пытаясь его переубедить. Рени попыталась сделать глубокий вдох и сорвать оковы, опутавшие лёгкие, с силой проглотила противный ком обиды, застрявший в горле. Она спешно оплатила счёт, а затем подхватила сумочку и стремительно направилась на выход. — Рени, постой! — крикнул Джек вслед Рени и поспешил за ней, пытаясь остановить её от стремительного побега. — Оставь меня, Джек. Я хочу побыть одна. — Позволь мне хотя бы отвезти тебя домой, — Джек схватил Рени за предплечье, развернув её к себе. — Какой в этом смысл, Джек? — с отчаянием вопросила Рени. Её голос до сих пор дрожал, она никак не могла прийти в себя от сказанного. Ей хотелось совершенно иного исхода. — Я хочу этого. В этом смысл, — коротко ответил Джек и виновато посмотрел на неё, долго и пристально. Рени хотелось смыть с Джека это его виноватое выражение лица, смыть с себя раздражение и горькую обиду, осевшую на языке. Хотелось кричать и топать ногами, будто ей не двадцать шесть, а шесть. Высказать Джеку, что он не прав, что он глуп и что вся его позиция — это чушь собачья, но вместо этого она натянула на лицо улыбку до ушей и кивнула. — Что же, я думаю, у меня и в этом случае нет выбора. — Рени, не надо так, — Джек с болью и сожалением взглянул на Рени, мысленно умоляя её прекратить, но у Рени в тот момент ни единый нерв не дрогнул. Она лишь молча проигнорировала эту ответную реакцию и бодро уселась в первое попавшееся такси. Джек украдкой рассматривал Рени, сидящую рядом с ним на заднем сидении такси. Она отстранённо вглядывалась в мерцание неона на водной глади, сливающегося в калейдоскоп. Запахи морской соли и уличной еды врывались через приоткрытое окно и оседали на коже. Джеку безумно хотелось прижать её к себе, зарыться носом в её волосы, целовать скулы и щёки, чувственные губы, но вместо этого он закрыл глаза и сделал глубокий вдох, пытаясь взять себя в руки. Сейчас ему как никогда было тяжело. Он множество раз принимал решения, приводившие его к полному краху, и единственный раз он хотел поступить правильно, чтобы сохранить то единственное, что дорого его сердцу. Джек принял решение не становиться частью жизни Рени, несмотря на то, что это решение вызывало протест в её настроении. Она злилась на него, так по-детски, так отчаянно, не желая признавать одну простую истину — они не созданы друг для друга, они не могут быть вместе. Всю дорогу до места назначения Рени не произнесла ни слова, а когда машина остановилась у ворот базы, то она, так же молча, её покинула. Джек следовал за ней, пытаясь подобрать подходящие слова, чтобы вразумить её. Доказать ей, что так будет лучше для них обоих, но тщетно. Его аргументы с дребезгом разбивались о непоколебимое упрямство и желание Рени. Он был подавлен и не знал, как ему изменить ситуацию, чтобы вернуть всё в привычное русло. Судя по тому, что Рени даже и не думала сменять гнев на милость, положение было не из лёгких. — Рени, постой! Дай мне объясниться, — Джек только диву давался, как на таких высоких каблуках она могла так быстро ходить. — Если я правильно поняла, ты уже высказал свою точку зрения, Джек, — разочарованно ответила Рени. — Ты неправильно поняла, — Джек был терпелив. В любом другом случае он бы уже разговаривал в приказном тоне или развернулся и ушёл. Но только не с ней. Она была для него особенной. — Тогда объясни мне так, чтобы я поняла правильно, — Рени резко остановилась и развернулась к Джеку лицом. Джек вздохнул, глядя на неё, такую сердитую и обиженную одновременно. В сочетании с ангельской внешностью создавалось впечатление, что она являла собой валькирию, гордую воительницу, которая неровен час может и наподдать обидчику за оскорбление её чувств. — Я хочу, чтобы ты поняла одну простую истину: ты мне нравишься, Рени, и даже уж как-то слишком нравишься. Более разумного. Когда я сказал, что между нами ничего быть не может, я имел ввиду, чтобы ты не связывала жизнь с таким, как я. — Джек, может хватит уже себя принижать? — Рени сердито нахмурилась и нетерпеливо переступила с ноги на ногу. — Дело не в этом. Ты молода и талантлива и, чего уж греха таить, очень красива. Я хочу, чтобы ты прожила жизнь с достойным человеком. Я сломлен, Рени. Не знаю, смогу ли я когда-нибудь прийти в норму. Я живу войной, это единственное, что я более или менее умею, и я просто не хочу, не желаю тебя разочаровывать. — Ты меня разочаровываешь в данный момент, — не преминула ответить на это Рени. — Боже, какая же ты упрямая, — Джек от бессилия снова вздохнул и потёр лицо ладонями, пытаясь прогнать зарождающееся внутри раздражение. — Не упрямей тебя уж точно. — Рени, хотя бы попытайся понять… — с досадой начал Джек. — Знаешь, Джек, твоё откровение так себе, и у меня создаётся впечатление, что единственный, кого ты пытаешься жалеть, — это ты сам. Рени развернулась на каблуках и побрела прочь, не желая больше поддерживать диалог. Джек так и остался стоять в тишине под луной и звёздами, явно ощущая, как внутри него по венам разносится жгучее чувство безысходности и горечи.