Супердевушка

Месяц спустя. Дорадо. Мексика. Со смотровой площадки открывался потрясающий вид на залив и дикий пляж, окружённый высокими скалами и дикой растительностью. Освежающий бриз приносил с собой из-за горизонта солёный воздух и гнал белые гребешки набегающих всё дальше и глубже вдоль линии песчаного белого пляжа волн к берегу. Розовый свет заходящего солнца скользил по нагретым за день камням ограждения смотровой площадки и уходил к ущелью, спрятанному от глаз обывателей, взирающих на море сверху, и открывающемуся со стороны моря. Рени глубоко вздохнула и запрокинула голову назад, разминая онемевшую шею. От свежего воздуха и мерного рокота волн её неистово клонило в сон. Борясь с сонливостью, она принялась бродить вдоль смотровой площадки, щурясь от лучей заходящего солнца. Касаясь кончиками пальцев нагретого камня, она всматривалась за горизонт, наблюдая за тем, как неторопливо солнце погружается в море. Рени прибыла в Дорадо две недели назад после длительного нахождения в лазарете под присмотром Ангелы, которая бросила все свои силы на то, чтобы помочь Рени восстановиться и прийти в норму. Однако, несмотря на ожидание, процесс восстановления для Рени затянулся. И если жизненные силы, похищенные Мойрой, относительно быстро восстановились после продолжительного отдыха и хорошего питания, то гравитационные силы клеток так быстро восстанавливаться не желали. Основные и самые важные функции, а именно сердечно-сосудистая и дыхательная функции, пришли в норму в тот момент, когда восстановился баланс гравитации, но иные функции оставались недоступными для Рени даже сейчас. Не имея возможности сражаться в полную силу, Рени была вынуждена сидеть на пустой базе и перебирать бумажки, пока остальные агенты, рискуя своими жизнями, помогали людям. Уязвлённая своим поражением, она с неистовым рвением начала заниматься самокопанием в перерывах между заполнением формуляров и сортировкой отчётов. Сидя в главном штабе или кабинете Аны, Рени взывала ко всем своим внутренним ресурсам, пытаясь запустить процесс регенерации, но ничего не происходило. В итоге, устав от своей беспомощности, она приняла решение взять перерыв, чтобы отдохнуть и подумать над тем, что предпринять дальше. Кроме того, несмотря на все трудности с восстановлением и отсутствием возможности вести бой, Рени решила не терять времени и направить все свои силы и время на своё расследование. Из информации полученной с терминалов комплекса лабораторий «Когтя» Рени смогла понять только одно — тот, кто подорвал штаб «Овервотч» в Швейцарии несколько лет назад, был лишь исполнителем, а о том, кто был инициатором этого террористического акта, не было сказано и слова. Это было очевидно, ведь упоминание имени того, кто это инициировал, могло раскрыть истинный мотив и планы тех групп людей, которые считают «Овервотч» угрозой. Рени было понятно и без имён: подрыв мог быть заказан кем-то из верхушки «Когтя». Это было проще простого — сопоставить один к одному: «Овервотч» и «Коготь» всегда были врагами и вели войну уже очень продолжительное время, так что уничтожение главного штаба «Овервотч» было выгодно «Когтю». Вместе с этим, просматривая старые архивы «Овервотч», Рени наткнулась на один немаловажный факт — некоторые из высокопоставленных чиновников и личностей, имеющих большой вес в политической и бизнес сферах, были либо подкуплены «Когтем», либо сами состояли в террористической организации. Этот факт также подтверждал теорию Рени о том, что некто из «Когтя» мог быть инициатором подрыва. Однако вместе с этим возникал вопрос: есть ли связь между лже-информатором и подрывом штаба «Овервотч»? Изначально Рени предполагала, что это один и тот же человек, действующий по собственной инициативе. Сейчас же эта теория трещала по швам под воздействием закономерных вопросов: какая выгода подрывнику стравливать своего бывшего работодателя и «Овервотч»? Есть ли какая-то связь между самим «Овервотч» и подрывником? И если это один человек, то какую именно цель он преследует? Действует ли он сейчас по собственной инициативе или у него появился новый заказчик? Новые переменные, множество подозреваемых и никаких улик. У Рени от многочисленных предположений и нескончаемого потока вопросов, на которых не было ответов, разболелась голова. Она потёрла виски и сделала глубокий вдох, пытаясь взять себя в руки. Её расследование зашло в тупик. Информация, которую она получила, не дала ей каких бы то ни было ответов, а лишь увеличила количество вопросов в разы. Нужна была информация, которая бы явно указывала на того, кто стоит за недавней конфронтацией, конкретное имя, поле деятельности и иные другие факты, которые могли бы помочь понять, что происходит и происходило ранее, в то время, когда был уничтожен штаб «Овервотч» в Швейцарии. Однако возникал закономерный вопрос: где взять нужную информацию? Ответ был прост, однако реализация оказалась не такой уж простой в исполнении, как показалось на первый взгляд. Поэтому поиск того, кто может дать ответы на её многочисленные вопросы, было второй причиной, почему Рени оказалась в Дорадо. Она начала свои поиски две недели назад — сразу же, как только прибыла на место. Рени искала источник, надёжного информатора, который мог бы продать ей необходимую информацию, но те, с кем она вела переговоры, не могли дать ей то, что нужно. Лучшие взломщики по всему миру отвечали ей отказом, аргументируя это тем, что такую информацию достать нереально и копаться в этом слишком опасно, учитывая то, какие люди стоят за всем этим. Никто не решался браться за данную работу, и Рени уже почти отчаялась, но в последний момент один из хакеров поделился слухами о некой особе, которая могла бы помочь Рени в решении её вопроса. Хакер назвал лишь имя и больше ничего. Никаких адресов, телефонных номеров, ссылок на социальные сети и ничего прочего. Лишь имя. И поскольку имя было испанским, Рени начала с города, который говорил на испанском языке и по чистой случайности являлся её домом. Поиски оказались тоже трудновыполнимой задачей из разряда найти то, не зная, что. Рени спрашивала местных хакеров и информаторов, опрашивала местных жителей, искала зацепки, но без толку. Единственное, что она смогла откопать, — статья в газете о Сомбре и совершаемых ею взломах по всему миру. Однако, к счастью, повышенное внимание к Сомбре со стороны Рени не осталось незамеченным, и первая сама вышла на Рени, чтобы выяснить цель её интересов. Они назначили встречу в центре Дорадо, в сквере, неподалёку от городской площади и продуктового рынка. Рени нетерпеливо прохаживалась вдоль ограждения и нервно перебирала пальцами подол своего короткого кимоно. Она сильно рисковала, встречаясь с Сомброй, поскольку совершенно ничего о ней не знала. Кто она и что из себя представляет, на кого она работает и какие цели преследует. И вот как раз последний пункт беспокоил Рени больше всего. Она была уверена: Сомбра не согласится просто так выполнить её просьбу — за эту работу Рени придётся заплатить и что-то ей подсказывало, что деньги мало её интересуют. Цена может оказаться высока настолько, что Рени придётся её заплатить, поступившись своими жизненными принципами. И это как раз страшило больше всего. Рени упёрлась руками об ограждение и наблюдала за тем, как вдали чайки ныряют в воду в поисках рыбы, как они кружат с криками над водной гладью с отражением заходящего солнца. Негромкие голоса и смех слышались по периметру сквера у смотровой площадки. С главной площади и прилегающего к нему рынка ветер приносил ароматный запах специй и свежеприготовленной уличной еды. Рени вдохнула запах морской соли с примесью острых тако и вздрогнула от показавшегося ей неожиданным голоса за своей спиной. — Рени, давно не виделись, — в пяти шагах от неё стоял тот, кого она в последнюю очередь ожидала тут увидеть. Рени обернулась к источнику голоса и на секунду опешила. — Джек?! Какого… Что ты тут делаешь? — удивлённо вопросила Рени. Она пару раз моргнула, пытаясь прогнать наваждение, но Джек не исчез, а лишь тепло улыбнулся и подошёл ближе. — Ждала кого-то другого? — Я вообще никого не ждала, — ответила Рени и нервно огляделась по сторонам. — Точно? Мне показалось обратное, — Джек вопросительно взглянул на Рени. — Зачем ты здесь, Джек? И как ты, чёрт возьми, нашёл меня? — Рени нахмурилась и сложила руки на груди. — Я хотел поговорить, но дома тебя не оказалось. Я несколько часов бесцельно бродил по городу, пока не встретил тебя здесь, — начал Джек, подбирая подходящие слова. — Ты был у меня дома? — удивилась Рени. — Как я и сказал, тебя там не оказалось, — Джек нервно переступил с ноги на ногу. — Так о чём ты хотел поговорить? — Рени встряхнула головой, пытаясь прогнать удивление и растерянность. — О тебе, — ответил Джек и непринуждённо подпёр спиной ограждение, сложив руки на груди. Он был одет неформально — чёрные зауженные штаны, белая рубашка и пиджак, который он небрежно расстегнул. Гражданская одежда была ему к лицу. Рени же была одета как обычно, за редким исключением — при ней не было её клинков. — Я просто хотел убедиться, что ты в полном порядке, Рени. То, что произошло… я знаю, тебя это выбило из колеи, смириться с этим непросто… — Дело не в этом, Джек! — эмоционально воскликнула Рени и всплеснула руками. — Да, я облажалась, но я готова двигаться дальше, проблема только в том, что я не могу. — О чём ты говоришь? — обескуражено вопросил Джек. — Мои силы, — начала Рени, но сделала паузу, чтобы взять себя в руки, — не восстановились. Я не могу совершить даже простейший скачок вперёд без того, чтобы моё тело не разрывало от боли. Рени тяжко вздохнула и замолчала. — Я не знал об этом, — поражённо ответил Джек. — Ты бы знал, если бы больше интересовался моей жизнью, — горько сказала Рени, наблюдая за тем, как Джек стыдливо отвёл взгляд в сторону. — Не говори так, Рени, — ответил Джек. — Ты можешь думать, что мне всё равно, но это не так. Я… — Джек осёкся на полуслове и замолчал. — Что? — выдохнула Рени. На секунду, буквально на доли секунд ей показалось, будто Джек хотел ей признаться, но снова отступил. С замиранием сердца она ждала, когда он продолжит. — Я хотел уйти, когда миссия будет завершена, — выпалил Джек. — Почему? — Рени внимала каждому его слову. Эти откровения кружили голову, и это ощущение было вовсе не из приятных. — Когда Джесси вышел на связь и сказал, что ты серьёзно ранена, во мне что-то оборвалось, — Джек вымученно вздохнул, упорно избегая взгляда с Рени. — Было такое ощущение, что от меня отняли часть. Я чувствовал себя потерянным. Не знаю… — покачал головой Джек и умолк. — Со мной всё в порядке, Джек, — ответила Рени. — Ты можешь сделать то, что задумал. У Рени от обиды на глаза навернулись слёзы. Неужели он действительно думал о том, чтобы уйти только потому, что не желает признавать очевидного? Неужели находиться рядом с ней для него так мучительно, что он был готов бросить всё, чем занимался до этого, лишь бы только не видеть её? И теперь он рассказывает ей об этом, но, чёрт возьми, какой в этом смысл? — Теперь не смогу, — коротко ответил Джек и, оттолкнувшись от ограждения, взглянул на Рени. — Уж лучше жизнь, полная сожалений, чем жизнь без тебя. Джек взял паузу и нахмурился. По нему было видно, как тяжело даётся ему этот разговор, но он чувствовал, что ему жизненно необходимо высказаться. Поставить во всей этой истории точку, ведь именно сейчас он явно ощущал, что готов. — После того, что случилось, у меня было достаточно времени подумать над тем, что происходит между нами, — продолжил Джек. — В те моменты, когда я не был уверен в том, что ты выживешь, я чувствовал себя полностью оторванным от реальности. В момент полного отчаяния я осознал одну простую истину: я не хочу терять тебя. Я думал, что начинать отношения сейчас, на исходе, не имеет никакого смысла, что это принесёт нам лишь боль, но оказалось, что жизнь без тебя — это ещё больнее. Поэтому я больше не хочу сожалеть о том, что мог сделать и не сделал, не хочу бесцельно ходить по кругу, жалея себя. Я хочу двигаться дальше и поступать в соответствии со своими чувствами и желаниями. Раньше мне бы вполне хватило знания того, что ты где-то есть и ты в полном порядке, но теперь мне этого знания недостаточно. Я хочу большего. — Что это значит? — растерянно проговорила Рени и замерла в ожидании. — Это значит, что я готов попробовать, — смущённо ответил Джек. — Конечно, если ты не против. Рени потеряла дар речи. То, что происходило сейчас, не укладывалось ни в какие рамки. Она никак не могла поверить в сказанное Джеком. На секунду ей показалось, что она мертва и это всё, в том числе и Джек, — плод её воображения. От переполняющих её чувств она приложила ладони к лицу, пытаясь взять себя в руки, чтобы не пуститься со всей присущей ей неудержимостью в бесконечные рыдания. Она лишь часто дышала и с удивлением взирала на Джека снизу вверх, будто он был единственным, кто удерживал её в рамках мира, не давая ей окончательно сойти с ума. — Рени… — начал Джек и аккуратно взял её руки в свои, пытаясь отнять их от её лица. — Я уж думала, ты никогда не решишься, — перебила его Рени и, высвободившись из захвата, прижалась к нему, обвивая руками его шею. Джек неуверенно обнял её в ответ, наслаждаясь долгожданной близостью. Рени так долго его не видела и так сильно по нему скучала, что теперь, когда они наконец-то встретились, не могла заставить себя от него оторваться. Всё, что происходило сейчас, походило на какой-то сказочный сон. Она совершенно не ожидала его здесь увидеть и уж тем более не думала, что он пересечёт океан только для того, чтобы сказать о том, что готов попробовать. Всё это было настолько приятным, насколько неожиданным, что Рени в мгновение ока позабыла о том, зачем она здесь. — Рени, возвращайся домой, — тихо прошептал Джек, прижимая её к себе. — Я не могу, — Рени выпуталась из его объятий и решительно взглянула ему в глаза. — Ещё не время. — Это всё из-за твоих способностей? — нахмурился Джек. В его голосе явно читалась тревога. — И да и нет, — уклончиво ответила Рени. — Что ты имеешь в виду? — Джек, просто дай мне немного времени, хорошо? — начала Рени и взяла паузу, раздумывая над тем, как мягко сказать ему о том, что она не сможет сейчас поехать с ним. — Ты уверена, что тебе не нужна моя помощь? — Джеку такая позиция показалась довольно-таки странной, но он полностью доверял Рени и её суждениям. — Уверена. Я просто хочу дать себе ещё немного времени для восстановления, тем более мне необходимо закончить в городе организационные вопросы, — задумчиво ответила Рени и сложила руки на груди. — Хорошо, — кивнул Джек. — Тогда будем на связи? — Мне нравится проявление инициативы с твоей стороны. Может, ты меня ещё и поцелуешь? — Рени кокетливо улыбнулась в ответ и придвинулась к Джеку ближе. Джек глубоко вздохнул, снисходительно глядя на Рени, и, взяв её одной рукой за лицо, припал к её губам. Рени совсем не ожидала, что её шутливое поддразнивание обернётся таким образом, и от этого потеряла связь с пространством и, чтобы не упасть, схватилась за отворот пиджака Джека. Он прижал её к себе другой рукой, ни на секунду не прерывая поцелуй. От касания его губ по телу, словно электрический разряд тока, разбегалось волнующее возбуждение. Его поцелуи были точно выверены и дозированы, но при этом не менее прекрасны. Терпкий аромат его кожи сводил с ума. Оторвавшись от губ Рени, Джек с умиротворением смотрел ей в лицо, ожидая момента, когда она придёт в себя. Рени сделала глубокий вдох и закусила губу. В этот раз поцелуй был другой — не такой как в тот раз, когда Джек целовал её жадно и с напором, или перед этим, наполненный удивлением и скованностью. Сейчас он целовал её нежно и трепетно, оставив позади суету, полностью принимая действительность и вместе с этим осознавая истинную природу своих чувств. По его взгляду было явно видно, что он примирился с собой, это явно читалось в его движениях, на его лице. Джек был спокоен, собран и с полной осознанностью принял ту роль, что была ему чужда до этого дня. Глядя на него, Рени казалось, что он окрылён и полностью оторван от реальности. Он полностью погрузился в свои чувства, позволил сердцу воспылать, и наконец-то отпустил себя. Джек больше не пытался выбраться на берег реки, а позволил себе свободно плыть, давая воде возможность нести его вниз по течению. Он больше не пытался избежать столкновения с другой машиной, а с улыбкой на лице принял это как данность. И в момент, когда он сделал это, страх ушёл. Схлынул с него единым потоком, оставив после себя лишь всепоглощающую любовь и нежность. Для Рени до сих пор оставалось поразительным то, какие кардинальные изменения произошли в их отношениях с начала первой встречи и до сегодняшнего дня. От неприкрытого недоверия до чистой и прекрасной любви, готовой на перемены и жертвы ради самого своего существования. До сих пор это не укладывалось в голове. Речь Джека, его своеобразное признание обескуражило Рени, ведь она действительно не ожидала того, что он решится на этот шаг. Он так отчаянно отрицал эту правду, так мужественно сопротивлялся, что Рени уже и не надеялась услышать от него нечто подобное. Для Джека признать то, что он, как глупый мальчишка, влюбился, несмотря на то, что он полжизни старательно выпестовывал из себя эдакого хладнокровного и вымуштрованного до автоматизма солдата, казалось подобно смерти. Вся его жизнь — набор однотипных театральных декораций — в мгновение ока рухнула, когда оказалось, что он больше не может отыгрывать выбранную им роль. Осознание того, что он может быть кем-то иным и чем-то большим для кого-то, чем просто командир, напарник или друг, едва его не сломило. И как это бывает в большинстве случаев, он попытался вернуться к тому, что ему было знакомо и привычно. Джек отрицал свою новую роль, прикрываясь своим фиаско, своим положением и страхом быть снова преданным. Он пытался игнорировать свои чувства, бежать и прятаться, ссылаясь на какие-то эфемерные обстоятельства, которые он сам же себе и выдумал. Но стоило только подвергнуть его чувства испытанию попыткой избавить его от этого мучительного бремени, как Джек внезапно осмыслил то, что было скрытым для него всё это время, — он не в состоянии представить себе мир без Рени. Всё это время он жил с мыслью о том, что она где-то есть и она где-то рядом. Он мог видеть её краем глаза, держать в руках написанные ею отчёты, слышать о ней из уст окружающих его людей и, что самое главное, думать о ней, зная, что в любой момент он может изменить своё решение оставаться вдали от неё или нет. Но смерть, как бы близко она не стояла за их спинами, показала ему одну простую истину — всё, что он имеет, он может в мгновение ока потерять. Джек всегда знал об эфемерности своей жизни, он мог без страха сколько угодно разглагольствовать о том, что его ожидает в обозримом будущем, но он не мог себе позволить даже малейшей мысли об этом применительно к жизни Рени. Это знание заставило его вспомнить о том, что жизнь скоротечна, и эта непреложная истина относится не только к его жизни, но и к жизни Рени. Он не уставал раз за разом напоминать ей о том, что его время уже на исходе, но оказалось, что время вообще понятие относительное. Эта аксиома помогла Джеку понять, что вся его чётко выстроенная теория не имеет под собой никакой доказательной базы. Он также понял, что нет никакого смысла жалеть о прошлом, о потраченном времени, оценивая раз за разом его эффективность, а важно лишь то, что здесь и сейчас. Сейчас же Джек всем сердцем хотел посвятить своё оставшееся время той, ради которой пошёл бы на любые жертвы, ради которой ему пришлось сломать и вырастить себя заново. Ему хотелось наверстать упущенное, в полной мере почувствовать каково это — быть любимым и каково это — любить открыто в ответ. Ему хотелось попробовать новое, говорить на непривычные темы, посвятить себя защите и заботе, покровительству, не распыляя себя на других людей, а сосредоточившись лишь на одном человеке. Новые возможности окрыляли, но вместе с этим пришло какое-то глупое смущение и трепетное волнение, от которого дрожали руки и голос. Знание того, что ему больше не нужно себя ни в чём ограничивать, накрывало с головой. Он мог думать только о ней и не мог сосредоточиться ни на чём более, и, несмотря на то, что Рени сказала, что не может прямо сейчас поехать с ним, Джек с энтузиазмом воспринял эту новость. Ему нужно было свыкнуться с новой ролью, осмыслить то, что происходит, выстроить чёткий план действий и вообще прийти в себя, чтобы в дальнейшем продуктивнее работать, вернувшись к привычному ритму жизни. — Может, останешься у меня, пока я не решу все свои организационные вопросы? — Рени аккуратно, касаясь кончиками пальцев, обняла Джека и упёрлась ему подбородком в грудь. — Не получится, — отрицательно покачал головой Джек. — У меня билет до Гибралтара сегодня в девять вечера, и сдать я его уже не смогу. — Как жалко, — разочарованно протянула Рени и вздохнула. — Ничего страшного, — ответил Джек. — Отдохнёшь и сразу вернёшься. Я буду ждать тебя на базе. Джек взял лицо Рени в свои ладони и поцеловал её на прощание. От прикосновения её нежных губ его сердце каждый раз надрывно сжималось до тёмных кругов перед глазами. Она целовала Джека целомудренно, аккуратно, словно изучала его, проверяла, как далеко может зайти, но вместе с этим с каждой секундой её поцелуи становились всё раскованнее. Ненавязчиво Джек пытался мягко сдерживать её порывы, чтобы не торопить события, но стоило ему допустить со своей стороны послабление, как Рени без промедления этим воспользовалась. Её юркий язычок проскользнул к нему в рот, изучая. Новые ощущения захлестнули Джека с головой. На мгновение ему показалось, что его сердце остановилось в тот момент, когда их языки встретились и мягко соприкоснулись. Сначала робко и нерешительно, затем смелее, навстречу к неконтролируемой страсти и вожделению. От этих скрытых от посторонних глаз волнующих танцев по телу разбегалась одна за другой волна лёгкого возбуждения. Пытаясь осознать происходящее, Джек чуть не сошёл с ума. Разум кричал в экстазе, все мысли в голове смешались, превратились во всё и одновременно в ничего. Джек отпустил лицо Рени из своих рук и глубоко вздохнул. — Рени, мне пора, — Джек взглянул на наручные часы и сделал шаг назад, намереваясь поймать первое попавшееся такси и направиться прямо в аэропорт. Рени было невыносимо больно смотреть на то, как Джек уходит. Больше всего на свете ей хотелось, чтобы он остался с ней. Сердце внутри рвалось и металось от желания наплевать на всё и броситься к нему в объятия, но вместо этого Рени неподвижно стояла на месте, с лёгкой улыбкой наблюдая за тем, как Джек шаг за шагом отдаляется от неё. Она изо всех сил убеждала себя в том, что так будет лучше для него. Ведь она не могла даже и представить себе, с чем ей в дальнейшем придётся столкнуться. Насколько тёмным окажется дело, в которое ей придётся нырнуть с головой. Она смотрела в спину Джеку и пыталась сама себя убедить в том, что поступает правильно. Но правда была такова, что она и сама до конца не была в этом уверена. С уходом Джека южное солнце не спеша нырнуло на дно моря — и город погрузился в темноту. Наблюдающие за заходом солнца люди неторопливо покидали смотровую площадку сквера и устремлялись ближе к центру города, где местные бары гостеприимно распахивали свои двери, приглашая всех желающих выпить текилу и послушать латиноамериканскую музыку в живом исполнении. На их фоне Рени ещё больше чувствовала себя одинокой и несчастной. Восторг и нежность от признания Джека и его поцелуев постепенно угасли вслед за заходящим солнцем, оставив место лишь нервному напряжению и тянущему беспокойству. Погрузившись в присущий ей трагизм и самокопание, Рени совсем не заметила, когда к ней обратилась на испанском девушка с окрашенными в фиолетовый цвет прядями, стоящая в паре шагов от неё. — Кого-то ждёшь, amiga? Рени обернулась на голос и оглядела незнакомку с ног до головы. — Жду, — Рени оттолкнулась от ограждения смотровой площадки. — Возможно даже тебя. Незнакомка широко улыбнулась и пожала плечами. Одета она была в тон своим выкрашенным прядям — куртка на запахе, под ней туника и облегающие леггинсы с переходами градиента фиолетового цвета. Перчатки на руках заканчивались длинными когтями, от которых тянулись линии проводов вдоль кистей, левая сторона головы была выбрита под ноль и покрыта шлейфами, крепящимися прямо к коже. Напичканная компьютерными чипами и проводами, ставшими частью её кожи, её тела, стоящая перед Рени девушка явно сформировала о себе впечатление человека, подкованного в технических вопросах. Рени поняла: перед ней стоит именно Сомбра. — Откуда столько интереса к моей скромной персоне? — Сомбра сложила руки на груди и с интересом рассматривала Рени. — Тебя порекомендовали как специалиста, который может мне помочь, — ответила Рени, не спуская взгляда с Сомбры. — Я не занимаюсь благотворительностью, — с пренебрежением ответила Сомбра. — Я заплачу. — Деньги меня не интересуют. — Тогда что? — Ты можешь оказаться мне полезной, Рени Жаккар, — склонила голову к плечу Сомбра и нахмурилась. — Есть работа, сделать которую я одна не в состоянии. Сделаешь мне одолжение и поможешь мне, а я помогу тебе? Я считаю, это довольно честный обмен. Рени насторожилась. Этого она и опасалась — одолжение, которое непонятно чем может для неё обернуться. Что Сомбра могла просить у Рени? Убить кого-то, выкрасть что-то компрометирующее? Заняться шантажом? Рени даже и подумать не могла, что конкретно может понадобиться Сомбре, но сейчас отказаться от её предложения она не могла. На данный момент, при всём богатстве выбора, другой альтернативы просто не было. Ей нужна была эта информация и срочно. — Хорошо, — Рени тяжело вздохнула и неуверенно кивнула. — Отлично! — Сомбра лучезарно улыбнулась и сделала шаг в сторону Рени. — Какая информация тебе нужна? Котировки бирж? Логины и пароли от личных кабинетов банковских счетов? Компрометирующая высокопоставленного человека информация? — Ни то, ни другое, — ответила Рени и подошла к ограждению, где в углу за кустом стрелитции она спрятала свой рюкзачок. Сомбра любопытно вытянула голову и уставилась в протянутую Рени папку с бумагами. — Мне нужна информация о человеке, которого «Коготь» несколько лет заказал для подрыва штаба «Овервотч» в Швейцарии, и имя того, кто распространяет ложную информацию, натравливая «Коготь» и «Овервотч» друг на друга. Я также хочу знать, есть ли между этими людьми связь и какая. — Я поняла тебя, — Сомбра бегло просмотрела бумаги Рени и отдала ей папку обратно. — Как только накопаю нужную информацию, ты об этом узнаешь. Как и об одолжении. — Почему ты помогаешь мне? — Рени взяла папку в руки и вперила свой взгляд в Сомбру. — Почему бы и нет? Информация о лже-информаторе может оказаться также полезной и моему работодателю, если, конечно, он предложит мне достойную цену за неё, — хохотнула Сомбра и сделала шаг назад. — Что же, мне пора. Было приятно с тобой познакомиться, Рени Жаккар. Сомбра сделала взмах рукой перед лицом и с мерцанием исчезла в воздухе. Рени моргнула пару раз, пытаясь осознать произошедшее. Она огляделась по сторонам, пытаясь понять, следит ли за ней кто-нибудь или нет. От общения с Сомброй у неё по спине побежали мурашки. Сомбра явно не располагала к себе тем, что знает достаточно о человеке, будучи даже с ним незнакомой. Информация, которой она умело манипулировала, могла стать для Рени и её близких рычагом давления, сломать который будет практически невозможно. Зависеть от милости человека, который может уничтожить тебя за несколько секунд по нажатию одной лишь кнопки, было дико вдвойне. Рени находилась в подвешенном состоянии. Она чувствовала, что больше себе не принадлежит. И что самое страшное, она сама отдала себя в чужие руки. Рени раз за разом задавала себе одни и те же вопросы: как далеко ей придётся зайти, чтобы докопаться до правды, добиваясь того, чтобы справедливость восторжествовала? И сможет ли она вовремя остановиться на этом пути до того, как полностью потеряет себя?