Супердевушка

Рени проплакала до самого утра. Она до последнего надеялась, что Джек одумается и вернётся к ней, но он так и не появился на пороге её квартиры. Рени нещадно себя изводила, постоянно думая о том, где он находится и в полной ли он безопасности. Спустя пару часов после их ссоры Рени намеревалась пойти искать его, но потом пришла к выводу, что это бесполезное занятие, всё равно что искать иголку в стоге сена, и с усилием заставила себя остаться дома и привести себя в порядок, что оказалось непросто, учитывая случившееся. После того, как слёзы кончились, а от бесконечных рыданий заболела голова и отекло лицо, которое и так стало опухшим от удара Чарли Уотерса, Рени собрала волю в кулак и заставила себя подняться на ноги. Она умыла лицо и обработала раны. Перевязала руку и убрала разбросанные по полу бумаги. Лёд, на котором она поскользнулась, превратился в воду и образовал собой лужу на полу. Рени вытерла тряпкой воду и вымыла руки. Села на диван и вслушалась в тишину. Всё пошло кувырком. Её предчувствие её не обмануло: она действительно с самого начала знала, что всё закончится именно таким образом и поняла это ещё в тот момент, когда получила письмо от Сомбры. Более того, она проиграла Чарли сражение, и горечь от поражения усиливала тот факт, что она потеряла самое дорогое, что имела из-за своего решения вступить в бой. Рени было тошно от самой себя за то, что ей пришлось пойти на обман, который в итоге ничем хорошим для неё не обернулся. Её жертва оказалась напрасной, её борьба вместо того, чтобы привести её к триумфу победы над истинным злом, привела к полному провалу. Она злилась и ругала сама себя за то, что оказалась слаба и не смогла побить Чарли, слаба из-за того, что не смогла честно рассказать Джеку о том, чем занимается. Вместо того, чтобы его обманывать, держать в неведении, она должна была попросить его о помощи, попросить о содействии «Овервотч», но проблема была в том, что Рени привыкла быть всегда одной. Сражаться в одиночестве, жить в одиночестве, рассчитывать только лишь на себя. Её привычка работать одной уже поставила под угрозу её жизнь, после чего ей с трудом удалось прийти в норму и то только благодаря заботе Джека. Сейчас же она осталась одна, и единственный раз в жизни Рени почувствовала себя одинокой, брошенной и никому не нужной. Однако несмотря на то, что Рени чувствовала себя как никогда подавленно, сдаться сейчас она не имела никакого права, ведь тогда её жертва точно окажется напрасной. Вместо того, чтобы и дальше жалеть себя и плакать, она стала нехотя собираться назад на Гибралтар, надеясь на то, что ей удастся застать Джека там. Ей также необходимо было доложить Уинстону о своих открытиях, показать записанное видео, посоветоваться. Они должны были предотвратить заговор Чарли Уотерса и «Люмерико», помешать им исполнить свой план, поставив под угрозу жизни людей, работающих на «Летт Индастриз». Сейчас Рени как никогда раньше нужен был совет друга, нужна была семья. Воевать в одиночестве, как это делал раньше Джек, она больше не могла себе позволить. Рени встала с дивана и поплелась в спальню собирать свои вещи. Краем глаза она заметила футболку, небрежно брошенную на кровать Джеком. Взяв её в руки, Рени прижала её к себе, вдыхая его запах. Волна печали снова окатила её — и она тихо заплакала, уткнувшись лицом в единственную вещь, которая осталась ей от него. Эти приступы неконтролируемой грусти накатывали на Рени волнами. Ей казалось, что она наплакала уже целое море слёз, но легче ей от этого ни на йоту не становилось. Рени собрала свои вещи, небрежно кинув их в рюкзак, и, напоследок оглядев квартиру, закрыла входную дверь на замок. Она шла по улицам города и машинально искала Джека взглядом в толпе, надеясь на то, что ей повезёт и она сможет снова прижать его к себе и на этот раз никогда не отпускать. Раз за разом Рени предавалась воспоминаниям, мысленно возвращаясь к страстным ночам, проведённым с Джеком, к его нежным поцелуям, трепетным прикосновениям, запаху его кожи, взгляду его сапфировых глаз. Его присутствия рядом катастрофически не хватало, внутри болезненно тянуло от желания поскорей увидеться с ним, отчего Рени припустила по мощённым улицам города, пытаясь поймать первое попавшееся такси до аэропорта. На секунду в груди потеплело от надежды на то, что она сможет встретить Джека в аэропорту, высказать ему всё, что чувствует, попросить наконец прощения за то, что она сделала, попросить его дать ей второй шанс. Рени так непоколебимо придерживалась своей правды, своего выбора, что совсем позабыла о том, как она отчаянно сражалась за право быть с Джеком вместе. Ей пришлось пережить множество холодных ночей в одиночестве, не раз слышать отказ, терпеть его холодность и отстранённость на протяжении нескольких месяцев. Мучиться от желания, вожделения, каждый день видя его перед собой и не имея возможности подойти ближе, чтобы поцеловать, прижаться к его груди, ощутить тепло его рук. Он просил лишь об одном: чтобы она была рядом, не подвергая свою жизнь опасности более положенного, открыто сказал ей, что боится потерять её, но она не послушала, и вот чего она добилась: со слезами на глазах, брошенная тем, кого Рени добивалась с таким трудом, она шла по городу в полном одиночестве и не знала, как ей вымолить у него прощение. Рени много думала об этом, когда приехала в аэропорт, пока искала Джека глазами в толпе, среди ожидающих посадки на рейс до Гибралтара, а затем пока летела, с тоской разглядывая проплывающие мимо облака и аквамариновое море внизу. Она бежала со всех ног назад на базу, желая поскорее оказаться ближе к Джеку, потому что без него жизнь потеряла всяческий смысл, её былые яркие краски потеряли глубину и цвет, без него стало холодно и тоскливо. Несмотря на то, что Рени было жизненно необходимо поговорить с Джеком, она была вынуждена немедля отправиться в главный штаб, чтобы доложить Уинстону о том, что ей удалось узнать. Откладывать это было ни в коем случае нельзя, ведь пока она занималась решением своих личных проблем, скатываясь в сожаление от того, в какую ситуацию попала, Чарли Уотерс готовил грандиозный план по уничтожению «Летт Индастриз». Рени вошла через открытые массивные двери, которые каждый день были открыты для всех желающих. В главном зале мягко горел свет, на многочисленных мониторах высвечивались данные с разведывательных спутников — снимки, дислокация агентов и общая информация, содержащая в себе статистику и расчёты вычислений. На грифельной доске от руки был нарисован план действий команды зачистки. Уинстон сидел за рабочим столом у стены и совершенствовал защитный купол. Всполохи искр от сварочного аппарата сверкали ярким огнём. — Уинстон? Можно с тобой поговорить? — Рени прошла через ворота и скромно встала на входе в ожидании, когда Уинстон обратит на неё своё внимание. Уинстон выключил сварочный аппарат и снял защитные очки. Встал со своего места и сел за стол, где обычно проходили инструктажи и общие собрания. — Рени, рад тебя видеть. Как всё прошло? Судя по всему, не очень хорошо, да? — Уинстон поправил очки и внимательно оглядел Рени. — Да, ты прав, — ответила Рени и села на стул, кинув рюкзак с вещами у ног. — А подробнее можно? — Вчера я проникла в здание «Люмерико» и тайно наблюдала за собранием акционеров. Они планируют избавиться от конкурента, чтобы завладеть контрактом на двести пятьдесят миллионов долларов на поставку энергии в Новую Зеландию. Они наняли специалиста, который разработал для них план по избавлению от конкурента. Этого человека зовут Чарли Уотерс, — Рени достала из рюкзака папку с бумагами и отдала её Уинстону. — Это тот самый лживый информатор, который стравил нас и «Коготь». Спровоцировав конфронтацию, он хотел тем самым избавиться от Джека. Взрыв нашей базы в Швейцарии несколько лет назад тоже он устроил, как и взрыв здания «Каладу». — Но зачем ему всё это? — Уинстон внимательно изучал данные Рени, любезно предоставленные ей Сомброй. — Зачем ему смерть Джека? — Много лет назад Чарли Уотерс потерял свою жену в Мадридском инциденте. При освобождении заложников из здания Администрации города сработало взрывное устройство, в результате чего Рэйчел Уотерс погибла. После этого инцидента Чарли обвинил в халатности «Овервотч» и подал иск в суд за причинение вреда здоровью, повлёкшее за собой смерть нескольких лиц. Ничего не добившись в суде, он решил своими силами отомстить «Овервотч». Глядя на него, у меня создалось впечатление, что трагедия изменила его. От горя он обезумел. Вместе с этим он уверен в себе и думает, что все его злодеяния сойдут ему с рук. Он хитёр и опасен, просчитывает свои шаги наперёд, имеет в запасе несколько запасных планов и вращается в кругах людей, которые не гнушаются убийствами и похищениями. — Он знает о тебе? — Да. Он знает всё. Обо мне, о Джеке. О всех нас. — Ты сражалась с ним вчера? — Уинстон снял очки и обеспокоенно разглядывал лицо Рени, которое до сих пор было в свежих ссадинах. — Да, и он очень силён. Мне не хватило сил его прижать. Он сбежал и теперь, наверняка, заляжет на дно, но я вытащу его хоть из-под земли, хоть на краю света, Уинстон. Я обещаю тебе. — Мне не нравится, что ты в одиночку противостоишь ему. Если всё, что ты сказала, — правда, то он чрезвычайно опасен, и не только для тебя. Его надо остановить, но я больше не позволю тебе действовать одной. — Уинстон… — Нет, послушай Рени. Тебе одной не справиться с ним. Я не буду рисковать твоей жизнью в надежде, что тебе рано или поздно удастся его победить. — Дай мне ещё один шанс, пожалуйста, — взмолилась Рени. Она сложила ладони перед собой и затаила дыхание, в надежде, что Уинстон всё-таки внемлет её желанию. Вместо этого он тяжело вздохнул и встал со своего места, отошёл к своему рабочему столу, раздумывая над словами Рени. — Кто-нибудь ещё знает о том, что ты мне рассказала? — Джек знает. Но он против того, чтобы я занималась этим делом. — И я понимаю почему, — Уинстон развернулся к Рени и сделал шаг ей навстречу. — Мне это тоже не нравится. Я разрешаю тебе проводить разведку, собирать информацию. Но учти, как только ты его найдёшь, мы соберём команду и отправимся на задание все вместе. Больше никакой самодеятельности, ясно? — с твёрдой решимостью сказал Уинстон и вопросительно посмотрел на Рени. — Ясно, — кивнула головой Рени в ответ и коротко вздохнула, потупив взгляд. — Рени, я понимаю, что тебе хочется самой закончить это дело, но мы не можем всё взвалить на тебя, а самим отсиживаться в стороне. Мы твоя команда, твоя семья. Мы просто обязаны помочь тебе. — Я поняла тебя, Уинстон. Возьми вот это, — Рени протянула ему съёмный носитель. — Тут запись разговора Чарли с акционерами «Люмерико», её можно использовать как доказательство их причастности к планированию избавления от «Летт Индастриз». — Отлично. Но я хочу, чтобы ты сейчас же отправилась в медотсек. Пусть Ангела тебя осмотрит. На всякий случай, — Уинстон взял съёмный носитель в руки и внимательно взглянул на Рени. — Принято, — кивнула Рени и поднялась со своего места. — Это не просьба, а приказ, — пояснил Уинстон и поправил очки. — Я поняла тебя. Так и поступлю. Рени вышла из штаба и направилась в свою комнату. Прежде чем идти на заклание к Ангеле, она решила оставить рюкзак с вещами в комнате. Уставшая от боя с Чарли, от стресса и беспокойства за Джека, от долгой дороги, она чувствовала себя разбитой. Ей нужен был отдых, хотя бы пару часов сна, чтобы прийти в себя. Тело нещадно ломило от полученных травм, а левая рука, повреждённая Чарли, и вовсе не сгибалась и болела так адски, что от боли у Рени периодически перехватывало дыхание. Но больше горячего ужина и мягкой постели Рени желала увидеться с Джеком и убедиться в том, что он в порядке. Она постоянно думала о нём, и это единственное, что не давало ей полностью отключиться где-нибудь на обочине. По дороге к своей комнате Рени повстречались Ана и Маккри. — Эй, Рени! Рада тебя видеть, — Ана улыбнулась Рени и обняла её. Маккри встал в стороне и дымил сигарой. Он сощурился, оглядев Рени с ног до головы, и не преминул тут же вставить колкий комментарий. — Кто это тебя так, а? Неужто Джек? — Очень смешно, Джесси, — раздражённо ответила Рени и нахмурилась. — Нет, серьёзно. Ты его довела что-ли, и он тебя ударил? Никогда раньше не видел его таким злым и расстроенным одновременно. Рени заметно погрустнела от услышанных новостей и потупила взгляд, опустив плечи. — Серьёзно, Джесси, прекращай нести чушь, — Ана с укором покачала головой, не одобряя его высказывания. — Вот вы все меня затыкаете, а я, может, беспокоюсь, — Джесси легонько толкнул Рени в плечо и усмехнулся. — Хочешь, я его пристрелю? — Джесси! — зло воскликнула Ана и цокнула языком. Она приобняла Рени за плечи и повела её мимо Джесси в сторону её комнаты. — Рассказывай. Что случилось? — Давай сначала дойдём до комнаты. Я просто валюсь с ног и уж тем более не хочу, чтобы нас кто-то слышал, — тихо, почти шёпотом ответила Рени и оглянулась по сторонам. — Хорошо, — коротко ответила Ана. Рени была безмерно ей благодарна за то, что она не стала задавать сейчас лишних вопросов. Видит Бог, ещё несколько минут — и она просто упадёт в обморок от бессилия и усталости. Вместе с Аной они дошли до жилища Рени. Ана отпустила её и подпёрла плечом дверной косяк, терпеливо ожидая, когда Рени наконец откроет дверь, но пальцы Рени не слушались, левое предплечье болело так, что она едва могла стоять на ногах. Спустя время ей удалось нащупать ключи и вставить их в замочную скважину, однако дверь ни в какую не поддавалась, требуя применения большего количества силы. Увидев то, как Рени из последних сил борется с входной дверью, Ана оттолкнулась от косяка и перехватила ключи Рени в свои руки. — Дай-ка я попробую. Рени вымученно улыбнулась и отошла в сторону, предоставляя Ане больше места для манёвров. Ана повернула ключ в замочной скважине, толкнула дверь плечом и повернула дверную ручку до щелчка. — Ну и ну. И это называется будущее. Даже двери с электронными замками поставить не в состоянии, — посетовала Ана и пропустила Рени внутрь. — Не всё сразу, Ана. Вот встанем на ноги и, может быть, отстроим новый, высокотехнологичный штаб, лучше и защищённее, чем в Швейцарии. — Твои слова да Богу в уши, Рени, — хохотнула Ана и включила свет. Рени бросила рюкзак у входа и сняла балахон. — Боже мой, что у тебя с рукой? — Ана подскочила к Рени, с тревогой осматривая её предплечье. Накладывать самому себе повязку на руку оказалось той ещё задачкой для Рени. Повязка постоянно сползала, прокручивалась на руке, принося с собой невыносимую боль, и не желала туго завязываться. В итоге, кое-как забинтовав себя, сквозь слёзы, Рени благополучно забыла об этом, спрятав ранение в рукаве балахона. Естественно, спустя столько времени повязка, наложенная утром Рени самой себе, сползла вниз, оголив место поражения. В районе локтя красовался огромный синяк, рука заметно припухла, дико болела, не говоря уже о том, что Рени до сих пор не могла ей нормально управлять. — Во что же ты опять влезла? — Ана с тревогой взглянула Рени в лицо и поморщилась от увиденного. При ярком свете, она наконец увидела весь масштаб трагедии. Лицо Рени отекло от слёз, ярко-зелёные глаза были весь день на мокром месте, покраснели, а взгляд стал потухшим и полным боли. На левой скуле красовалась огромная ссадина, в уголке губ — кровоподтёк. — Я нашла того, кто ответственен за подрыв штаба Овервотч в «Швейцарии» и недавний инцидент с «Когтем». Мне удалось выяснить, что это всё дело рук одного человека. Его зовут Чарли Уотерс. Вчера я выследила его и хотела устранить, но он сбежал. — Это он тебя так? — кажется услышанные новости Ану совсем не впечатлили. Её больше волновало физическое и моральное состояние Рени. — Да, — коротко ответила Рени. Постоянно повторять всем и каждому, что её побил какой-то негодяй, уже порядком надоело. — А Джек об этом не знал, да? — Ана сложила два и два. Джек вернулся утром один, понуро бредущий по направлению к своей комнате. Увидев его, она сразу поняла, что что-то пошло не так. Он заперся в своей комнате и не выходил оттуда весь день, а, увидев позже вечером Рени со слезами на глазах, Ана осознала весь масштаб трагедии. Рени кивнула в ответ Ане и села на край кровати, устало вздыхая и прижимая к себе повреждённую руку. — И, естественно, он разозлился на тебя, — Ана уже не спрашивала, а констатировала факт. Ведь она знала Джека, как облупленного. — Да, — Голос Рени задрожал. Вспомнив в красках произошедшее ночью, она едва сдерживала слёзы, чтобы не пуститься опять в бесконечные рыдания. — Понятно, — коротко ответила Ана. — Ана, я не знаю, что мне делать. Джек ушёл от меня вчера ночью, и я даже не знала, где он бродит и в порядке ли он, ведь он не отвечал на мои звонки, — Рени всхлипнула, не в силах больше сдерживаться. Её голос то и дело срывался, и она, чтобы взять себя в руки, прислонила тыльную сторону ладони к своим губам. — Накануне он узнал о том, что я расследую дело пятилетней давности и стычку с «Когтем» в «АрмТех». Он просил меня оставить своё расследование, рассказал историю Жерара, сказал, что боится потерять меня, но я не послушала! Я оставила его одного и, ничего ему не сказав, отправилась в погоню за Чарли Уотерсом, а когда вернулась, он сразу всё понял! И, что самое отвратное в этой истории, это то, что я проиграла этому ублюдку Уотерсу! Всё было зря! Чарли скрылся, а Джек больше не хочет меня видеть, потому что я обманула его! — Тише, тише! Успокойся, — Ана подошла к Рени и заботливо обняла её за плечи, поглаживая по спине. — Что же мне теперь делать? Как мне вернуть его, я ведь так его люблю, — Рени рыдала изо всех сил в плечо Ане, не в силах остановиться. То, что Ана не отругала её за безрассудство и беспечность, а по-матерински жалела, возымело для Рени обратный эффект. Вместо того, чтобы прекратить плакать, Рени распалялась ещё больше. — Ну-ну, не стоит так рыдать, Рени, — Ана ободрительно похлопала Рени по спине. — Никуда он от тебя не денется. — Ты не видела его лицо в тот момент, когда он всё понял! Это выражение его лица до сих пор стоит у меня перед глазами, — ответила Рени и шмыгнула носом. — Будет тебе, Рени. Позлится и успокоится, — сказала Ана и взяла лицо Рени в свои руки. С теплотой глядя на неё, пальцами рук она смахивала одну за другой солёные слезинки, катившиеся по её щекам. — Он любит тебя, Рени. Он так долго сражался с самим собой, пытался бежать, отрицать правду, но факт остаётся фактом — он влюблён в тебя, а это чувство не так-то просто убить. — Неправда! Он никогда не говорил мне об этом, — парировала Рени и рвано вздохнула. — Не говорил, потому что для него это серьёзный шаг. Он думает, что стоит ему признать это, как его жизнь тут же изменится, перестанет быть прежней. Он напуган и смущён, не знает, что ему делать дальше, но со временем он всё поймёт, — с улыбкой на лице и мудростью в голосе ответила Ана. Слова, сказанные Аной, впечатлили Рени настолько, что она перестала рыдать и смогла наконец-то успокоиться. Мысль о том, что Джек любит её, согревала душу своим теплом. Это утверждение позволило Рени запастись уверенностью в том, что всё ещё возможно исправить, привести к той точке, откуда они начали своё путешествие. — Просто дай ему немного времени, — Ана погладила Рени тыльной стороной ладони по щеке и заправила за ухо выбившуюся прядку волос. Рени кивнула в ответ и устало вздохнула. — Тебе надо срочно в лазарет. У тебя сустав повреждён. Тебе надо немедленно начать лечение. Слышишь, меня? — озабоченно сказала Ана и встала на ноги. — Да, слышу, — Рени устало вздохнула и потёрла виски. Голова раскалывалась, болела рука и сердце, которое она сама же и разбила. Проблемы навалились на неё внезапно, накрыли с головой, словно лавина, и она задыхалась под их тяжестью, не имея шанса выбраться на поверхность. — Давай, поднимайся, — Ана подала руку Рени и помогла подняться ей на ноги. Поддерживая её за плечи, она повела её на выход из комнаты по направлению к лазарету. Вместе с Аной они вышли на улицу и, обнявшись на перепутье дорог, ведущих в разные концы базы, попрощались. Ана поддерживала Рени, как могла, и она, чувствуя её заботу, немного приободрилась. Распрощавшись с Рени, Ана отправилась искать Маккри, чтобы, как она выразилась, «вправить ему мозги и обсудить его поведение», а Рени, как ей и было велено, отправилась в лазарет. Она нашла Ангелу на своём рабочем месте за заполнением бумаг. Увидев Рени, она сначала приветливо улыбнулась, но затем разглядела её ссадины и нахмурилась, а когда Рени показала ей руку, не на шутку взволновалась. Ангела увела Рени в процедурный кабинет, обработала все её ссадины и сделала рентген руки. Оценив результаты исследований, она что-то вколола Рени, отчего в руке потеплело и боль постепенно ушла на второй план. Она наложила ей эластичный бандаж, чтобы зафиксировать повреждённый сустав, и сделала повязку, чтобы руке было удобно. — Придётся тебе ещё какое-то время походить на уколы. Нужно восстановить функциональность сустава и повреждённые ткани. — Все настолько плохо? — Скажем так, тебе повезло. Тот, кто тебя ударил, знал куда бить. — Это я и так уже поняла, — Рени устало вздохнула. Лекарство, которое Ангела вколола ей, утихомирило боль, отчего Рени сама, не замечая того, стала проваливаться в сон. — Можно ещё один вопрос? — Да, конечно, задавай, — утвердительно кивнула головой Ангела и вложила снимок сустава Рени в её медицинскую карту. — Сражаться, я так понимаю, пока я не смогу, да? — осторожно спросила Рени, боясь, что Ангела может расценить её вопрос не так, как ей бы того хотелось. — Нет, твоей руке нужен покой. Дай тканям время восстановиться, не перенапрягай понапрасну руку, ходи на уколы, и всё в скором времени наладится. — Я поняла тебя, спасибо, — ответила Рени, с фатальной неизбежностью принимая тот факт, что ей опять какое-то время придётся бездельничать на базе, ожидая, когда заживёт рука. — Будь осторожна, Рени, — Ангела улыбнулась Рени и коснулась её плеча. Рени распрощалась с Ангелой и вышла из лазарета. Близилось время заката и, соответственно, время ужина. Агенты «Овервотч», рабочие и строители, уставшие, но довольные проделанной за весь день работой, весело переговариваясь шествовали маленькими группами в главный зал. Рени стояла на обочине с повязкой на плече и грустно смотрела на лица прохожих, ища глазами знакомые черты. Она увидела куртку Джека среди идущих впереди, и её сердце болезненно ёкнуло. Рени бросилась следом за ним, с трудом пробиваясь через толпу. — Джек! — Рени окликнула его и остановилась, ожидая, что он обернётся к ней, но он упорно игнорировал её, продолжая идти в заданном направлении. — Да постой же ты! Давай поговорим! Полное отсутствие реакции с его стороны говорило о том, что он до сих пор рассержен, расстроен и не хочет разговаривать с Рени. Ей следовало дать ему немного времени для того, чтобы прийти в себя, переварить свою обиду, полностью осмыслить происходящее, смириться наконец, но ожидание убивало Рени изнутри. Она не могла просто игнорировать то, что произошло, совсем не прилагая усилий к тому, чтобы исправить ситуацию, в которую они оба попали по её вине. Рени не хотела, чтобы Джеку пришла в голову мысль, что ей безразлично его мнение и он сам, ведь это было далеко не так. Рени разрывало изнутри от желания закончить своё расследование, но при этом она не могла полностью игнорировать позицию Джека в этом вопросе. Его мнение было и до сих пор оставалось для неё авторитетным, но вместе с этим она чувствовала, что оно не построено на фактах, опирающихся на логику, а продиктовано желанием Джека защитить Рени от потенциальной опасности. Рени встала на месте, судорожно пытаясь придумать, что предпринять для того, чтобы остановить его. Ей в голову не пришло ничего умнее, чем воспользоваться своей силой, ведь её слова утратили свою силу и вес и больше не имели нужного воздействия на Джека. — Джон Френсис Моррисон, остановись сейчас же! — Рени сконцентрировала в руке шар гравитационной энергии. Проходящие мимо рабочие, осознав то, что она собирается предпринять, с криками едва успели отпрыгнуть в сторону от основной дороги. С громкими хлопками волна гравитационной энергии настигла его. Джек, не ожидавший нападения со спины, обернулся в последний момент, потерял равновесие и упал. Рени, не желая терять не единой минуты, быстрым шагом подошла к нему, села на него сверху и схватила здоровой рукой за ворот куртки. — Может, ты перестанешь вести себя, как идиот, и послушаешь наконец, что я хочу тебе сказать? Неужели это так сложно? — Рени ожидала, что Джек разозлится на неё или накричит, но он только молча грустно смотрел на неё и не двигался. — Джек, не игнорируй меня. Ты делаешь мне больно, — глаза Рени заблестели. Проходящие мимо любопытно на них косились, перешёптывались, пытаясь понять, что происходит. — Это ты делаешь мне больно, Рени, — безэмоционально ответил Джек. — Почему ты не можешь принять моё решение? Почему не поддержишь меня? — Я уже объяснял тебе это множество раз. Повторять это ещё раз я не собираюсь. Всё равно это не имеет никакого смысла, — с горечью в голове ответил Джек и поморщился, когда увидел повязку и эластичный бандаж на предплечье, наложенные Рени Ангелой. — Давай закончим начатое вместе. Прошу тебя. Рени едва не задыхалась от безысходности и от мысли, что не может подобрать подходящих слов, чтобы переубедить Джека. Она удивлялась тому, как он так стойко держится, когда вокруг него рушится целый мир. Рени готова была встать на колени, умолять его при всех, просить, чтобы он послушал её, но всё это не имело никакого смысла. Джек оказался настолько упрям и непреклонен, что, казалось, проще влюбить его в себя заново, чем пытаться убедить его в своей правоте. — Нет, — холодно ответил Джек. — Мы не будем ни начинать, ни заканчивать. И дело даже не в том, что это дело слишком опасно, а в том, что ты не доверяешь мне. Ты умолчала о Чарли, когда получила необходимую информацию о нём. Ты предпочла держать меня в неведении, действовала за моей спиной, не интересуясь моим мнением на этот счет, — голос Джека задрожал от обиды, но одновременно с этим, ему было невыносимо больно смотреть на то, как Рени едва не плачет. Взглянув на неё, он понял, что она проплакала всю ночь и весь день, жутко переживая из-за случившегося. Джек почувствовал себя полным ничтожеством из-за того, что опять, не желая того, довёл свою возлюбленную до слёз. Она была ранена, унижена и единственное, что ей сейчас было необходимо, — это его поддержка и забота, но вместо этого он только сильнее добивал её своим непоколебимым упрямством. — Джек, прости меня. Я была не права. Мне стоило рассказать тебе обо всём, но я не смогла. Я поступила глупо, я знаю, но я всё также сильно люблю тебя, слышишь? — Рени крепко держала его дрожащей рукой за отворот куртки, будто от него зависела её жизнь. В тот момент ей именно так и показалось. Она поняла, что стоит ей ослабить хватку, как между ними всё будет кончено. Джек отвёл взгляд в сторону, медленно и мягко он взял её руку в свою и отодвинул от себя, сел и сместил её в сторону, так, что Рени осталась сидеть на асфальте, а сам встал и, не говоря ни слова, ушёл. Рени была бесконечно подавлена, ей хотелось сделать хоть что-то, чтобы прекратить свои страдания. Она не могла поверить в то, что произошло. Единственный лучик надежды, который светил ей с момента разговора с Аной, погас, скрывшись за чёрными тучами, полными ледяной воды. Сердце было разбито на миллионы осколков, и в том, что случилось, она могла винить лишь себя. Она сидела посреди основной дороги на коленях и не замечала прохожих, обступивших её со всех сторон и не имеющих ни малейшего представления о том, что предпринять и как ей помочь. Слёзы ручьями катились по её щекам, и Рени на секунду подумала о том, сколько же воды она уже наплакала и сколько ей предстоит ещё выплакать. Ей было настолько больно, что она перестала соображать где она находится и что происходит вокруг, и в момент, когда казалось, что она просто растворилась в боли и отчаянии, за плечи её схватили сильные руки. Джесси разорвал кольцо зевак и, присев, обнял её, укрыл собой от любопытных глаз. — Рени, тише, тише, успокойся, — Джесси торопливо снял с себя пончо и укрыл им Рени, а затем помог подняться ей на ноги. — Я с тобой. Рени была безутешна, и Джесси совершенно не знал, что предпринять, как утешить её, утихомирить её боль. Он повёл её прочь от толпы, ни на секунду не отпуская из своих объятий, и говорил бесконечным потоком слова утешения. Она явно была не в себе и не могла самостоятельно прийти в себя. Вместо того, чтобы пытаться справиться с её истерикой самостоятельно, Джесси повёл Рени обратно к лазарету. Открыв дверь кабинета Ангелы с ноги, он втащил Рени в её кабинет и посадил на койку у дальней стены. — Ангела, мне нужна твоя помощь, — Джесси с тревогой взглянул на лечащего врача, а затем на Рени. — Что случилось? — Ангела выпорхнула из-за своего рабочего стола и стремительно подбежала к Рени. — У неё истерика, и справиться самостоятельно с этим она не в состоянии, — ответил Джесси и присел на койку рядом с Рени. — Погоди-ка минутку. Ангела подбежала к ящику с медикаментами и вытащила оттуда бутылёк с тёмно-коричневой жидкостью. Набрав в кулере воды в маленький пластиковый стаканчик, она отмерила пятнадцать капель лекарства и взболтнула воду в стакане плавным движением руки. — Рени, выпей-ка это, — Ангела протянула Рени стакан с лекарством и плавно наклонила её голову, чтобы ей было удобнее глотать. — Вот так, всё будет хорошо. Рыдания Рени прекратились, но она то и дело всхлипывала, не в силах толком вздохнуть. Успокоительное помогло ей немного прийти в себя, но несмотря на это, она до сих пор была слишком подавлена и разбита. Она прижалась к груди Джесси, ища у него защиты и утешения в своём бесконечном горе. Он обнял её и прижал к себе, поглаживая по спине, утешал, как мог, но ему было больно от осознания того, что это единственное, что он может для неё сделать. Как лучший друг, быть рядом, когда мир вокруг рухнул в бездну, а всё, что ранее расцвело прекрасными красками, умерло в единый момент, оставив после себя лишь тоску и серость осколков былых дней. — Что случилось? — шёпотом спросила Ангела Джесси, но тот лишь озадаченно пожал плечами. — Я не знаю всей истории. Только то, что Джек и Рени сильно поссорились, — Джесси тяжко вздохнул и погладил Рени по спине. — Рени не в состоянии поведать нам об этом, по крайней мере сейчас. Лишь Джек может знать о том, что случилось, и то, навряд ли он захочет об этом открыто говорить. — Это не шуточки, Джесси! — серьёзно начала Ангела, нахмурившись. — Состояние Рени может пагубно отразиться на её здоровье. У неё нервный срыв, и это может стать очень опасным. перепады настроения, плаксивость, депрессия, апатия, мысли о самоубийстве — всё это может поставить под угрозу жизнь Рени. За ней нужно постоянно наблюдать и ни в коем случае нельзя оставлять её одну. — Зачем ты говоришь это мне?! — эмоционально с толикой злости ответил Джесси. — Скажи это ему! Это же он довёл её до такого состояния! Ангела тяжело вздохнула и поникла, размышляя над тем, как поступить. Как лечащий врач, она должна была госпитализировать Рени и наблюдать за ней денно и ношно, как друг — попробовать поговорить с Джеком, убедив его сменить гнев на милость ради здоровья Рени, но кто она такая, чтобы говорить бывшему начальнику, что ему делать и как поступать с теми, кто ему дорог. — Побудешь с ней, Джесси? — с тоской взглянула на Джесси Ангела. — Сейчас её нельзя оставлять одну. — Конечно, — кивнул в ответ Джесси и прижал Рени к себе. — Рени, тебе надо отдохнуть. Если хочешь, можешь переночевать в госпитале, я подготовлю для тебя палату, — сказала Ангела и тяжело вздохнула, хлопнув себя по карманам халата. — Пока это всё, что я могу для тебя сделать. — Не стоит так беспокоиться, Ангела. Я в порядке. Справлюсь, — ответила Рени и потёрла лицо ладонями, вытирая слёзы и прогоняя усталость. — Ладно, я провожу тебя до твоей комнаты, — сказал Джесси и поднялся на ноги. Поддерживая Рени за плечи, он вывел её за дверь кабинета Ангелы и повёл по направлению к выходу. — Ну-ну, Рени. Всё наладится, вот увидишь, — Джесси ободрительно потрепал Рени по плечу и легко улыбнулся ей. — Не думаю, Джесси, — тихо ответила Рени и тяжко вздохнула. — Как ты вообще? — озабоченно спросил Джесси, не спуская с неё своего взгляда. — А ты не видишь? — Рени вымученно улыбнулась. — Мне плохо. Я не знаю, как мне теперь жить дальше, что делать. — А что ты делала раньше? — Не знаю. Бесцельно бродила вокруг? Пыталась наполнить своё существование смыслом? — Зачем ты так? — с горечью вопросил Джесси. — Ты лучшая из всех, с кем мне довелось познакомиться, Рени Жаккар. Ты храбрая и бесстрашная, ты упрямая и доводишь любое дело до конца. Я безмерно восхищаюсь тобой. — Как видишь, не всем это нравится, — ответила Рени и уткнулась Джесси в ключицу. — Ты и не обязана нравиться всем. Делай то, что считаешь нужным, и никогда не ошибёшься. — Ой ли? Моё решение привело меня к тому, что я лишилась всего того, за что так отчаянно сражалась. — Джек не должен был так с тобой поступать. Я не одобряю его поступок, — сказал Джесси и нахмурился. — У него свои причины поступать таким образом, — ответила Рени и шмыгнула носом. Воспоминания о Джеке приносили с собой боль. — Однако это не отменяет того факта, что он поступил, как полный козёл, — раздражённо сказал Джесси. — Не говори так, Джесси, — сказала Рени и тихо вздохнула. — Ладно, ладно. Больше не буду. Рени позволила Джесси довести её до своей комнаты, а затем заботливо уложить её в постель. Чувствуя кожей приятный холодок подушки, Рени закрыла воспалённые глаза и утомлённо вздохнула. Губы и кожа лица до сих пор пылали от пролитых за весь день солёных слёз. Телом она чувствовала титаническую усталость и то, как каждое малейшее движение мышц приносит с собой боль. Рени свернулась калачиком в постели, на периферии слушая, как звенят шпоры на ботинках Джесси, как он ходит от угла к углу и не знает, что делать. Размеренный стук каблуков его обуви погрузил Рени в беспокойный, поверхностный сон. Каждое движение воздуха, касание и звук невольно заставляли её выныривать обратно к реальности, сталкиваясь с которой от груди по краям расползался леденящий холод, а острая боль от осознания случившегося раз за разом вонзалась кинжалом в самое сердце. Рени открывала глаза и видела перед собой друга, не пожелавшего покинуть её в самую трудную минуту. Джесси аккуратно касался её плеча, заправлял за ухо непослушную прядку светлых волос, поправлял одеяло, чтобы она не замёрзла, трепетно хранил хрупкий хрусталь её сна. Джесси был из тех людей, кто не возносил свои проблемы в абсолют, зацикливаясь в них, как это делают большинство, а смотрел сквозь своеобразную призму безразличия, делая акцент только на том, что было действительно важно. Его отношение к жизни и восприятие мира в целом, бывало, раздражало окружающих, однако это не умаляло его навыков и не делало из него плохого человека. Его нельзя было назвать правильным: он много пил и курил, вёл разгульный образ жизни, пропускал собрания или наглым образом засыпал на них, скрывался от порученной ему бумажной работы, но это не делало его безответственным в прямом смысле этого слова. Правда была в том, что он умело расставлял приоритеты и тратил своё время только на то, что считал важным, и Рени знала об этом, как никто другой. Джесси был первым, кто пришёл к ней на помощь в комплексе лабораторий «Когтя». Он рисковал своей жизнью ради неё, нёс её на своих руках, когда она не могла идти сама. Джесси множество раз доказывал то, что на него можно положиться в критической ситуации. Его профессионализм был пронизан везением и удачной импровизацией, но это не отменяло того факта, что он всегда знал, как поступить и что предпринять для успешного завершения миссии. Сейчас он был единственным, кто остался с Рени, когда она больше всего нуждалась в друге и защитнике. Он был тем, кто подтолкнул её к принятию правильного решения. В то время, как другие отказывались верить, Джесси ни на секунду не сомневался в том, что Рени по плечу справиться со всеми трудностями, которые она по собственной воле взвалила на свои хрупкие плечи. Его слова отчётливо отпечатались на подкорке разума Рени, когда он сказал, что ей необходимо продолжать делать то, что она считает нужным, ведь только так она не рискует погрязнуть в порицании и сомнениях. В этом и заключалось главное преимущество Джесси. Следуя этой доктрине, он никогда не позволял другим ставить под сомнение свои собственные решения, если сам был твёрдо уверен в том, что поступает правильно. Глядя на него, Рени решила двигаться дальше, каким бы трудным не выдался путь. В конечном итоге, её любви оказалось недостаточно для того, чтобы удержать Джека, а её слова никогда не имели для него значительного веса. Рени поняла это только сейчас. Какие бы доводы она не приводила ранее, когда пыталась убедить его попробовать построить с ней отношения, они все разбивались вдребезги о его непоколебимое упрямство. Сейчас же неважно, чтобы она ни сказала ему, даже если бы на её стороне были веские доводы и правда, Рени никогда бы не смогла добиться от Джека того, чтобы он изменил своё решение. Она могла сколько угодно просить прощения, уговаривать его помочь, но всё это не имело бы в конечном итоге никакого смысла, ведь он был слишком горд и упрям для того, чтобы пойти ей навстречу. Ей оставалось лишь надеяться на то, что когда-нибудь он сможет понять, что она имеет право на собственный выбор. Главное, чтобы осознание этого не пришло к нему слишком поздно.