Супердевушка

Две недели спустя. Рени устало вздохнула и откинулась на спинку стула кафетерия. Сидя за столиком в дальнем углу, она усиленно пыталась понять хитросплетения коварного плана Чарли Уотерса, который больше был похож на головоломку. Пытаясь постичь последовательность его действий, Рени искала способ подловить Чарли на одном из этапов, но понять, в каком именно месте это сделать, оказалось не так-то просто. Несмотря на то, что Рени в полной мере оценила весь масштаб его грандиозного плана, она едва ли осознавала, какую игру Чарли затеял на этот раз. Несмотря на пережитый стресс и полученные ранения в последнем бою, Рени спустя некоторое время удалось прийти в себя. Одетая в гражданскую одежду — чёрный кружевной кроп-топ и короткие джинсовые шорты с завышенной талией, — она выглядела свежо и привлекательно. С того дня, когда всё пошло наперекосяк, минуло достаточно времени, чтобы дать Джеку время остыть, но, даже несмотря на то, что Рени из последних сил в душе надеялась на его благосклонность, чуда не случилось. Все эти дни Джек не разговаривал с Рени и не пытался хоть как-то наладить общение. В свою очередь Рени решила, что не будет пытаться исправить положение, и вместо того, чтобы скатываться в сожаление и уныние по этому поводу, она решила погрузиться с головой в работу. Рени отпила кофе из огромной чашки и вернулась к разложенным на столе бумагам с информацией. Чарли Уотерс, как и следовало ожидать, действительно ушёл в подполье после стычки с Рени и стал крайне осторожен. Уследить за его передвижениями оказалось крайне проблематично, однако Рени не сомневалась в том, что рано или поздно ему придётся выползти из своего укрытия, ведь он должен будет выполнить свои обязательства перед «Люмерико». Раздумывая над тем, как лучше поступить и что предпринять для успешной поимки Чарли, Рени совсем не заметила, как в зал кафетерия зашёл Джек и, увидев её, сидящую в дальнем углу, остановился, пытаясь решить, уйти ему или остаться. Однозначно, видеть Рени и делать вид, что ему нет до неё никакого дела, было для него задачей не из лёгких. Несмотря на то, что Джек так отчаянно злился на Рени, она всё также была важна для него, поэтому его обида, какой бы всепоглощающей она не была, со временем сошла на нет. Однако Джеку до сих пор было непросто смириться с тем фактом, что у его девушки есть своё мнение и оно отличается от его. Рени обернулась к Джеку и легко улыбнулась ему. Она поспешно собрала в кучу свои бумаги, разложенные на столе, напоследок сделала глоток из чашки с кофе и направилась на выход. — Не беспокойся, Джек. Я уже ухожу, — Рени обернулась к нему, стоя в паре шагов от выхода. — Тебе не надо придумывать глупый предлог, чтобы уйти. — Рени… — начал было Джек, но не успел закончить. Рени развернулась и вышла за дверь, оставив его одного. Она глубоко вздохнула, пытаясь подавить в себе сомнения относительно того, как она поступает с Джеком. Говорить с ним в таком тоне, когда он ни в чём не виноват, было в корне неправильно, но и дальше потакать его несоразмерно раздутой обиде Рени больше не собиралась. В любом случае, ей стоило бы поторопиться, чтобы успеть закончить свои неотложные дела до того, как их отношения с Джеком вовсе сойдут на нет. Даже если они оба неисправимые упрямцы и гордецы, кто-то должен будет сделать первый шаг навстречу, кто-то должен быть сильнее. Поэтому Рени торопилась как могла. Любое промедление заставляло её жутко нервничать. Ей казалось, что чем дольше она топчется на одном месте, пытаясь понять, как ей прижать Чарли, тем дальше она отдаляется от Джека. Добравшись до своей комнаты, Рени разложила свои бумаги на стол и сделала глубокий вдох. Нужно было пройтись ещё раз по той информации, что была у неё в арсенале, но мозг вяло воспринимал данные и связи. Пытаясь собраться с мыслями, Рени принялась прохаживаться вдоль комнаты, но и это не помогло. Размышляя над планом, который она придумала, Рени сама, не замечая того, раз за разом мысленно возвращалась к Джеку. Находиться всё это время вдали от него и не знать о том, как обстоят его дела, было мучительно. Сидя в четырёх стенах, Рени нехотя погрузилась в уныние от того, что чувствовала себя как никогда одиноко, выбрав свой собственный путь. Принимая решение объявить охоту на Чарли, она и не думала, что это окажется таким выматывающим занятием. Она оказалась одинока в своём решении, и это было вызвано отнюдь не отсутствием желания агентов «Овервотч» оказать ей содействие в этом деле, а в том, что было как минимум опасно посвящать в это дело большое количество людей. Те же, кто знал об этом, не одобряли выбора Рени. Уинстон, пользуясь своим положением, запретил Рени действовать одной, Джек её выбора не одобрил, и последствия отказа подчиниться ему Рени вынуждена была расхлёбывать и по сегодняшний день. Когда казалось, что уныние и печаль заполонили собой всё естество Рени, а четыре стены, окружающие её, стали сжиматься в кольцо, Рени не выдержала. Ей необходимо было пройтись и хорошенько проветриться, чтобы не выпадать из колеи и продолжать свою борьбу. Нужно было сменить обстановку, чтобы не сойти с ума от осознания своего одиночества, отдохнуть от работы и привести мысли в порядок. Рени села за свой рабочий стол и вздохнула, глядя на свой браслет-трекер, отслеживающий её местоположение. Внезапно ей захотелось избавиться от него, будто он сдерживал её порывы, её свободу. Рени казалось, что, избавившись от браслета, она сможет абстрагироваться от обещаний, данных ею, но которых она не сможет выполнить, от уз, что сковывали движения, словно верёвки, туго повязанных на запястьях, грубо впивающихся в кожу, от любви, осколки которой ранят больнее любого клинка, от воспоминаний, к которым Рени возвращалась снова и снова, от тревожных чёрно-белых снов, в которых она каждый раз видит море, бесконечный горизонт, чёрные воды, обжигающие своим холодом, в которых она тонет, и силуэт того, кого она любит так отчаянно и безгранично. Каждый раз Рени видит сквозь призму воды, как Джек стоит на берегу, и в бесконечной синеве его прекрасных глаз отражается такая грусть и печаль, что сердце Рени надрывно пронзает болью, как если бы в сердце вонзили острый кинжал. Просыпаясь в холодном поту, она дрожит и долго не может прийти в себя. Ей хочется плакать, но слёз нет, внутри она ощущает лишь бесконечный ужас и печаль. Разбитое сердце болит, как и прежде, когда она вспоминает о Джеке, размышляя о том, знает ли он, как ей плохо, снятся ли ему подобные сны, чувствует ли он нечто зловещее, что неотрывно следует за ними по пятам. Догадывается ли он о том, что за спиной Рени стоит беда, как её ледяные пальцы сжимаются вокруг горла Рени в кольцо. Рени моргнула, прогоняя прочь мрачные мысли. Решившись, она щёлкнула застёжкой своего браслета и, отложив его на край стола, медленно встала со своего места. Пройдясь взглядом по периметру комнаты, Рени погасила свет и выскользнула за дверь. Оказавшись на улице, она с упоением вдохнула вечерний тёплый воздух и выдвинулась в сторону автостоянки, прилегающей к базе. Шла торопливо, оглядываясь по сторонам, не желая быть замеченной. Самовольно покидать базу, не известив руководство об этом, было строго-настрого запрещено, а учитывая, что её браслет-трекер остался в комнате, было вдвойне опасно попадаться кому-либо на глаза. Рени хотелось побыстрее покинуть это место, чтобы побыть на свободе, не думая о том, как ей следует поступать, оглядываясь на других. Добравшись до автостоянки, Рени окутала тело энергией и легко перемахнула через сетчатый забор. Зацепив взглядом нужную машину, Рени припустила к ней и на ходу достала из заднего кармана коротких джинсовых шорт маленький реплику-ключ. Рени огляделась по сторонам и сняла машину с охраны. За характерным писком последовал щелчок — дверь открылась. Рени торопливо села на водительское сидение и завела мотор. Вырулив с автостоянки, Рени направила машину по пустынной дороге в город. Руки до сих пор были мокрыми от волнения и дрожали. Периодически оглядываясь назад, Рени пыталась понять, преследует ли её кто-либо, догадался ли кто-нибудь о том, что она так по-детски и беспечно сбежала в город, навстречу приключениям. К счастью, дорога была пуста. Блёклые отсветы старых фонарей довоенного времени, поеденные ржавчиной, тускло освещали длинное старое шоссе. Убедившись в том, что её никто не преследует, Рени облегчённо выдохнула и набрала скорость. Удивительно, но чем дольше она ехала, тем легче ей становилось. Она отпустила себя, позволила себе плыть по течению, доверяясь только лишь своим чувствам. Раздумывая над тем, куда она, собственно, едет, Рени мысленно перебирала варианты того, куда она могла отправиться в столь поздний час. Повинуясь общественному мнению тех, кто думает, что заливать свои обиды, горе и неудачи алкоголем — хорошая альтернатива антидепрессантам и пуле в висок, Рени решила отправиться в бар. Выбирать из многочисленных баров самый лучший, сравнивая отзывы и рейтинг, Рени не имела никакого желания. Вместо этого она выбрала первый попавшийся, отдавшись на волю случая. Заприметив подходящий бар, Рени развернула машину и нырнула между высоких офисных зданий, остановившись в двух кварталах от пункта назначения. Она не была глупа и знала, что машину наверняка можно будет отследить из главного штаба, и, чтобы её местоположение не было рассекречено раньше времени, Рени оставила машину вдали от места, в которое она намеревалась попасть. Припарковавшись на пустой автостоянке под уличным фонарём, Рени заглушила мотор, покинула машину и направилась в выбранный бар. Прелесть выбранного ею бара состояла в том, что он был мал и в нём было мало народу. Всё-таки Рени нужно было отдохнуть и прийти в себя, а не участвовать в шумной алко-вечеринке в модном месте центра города. Добравшись до места, Рени толкнула деревянную дверь с вставками из разноцветного стекла и попала внутрь. От её движений над дверью зазвонил колокольчик. Бар представлял собой небольшое помещение, отделанное тёмным деревом. С правой стороны от двери стояла барная стойка с множеством разноцветных бутылок на полках, подсвеченных неоном. За барной стойкой стоял молодой привлекательный бармен и протирал высокий стакан белым полотенцем. Увидев на пороге Рени, он приветливо ей улыбнулся, отставил свой стакан с полотенцем в сторону и сделал приглашающий жест рукой. Несмотря на время, многочисленные столики, стоящие вдоль стен, пустовали, за исключением одного, за которым сидел угрюмый мужчина с шикарными усами и в широкополой шляпе. Рени уселась на высокий стул и улыбнулась бармену. — Что будете пить, мисс? — Пожалуй, начну с Маргариты. — Как пожелаете, — бармен кивнул и принялся за изготовление напитка. Пока он возился с бутылками алкоголя и гренадина, Рени уставилась в телевизор, висящий с левой стороны от барной стойки. Передавали новости. Японию накрыл смог, прилетевший с Китая, в центре Европы опять поднялась сорокоградусная жара, отголоски которой ярко ощущались на Гибралтаре последние две недели. — Какой ужас, — Рени неотрывно следила за новостями, которые порой просто удручали. — И не говорите, — бармен поставил на стойку готовый коктейль и придвинул его Рени. — Спасибо, — Рени взяла напиток в руки и сделала глоток. Бармен коротко кивнул в ответ и вернулся к своему стакану. Алкоголь, монотонный гул работающего телевизора, неторопливая возня бармена со стаканами и бутылками позволили Рени успокоиться и привести мысли в порядок. Расслабившись, Рени поняла, как же сильно она вымоталась за последние две недели. Ссора с Джеком, бесконечные попытки разгадать план Чарли, разработка ответного плана по его поимке истощили её внутренние ресурсы. Больше всего Рени хотелось закончить начатое дело, чтобы бросить все свои силы на то, что было действительно важным для неё, а именно к отношениям с Джеком. Рени не хотела его терять: его внимание было слишком дорого. Вместе с этим его характер оставался сложным, поэтому заново завоевать его доверие будет не так-то просто. Для этого тоже требовался свой подход, разработка стратегии и плана, но Рени понятия не имела, с чего ей начать. В любом случае, сейчас об этом было слишком рано говорить. Чарли до сих пор пребывал на свободе, а план Рени держался на чистом везении и зависел от удачной импровизации. Раздумывая над тем, что предпринять для того, чтобы вернуть её отношениям былую ясность и прежний огонь, Рени совершенно не заметила, как позади неё скрипнул выдвигаемый стул, а затем послышались тяжёлые шаги. Мужчина, сидящий с бокалом пива позади неё за дальним столиком у стены, нахлобучил шляпу и подошёл к барной стойке. Расплатившись за пиво и пожав руку бармену, он вежливо склонил голову перед Рени с улыбкой на лице и, развернувшись, выдвинулся в сторону выхода. Улыбнувшись в спину вежливому незнакомцу, Рени вернулась к своей засахаренной вишне. Увлечённая завязыванием узлов на веточке, она периодически поглядывала на экран телевизора, обмениваясь короткими фразами с барменом по поводу последних новостей. Спустя время, когда стрелка часов перевалила за полночь, а оттенок неба посветлел на полтона, телеканал, который всё это время смотрела Рени, перестал вещать. Бармен щёлкнул на кнопку пульта, выключил телевизор, тем самым погрузив бар в тишину. Он смешал для Рени ещё один напиток, только уже за счёт заведения, и Рени с упоением смаковала предложенную выпивку, думая о том, догадался ли уже кто-нибудь из «Овервотч» о её отсутствии. Она представила себе, как будет расстроен Уинстон и недовольна Ана, как будет зол Джек, узнав, что она бросила всё и ушла, ничего никому не сказав. Наверняка, он бы не преминул высказать ей своё недовольство, относительно её поведения. Но что он мог сделать помимо этого? Сделать ей официальный выговор с занесением в личное дело? Привлечь её к дисциплинарной ответственности? Это ничего не значило в сравнении с тем, что он бросил её одну, когда вскрылась вся правда о том, какое расследование она ведёт. Она не хотела лишний раз его злить, но не могла не признать того факта, что раздражать его было приятнее, поскольку это было проявление хоть какой-то реакции с его стороны по отношению к ней, чем полное её отсутствие. Погрузившись в свои мысли о том, кто не желал покидать её голову даже во снах, Рени вздрогнула от показавшегося ей внезапным звука разбитого стекла. Она вопросительно подняла голову к бармену и озадачилась увиденным. Что-то его напугало и до такой степени, что он не мог сдвинуться с места. Словно загипнотизированный, он неотрывно смотрел в одну точку за спиной Рени. Рени проследила за его взглядом и обернулась туда, куда он смотрел. Объятый чёрной дымкой, у противоположной барной стойке стены стоял высокий человек в чёрном плаще и белой костяной маске в форме черепа. С осознанием того, что его присутствие больше не является тайной, он сделал шаг вперёд и выдал хриплый смешок. — Ну здравствуй, Рени Жаккар. Давненько не виделись.