Супердевушка

В комнате Джека царил полный мрак, разбавленный бледным сиянием просочившейся в высокое окно луны. Скользнув по полу, бледный луч осветил собой небрежно брошенные на пол вещи и край свалившегося с кровати тонкого одеяла. В комнате было прохладно и свежо. Невыносимая жара, что мучила их последние недели, отступила и позволила немного прийти в себя, но, несмотря на это, Джеку в эту ночь никак не удавалось уснуть. Развернувшись с одного бока на другой, Джек глубоко вздохнул и закрыл глаза, пытаясь унять в груди быстрое биение сердца. С самого раннего утра и до позднего вечера он чувствовал себя встревоженным и раздражённым. Пытаясь понять причины своего настроения, он много думал о том, что случилось в последнее время. Раз за разом возвращаясь к разговору с Рени, Джек принимался гадать, правильно ли он поступил. В ту ночь он был так расстроен, так зол на неё и даже не знал, отчего больше: оттого, что она устроила охоту одна, или оттого, что не поставила его в известность относительно своих планов. Он злился ещё и потому, что она ни в какую не хотела отступить. Изначально он надеялся, что Рени выберет его и оставит свою опасную погоню за Чарли, но она ответила ему отказом, и он никак не мог понять почему. Джек совершенно не мог примириться с её решением и был просто не в состоянии обуздать глупое чувство обиды. Чтобы не сделать того, о чём он мог бы в последствии пожалеть, Джек принял непростое решение оставаться вдали от Рени до поры до времени, пока не почувствует, что готов двигаться дальше. Но даже несмотря на то, что он был зол и обижен, он не мог не думать о ней. Эта вынужденная разлука, очередная из разряда тех глупых расставаний, когда он думал, что сможет подавить в себе чувства к Рени, истощила все его внутренние ресурсы. Его томление переросло в невыносимую тоску, из-за которой Джек был не в состоянии что-либо делать. Он не мог толком сосредоточиться и, следовательно, работать, а на брифингах просто откровенно скучал, мечтая убраться куда подальше, лишь бы не слышать монотонную речь Уинстона, а ночью безуспешно пытался уснуть, борясь с бессонницей и тревогой. Когда восход едва показался на горизонте, Джеку всё-таки удалось уснуть, но его тут же разбудил внезапный стук в дверь. Он вздрогнул и открыл глаза, прислушиваясь к посторонним звукам, пытаясь понять, не привиделось ли ему это. Стук в дверь повторился и стал при этом настойчивее. Джек торопливо поднялся с постели и подобрал небрежно брошенные на пол штаны. Одевшись, он открыл входную дверь и, увидев на пороге Ану, удивился. — Ана, который час? Что случилось? — Джек потёр глаза, прогоняя сонливость и устало вздохнул. — Джек, Рени пропала, — выдохнула Ана. По её лицу было явно видно, как она взволнована, что совершенно не понравилось Джеку. — Погоди, что? Как пропала? — опешил Джек. — Откуда же мне знать? Если бы я знала, не будила бы тебя в столь поздний час. Собирайся, нам надо её найти. У Джека всё оборвалось внутри от этих новостей. Его дурное предчувствие обрело форму и грозилось в любой момент вырваться на свободу неконтролируемой паникой. Быстрым шагом он направился вглубь своей комнаты, торопливо подбирая с пола разбросанные накануне вещи и одеваясь. Ана тем временем нетерпеливо прохаживалась вдоль стены у входа. — Может, вкратце расскажешь, что случилось? — молчание со стороны Аны изрядно изводило Джека. Он и так едва держал себя в руках, чтобы не пуститься в бега по пересечённой местности, пытаясь найти Рени, и нежелание Аны делиться информацией только больше подливало масла в огонь. — Я не знаю, что случилось, Джек. Мне только доложили, что одна из наших машин была угнана. По записям с камер видеонаблюдения сразу стало понятно, кто её угнал. — Но зачем? — Джек был сбит с толку. Он не понимал, что происходит, и вяло воспринимал новую информацию из-за хронического недосыпания. — Перестань задавать мне бесконечные вопросы! Я знаю не больше твоего, — раздражённо ответила Ана и нахмурилась. Взглянув на Джека, такого потерянного и с беспокойством на лице, она вздохнула и потрепала его по плечу. — Ладно. Давай разберёмся с этим вместе, идёт? Джек коротко кивнул и вышел за дверь своего жилища. Он плотно захлопнул за Аной дверь и торопливо направился вдоль центральной дороги вглубь базы, держа в руках винтовку. — Стоит наверное начать с её комнаты, — сказал Джек и взглянул на Ану, ища поддержки. — Согласна, — коротко ответила Ана и кивнула в ответ. — Ты доложила об этом Уинстону? — Да. Как только сопоставили записи с камер наружного наблюдения с пропажей машины. — Что он собирается предпринять? — Поручил нам с тобой найти её, — Ана вздохнула. — Я боюсь, как бы это не было связано с её расследованием. Она ведь уже убегала так ранее. — Да. Я тоже об этом думаю, — ответил Джек, — и мне это не нравится. — Может, стоило поговорить с ней об этом? — А ты думаешь, я не пытался? — вопросил Джек и открыл запасным ключом дверь комнаты Рени. Пропустив Ану внутрь, он закрыл за собой дверь и включил свет. Оглядевшись по сторонам, он подошёл к Ане, которая что-то увлечённо разглядывала на столе у Рени. Она взяла в руки браслет-трекер Рени и показала Джеку. — Почему-то я не удивлена… — Чёрт! Найти её теперь будет проблематично, — с горечью выругался Джек и отвернулся от рабочего стола Рени, вперив свой взгляд в подставку для её клинков на комоде. — Она и мечи с собой не взяла. Судя по всему, сражаться она не планировала. — Хорошо бы, — Ана положила браслет на край стола и нажала на переговорное устройство, слушая рапорт от одного из рабочих. — Подожди, подключаю Джека к сети. Джек достал из кармана переговорное устройство и сунул его в ухо. На том конце послышался запыхавшийся мужской голос. — Я смог отследить машину. Она на Гибралтаре. В районе Ист-Сайда. — Принято. Джек переглянулся с Аной и торопливо покинул комнату, направляясь к стоянке. Ана быстрым шагом шла за ним следом. Оба сели в первую попавшуюся машину и выехали с базы. За руль села Ана и сосредоточенно вела машину по пустынному бездорожью, в то время как Джек нетерпеливо ёрзал на своём месте. — Может, перестанешь плестись, как черепаха, и прибавишь скорости? — Заткнись и не мешай мне, — Ана взглянула на Джека, и увиденное пронзило её сердце болью. Он мучился от чувства безысходности и того, что время неумолимо уходит, а ему нужно срочно оказаться рядом с Рени, и неважно, что она пытается сейчас провернуть. — Не волнуйся, мы найдем её, обещаю. Ана съехала со старого шоссе в сторону города. Тёплый свет уличных фонарей и ярких клякс неона отражались на водной глади залива. На набережной, окаймляющей береговую линию моря, до сих пор, несмотря на глубокую ночь, наблюдалось оживлённое движение. Бары и рестораны, уютные тихие кафе, предлагающие кофейные напитки, до сих пор были открыты для всех желающих. Джек взглянул на пьяных людей, высыпавших из дверей ресторана, куда они ходили вместе с Рени, и тяжело вздохнул. Его тревога и отчаяние ещё больше усилились в контрасте с настроением городских обывателей. Ана свернула с набережной вглубь города мимо высотных офисных зданий, отличающихся своей строгостью и обезличенностью, по пустынной дороге в сторону Ист-Сайда. В отличие от людной набережной и центра города, где царил вечный праздник и полное отсутствие сна, окраина и Ист-Сайд мирно спали, терпеливо ожидая восхода солнца, чтобы воспрянуть и наполниться торопливой вознёй и вялотекущими пробками. Сейчас же по холодным пустынным дорогам ветер гонял обрывки местных газет и обёртки от уличной еды, остатки пластиковых и бумажных стаканчиков. В коконе зданий из металла и стекла особенно ощущался саспенс, не предвещающий ничего хорошего. Джек цеплялся взглядом за каждый угол и подворотню, немногочисленные лица, устало бредущие в сторону своих квартир. Ана сверилась с компьютером-навигатором на приборной панели и свернула под арку — пешеходный крытый мост, проложенный между двумя серыми зданиями — и попала в окружение высоток, между которых расположилась обширная автостоянка. Увидев на краю автостоянки аккуратно припаркованную знакомую машину, Ана подъехала ближе. Джек последовал за её взглядом и едва ли не выскочил на ходу, направляясь к машине Рени. Внутри, как и ожидалось, было пусто и темно. От досады Джек со всей силы ударил в боковое стекло, отчего оно покрылось паутиной трещин. — Джек, успокойся. Давай лучше подумаем, куда она могла пойти, — Ана подошла к нему и схватила за предплечье. — Нам нужна карта. Давай посмотрим по навигационному компьютеру, что тут неподалеку есть. Убедившись в том, что Джек больше не расположен к вандализму, Ана отпустила его и пошла к машине, на которой они только что приехали. Забравшись на водительское сидение, она вперила взгляд в навигационный компьютер, просматривая близлежащие заведения, приютившихся в центре делового района. — Ну что там? — Джек сел рядом с ней и уставился в монитор. — Здесь почти ничего нет. Какие-то магазины, но они сейчас закрыты. Неподалёку есть бар. Может, она пошла туда? — Стоит проверить. Пошли, — Джек выскочил из машины и быстрым шагом направился в сторону бара. Ана закрыла машину и последовала за ним следом. Ей было дико его жаль. Он не находил себе места и просто сходил с ума от тревоги за Рени. То, что раньше оставалось для всех тайной и для неё в том числе, стало слишком очевидным. Он был влюблён, и эта истина явно отражалась на его лице, читалась в его движениях, во взгляде. То, как он вздыхает, наклоняя голову набок, будто в груди внезапно кончился воздух, морщится от фантомной боли, а затем его взгляд наполняется мучительным томлением. За изменениями в его поведении было интересно наблюдать, но Ана поймала себя на мысли, что любовь вместо того, чтобы избавить Джека от множества проблем, лишь добавила ему новые поводы для переживаний. Медленно, но верно она убивала его, и это было больно осознавать. В любви, как на войне — горе побеждённому, и Джек был близок к тому, чтобы оказаться в числе проигравших. Ана моргнула, прогоняя тревожные мысли, и вперила свой взгляд в спину Джека, стоящего около дубовой двери с вставками из разноцветного стекла. По левую сторону за высоким окном виднелся свет, а также полное отсутствие посетителей и обслуживающего персонала, что казалось крайне подозрительным. Джек вопросительно обернулся к Ане, мысленно ища у неё поддержки, опровержения дурных мыслей и предчувствия, которое прошило его насквозь, когда он коснулся дверной ручки входной двери. Держа винтовку в левой руке, Джек сделал глубокий вдох и медленно толкнул входную дверь. Над дверью зазвонил колокольчик, разрывая вязкую тишину, царившую в баре. Джек огляделся по сторонам, приметив стоящую на барной стойке полупустую мартинку и пиалу с засахаренной вишней, отодвинутый высокий стул и тёмно-красное пятно на полу. Сердце Джека сделало болезненный кульбит, когда его взгляд проследовал за пятном по полу и упёрся в тело. Светлые волосы, бледная кожа, знакомый кроп-топ и короткие джинсовые шорты, выпачканные в крови. — Рени! — воскликнул с ужасом Джек и бросился к ней, упав на колени. Отложив винтовку в сторону, он приподнял её тело, подложив руку под шею, и прижал к себе. Она всё ещё была тёплая на ощупь, но очень бледная. В районе живота с правой стороны виднелось огнестрельное ранение. Судя по характеру раны, стреляли из дробового оружия со средней дистанции. Основная рана была неглубокой, но при этом сильно кровоточила, вокруг неё — несколько мелких от разлетевшихся дробинок. Неровные края ран и куски кожи отмирали, оставляя после себя чёрную дымку. Джек сложил два и два и от осознания, в каком положении оказалась Рени и каковы её шансы на выживание, нервно сглотнул вставший в горле ком. Дрожащими руками он коснулся правой стороны её шеи. Под его пальцами едва пробивалась слабая ниточка пульса. Убедившись в том, что Рени жива, он поспешно достал из кармана биотический излучатель и установил его на земле рядом с Рени. Ана последовательно осмотрела периметр бара и торопливо опустилась на колени по другую сторону от Джека с Рени. — Ана, сделай что-нибудь! — взмолился Джек. В его голосе сквозил страх, во взгляде — отчаяние от своего бессилия и толика безысходности от мысли, что он может потерять Рени в любой момент. Сердцебиение зашкаливало, паника застилала глаза. Казалось, ещё мгновение — и он просто сойдёт с ума. Ана взяла руку Рени в свою, взяла из набедренной сумки жгут и туго затянула на трети плеча, обработала антисептиком сгиб руки и ввела адреналин, затем достала из сумки шприц с биотическим лекарством и обколола ранение на животе. — Я уже видела подобное в Каире, — начала Ана и взглянула на Джека. Он был мертвенно бледен, его руки дрожали. Он изо всех сил прижимал Рени к себе, словно боялся, что она в любой момент может растаять на его руках. Он перевёл взгляд с лица Рени на Ану и выдержал долгую паузу. — Мне всё равно, Ана. Я просто хочу, чтобы она выжила, — Джек прислонился губами ко лбу Рени и закрыл глаза, пытаясь взять себя в руки. — Я это к тому, что всё намного серьёзнее, чем в твоём случае… — начала Ана, но была внезапно перебита Джеком. — Ана, пожалуйста, — взмолился Джек. В его руках Рени сделала слабый болезненный вдох и застонала. Понемногу сердце разносило по кровеносной системе адреналин, отчего Рени задрожала, как от холода, пытаясь делать частые поверхностные вдохи. Она едва была в сознании и не сразу поняла, что лежит на руках у Джека, а, увидев его, её глаза мгновенно наполнились слезами. — Джек… — Рени произнесла его имя тихо, буквально шёпотом. Слёзы покатились по её щекам прямо в руки Джеку. — Прости меня… Мне так жаль… Левой рукой она потянулась к его лицу и, едва касаясь, погладила по щеке. — О чём ты говоришь, глупая? Отчего тебе жаль? — Джек едва сдерживал слёзы, глядя, как сознание Рени стремительно ускользает из её тела. Толика сил, которой она располагала, стремительно иссякала, словно искра, сверкнувшая во мгле. Рука, которой она гладила его по щеке, проскользнула по его лицу и упала на грудь. Рени закрыла глаза, проваливаясь в тёмную бездну небытия. — Нет, нет, нет! Пожалуйста, Рени, не оставляй меня одного! Прошу тебя! Будь со мной! Джек пытался привести её в чувство, легко похлопывая по щекам, но тщетно. Ана, которая наблюдала всё это со стороны прикрыла рот рукой, подавляя рыдания, рвущиеся наружу. — Ана, сделай хоть что-нибудь! Спаси её! — крикнул Джек в отчаянии, с надеждой глядя на Ану. Он до последнего не желал мириться с действительностью, но, увидев на лице Аны слёзы и то, как она отрицательно качает головой, его пронзило болью от внезапно обрушившегося на него осознания случившегося. — Джек, я не могу, — тихо прошептала Ана. — Нет! Этого не может быть! Этого не должно было случиться! — Джек с силой прижал Рени к себе и, уткнувшись ей в плечо, разрыдался. Ана видела своего друга в таком состоянии впервые и была напугана этим. Они только что потеряли одного из своих лучших агентов и грозились потерять ещё и Джека, потому что он не унимался и находился в состоянии аффекта, отрицая очевидное, не желая признавать того, что его любимая мертва. Он с любовью и со слезами на глазах покрывал её лицо и губы поцелуями, будто они могли спасти её от смерти, но всё было напрасно. Она оставила его, и Джек не мог с этим примириться. Ана не решалась отнимать у Джека тело Рени, как не решалась успокаивать его, ожидая, что он проникнется горем, свыкнется с ним, примет его. Она и сама едва держалась из последних сил. Смотря на Рени, она не могла не думать о Фарии, и мысль о том, что кто-то потерял своего ребёнка, а кто-то — любовь, приводила её в ужас. Но ей надо было взять себя в руки ради Джека, ради Рени, ради тех, кто остался в неведении на базе, ожидая от них новостей. Ана отошла к окну и связалась со штабом, сообщив о том, что произошло. К ним направились друзья, готовые помочь чем только сейчас возможно. Нужно было забрать тело Рени на базу, провести осмотр места убийства и сделать определённые выводы. Для Аны всё было предельно ясно — Жнец добрался до неё первее, и он был беспощаден к ней, насколько мог. Выстрел из дробового оружия, незаживающие раны, знакомые ей гильзы — всё это указывало на Габриэля как на единственного подозреваемого. Джек более или менее успокоился, если так можно выразиться о человеке, у которого на руках умерла возлюбленная. Он бережно положил тело Рени на пол и сложил её руки на груди. Встал на ноги и стал ходить от стены к стене, заложив руки за голову. Ана, которая всё это время боялась смотреть ему в глаза, резко вздрогнула, потому что в приступе неконтролируемой ярости он начал крушить всё подряд, что только попадалось ему под руку. Один из стульев перелетел ползала и попал точно в центр полок у барной стойки. Послышался звон бьющегося стекла — разноцветное содержимое бутылок каскадным водопадом полилось на пол. В воздухе запахло терпким алкоголем. Джек тем временем принялся за столы и стулья, но Ана резко развернулась и подбежала к нему: — Джек, Джек! Угомонись, успокойся. Тише. Ана схватила его за руки, но он вырывался из её хватки. Тогда она просто обняла его, прижала к себе так сильно, как только могла. Джек уткнулся ей в плечо и просто молча стоял, пока спустя время Ана медленно его не отпустила, боясь, что он опять примется за старое. Она проследила за тем, как он сел на один из уцелевших стульев и неподвижно уставился в одну точку за окном. Они оба не проронили ни слова, и если Ана не решалась заговорить, то Джек был убийственно молчалив с тех самых пор, как сердце Рени остановилось. Ана вернулась на свою исходную позицию у окна и посмотрела на Джека. Все его руки были в крови Рени, и он едва мог унять их дрожь. Он сжимал и разжимал кулаки, будто замёрз и от холода тело не слушалось его. Затем он перевёл взгляд из никуда на Ану и тихо спросил: — Значит, Габриэль, да? Что же, я не удивлён, — на лице Джека в тот момент отразилась тень всепоглощающей ярости. Он едва мог усидеть на месте, и Ане это не нравилось. — Джек… — начала было Ана, но совершенно не знала, что сказать. — Чёртов Рейес! Будь он проклят! Он забрал у меня всё, что только мог! Разрушил мою жизнь до основания, а теперь добрался и до неё, — Джек моргнул и шумно выдохнул. — Я убью его, Ана! Больше я не буду закрывать на его бесчинства глаза, пытаясь его игнорировать. Он переступил черту, которую переступать не стоило. Джек встал со своего места, поднял с пола свою винтовку и биотический излучатель. — Куда ты собрался? — Ана взволнованно посмотрела на него, готовая к чему угодно с его стороны. — Пойду и убью его прямо сейчас! — Нет. Ты никуда не пойдёшь. Ты не в состоянии сейчас принимать никакие решения, Джек. Тебе надо успокоиться, — Ана подошла к нему и положила руки на его оружие, пытаясь мягко забрать его у него. — Успокоиться? Каким образом, Ана? Моя любимая умерла у меня на руках по вине моего драгоценного друга, который считает забавным разрушать всё, что я люблю! И ты говоришь мне успокоиться? Ты сама-то себя слышишь?! — Джек дёрнул оружие на себя, пытаясь скинуть руки Аны с его винтовки. — Слышу! И поэтому прошу тебя, остановись! Я потеряла Рени, она была мне как дочь, и я не хочу терять ещё и друга! — Ана обречённо вдохнула и выдохнула. — Ты уже потеряла меня, Ана. Считай, что я умер вместе с ней в тот момент, когда её сердце перестало биться, — Джек прошел мимо Аны на выход, но она упорно продолжала его останавливать, на ходу придумывая аргументы в защиту своего мнения. — Джек, остановись сейчас же! Тебе нужен план, нужна информация. Как ты собираешься его искать? Просто вломишься в главный штаб «Когтя»? Не пори горячку! — Хорошая идея. Так и поступлю. Пора наконец-то покончить с этими отбросами! Убью их всех, спалю их здание дотла, разрушу его до основания! — Не говори ерунды! Ты даже не знаешь, где оно находится! Мы нужны тебе, Джек. Сделаем это вместе. Хочешь действительно отомстить за Рени, а не отправиться на тот свет за ней, тогда позволь помочь тебе! — Именно этого я и хочу, Ана. Уйти вслед за ней, — по его щекам опять побежали слёзы, сверкая в утренней заре восходящего солнца, но он быстро смахнул их тыльной стороной ладони. Ана с грустью посмотрела на Джека. Ей до боли было его жаль, но она ничего не могла поделать. Вместо того, чтобы отговаривать его от очередной авантюры, которая могла обернуться для него очередным ранением или смертью, она вздохнула и отошла в сторону к окну, не смея больше мешать ему. Джек молча вышел на улицу и быстрым шагом пошёл прочь. Ана смотрела на то, как он удаляется от неё, и едва могла удержать себя на месте, чтобы не отправиться за ним следом. Возможно, так и следовало бы поступить, ведь они лучшие друзья и не бросают друг друга в беде, но она не могла сейчас оставить Рени совсем одну. Ана развернулась и посмотрела на Рени. Как они могли допустить такое? Что вообще они могли сделать, чтобы этого не случилось? Почему они закрывали глаза на то, что было важным для неё? Она сражалась за будущее «Овервотч», за их наследие и была совершенно одинока в своей войне, пока они только и делали, что жалели себя, пытаясь собрать осколки своих жизней воедино. Это было несправедливо. Рени заслуживала большего, чем просто быть убитой, пока её друзья не делали ничего из того, чтобы её спасти. И что теперь будет с Джеком? Рени была для него всем, но теперь её не стало, и Ана не была уверена в том, что он сможет пережить её потерю. Её смерть стала для него последней каплей после череды потерь и неудач, в которых Габриэль имел непосредственное участие. Отправной точкой, после которой он уже никогда не сможет прийти в себя. Не прошло и десяти минут, как на пустынную улицу приземлился челнок, из которого, высыпали их друзья. Лена бежала впереди всех, позабыв про свой хроноускоритель, следом едва поспевала Ангела и Джесси Маккри, самым последним шёл Уинстон. Ана видела их взволнованные грустные лица и с трудом проглотила ком в горле. Лена влетела в дверь, минуя Ану, упала на колени рядом с Рени и заплакала, глядя на её бледное лицо. Следом зашла Ангела, вопросительно посмотрела на Ану и, когда Ана отрицательно покачала головой, перевела взгляд на Рени и села по другую сторону от Лены. Она была в полном облачении, крылья её костюма валькирии едва трепетали. Джесси снял шляпу у входа в бар и медленно зашёл следом за Леной и Ангелой. Посмотрел на Ану, долго и пристально, а затем перевёл взгляд с неё на Рени. Уинстон зашёл последним и осмотрелся. Он отдал приказ челноку улетать, но курсировать недалеко от Ист-Сайда, на достаточной высоте, чтобы они могли быстро улететь на базу. — Нам надо закрыть дверь и окно. Не хватало ещё, что бы кто-то увидел нас здесь, — Уинстон прошёл вглубь помещения, посмотрел на Рени и грустно вздохнул. — Согласна с тобой. Джесси, помоги мне, — Ана рукой указала на окно. Вместе с ним они заперли зверь, повесили табличку «Закрыто», опустили жалюзи на окнах и двери. Внутри бара стало намного темнее, чем было изначально. Джесси оглядел помещение и перевёл вопросительный взгляд на Ану. — Где Джек? — Ушёл. — Куда? — взволнованно вопросила Ангела. Помедлив, Ана нехотя прервала молчание. — Мстить. — И ты его не остановила? — воскликнула Ангела, не сводя своего взгляда с Аны. — А ты думаешь, я не пыталась? Он вообще сейчас не в том состоянии, чтобы слушать, знаешь ли. — Это он сделал? — Джесси указал на разбитую мебель и бутылки в баре. — Да. — Нам надо его найти. Не хватало ещё, чтобы он наломал дров, — Уинстон поправил очки и взглянул на Ану, ища поддержки. — И что мы ему скажем? Я исчерпала все аргументы, пытаясь его переубедить. Он не слушает меня. — Тогда давайте быстро осмотрим место преступления и отправим Рени домой. Затем инициируем поиски Джека, — Уинстон последовательно оглядел всех присутствующих, остановившись на Ане. — Не думаю, что искать Джека сейчас — это хорошая идея, командир, — ответила Ана. — Нужно дать ему время успокоиться, прийти в себя и надеяться на то, что он сам вернётся. Рано или поздно. Все присутствующие послушно кивнули и медленно поднялись со своих мест. Спустя время они пришли к выводу, что осматривать особо нечего: если и были какие-то улики, то Джек в порыве гнева всё уничтожил. — Слушайте, а ведь в такое время здесь должен быть бармен, — Джесси нахмурился, переступая с ноги на ногу. Все разом переглянулись и посмотрели на него. — Если его тела здесь нет, значит, он наверняка убежал или ему приказали. Стоит осмотреть периметр бара, если тела нет, значит, он до сих пор жив и, возможно, может что-либо знать. — Какой в этом смысл? Что он может знать такого, чего не знаем мы? Мы и так уже в курсе, кто это сделал, и смысла копаться в мотивах нет, когда единственное правильное решение — это остановить Габриэля. — Ана, но как он её нашел? — вопросила Ангела, сидевшая на стуле у барной стойки. — Возможно, это Чарли Уотерс ему сказал, — Ана посмотрела на Уинстона, оценивая его реакцию на сказанное ею. Он задумался, а затем коротко кивнул: — Возможно. — Наверняка, это он. Посуди сам: она разыскивала его, и он знал об этом. Он должен был следить за ней, чтобы оценивать её осведомлённость о его передвижениях, — Ана подошла к барной стойке и встала рядом с сидящей на стуле Ангелой. — Вполне вероятно, что так оно и было, — устало сказал Уинстон и тяжело вздохнул. — Что? Вы вообще о ком? — Джесси вопросительно посмотрел на Ану и на остальных, пытаясь понять, что они знают. — Рени занималась расследованием подрыва нашего штаба в Швейцарии и недавнего инцидента с «Когтем». — Что? А причем здесь взрыв штаба «Овервотч»? — Рени выяснила, что взрыв пять лет назад произошёл не случайно. Некто по имени Чарли Уотерс спланировал взрыв, который должен был убить Джека и Габриэля. Затем «Общий сбор», — Ана выводила на стойке какие-то схемы, видимые только ей. — Он узнал об этом и решил снова попытаться избавиться от Джека руками Габриэля. А теперь подумай: она гонялась за ним и почти поймала его. И он решает её убрать, но опять же руками Габриэля. Все недоумённо смотрели на Ану, пытаясь хоть как-то осмыслить сказанное ею. Уинстон тяжко вздохнул и направился к выходу. — Давайте выдвигаться. Нам нужно уходить, — Уинстон нервно огляделся, не желая, чтобы в подробности расследования, проводимого Рени, было посвящено как можно больше людей. Ангела поднялась со своего места, Лена понуро поплелась к выходу, а Джесси торопливо подошёл к Ане. — Я понесу Рени, мне не в первой нести её на руках, — тихо сказал Джесси Ане. Ана коротко кивнула, подхватила винтовку и пошла за остальными на выход. На землю опустился челнок, но никто не решался занимать свои места: все терпеливо ждали, когда Джесси отнесёт Рени. Он бережно занёс её внутрь челнока и положил её тело на заднее сидение. После этого остальные агенты заняли свои места, и Уинстон приказал пилоту взлетать. После случившегося новость о том, что один из агентов «Овервотч» был убит, разлетелась в течении часа между остальными агентами и рабочими, которые так или иначе имели отношение к организации, поэтому по возвращении на базу команду уже ожидала целая толпа. Приземлившись, Джесси снова взял Рени на руки и понёс её к лазарету. Следом за ним, молча, опустив головы, шли Ангела и Ана, замыкал процессию Уинстон и Лена. Когда все увидели бездыханное тело Рени на руках у Джесси, среди собравшихся поднялся обеспокоенный гомон голосов. В конце пути их встретили остальные агенты. Все они были опечалены и ошарашены случившимся. Райнхардт не мог сдержать слёз, как не мог смириться с тем, что произошло. Гендзи стоял чуть поодаль от основной группы и был ещё тише и отстранённее обычного. Джесси отнёс Рени в лазарет, где Ангела с помощью Аны принялись приводить её в порядок. Они умыли её, бережно зашили раны на её теле, одели в белое платье, по красоте сравнимое со свадебным. Ангела бережно расчесала её волосы, уложив их в локоны по обеим сторонам от лица. Она была прекрасной, но мертвенно бледной, и этот контраст как раз и приводил в ужас. Ана не отрываясь смотрела в лицо Рени и никак не могла поверить в то, что произошло. Это было немыслимо, невозможно, никоим образом не укладывалось в голове, и всё же это случилось. Смотря на Рени, Ана не могла не думать о том, что ждёт Джека в будущем. Он, как и большинство тех людей, что потеряли своих близких, в первые часы и дни до конца не осознал масштаб своей утраты. Осознание этого, как правило, приходит позднее, накатывает внезапно и буквально сбивает с ног. Когда шок от произошедшего проходит, на его смену приходит боль потери, и она беспощадно накрывает с головой. Все они были опечалены смертью Рени, но для Джека это имело иное значение, другой, более глубокий уровень. Терять своих родителей, друзей, безусловно, больно, терять возлюбленных — невыносимо. Думая об этом, Ана только тогда поняла смысл понятия «невосполнимая утрата». Утратив связь с любимым человеком, невозможно восполнить пробел в отсутствии его существования. Жизнь Джека, так или иначе, опиралась на жизнь Рени, но теперь точка опоры сместилась, оставив после себя лишь руины того, что с таким трудом выстраивалось месяцами. Их отношения были насыщенными, прошли от стадии неприятия до полной и безграничной любви только для того, чтобы рухнуть в бездну полного отчаяния, а учитывая последние события, из-за которых между Джеком и Рени произошёл конфликт интересов, было очевидно, что справиться с этим горем Джеку будет непросто. Пока Ана помогала Ангеле готовить тело Рени к погребению, Уинстон взял на себя все остальные организационные вопросы. Первым же делом он связался с Брианом Фалардо и Акирой Харада, людьми, которых Рени считала своей семьёй, и сообщил им о случившемся. Бриан был бесконечно опечален этой новостью, но воспринял всё не так остро, как Акира, который учил Рени боевому искусству. Не зная деталей произошедшего, он принял смерть Рени как личную оплошность, но, как истинный самурай, держался стойко, сдерживая ураган эмоций, что бушевал в глубине его души. *** В последующие дни база «Овервотч» наполнилась тишиной и скорбью. Работу приостановили, а флаги приспустили, объявив траур. Ана безумно переживала за Джека: он так и не появился на базе, и она не была уверена, что ему под силу будет пережить день похорон Рени, но в последний момент он всё-таки пришёл. Когда все почти собрались в церкви для погребальной мессы, Джек вошёл внутрь и встал в проходе. Окинув взглядом присутствующих, он остановился на Рени. По просьбе её друзей и родных, гроб оставили открытым, чтобы все близкие могли с ней попрощаться. Её тело было усыпано цветами, красными розами, которые ярко контрастировали с бледностью её кожи и погребальным нарядом. Джек моргнул и проглотил противный ком, вставший в горле, покрепче сжимая в руке букет полевых цветов, что он принёс ей в подарок. Сидящие на скамейках скорбящие друзья оборачивались на него и провожали сочувствующим взглядом, когда он проходил мимо них по направлению к Рени. Он остановился около первого ряда, с краю которого сидела Ана. Увидев его, с отчаянием и тоской в глазах, её сердце пронзило болью. Она встала и молча обняла его. Джек безучастно стоял на одном месте, пока Ана обнимала его, а затем, когда она отпустила его, он молча развернулся и подошёл к алтарю. Он положил букет у его подножия, куда поставили гроб Рени, а затем бережно взял Рени за руку. — Я никогда не дарил тебе цветов, любимая. Думал, что у нас с тобой ещё море времени. Но лучше поздно, чем никогда, верно? — его голос дрогнул, ему было мучительно смотреть на неё, такую юную и прекрасную, но неподвижно лежащую в этом громоздком гробу. — Я рада, что ты пришёл и что с тобой всё в порядке, — Ана подошла и приобняла Джека за руку, положив голову ему на плечо. — Я не в порядке, Ана, — Джек с усилием отвёл взгляд от лица Рени и посмотрел на Ану. — Я знаю, — с грустью ответила Ана, повела его к скамье в первом ряду и усадила рядом с собой. Началась погребальная месса. Священнослужитель в официальном облачении стал читать молитву об упокоении души. В зале то и дело слышались всхлипывания. Ана крепко держала Джека за руку. Когда месса закончилась, восемь пилотов «Овервотч», среди которых был и Крис, понесли гроб на выход из церкви. Впереди всей процессии шли Бриан Фалардо и Акира Харада, которого Рени считала своим приёмным отцом; следом за ними — Ана и Джек, а за ними — все остальные: Джесси с Гендзи, Лена и Люсио, Ангела с Райнхардтом, Бригиттой и Торбьйорн с Уинстоном, за ними — остальные друзья и товарищи, с которыми Рени дружила в разные годы своей жизни. Ибби — домовладелица Рени — шла позади всех. Её за руку поддерживала дочь — молодая смуглая девушка. По тому, с каким трудом она передвигалась, было видно, как случившееся с Рени, больно ударило по её самочувствию, ведь Рени была для неё как дочь. На выходе из церкви Акира с Брианом остановились, чтобы обменяться словами со всеми желающими, выразить им свои соболезнования. Позже, когда все присутствующие на погребальной мессе покинули церковь, к Джеку подошёл Акира Харада. — Мне сказали, она любила тебя. Судя по всему, ты достойный человек, раз она отдала тебе своё сердце, — Акира вежливо поклонился Джеку. — Для тебя наступили тяжёлые времена. Потерю второй половины нелегко пережить, я знаю это по своему личному опыту. — Она много рассказывала о вас, Акира. Сказала, вы многому её научили. — Видимо, недостаточно хорошо учил, иначе сейчас мы бы здесь не стояли, — Акира потупил голову и тяжело вздохнул. — Она была неугомонным ребёнком и невероятной упрямицей. Бывало, она и пяти минут не могла усидеть на месте, так мне было с ней тяжело. Но я любил её. Полюбил, как только посмотрел в эти зелёные глаза. В тот день мне показалось, что сам ангел спустился с небес прямо ко мне в руки. Джек улыбнулся, представляя себе в голове светлый образ Рени. — Для всех нас сегодня померк свет её души. Надеюсь, оставшегося света хватит, чтобы осветить наши сердца и развеять тьму в наших душах, — Акира тяжело вздохнул и тронул Джека за плечо, призывая его пройтись с ним. — Что ты собираешься предпринять дальше? — Собираюсь отомстить за её смерть. — Иногда то, что лежит на поверхности, не является первоисточником всех бед, — Акира остановился и повернулся лицом к Джеку. — Закончи начатое ею дело, чтобы её душа могла упокоиться в мире. В тот момент, когда ты сделаешь это, она будет отомщена. Джек коротко кивнул. Вместе с Акирой они подошли к остальным собравшимся около гроба Рени. По приказу Уинстона её гроб накрыли флагом «Овервотч». Джек безучастно смотрел на логотип «Овервотч» и чувствовал внутри себя лишь пугающую пустоту, будто на месте сердца образовалась огромная чёрная дыра, которая грозила поглотить его целиком и полностью. Если бы кто-нибудь попросил его описать словами то, что он чувствует, он бы не смог подобрать подходящих слов, характеризующих его состояние. Для этого всепоглощающего горя просто не имелось описаний и слов. Джек чувствовал, что пытается сдерживать из последних сил огромный поток воды, который грозится захлестнуть его с головой в любую секунду. Из погружения в полнейшее отчаяние его вырвало ненавязчивое касание. Ибби аккуратно коснулась руки Джека, тем самым пытаясь привлечь его внимание к себе. Джек обернулся и внимательно посмотрел на пожилую женщину. Ибби выдержала паузу, а затем заговорила. — Я незнакома тут ни с кем лично, но из разговоров окружающих я поняла, что для Рени ты был особенно важным человеком. Джек в ответ кивнул и продолжил внимательно вслушиваться в речь Ибби. — Что бы между вами не происходило, не вини себя в этом. Рени не знала, когда стоит остановиться. Она сражалась за людей, за свободу и справедливость до последнего, и мне всегда казалось, что она шла к этому дню. Это должно было случиться рано или поздно. — Я не думаю, что… — начал Джек, намереваясь оспорить утверждение Ибби, ведь ему казалось, что она далека от правды, но был ею перебит. — Дай мне договорить, пожалуйста. Я пришла сюда не спорить, — ответила Ибби, подняв руку, призывая Джека к молчанию. — Я просто хочу сказать, что Рени звонила мне за неделю до случившегося, и по её голосу я поняла, что она предчувствует нечто подобное. Она оплатила аренду квартиры на год и попросила приглядывать за её вещами, если вдруг с ней что-то случится. Она также сообщила мне о том, что отдала тебе ключ от квартиры, и потому просит меня не препятствовать тебе посещать квартиру и пользоваться её вещами, — Ибби взяла паузу и горько вздохнула, погружаясь в воспоминания о последнем разговоре с Рени. Джек был поражён услышанным от Ибби. Он и представить себе не мог, что Рени могла чувствовать приближение своей собственной смерти и поэтому позаботилась об организационных вопросах касательно её собственности. — Она больше ничего не сказала? Не упоминала о том, что планирует или чем занимается? — нервно вопросил Джек. Такие шокирующие подробности последних дней жизни Рени просто выбили его из колеи. Как же долго и упорно он злился и лелеял свою обиду, что совершенно не заметил у себя под носом приближение этой ужасной трагедии? Как он мог оставаться в стороне всё это время? — Нет. Больше ничего, — ответила Ибби, а затем добавила: — Я спросила её, как ей работа в «Овервотч», на что она ответила, что ей здесь очень нравится и она чувствует, что находится в правильном месте в правильное время, хоть и испытывает сейчас некоторые трудности в работе. — Ясно… — коротко ответил Джек и задумался над словами Ибби. — Я была рада за неё и была уверена в том, что в «Овервотч» она будет в полной безопасности, под присмотром большого количества достойных людей. Я и подумать не могла, что случится нечто подобное, поэтому, когда Рени начала говорить про оплату аренды и свои предчувствия, я не придала этому значения. — Спасибо, что рассказали мне об этом, — тихо сказал Джек. — Я не могу тебя утешить в твоём горе, но могу заверить, что знаю, как тебе тяжело. Рано или поздно тебе станет легче. Немного, но легче, — сказала Ибби и едва улыбнулась Джеку сквозь слёзы. — Спасибо, — ответил Джек и коротко кивнул Ибби в ответ. Ибби обернулась и подозвала дочку на испанском. Та подошла и, подхватив мать под руку, повела её сквозь толпу к выходу с кладбища. Джек посмотрел вслед уходящей пожилой женщине и обернулся к гробу, покрытому флагом с логотипом «Овервотч. Он помедлил, погрузившись в раздумья, а затем подошёл ближе к гробу и положил на него свою руку. — Я закончу начатое тобою, как посоветовал твой отец. Найду этого ублюдка, что разлучил нас с тобой, и убью его. Мы встретимся с тобой вновь, Рени Жаккар. В загробном мире и в последующих. И я клянусь тебе, больше я тебя не потеряю, — Джек сделал шаг назад к остальным и продолжил так же безучастно наблюдать за происходящим. Спустя время священнослужитель закончил заупокойные моления, и гроб начали опускать в могилу. Друзья Рени стали бросать в могилу цветы. Ана держала в руках свёрнутый флаг «Овервотч». Кладбище северного фронта оставалось единственным действующим кладбищем Гибралтара довоенного периода. Располагаясь в северном районе, оно целенаправленно захватывало всё новые территории, двигаясь по направлению к югу полуострова. Белый гранит покрытий и строгих надгробий отражали яркое солнце, стоящее в зените. Между стройных рядов то и дело неторопливо прохаживались пришедшие навестить усопших и работники, поддерживающие чистоту и порядок. Вокруг чувствовалось необычайное умиротворение. На окраине размеренно шелестели зелёные деревья, оставляя после себя ноющую тоску, ветер поднимал в воздух пыль гранитных дорожек и кладбищенской земли, врывался в стан скорбящих и пришедших проститься с усопшими. В тот день стояла ясная, солнечная погода, однако без невыносимой жары. Лето подходило к концу, оставив после себя фикцию тёплой погоды. Солнце не грело, но светило также ярко, как и в первые дни мая. После всех официальных церемоний рядом с могилой Рени, на надгробье которой отпечатали знак «Овервотч», остались только самые близкие друзья. Джесси не выдержал, открыл флягу и глотнул виски, а затем передал её Лене, которая никак не могла успокоиться и плакала от начала и до конца церемонии. Когда фляга Джесси снова вернулась к нему в руки, он вылил остатки на могилу Рени. — Покойся с миром, Рени Жаккар. Мне будет не хватать тебя. Все остальные молчали. Никто не решался заговорить и тогда Джесси запел старую песню:

«По её походке можно сказать, что она моя девушка. По тому, как она говорит, можно сказать, что она правит миром. В её глазах можно прочесть, что нет того, кем бы она дышала. Она моя девушка, супердевушка.

И тогда она скажет: «Всё хорошо, я сбилась с пути, Но я супердевушка, а супердевушки не плачут». И тогда она скажет: «Всё хорошо, вчера я поздно пришла домой. Но я супердевушка, а супердевушки просто летают…»

— Наша супердевушка мертва, потому что кое-кто строил из себя невесть что вместо того, чтобы защищать её, — Джесси спрятал флягу в нагрудный карман и поправил шляпу. — Джесси, сейчас же прекрати! — сердито воскликнула Ана, развернувшись к Джесси. — Нет, серьёзно. Джек, это твоя вина. Рени умерла из-за тебя, — с пренебрежением сказал Джесси. — Джесси, или ты заткнёшься, или я тебе врежу! — Ана стремительно подошла к нему и толкнула в плечо. — А что не так я сказал? Всё это — чистая правда, — Джесси эмоционально махнул рукой в сторону Джека, который стоял в стороне, нахмурившись и молчаливо всматриваясь в надгробный камень с отпечатком знака «Овервотч». — Нет, Ана. Пусть говорит, — Джек поднял голову и, взглянув на Джесси, подошёл к нему вплотную. — Скажи это, Джесси. Скажи, что думаешь, раз другие не в состоянии озвучить то, что и так очевидно. — Она любила тебя, а ты её бросил, когда она больше всего нуждалась в тебе! Она в одиночку пыталась исправить твои ошибки, добиться справедливости, защитить нас, пока ты ничего не делал или прятал голову в песок, игнорируя все выпады в сторону «Овервотч», всех нас! Ничего не поменялось с тех пор, Джек. Ты ничего не делал для того, чтобы спасти Рейеса, ты ничего не сделал для того, чтобы спасти Рени. А знаешь почему? Потому что тебе абсолютно плевать на всех, кроме себя самого! — Я умолял её не заниматься этим расследованием, но она не послушала меня! Я говорил ей о том, как это опасно, что это приведёт её к смерти, но она не отступила! — Этого бы не случилось, если бы ты не строил из себя обиженную принцессу! Ты должен был приглядывать за ней, а ты бросил её! Это я был рядом с ней, когда у неё случился нервный срыв из-за тебя! Это я нёс её на руках, когда её убили, потому что тебя не было рядом, чтобы её защитить! Какой же ты придурок, Джек! Я ненавижу тебя, меня тошнит от твоего вида! Ты недостоин её, ни капли! И я искренне жалею, что она полюбила тебя, а не кого-то другого, кто этого действительно заслуживает! — Ты ничего не знаешь ни обо мне, ни о ней! — Джек схватил Джесси за отворот пиджака, но тому было плевать. Он со злостью сверлил его взглядом и молчал. — Немедленно прекратите! Рени бы этого не хотела, — Ана попыталась вклиниться между ними. — Какая теперь разница, чего она хотела? Она мертва, Ана! — с горечью воскликнул Джесси, вырвался из хватки Джека и побрёл прочь. — Джек, послушай… — Ана не успела договорить, как Джек сорвался с места и пошёл в противоположную сторону от той, в которую пошёл Джесси. — Боже, когда же это кончится? — Ана устало вздохнула и нахмурилась. Все, кто стал свидетелями этой перепалки, неловко стояли в стороне, потупив головы. Никто не решался сказать ни слова. Ане не нравилось, что Джесси прилюдно озвучил тонкости взаимоотношений Джека и Рени. Она опасалась того, что эти слова станут для Джека подтверждением того, что в глубине своей души он принимал за правду. Боль потери была для него невыносимой, но вина могла окончательно сломить его, и Ана пыталась изо всех сил этого не допустить, поэтому так отчаянно злилась на Джесси, который был просто подавлен и расстроен случившимся. Насколько она могла судить, они с Рени были достаточно близки, чтобы открыто говорить о личном. Джесси думал, что пытается защитить Рени, пристыдив Джека за своё поведение, но правда была в том, что этого Джеку как раз-таки и не требовалось, потому что он и так нещадно терзал себя виной. А от осознания того, что в последнее время их отношения с Рени оставляли желать лучшего, он чувствовал себя вдвойне виноватым, игнорируя попытки Рени помириться с ним, найти общий язык. — Ана, найди Джека, успокой. Сегодня ему как никогда нужен друг, — оборвал тревожное молчание Уинстон, обратившись к Ане. — Да, ты прав, — коротко ответила Ана, отдала свёрнутый флаг Гендзи и поспешила скорее пуститься на поиски Джека, который мог что угодно натворить после того, как Джесси устроил скандал и наговорил ему много лишнего. Ана долго и упорно его искала и уже отчаялась, но, к счастью, ей всё же удалось найти его в баре, в квартале от церкви. Джек сидел один и тяжёлым взглядом сверлил стакан с виски. Ана подошла к нему и села на соседний высокий стул. — С каких это пор ты пьёшь в одиночестве? — С тех самых, как моя любимая умерла у меня на руках. — Джек, то, что наговорил тебе Джесси, — неправда. Ему не стоило так выражаться. — Нет, Ана. Он прав. Я должен был заботиться о ней, но я отвернулся от неё, потому что не мог унять в себе глупое чувство обиды. Я должен был всё обдумать и поступить мудро, ведь я старше. А что в итоге? Моя девушка пролила целое море слёз из-за меня, а потом её убили, и я даже не успел попросить у неё прощения за своё поведение. Я идиот. — Не вини себя, Джек. То, что с ней случилось, случилось не по твоей вине, — Ана в качестве поддержки бережно взяла Джека за плечо. — Нет, Ана. По моей. Если бы я не отвернулся от неё, она бы осталась со мной. Она была бы жива, — Джек отпустил из рук стакан и устало потёр лицо ладонями. — Ты не знаешь наверняка, как бы всё обернулось, — парировала Ана. — Мы все ежесекундно рискуем быть убитыми, не нашими врагами, так болезнями или глупыми людьми, что окружают нас. — Нет, знаю. Я мог это предотвратить, — Джек прикрыл лицо дрожащими ладонями, пытаясь справиться с эмоциями, с болью, разрывающей его изнутри. — Она ведь просила меня о помощи, но я отказал. Боже, какой же я глупый! Джек замолчал, пытаясь делать один за одним глубокие вдохи, подавляя слёзы, рвущиеся наружу. Думать о Рени было тяжело, говорить — невыносимо. В последние месяцы она не выходила у него из головы, он ложился спать и просыпался с мыслью о ней. Она постоянно маячила у него перед глазами, он мог слышать её голос за своей спиной, чувствовать запах её кожи, но теперь она была мертва, и эта мысль убивала его изнутри. От него словно отняли часть, он чувствовал себя неполноценным, разбитым, больным и бесконечно печальным. Они ещё долго сидели в том баре. Джек выпил один почти целую бутылку виски, но до сих пор пребывал в оцепенении, погружённый в свои мысли, медленно убиваемый изнутри чувством вины. Когда уже стемнело он встал, схватил со спинки стула свой пиджак и побрёл на выход. — Ты куда? — Ана в спешке кинула на барную стойку деньги за напитки и пошла за ним следом. — Хочу побыть один, — Джек грустно посмотрел на Ану и развернулся обратно к двери. — Возвращайся домой, Джек. Мы нуждаемся в тебе. Джек на это ничего не ответил и только молча вышел из бара. В тот день для него померкло сияние всех звёзд под всеми небесами, а заповедный лес его души полностью был испепелён. И дотлевающие угли потерянной любви говорили ему о том, что всё кончено и жить больше незачем.