Супердевушка

За три дня до похорон Рени Жаккар. Бар в районе Ист-Сайда. — Я уж думала, ты не появишься, — Рени развернулась к Жнецу лицом на стуле и облокотилась на стойку. — Уходи, пожалуйста, ради своей же безопасности. Рени взглянула через плечо на бармена, который был так напуган, что боялся пошевелиться. Услышав её голос, он резко сорвался с места и выбежал на улицу через служебный вход. — Ты ждала меня? — Жнец заинтересованно склонил голову набок, неотрывно смотря на Рени. — Ждала, — коротко ответила Рени и встала со своего стула. Она неторопливо обошла Жнеца с правой стороны и остановилась в паре шагов от него, сложив руки на груди. Он с любопытством наблюдал за ней, но не шевелился. — Я знаю, зачем ты пришёл. Хочешь отомстить мне за тот случай в «АрмТех». Но я хочу предложить тебе нечто поинтереснее. — Что может быть интереснее твоей смерти, Рени Жаккар? — Я знаю, кто обвёл нас тогда вокруг пальца. И знаю, кто устроил взрыв пять лет назад в Швейцарии. Услышав это, Жнец застыл на месте. Под маской невозможно было понять, что он чувствует или думает, поэтому Рени терпеливо ждала, когда он заговорит. — И кто же это? — Скажу, если поможешь мне его убить. — Почему не убьёшь сама? — Жнец нетерпеливо переступил с ноги на ногу. Он ожидал чего угодно, но только не этого. — Он сбежал от меня и залёг на дно. Сейчас мне его не достать. — И что же ты предлагаешь? — Хочу разыграть для него представление, чтобы он подумал, будто я мертва, что ты убил меня. Уверенный в том, что ему ничего не угрожает, он выйдет из подполья, и тогда я убью его или убьёшь ты, если захочешь. — А какой мне от этого прок? Я могу найти его сам. — Не сможешь. Ты ничего о нём не знаешь. Жнец зло рыкнул и прошёлся по бару, раздумывая над словами Рени. — Почему не попросишь о помощи Джека? — безучастно спросил Жнец и остановился, глядя на Рени через плечо. — Он не одобряет моего выбора. Ему не нравится, что я этим занимаюсь, — коротко ответила Рени. — Ничего удивительного. Бездействие — его конёк, — Жнец хрипло рассмеялся и хрустнул шеей. — Соглашайся, я знаю, что он сделал с тобой пять лет назад. Взрыв базы «Овервотч» в Цюрихе чуть не прикончил тебя. Теперь он манипулирует тобой, а ты даже не подозреваешь об этом. Он убивает твоими руками. Уверена, это он сказал тебе, где меня искать. Жнец резко развернулся и вперил свой взгляд в Рени. — То, что ты говоришь, имеет смысл. Какой у тебя план? — Выстрели в меня. Но так, чтобы только ранить, а не убить. В правом кармане моих шорт лежит шприц. Незаметно вколи мне его содержимое, как только сделаешь дело. То, что ты вколешь мне, замедлит ритм моего сердца почти до нуля, я не умру, но все будут думать обратное. Когда меня похоронят, забери моё тело из могилы и вколи мне содержимое другого шприца, который ты найдёшь в левом кармане. После этого я расскажу тебе всё, что знаю, и, если ты откажешься в дальнейшем сотрудничать, я закончу начатое дело сама, без твоей помощи. Но я прошу тебя помочь мне сейчас и оставить свою месть на потом, — Рени специально встала спиной к камере наблюдения в углу, так, чтобы было невозможно прочитать по её губам, о чём конкретно она говорит. — Странный план, но, возможно, это сработает, — Жнец прошёлся по периметру бара, а затем остановился напротив Рени. — Ладно. Будь по-твоему. В руке Жнеца внезапно материализовался дробовик, а следом прогремел выстрел. Рени вздрогнула и выставила перед собой слабое подобие гравитационного щита, который на самом деле в данном случае являлся отвлекающим манёвром для того, кто в последующем мог просматривать записи камер видеонаблюдения. Отдача от выстрела отбросила Рени назад. Она упала на пол и сквозь пелену боли зажала рану рукой, пытаясь остановить кровь. План работал как надо, но Рени не учла одного фактора — боль и потеря крови могли прикончить её раньше времени. Она и раньше бывало пропускала пули, но ощущения от ранений тогда и сейчас были совершенно иными. Кожа и куски плоти по краям от раны словно пылали огнём, окутанные чёрной дымкой. Рени чувствовала себя так, будто стремительно умирает, хотя это было не совсем так. Перед глазами маячила белая пелена, и Рени не сразу смогла сфокусироваться на Жнеце. Она слышала его тяжёлые неторопливые шаги, шуршание одежды, хриплое дыхание. Он опустился перед ней на колени и протянул руку к её карманам. Вокруг его тела кружила такая же чёрная дымка, что и у ранения Рени, он казался призраком во плоти. Контуры его тела расплывались перед её глазами. Видеть всё это перед собой было жутко и немыслимо, а доверять ему казалось полнейшим безумием. Однако ему надо отдать должное: он действительно был профессионалом своего дела. В его движениях, манере и принимаемых им решениях проскальзывало нечто знакомое. В ту ночь Рени не до конца поняла, откуда это сбивающее с ног чувство дежавю, но спустя время она поняла: они с Джеком очень похожи, но при этом он был словно его тёмным отражением. Чёрные глазницы маски-черепа смотрели на неё сверху вниз. Жнец не церемонясь вколол Рени содержимое шприца и спрятал за пазухой второй шприц. Рени задрожала. Лёгкие внезапно сковало судорогой, отчего глаза наполнились слезами. Яркий свет лампочек на потолке бара перед глазами мерцал, сменяясь на тёмную бездну небытия. Контуры Жнеца перед ней то расплывались, то срастались в единую чёткую картину, словно кусочки мозайки. Жнец склонил голову набок, рассматривая лицо Рени, а затем, когда её попытки вдохнуть сошли на нет, а глаза закрылись, он растворился в чёрной дымке, оставив после себя мёртвую, звенящую тишину. *** Четыре дня спустя. Белоснежные надгробия кладбища северного фронта Гибралтара возвышались над землёй, словно призраки во тьме. Бледная луна освещала ровные гранитные дорожки, которые петляли между стройных рядов. Даже при свете дня среди однообразных памятников и однотипных могил невозможно было быстро сориентироваться, ночью — практически невозможно. Жнец встал на перепутье двух основных дорог и устало вздохнул. Он бродил по округе, словно неприкаянный, уже больше сорока минут, пытаясь найти нужную ему могилу, но даже карта у ворот кладбища не помогла ему сориентироваться в нужном направлении. Жнец злился и уже раздумывал повернуть обратно к выходу, проигнорировав обещание, которое дал Рени Жаккар, и только из природного упрямства до сих пор ещё не отступил, тем более из-за такой глупой причины. Взглянув на полную луну, показавшуюся из-за тяжёлой дождевой тучи, Габриэль подумал о том, что он полный идиот, и словно в подтверждении своих мыслей, на окраине в густых колючих зарослях можжевельника заухала ушастая сова. Действительно, соглашаться на такое сомнительное предприятие, как это, означало для него окончательно сойти с ума. Размышляя над тем, по какой причине он согласился в этом участвовать — из-за мести старому врагу или на зло Джеку, — он наугад выбрал одну из двух дорог и выдвинулся по направлению к восточной части, к новым могилам и свежим захоронениям. Перекинув лопату с длинным черенком через плечо, Жнец внимательно всматривался в имена и фамилии, выбитые на граните и мраморе надгробий. Зацепившись взглядом за отпечатанный знакомый знак «Овервотч» на одном из надгробий у свежей могилы, укрытой красными розами, Жнец остановился и воткнул лопату в сухую землю с редкими ростками жухлой травы. Схватив охапку цветов у надгробья, он аккуратно сложил её в стороне и вернулся к могиле. Убедившись в том, что это та могила, которая ему нужна, он схватил в руки лопату и принялся копать. Спустя время острие лопаты с глухим стуком ударилось о твёрдую поверхность крышки гроба. Жнец удовлетворённо вздохнул и отбросил лопату в сторону к копне цветов и грубо вскрыл гроб. Внутри в окружении шелков и бархата покоилось тело Рени Жаккар. В свете луны её кожа казалась особенно бледной и буквально светилась изнутри. Одетая в белое платье со сверкающими пайетками и гепюровым кружевом, она казалась боевым ангелом небесной красоты, держа в руках два коротких самурайских клинка с ярко-красными шнурками сагэо, прикреплённых к ножнам. Жнец аккуратно забрал из её рук клинки, отложил в сторону и встал, опершись ногами по обеим сторонам от гроба. Он подхватил тело Рени, прижав её к себе, и выбрался из могилы, положив её тело рядом с ямой. Оттряхнув чёрный плащ от кладбищенской земли и пыли, Жнец достал из кармана заранее заготовленный шприц и опустился перед Рени на колени. Он взял её руку в свою и поднёс под бледный лунный луч света, пытаясь хоть как-то определить, куда конкретно следует вколоть инъекцию. Наметив приблизительное расположение, он воткнул иглу под кожу, впрыснул содержимое и стал ждать. Усевшись на соседнее надгробие, он склонил голову набок, раздумывая над тем, что случится, если план Рени не сработает. Что ему в таком случае предстоит сделать? Закопать её тело обратно? Или оставить всё так, как есть? Почему он вообще об этом думает? Его это нисколько не должно волновать, но даже при этом он не мог не признать того факта, что в этой девушке что-то задевало его за живое. Она каким-то образом вызывала в нём внутренний резонанс, пробуждая старые воспоминания о том, каким человеком он был много лет назад. Внезапно ночную тишину кладбища разорвал собой резкий, болезненный, надрывный вдох. Рени дёрнулась и приподнялась в агонии, жадно хватая ртом воздух. Перекатившись на бок, она закашлялась, пытаясь делать частые вдохи, которые давались ей с трудом. Лёгкие сводило судорогой, а рана, оставленная Жнецом, горела огнём и пульсировала в такт сердцебиению. От боли на глазах у Рени выступили слёзы, она вся дрожала, голова кружилась — кислород пьянил не хуже вина, не говоря о том, что её нещадно тошнило от инъекции. Рана на боку открылась и пропитала ярко-красной кровью белоснежное платье. Рени схватилась за раненый бок и застонала. — Жалкое зрелище, — Жнец сложил руки на груди, продолжая с удовольствием смотреть, как она корчится в агонии. — Заткнись, — прошипела Рени и попыталась сесть на колени, но никак не могла совладать с длинным подолом своего платья. — Лучше помоги встать. Жнец недовольно фыркнул и, сложив руки на груди, уставился на скульптуру ангела, нависшего над одной из могил в нескольких шагах от него. — Габриэль, — обратилась Рени к Жнецу. Она и не думала, что он откликнется на старое имя, но, как бы это не было удивительно, это сработало. Он обернулся к Рени, которая выдала самое жалостливое выражение лица, стоило ему только на неё взглянуть. — Пожалуйста. Жнец поднялся с надгробья, на котором сидел, и одним резким движением поднял Рени на ноги. От резкой смены положения у Рени закружилась голова и задрожали колени, отчего она едва не упала, если бы Жнец не успел вовремя схватить её поперек талии. — Нам надо закопать всё обратно. Не хватало ещё, чтобы наш обман раскрылся раньше времени. — Нам? Да ты едва на ногах стоишь, — Жнец хрипло рассмеялся и взглянул на Рени, раздумывая над её словами. Недовольно вздохнув, он грубо опустил Рени на землю рядом с соседним надгробием и схватил свою лопату, брошенную неподалёку среди красных роз. Жнец принялся за работу, загребая на полотно лопаты как можно больше земли и кидая её в свежую яму, вырытую им же. Рени неподвижно сидела на земле, облокотившись на надгробие, и смотрела по сторонам. Увидев на земле у своей могилы два своих клинка, аккуратно подползла к ним и взяла их в руки. Жнец тем временем закончил с копкой могилы и взялся за сокрытие своего акта вандализма, хватая одну за одной охапки цветов и укладывая их обратно на своё законное место перед надгробием с именем Рени. Делал он всё это с неохотой, считая это бессмысленным. Рени внимательно наблюдала за его работой и раздумывала над тем, есть ли предел его терпению. Если Жнец вдруг решит, что работа с ней ниже его достоинства или вовсе не имеет смысла, то будет просто замечательно, если он решит её не убивать. Сражаться с ним прямо сейчас Рени физически не могла, была до сих пор слишком слаба и к тому же ранена. Прокручивая в голове все варианты того, как ей в одиночку выбраться с кладбища и добраться до съёмной квартиры без помощи Жнеца, Рени заметила, как из его рук выпал букет полевых цветов, перевязанный голубой атласной лентой и упал к его ногам. У Рени ёкнуло внутри от осознания того, кто его мог сюда принести. Это мог быть только Джек: он был единственным, кто знал, какие цветы она любит. Сердце Рени пронзило от осознания того, что он был здесь. Теперь она отчётливо чувствовала отголосок его былого присутствия. Сомневалась ли она в том, что он придёт? Конечно, нет. Но страшно было подумать, что он чувствовал в этот момент. Винил ли он себя в случившемся? Было ли ему больно от осознания того, что они так и не сумели поговорить, расставить все точки над «i»? Было ли ему больно от того, что её больше нет? Это было очевидно. Рени было безумно жаль Джека, безумно стыдно за свой поступок, но она не могла сдаться. Это означало бы отказаться от себя самой. Она безумно любила Джека, но отказаться от своей жизни, от своей сути она в итоге так и не сумела. Поэтому она сидит здесь — на кладбище северного фронта в окровавленном белоснежном платье, в земле и пыли, в компании серийного убийцы, предателя, того, кто не раз пытался убить её возлюбленного, — и много думает о том, что происходит с её жизнью. Рени подползла к букету, оставленному Джеком, и прижала его к груди, едва сдерживая слёзы от тоски и печали из-за того, во что превратились их жизни. Она должна была больше времени уделять Джеку. Помочь ему построить свою жизнь после того, как он столько отдал, стольким пожертвовал, но было слишком поздно. Выбор уже был сделан, карты были разыграны, и теперь ей ничего не оставалось, кроме как смотреть на последствия своего выбора. Жнец тем временем закончил с цветами и взглянул на Рени, которая трепетно прижимала к себе букет полевых цветов, погружённая в свои мысли. Не дожидаясь её сигнала к действию, он грубо поднял её за шиворот и поставил на ноги. — Какая же ты жалкая, с тобой слишком много возни, — с раздражением в голосе сказал Жнец. Он был недоволен тем, что ему приходилось буквально тащить Рени на себе. — Извини? Ты в меня выстрелил! — недовольно воскликнула Рени. — Ты сама об этом попросила, так что не делай из себя мученицу, — Жнец подтянул её выше, потому что она начала сползать вниз к его ногам. Жнец помог ей добраться до съёмной квартиры на Гибралтаре, которую она заранее сняла. Квартира была маленькой и полупустой. Жнец затащил её внутрь квартиры и небрежно бросил на протёртый диван. — Эй, понежнее нельзя? — Рени с усилием поднялась и приняла вертикальное положение. — Я тебе не Джек, чтобы нежничать, так что не рассчитывай на то, что я буду с тобой церемониться, — Жнец прошёл мимо неё и отошёл к окну. Рени вздохнула и, шатаясь, поднялась с дивана, прошла в спальню и достала из шкафа единственную висящую там одежду. Открыла комод, взяла оттуда бельё и отправилась в душ, чтобы смыть с себя кладбищенскую землю и пыль. Рени сняла с себя платье, в котором её положили в гроб друзья, и осмотрела его. Оно было потрясающей красоты, если не считать пятен от земли и крови. Она отложила платье в сторону и залезла в душевую кабину. Вода в этой квартире была ощутимо холодней, нежели на базе «Овервотч» или в её квартире в Дорадо. Рени вздрогнула от ледяного потока, хлынувшего ей на плечи, и сделала глубокий вдох. Стоя под ледяными струями воды, она пыталась взять себя в руки, пребывая в ужасе от того, какую опасную авантюру затеяла. План мог не сработать, Жнец мог её предать, её могут в любой момент убить — и это были только основные неблагоприятные варианты развития событий. Рени бесконечно сомневалась в том, правильно ли поступила. Не слишком ли отчаянно? Но сомневаться сейчас было непозволительной роскошью. Рени выключила воду, аккуратно ступила на холодный кафель пола и обтёрлась коротким полотенцем, аккуратно промачивая наложенные швы. Она достала из заранее запасённой аптечки широкий пластырь и заклеила рану. Надела одежду, которая отличалась от той, которую она обычно носила. Верхняя часть представляла собой эластичную кофту, которая плотно облегала её тело, оставляя оголёнными те участки кожи, которые требовали полной свободы. Ткань была не простой, как могло показаться на первый взгляд. Вплетённая в неё эластичная нитка служила амортизатором при ударе в рукопашном бою, что было крупным подспорьем в бою с Чарли. Поверх кофты она закрепила портупею, которая обрамляла её шею, талию и линию под грудью и шла прямой линией чуть выше груди, наискосок до плеч и ниже, до боков, где были предусмотрены крепления для её мечей. Леггинсы — нижняя часть одеяния Рени — также была выполнена из подобного материала, что и кофта. На ноги также была надета портупея, которая крепилась двумя застёжками по обеим сторонам талии и уходила вниз к двум пересекающим линиям на бёдрах и чуть выше колен. Рени отряхнула одежду, надела ботинки на толстой подошве и заплела высокий хвост. Глубоко вздохнула, глядя на себя в зеркало. Она до сих пор была бледна и слаба от потерянной крови при ранении, которое нанес ей Жнец, но была настроена решительно и не могла позволить себе терять больше ни единой минуты. Когда Рени вышла из ванной комнаты, Жнец сидел на стуле, закинув ногу на ногу, и крутил в руках один из двух своих дробовиков. — Почему так долго? Я не собираюсь ждать, пока ты напомадишься, у меня есть дела поважнее. — Что может быть важнее мести? Рени достала папку с бумагами, спрятанную между двумя сидениями дивана, и бросила её на стол, за которым сидел Жнец. — Припоминаешь Мадридский инцидент, Габриэль? — Рени ткнула в фотографию Чарли и развернула досье на него Жнецу. — Чарли Уотерс. Помню его. Постоянно таскался по судам, пытаясь убедить всех и вся, что Джек виноват в том, что его жена погибла в здании мэрии при штурме. Тот ещё фрукт. От таких лучше держаться подальше, потому что они не видят дальше своего носа, считая своё мнение единственно верным, — Жнец со скучающим видом взял в руки досье на Чарли и бегло прошёлся глазами по тексту. — И в чём же проблема, Рени Жаккар? Не можешь убить хилого гражданского? — Твои суждения о нём в корне устарели, — холодно ответила Рени и прошлась по периметру комнаты. — После того, как Чарли проиграл последний свой суд против «Овервотч», он залёг на дно на долгие годы, но не бездействовал, а готовил грандиозный план мести. Теперь он вернулся и стал слишком опасен. Рени остановилась в паре шагов от Жнеца и взяла паузу, раздумывая над тем, как всё выложить последовательно, так, чтобы Жнец понял, с чем они имеют дело. — А подробнее? — Жнец нетерпеливо поёрзал на своём месте, ожидая от Рени, когда она продолжит. — Ранее он работал финансовым консультантом и имел неплохой бизнес, но он уже несколько лет как сменил свою специализацию. Теперь он организовывает теракты по всему миру по заказу влиятельных корпораций, которые хотят нечестным путём избавиться от конкурента. Его фишка — зрелищные взрывы, после которых от здания остаётся лишь один фундамент. Подрыв здания «Овервотч» в Цюрихе по заказу кого-то из верхушки «Когтя» стал вершиной его профессиональной деятельности, обеспечив ему надёжную репутацию в определённых кругах. Опыт его работы широко приветствуется среди его нанимателей, позволяя ему использовать в своих целях связи и ресурсы этих организаций. Помимо организации терактов, он также преуспел в шпионаже, дезинформации и слежке. Он делает вброс — и начинается настоящий хаос. — Всё это удивительно слышать, учитывая то, каким человеком он был, — выдохнул Жнец и склонил голову набок, задумавшись. — Взрыв, подстроенный им в Цюрихе, должен был убить вас с Джеком, но не вышло. Теперь он целенаправленно пытается натравить вас друг на друга, надеясь на то, что кто-то из вас закончит начатое и убьёт другого. Из-за моего вмешательства теперь он пытается избавиться и от меня. Когда я оказалась в центре Ист-Сайда, Чарли узнал об этом раньше всех, ведь он следил за мной. Он вышел на тебя и, представившись анонимным источником, сообщил тебе о моём местоположении. К счастью, нам удалось договориться. — Так почему бы тебе не выследить и не убить его? — Я уже говорила об этом ранее. Он сбежал и залёг на дно, — Рени вздохнула и устало потёрла переносицу. — Он был очень хорош в бою. Я недооценила его и поплатилась за это. Признаться честно, он был сильнее всех, с кем мне довелось сражаться. — Если такой, как Чарли, смог побить такую слабачку, как ты, это ещё не значит, что он настолько силён. — Брось, будь честным хоть с самим собой, Габриэль. Ты ведь так не считаешь. Мне удалось затащить тебя в чёрную дыру за пару минут. Интересно, как же ты оттуда выбрался? — Я тебе это припомню, Рени Жаккар, — Жнец внезапно поднялся со своего места, схватил её за портупею и притянул к себе ближе, так, что между ними осталась какая-то пара сантиметров. — Ну, попробуй, коли ты так этого хочешь, но знай, что я тебя не боюсь, — Рени неотрывно смотрела в тёмные глазницы его маски-черепа. Жнец помедлил, но медленно отпустил её и сел обратно на своё место. — Что ты предлагаешь? — Нам надо его поймать, — Рени вздохнула. — Через две недели он должен появиться на складе в портовом районе Дорадо. Мы должны добраться до него первыми. — Я понял тебя. — Забери с собой всю эту информацию и изучи, у меня есть копия. Жнец встал со своего места и схватил папку с бумагами со стола и направился на выход. — Как я свяжусь с тобой? — вопросила Рени. — Когда придёт время, я буду там, — Жнец остановился в шаге от выхода и, помедлив, обернулся к Рени, отчего та вопросительно на него посмотрела. — До меня дошли слухи, что вы с Джеком вместе. И мысль о том, как он сейчас страдает, думая, что ты мертва, просто приводит меня в неописуемый восторг, — Жнец рассмеялся. — Стоит, наверное, поддразнить его, показавшись ему на глаза. — Оставь его в покое! — Рени переместилась гравитационным скачком со своего места у окна к Жнецу. — Не смей даже приближаться к нему, или я расправлюсь с тобой быстрее, чем ты сообразишь, что происходит! — Я понял, что он в тебе нашёл. Ты прёшь напролом, и тебя не волнуют последствия, наличие или отсутствие плана. Он такой же, но, должен отдать тебе должное, ты превзошла его в своём упрямстве, — Жнец рассмеялся и, больше не сказав ни слова, покинул квартиру Рени. Рени была зла на Жнеца и никак не могла успокоиться и понять, почему все наконец-то не оставят Джека в покое. Она обхватила голову руками и часто глубоко дышала, пытаясь успокоиться и унять сердцебиение в груди. Она была в ярости от того, что все пытаются как-то задеть его, хотя он ничего никому плохого не сделал. Размышляя, откуда в людях столько злобы и ненависти, она взяла в руки оставленный на диване букет полевых цветов, перевязанной небесно-голубой атласной лентой, и прижала к себе, ведь это было единственное, что осталось ей от Джека.