Супердевушка

Первые дни после похорон Рени штаб «Овервотч» накрыла удручающая тишина. Все были подавлены случившимся и не могли толком поверить в то, что произошло. После убийства одного из агентов «Овервотч» Уинстон приказал усилить охрану объекта и напомнил всем остальным агентам о мерах безопасности. Между тем, было неизвестно, являются ли остальные агенты «Овервотч» под прицелом Чарли или он ограничивался только Джеком и Рени. Ане было плевать. Она безумно переживала за Джека, который уже несколько дней кряду так и не появлялся на базе и неизвестно чем был занят. Она множество раз ругалась с Уинстоном по этому поводу, пытаясь инициировать его поиски, но Уинстон оставался непреклонен — он считал, что Джеку нужно дать немного времени, чтобы прийти в себя, смириться со случившимся, но Ана была не согласна с ним. Она знала, что он безутешен и его горе не имеет границ и очертаний. У неё разрывалось сердце от того, как он страдает, чувствуя свою вину за смерть Рени, и публичное обвинение Маккри поставило жирную точку в его правоте. Ана не находила себе места, но время шло. Флаги, которые приказал приспустить Уинстон в связи с трауром по Рени, оставались в таком положении пять дней, на шестой — когда официально траур по Рени был окончен, а флаги снова были подняты, — на базе появился Джек, и по нему было явно видно, что последние события ударили по нему особенно сильно. Он казался уставшим, потерянным и бесконечно печальным. Казалось, он просто не понимает, что ему делать дальше. Его жизнь теперь потеряла всяческий смысл. Пытаясь отрешиться от всего мира, он запер себя изнутри. Как только Ана узнала, что Джек вернулся на базу, она незамедлительно отправилась на его поиски. Она нашла его в комнате Рени. Он сидел на её кровати и перебирал в руках пижаму, которую она небрежно бросила на кровать в последний день, когда ещё была жива. Джек заметил движение на пороге и обернулся, глядя на Ану. — Джек… — Надо бы собрать её вещи, чтобы освободить комнату, но у меня руки не поднимаются. Я не могу, Ана. Просто не могу. Если я сделаю это, это будет означать, что я смирился, а я не могу смириться с её смертью. Чёрт возьми! — Джек с усилием сжал в руках пижаму Рени, фокусируясь на ней, словно это была единственная вещь, удерживающая его в этом мире. — Тогда не убирай. Уинстон ведь не настаивает. Уберёшь тогда, когда боль утихнет, — Ана подошла к нему, забрала у него из рук вещь Рени и погладила по спине рукой, подбадривая. — Мне кажется, что боль никогда не утихнет. У меня внутри будто огромная дыра, и я не знаю, чем её заполнить. — Я знаю. Закончи начатое ею дело, помоги нам всем за неё отомстить. — За этим я и вернулся, — Джек встал со своего места и взял в руки увесистую папку с бумагами, которую Рени оставила на столе. Он предварительно всё собрал и бегло изучил, пытаясь понять, что она знала. — Я заберу это. Попробую ещё узнать у Уинстона, о чём они с ней говорили. Наверняка, это не всё. — Только не дави на него. Он официально запретил ей этим заниматься после стычки в Дорадо. — Дело не в этом. Он умолчал об этом деле, — раздражённо ответил Джек и вздохнул, пытаясь взять себя в руки. — Хватит с меня всех этих тайн. Я хочу знать правду. — И я поддержу тебя в этом. Давай сделаем это вместе. Джек словно выпал из реальности, неподвижно стоя на одном месте. После случившегося это периодически стало происходить с ним по неизвестной причине. Ана положила пижаму Рени обратно на подушку и подошла к нему, аккуратно коснувшись плеча. — Где ты был всё это время? От голоса Аны Джек вздрогнул, вернулся к реальности и вымученно улыбнулся. — Где я только не был, Ана. Всё пытался сбежать от самого себя, но понял, что это бессмысленно, — ответил Джек и направился на выход. — Я буду у себя, попытаюсь понять, где найти этого ублюдка. — Я зайду к тебе позже, — Ана осталась одна стоять посреди комнаты, в которой до сих пор чувствовался отголосок былого присутствия Рени, словно её дух витал в воздухе. Джек направился прямиком в главный штаб, намереваясь поговорить с Уинстоном, но до сих пор до конца не понимал, зачем он вообще всем этим занимается. Все не уставали твердить о том, что нужно закончить дело, которым занималась Рени, нужно за неё отомстить, только Джек не видел в этом никакого смысла. Месть не вернёт Рени, как не даст ему никакого успокоения. Он мог сколько угодно винить в том, что случилось, Габриэля, Чарли, обстоятельства и себя в том числе, но правда, какой бы горькой она не была, оставалась правдой — Рени мертва, и никакие действия не вернут её к жизни. Другой вопрос — как ему теперь жить с этой правдой — оставался открытым и по сей день, и Джек был не уверен, что вообще хочет теперь доживать остаток дней без Рени, раз за разом возвращаясь к воспоминаниям, к своим ошибкам, которые привели их полному провалу. Вместе с этим он раздумывал уйти. Бежать, не оглядываясь, где его никто не найдёт. Он подумывал купить небольшой домик где-нибудь в заливе Норвежского моря, неподалёку от Тромсё. Где слышны лишь раскаты волн, разбивающихся о скалы, и тоскливое пение китов, проплывающих мимо. Где можно было бы забираться на вершину горы и смотреть за тем, как меняются краски небес — от тёплых персиковых тонов и голубой бирюзы до тёмных чернильных клякс и серых холодных полутонов. Ветер там влажный и солёный, ледяной, пробирающий до костей, а ночи тёмные, бездонные, с прекрасными красками северного сияния. Джек бы отдал всё на свете, чтобы вернуть Рени и увезти её подальше от этого хаоса, к берегам Норвежского моря, где они проводили бы всё время, что у них осталось на двоих наедине друг с другом. Но было слишком поздно, и от осознания этого Джек впадал в такое отчаяние, что не мог толком совладать с собой. Джек застал Уинстона за заполнением бумаг. Он был сосредоточен и не сразу заметил, как Джек вошёл через массивные ворота и встал в проходе, раздумывая, с чего начать. Увидев Джека, стоящего у входа с папкой в руках, Уинстон встал со своего места и сделал приглашающий жест рукой. — Джек, рад, что ты вернулся. Ана мне уже плешь проела, пытаясь инициировать твои поиски, — Уинстон устало вздохнул и опустился на своё место во главе стола. — Проходи. Вероятно, ты хочешь обсудить дело, которым занималась Рени. — Верно. Расскажи мне всё, что знаешь. О чём вы говорили? Что она успела сообщить тебе? — Джек занял своё место, вопросительно глядя на Уинстона. Уинстон в ответ вздохнул, снял очки и положил их на разложенные на столе бумаги. — Я хочу, чтобы ты знал, что я был против того, чтобы она занималась этим делом одна. Но она уверяла меня в том, что если соберёт нужную информацию, то сообщит мне, и мы сразу подключим всех остальных. То, что произошло в Дорадо, — моя вина, и я признаю это. Я пошёл у неё на поводу, когда она сказала, что это рядовая разведка и ничего опасного не предвидится. Джек коротко кивнул и глубоко вздохнул. Уинстон взял паузу, раздумывая, с чего бы начать, а затем рассказал Джеку всё, что знал, в хронологическом порядке, так, как докладывала ему об этом Рени ранее. Когда Джек услышал всё от начала и до конца, он какое-то время молчал, пытаясь осмыслить услышанное. — Получается, сейчас Чарли Уотерс должен выползти наружу, зная, что ему больше ничего не угрожает? — Вероятно, да. — Тогда нам надо изучить всё, что мы имеем, чтобы понять, где мы сможем его достать. Джек задумался, сложив руки в замок, и пристально рассматривал бумаги, которые взял в комнате Рени. Уинстон тоже приблизился к столу, раздумывая над тем, что они могли упустить. — Перед смертью Рени тоже изучала эти бумаги и пыталась понять, где его можно поймать, — сказал Уинстон, коротко взглянув на Джека. — Думаешь, она поняла, где его искать? — Она была умной девушкой. Она первая увидела связь между взрывом штаба «Овервотч» в Швейцарии и недавним инцидентом в «АрмТех», поэтому да, я думаю, что она знала, где он будет. — Жаль, что она не вела записи, — Джек разочарованно вздохнул. — Погоди. Записи-то, может, она и не вела, но пометки — да, — Уинстон стал перебирать бумаги Рени под вопросительный взгляд Джека. — Вот, посмотри, — Уинстон указал пальцем на распечатку счетов Чарли Уотерса. Чёрным фломастером были помечены несколько операций. — Что это? — удивлённо вопросил Джек, глядя на ровные столбцы длинной вереницы чисел. — Это то, что он купил. Он перевёл сто десять тысяч евро компании, занимающейся поставкой электромагнитного оборудования для электростанций. — Наверняка, это занимает немало места. Он должен где-то это хранить, — Джек был взбудоражен этим открытием и переглянулся с Уинстоном. — Вот, — Уинстон указал на ещё одну позицию, отмеченную Рени. — Он выделил тысячу двести евро на оплату аренды. — Так, подожди. Это склад в порту Дорадо, — Джек перебрал бумаги и достал снимок склада, который был подписан с обратной стороны размашистым почерком, знакомым Джеку. — «Отправка оборудования в Новую Зеландию». У нас есть расписание отправления кораблей в Новую Зеландию? Уинстон с улыбкой на лице поднял со стола листок с расписанием. Несколько позиций были обведены чёрным фломастером. Джек взял листок в руки и бегло пробежался по нему глазами. — Моя умница, — Джек с умилением посмотрел на работу, проделанную Рени, а затем обратился к Уинстону. — Собирай ребят, босс. Мы вылетаем в Дорадо. Уинстон коротко кивнул и надел очки. — Меня до сих пор волнует один вопрос. Если он такой умный и скрытный, почему не прячет все свои счета? Почему сейчас действует открыто? — вопросил Джек, погрузившись в свои мысли. — Наверное, он слишком уверен в своей безнаказанности. Считает, что ему ничего не угрожает. Держит нас всех за идиотов, — ответил Уинстон. — Ну что же, скоро он узнает, как неправ, — Джек поднялся со своего места и, подхватив бумаги Рени, направился к выходу. — Джек, — окликнул его Уинстон и, дождавшись, когда он обратит на него внимание, продолжил: — Пообещай мне, что не наломаешь дров. Я знаю, что ты опечален смертью Рени и тебе как никому другому хочется за неё отомстить, но не позволяй гневу застилать тебе глаза. Не хватало ещё, чтобы кто-нибудь пострадал. — Я постараюсь. Сделаю всё, что в моих силах, — Джек кивнул и вышел на улицу. К тому времени, когда он вышел из главного штаба, уже вечерело. Близилось время ужина. Агенты и рабочие, переговариваясь, маленькими группами следовали по направлению к главному залу. Увидев Джека, устало бредущего к своей комнате, все они менялись в лице, и Джек не мог решить, что хуже — это или полное отсутствие реакции с их стороны. В любом случае, он чувствовал, что больше не принадлежит этому миру, и единственное, что не давало ему окончательно сойти с ума, — это дело, которое он поклялся довести до конца. Когда боль от потери давала о себе знать особенно сильно, он повторял про себя, как мантру, что убьёт всех, кто хоть как-то был причастен к убийству Рени. Ненадолго это помогало, но это была лишь подмена: боль заменялась яростью и ненавистью, но они не могли дать то, в чём Джек отчаянно нуждался больше всего, — успокоение. Джек добрался до своей комнаты и пошарил свободной рукой в кармане в поисках ключей. Открыв дверь, он вошёл внутрь и положил папку с бумагами на высокий комод у входа, а ключи — в чашу-ключницу. Огляделся по сторонам и устало вздохнул. В последний раз он был тут в день похорон Рени, когда торопливо переодевался к началу погребальной церемонии. В тот день он жутко опаздывал, торопился, как мог, но внутреннее сопротивлялся предстоящему. Джек прошёлся по комнате и поднял с пола свою куртку, брошенную на пол в спешке, и отряхнул от пыли. Из внутреннего кармана выпал маленький ключ, который дала ему Рени, и со звоном ударился о пол. Джек отложил куртку в сторону, поднял ключ и сел на край кровати, рассматривая единственную вещь, которая осталась у него от Рени. В дверь тихо постучали, и Джек не сразу сообразил, что к нему пришли. — Открыто, — откликнулся Джек. — Можно войти? — на пороге появилась Ана и, скромно стоя на одном месте, осматривала жилище своего лучшего друга. — Конечно, проходи, — Джек перевёл взгляд с ключа, который держал в руках, на Ану. — Что это у тебя? — Ана подошла к Джеку и села рядом с ним. Протянула ладонь, в которую Джек вложил ключ. — Это ключ от квартиры Рени в Дорадо. Она дала мне его в те наши совместные выходные. Сказала, что хочет, чтобы он был у меня. Ана покрутила в руках ключ и отдала его Джеку. — Выходит, у вас было всё серьёзно? — Да, «новая ступень», как она выразилась. Джек грустно улыбнулся, вспоминая её лицо в тот день. Счастливое и беззаботное. Как она целовала его, нежно обнимая за плечи. Её весёлый, звонкий смех, длинные, худые пальчики рук, шёлк волос и мягкие, нежные губы. Каждый раз вспоминая о ней, он понимал, как же ему её не хватает. Он тяжело вздохнул и потёр глаза, прогоняя усталость. — Ты узнал у Уинстона об этом деле? — Да. Нам удалось разобраться в её записях, — Джек кивнул в ответ. — И что? — Она поняла, где он будет и что предпримет. — Она разгадала его план? — удивлённо вопросила Ана. — Да. И теперь, когда я думаю об этом, я понимаю, что в том, что она умерла, нет никакого смысла, — Джек поднялся с кровати и сунул ключ в карман. — Что ты имеешь ввиду? — Она знала, что Чарли следит за ней, за её передвижениями. Зачем провоцировать того, кто за тобой следит? Почему она не взяла оружие, когда поехала в город? И этот ключ, — Джек стал прохаживаться по комнате туда и обратно, погружённый в свои мысли. — Она сделала реплику ключа от машины. Я так полагаю, что заранее. И браслет. Зачем его снимать? Ведь так мы будем только дольше её искать. Она была умной, Ана. Она всё просчитывала, поэтому не могла так глупо поступить. За всеми её поступками кроется какая-то схема. — Джек, ты ищешь смысл там, где его нет. — Нет, Ана. Послушай, меня, — Джек опустился рядом с ней на колени и взял её руки в свои. — Зачем ей понадобилось ехать в тот бар? — Может, она хотела просто выпить и расслабиться. Со всеми такое бывает, с тобой тоже, — ответила Ана. — Да, но почему она выбрала именно этот? — Не знаю. Был ближе всех? — Нет. Если бы ты выбирала бар, в котором хотела бы выпить, по какому критерию ты бы выбирала? Ана на несколько секунд задумалась, глядя на выжидающее лицо Джека. — Наверное, на его репутацию, популярность и количество положительных отзывов. — Именно, Ана! — Джек едва улыбнулся. — А тот бар, в который поехала Рени, не подходил ни под один из этих критериев. — Ну и что? Может, она выбирала наобум. — Нет. Она специально выбрала этот, а не какой-то другой. — С чего ты взял? — Потому что это деловой район. Там нет ничего, кроме офисных зданий. В ту ночь в баре никого не было. Все столы и стулья были пустыми. Она была там одна. — И что? — Ана, ну как ты не понимаешь?! Она это планировала. — И что за план был у неё? — Я не знаю, но я хочу понять, — вымученно ответил Джек и закрыл глаза, устало вздыхая. Последние дни Джек не спал, не ел и пребывал в состоянии, близком к полному забытью, и сейчас бурная мозговая деятельность подрывала остатки его внутренних ресурсов. — Она заранее сделала реплику ключа от машины, оставила браслет-трекер на базе, чтобы её не смогли найти, а трекер, встроенный в машину не убрала, потому что мы бы это сразу заметили, либо она хотела, чтобы в конечном итоге её нашли. В ту ночь она не взяла оружие, следовательно, сражаться она не планировала, выбрала бар с маленькой проходимостью. Всё это похоже на чётко отработанный план, нежели на худшее стечение обстоятельств. Ана, я не верю, что она позволила так просто себя убить. Она была сильной, а в баре, к тому же, не было следов борьбы. — Джек, я боюсь, что в этом нет никакого смысла, — грустно ответила Ана и поднялась со своего места. — Ана, почему ты не хочешь поддержать меня? — Джек поднялся на ноги за ней следом и схватил её за плечи, пытаясь остановить от попытки избежать дальнейшего развития этой темы. — Потому что не хочу, чтобы ты зря себя обнадёживал. Ты едва пришёл в себя, и я не хочу, чтобы ты пережил заново то, что пережил той ночью. В любом случае, даже если у Рени и был какой-то план, то он не сработал, — ответила Ана. Слова Аны опечалили Джека, что сразу же отразилось на его уставшем лице. Он был уверен в своей правоте и хотел укрепиться в своём мнении, но Ана, на которую он рассчитывал, к его удивлению, не поддержала его. — Прости меня. Я не меньше твоего хочу, чтобы всё было так, как ты сказал, но чудес не бывает, и ты, как никто другой, об этом знаешь. — Я готов поверить во что угодно, лишь бы её вернуть. Мне её так не хватает, Ана. — Знаю, — грустно ответила Ана и потрепала его по плечу. — Мы вылетаем в Дорадо через две недели. Уотерс будет там на складе в порту, — поспешил сменить тему Джек. — Что? Что он задумал? — Перевозит какое-то оборудование для электростанции в Новую Зеландию. Нельзя допустить, чтобы он устроил хаос, уничтожив компанию «Летт Индастриз». — Ясно. Тогда я буду готова, — Ана направилась к выходу, но обернулась перед тем, как уйти. — Стоит провести полную диагностику наших систем, как считаешь? Не хватало ещё, чтобы Уотерс узнал о наших планах раньше положенного. — Согласен. Займёмся этим как можно скорее. — Я доложу Уинстону о наших планах, а ты отдохни наконец-то. Хватит с тебя страданий, Джек. Джек на это ничего не ответил и лишь молча наблюдал за тем, как через открытую входную дверь льётся вечерний розовый свет, стелется по полу, как мерцают пылинки в воздухе, поднятые холодным бризом с запахом морской соли и водорослей. Он безучастно наблюдает за тем, как Ана украдкой смотрит на него с болью и невыразимой печалью и пытается скрыть это от него, а затем оборачивается и тихо закрывает за собой дверь, забирая с собой остатки тепла и света, проскользнувших с улицы. Это действие словно отрезает Джека от остального мира, оставляя его одного, наедине со своим горем в коробке десять на десять. Он стоит в тишине, неподвижно, апатично пытается заставить себя сделать хоть что-то, но не может. Ему хочется кричать от невыносимой тоски и своего бессилия, от несогласия с реальностью хочется плакать навзрыд, но слёз нет, как нет воды среди золотых песков пустыни Сахара. Его боль, всепоглощающая и всеобъемлющая, не находит себе выхода. Это сводит с ума, но не убивает, как бы ему этого не хотелось. Джек делает шаг в сторону и отводит взгляд от входной двери, смотрит на разбросанные вещи и устало вздыхает. Он двигается на автомате, когда поднимает их с пола и кидает в корзину для белья в крохотной ванной комнате. Смотрит на себя в зеркало, подсвеченное холодным светом ламп, пока последовательно снимает с себя одежду, а затем встаёт под холодный душ. Джек делает глубокий вдох, пытаясь привыкнуть к температуре воды и опирается на кафельную стену. Звуки монотонно льющейся воды, стекающей по рельефу мышц, уносят с собой усталость измученного тела, позволяют Джеку немного прийти в себя и подумать. С приходом Рени в его жизнь всё стремительно изменилось, стёрлось из времени, многие вещи стали незначительными, маловажными. Джек никогда ни в ком не нуждался. Всё было как раз с точностью до наоборот, но теперь, без Рени, он впервые ощутил на себе чувство тотального всепоглощающего одиночества. За несколько месяцев, что они провели вместе, он привык к посягательствам на своё личное и рабочее пространство. Рени постоянно отвлекала его, фокусировала внимание на себе, и постепенно Джек к этому привык, но теперь, когда она оставила его, он не мог смириться с тем фактом, что он остался один, постоянно испытывая чувство дискомфорта, будто рядом не хватало важного элемента. Джек чувствовал себя так, будто потерял целостность, и эта дисгармония постоянно напоминала ему о том, что Рени больше нет. Его постоянно кидало из одного состояния в другое — он то отрицал эту правду, то пытался примириться с ней, и эти внутренние противоречия вызывали в нём диссонанс, который раз за разом выбивал его из колеи. Он едва держал себя в руках в окружении людей, а когда оставался один на один, наедине со своим горем, тонул в скорби и от ужаса осознания этой кошмарной истины. Лёгким движением руки Джек повернул вентиль и отключил воду, аккуратно выбрался из душевой кабины, надел чистое бельё, свободные хлопковые штаны и футболку и вышел из ванной комнаты с мыслью о том, как же он чертовски устал. Джек упал на кровать и закрыл глаза, пытаясь понять, что же случилось в ту ночь в баре. Он никак не мог поверить в то, что Рени позволила так просто себя убить. Он раз за разом задавал себе один и тот же вопрос: почему она не сопротивлялась? Может быть, она хотела этого? Искала смерти? И если да, то был ли Джек причиной этому? Могла ли она искать смерти из-за их расставания? Это было безумной теорией, но теперь, когда в этом деле оказалось столько вопросов без ответа, столько странных фактов и совпадений, Джек не мог не рассматривать всевозможные варианты развития событий и причин, почему случилось подобное. Уцепившись за теорию о том, что случившееся не просто худшее стечение обстоятельств, а чётко проработанный план, Джек взрастил в себе надежду, но не знал, на что конкретно надеялся. Хотел ли он, чтобы Рени была жива? Однозначно да, но факты были против него, и с этим было сложно поспорить. Невозможность исправить положение порождала нежелание принятия реальности. Джек чувствовал себя ужасно. Мало того, что он не мог смириться со смертью Рени, так ещё и винил себя в том, что бросил её, когда она умоляла его этого не делать. Перед его глазами до сих пор стояло её лицо, взгляд полный сожаления и вины. Она так и не сумела рассказать ему о том, чем занимается, не смогла убедить его помочь. Он сделал ей очень больно своим решением, и это тянущее чувство вины теперь останется с ним навеки. Спустя столько лет, после череды потерь, множества смертей и разочарований судьба щедро одарила его, явив возможность начать всё с чистого листа, но что в итоге? Он всё испортил, потерял, едва обретя, и ненавидел себя за это. И самое ужасное было в том, что это никак не исправить.