Любовь - Тайна Мунакра

      Я оглядела всех, кого смогла, людей было очень и очень много. Все улыбались и, казалось, даже подбадривали меня. Музыка становилась всё громче и громче, наконец раздались первые звуки столь ожидаемого мною танца, и Робин чуть ли не на руках перенёс меня в нужное место в центре зала. Мы с ним встали, как полагается, на расстоянии вытянутых рук, далеко друг от друга, его рука скользнула мне на талию, а вторая сжала мою ладонь. Мы улыбались, смотря друг другу в глаза. Робин весь светился от счастья, и не отметить, что он красавец, было нельзя. Ноги сами как-то становились в нужное место, то ли Робин так хорошо вёл, то ли я хорошо умею двигаться. Музыка обволакивала и завораживала, это действительно такой танец, который можно исполнять только ночью, днём вся красота бы испарилась.       — Из наших никто не пострадал, — шепнул мне Робин.       — Никто не умер?       — Умерли, но только восставшие, — мы, и без того счастливые, почти обнялись, но вовремя спохватились, наш порыв заметила, естественно, только Лавдей. Они с Бенджамином даже не задумывались об окружающих и смотрели друг на друга, как в ту самую ночь Спасения. Дальше нет нужды описывать наше с Робином состояние. Когда танец закончился, де Нуар-старший на весь зал объявил о помолвке своей дочери с Бенджамином, они весь вечер танцевали вместе, не размыкая рук даже в перерывах между танцами. А вот Робину пришлось не сладко — на него набросилась целая орава девушек, трепетно помахивающих веерами, что в переводе означает «я влюблена». Но только это абсолютно несерьёзно и, скорее всего, им нужен был всего лишь танец с ним, чтобы было чем похвастаться перед своими столь же недалёкими подругами. Пока мой почти жених оборонялся от этих нападений (я нисколько в этом не сомневалась), ко мне подошла вся команда Робина.       — Пользуюсь таким счастливым случаем и приглашаю вас на следующий танец, — галантно поклонился мне светленький парень, симпатичный, кстати.       — Знала бы я ещё твоё имя, с радостью приняла бы это приглашение, — я вела разговор в полуделовом стиле, чтобы не разрушать отношения, сложившиеся за время нашего с ним знакомства.       — Я Оливер, а это Френц и Тим, — он указал на двух стоящих позади него парней, одного из них я отколотила, Тима.       — Обещаешь потанцевать с нами? — чуть ли не хором спросили меня двое.       — Да, обещаю, — и Оливер повёл меня ближе к центру зала, Робин это заметил и хитро улыбнулся. Мы танцевали «третий» танец, хотя он второй по счёту. Во время сближения рядов Оливер разговаривал со мной, спрашивал обо всём. Я почувствовала в нём друга, человека, на которого можно положиться, но он не заменит мне моего олуха, который до сих пор отбивался от надоедливых пустышек. Я, как и обещала, протанцевала с остальными два танца, и мне понравилось. Ноги болели, но я не обращала на это внимание. Ко мне поступали приглашения, и я с лёгкостью их принимала, не заботясь о своём возлюбленном. Вскоре мне надоели сухие разговоры, и я решила помочь Робину хоть на секунду остановиться и присесть. Он пытался отказаться от приглашений, но девушки наглостью своей поражали даже меня. Вот и сейчас они, охваченные странным радостным возбуждением, толпой набросились на него в надежде на танец. Я медленно, демонстративно спокойно подошла к месту битвы.       — Простите, я могу украсть его у вас на один танец? — все девушки обернулись, посмотрели на меня и отошли, выбирая новую жертву.       — Ты раньше не могла так сделать? Мария, ты даже представить себе не можешь, как я рад тебя видеть! — он опять чуть ли не обнял меня, но я вовремя кашлянула, и Робин принял прежнюю позу. Он подошёл ко мне и предложил локоть, я в свою очередь обвила его рукой.       — Танцевать? — спросил вымотанный и истерзанный Робин.       — Нет, конечно! Скажи, где-нибудь есть балкон или терраса, нам обоим надо немного передохнуть, иначе...       — Да, пойдём! — и он почти побежал, таща меня за собой. Подобным образом мы очень быстро добежали до нужного нам места, это оказался балкон. Как только мы увидели скамью, оба тут же бросились на неё с радостными возгласами: «Ура!» Я сбросила со своих ног туфли и откинулась на холодную каменную стену. Мы сами не заметили, как сплели руки воедино, затем полуобняли друг друга и закрыли глаза. Я не хотела слышать его признание или предложение, мне это было не нужно, но я знала, что вскоре он встрепенётся и скажет всё, что так долго скрывал внутри. Так и произошло. Он вздрогнул, убрал руку с моего плеча и долго смотрел мне в глаза. А может, и не долго, но я успела увидеть в них все его мысли.       — Ты выйдешь за меня? — это было утверждение, никак не вопрос, он чисто из вежливости поднял интонацию вверх, придавая своим словам вопросительные нотки, с тем чтобы оставить мне выбор. Какая жалость, что он не понимает — мне вовсе не нужно выбирать. Я не смогла бы отказаться, потому что слишком долго вглядывалась в толпу, ища его там.       — Да. Мог даже и не спрашивать.       — Нет, ну вдруг ты передумала, или, ещё того хуже, влюбилась в кого-то другого, — он явно наигранно насупился, но это не помешало его руке скользнуть ко мне на спину.       — Ревнуешь?       — Нет. Я в тебе уверен, — дальше дело обстояло так: Робин, забыв о приличиях, нагло прижал меня к себе и поцеловал, причём также нагло, требовательно. Сначала я нервничала, а потом... было уже совсем не так очевидно, кто же тут требует ответа на поцелуй. Но мы не вгрызались друг в друга, нет, это было именно требование, скорее даже просто на уровне мыслей. Мы всё крепче прижимались друг к другу и не разорвали объятия и после того, как Робин прервал поцелуй. Он долго-долго смотрел мне в глаза, ухмыляясь. Он был счастлив, даже не смотря на него, можно было это понять. И я тоже, я дождалась самого главного в жизни. Мы много времени просидели в мансарде, но долг звал идти танцевать. До конца вечера мы не разрывали пару и закрывали бал тоже вместе, а не как положено*. Гости разошлись, мало кто вообще остался в замке. Лавдей ускакала с дядей в Мунакр, да и Догвуд вместе с мисс Хелиотроп тоже уехали. Де Нуар-старший ушёл в неизвестном мне направлении, он был ранен, но танцевал, кстати, отменно. Вся стража ушла кто — спать, кто — по местам.       — Пойдём спать, — Робин потянул меня за собой, но я остановилась.       — Вместе?       — Да, — он зевнул, явно вымотанный. Он, вероятно, ничего уже не соображал.       — Ну, пошли, — мы поднялись на второй этаж к уже знакомой мне комнате, и Робин свалился на кровать, едва успев стянуть сапоги. Я не стала ему мешать, я ушла. Туда куда мне хотелось. На склон, тот самый, с короткой травой, на окраине леса.       Утро. Это меня радует. Как же прекрасен Мунакр в сумеречной дымке первых лучей солнца. Он виден отсюда. Я сидела, слушая всё вокруг себя. Я слышала море, слышала кроны деревьев, слышала вой сильного ветра. Я была и счастлива и одновременно печальна. Я ведь больше не смогу проснуться в той комнате со звёздами на потолке и не съем печенье, приготовленное Мармадьюком. И больше не будет у меня уроков с мисс Хелиотроп, и Бенджамин перестанет учить меня кататься на лошади, потому что учить меня больше нечему. Но это те самые жертвы, которые необходимо принести. А я ведь так долго искала хоть кого-то, похожего на Робина, я ждала его. Нет, я счастлива. Сидеть на этой колкой траве, которая щекочет ноги, смотреть глубоко вдаль в море... КОНЕЦ.