Ключ времени

— Могу я узнать, зачем вы отдали ей мою одежду? — растерянно уточнил женский голос. Девушка приподнялась на локтях, встревожено вскидывая голову и ища взглядом своего собеседника. Карие глаза хаотично метались от предмета к предмету и по углам в пустой комнате. Горячее сердце бешено стучало в груди. Женщина накрыла его сжатой в кулак рукой, боясь, что происходящее этой ночью ей лишь пригрезилось. Наконец, ее взгляд натолкнулся на неясный черный силуэт, стоящий за пределами освещенного круга. Из легких вырвался тихий вздох облегчения. Ее губы дрогнули в искренней улыбке. — Следи за языком, — раздался мужской голос. От тона, каким были сказаны эти слова, по чужой коже побежали мурашки. Девичьи плечи дрогнули и растерянно опустились вниз. Закусив губу, она покорно поспешила отвести взгляд. В карих глазах мелькнул огонек обиды. — Простите, господин Мадара, — заискивающе понизила голос девушка, не смея оторвать взгляда от пола. — Во мне говорит ревность, не более. Она резко села и ее волосы водопадом разметались по лопаткам. Черные, словно вороное крыло, они были слегка слипшиеся от пота. Маленькая ладошка осторожно, словно невзначай, тронула белоснежное бедро и замерла в области талии. Мадара бесстрастно окинул разгоряченную девушку медленным взглядом. Казалось, его алые глаза подметили каждую деталь на юном теле, вплоть до маленькой родинки, расположенной чуть выше пупка. Вздымающаяся от сбитого дыхания налитая округлая грудь, с вздыбленными от холода розовыми сосками. Длинная шея, где красовался алеющий след от укуса. Девушка…нет, уже женщина оробела, под пристальным вниманием мужчины. Ее щеки украсил румянец. Съежившись, словно от удара, она на мгновение задержала дыхание. Напряженная до предела, она отчаянно вскинула взгляд в ту сторону, где в темноте алел шаринган. Затем, собравшись с духом, она медленно и неспешно привстала, а затем и вовсе выпрямилась, неловко обхватив себя руками за плечи. Неспешный маленький шаг чуть ближе. Затем еще и еще, к тому, кто прятался в темноте. Ее походка была до жути неуверенной, да и шаги она выписывала в основном на носках. Все ее тело будто кричало о скрытых возможностях и казалось, будто она нарочито заставляла себя двигаться неуклюже. Тонкие руки немного подрагивали, и было видно, как она хотела полностью прикрыть ими свою наготу. Карие глаза стыдливо смотрели куда-то вбок. Мужчина терпеливо ожидал, когда она подойдет ближе. Его мало интересовал этот цирк в невинность, однако он не отказывал себе в удовольствии, насладиться развернувшимся перед ним спектаклем. Она встала напротив и ее ладошки осторожно легли поверх напряженных мышц. Робкий взгляд, брошенный на бесстрастное лицо Мадары, вынудил женщину расстроено опустить ресницы. — Я люблю вас, господин Мадара, — ее голос звучал тихо и мужчина озадаченно наклонил голову, вслушиваясь в этот быстрый шепот. Теплая гладкая щека прикоснулась к его литым мышцам и слегка потерлась о них. Жар, которым пылало ее лицо, с лихвой ощущался обнаженной кожей. — Повтори, — потребовал он. — Я люблю вас, господин Мадара! — женщина вскинулась и, набравшись храбрости, соединила зрительный контакт. — Люблю, больше, чем кто бы то ни было! Голос ее эхом разнесся по помещению, настолько горячо звучали ее слова. Ударившись о стены он вылетел в открытую дверь и растворился среди ночных звуков. В помещении повисло тяжелое молчание, перемежающееся с быстрым дыханием девушки да стрекотом кузнечиков в траве. Куноичи неуверенно переступила с одной ноги на другую, отчаянно всматриваясь в чужие глаза и ища в них отблески взаимности. — И что же ты хочешь? — надменный тон заставил вздрогнуть. Она потерянно убрала руки с чужих плеч, позволив им безвольно обвиснуть вдоль тела. Взгляд опустился к полу и девушка болезненно закусила губу. — Н-ничего, совершенно ничего, мне достаточно того, что уже есть, — ее голос дрожал. В свете факела мелькнули слезы, которые она тут же сморгнула. Гулко сглотнув, она робким взглядом позволила себе окинуть мужскую фигуру, медленно поднимаясь к лицу. Он был выше ее, гораздо выше. Это преимущество позволяло ему смотреть на нее снизу-вверх, подавляя своей силой. И сейчас, в чуть приподнятом надменно подбородке, черных глазах и самой позе со скрещенными на груди руками, читался немой вопрос и раздражение, вызванное ее словами. Ее мужчина терял к ней интерес, и нужно было срочно вернуть его расположение. Не найдя способа лучше исправить ситуацию, она вновь прильнула к обладателю шарингана. Тоненькая ладонь осторожно погладила литые мышцы. Пальцы нежно огладили пресс, подымаясь выше к левому ребру. Сухие губы коснулись того места, где под ребрами размеренно билось чужое сердце. Мадара сделал шаг назад, отступая от женщины в тень. Он заметил, каким изумленным и растерянным взглядом смотрит на него брюнетка. В карих глазах быстро погасла искра страсти, и женщина отвернулась от него спиной. Учиха вышел на улицу, тихо прикрыв за собой дверь. Мико обняла себя за плечи, закусив губу, и медленно осела на деревянный пол. Совершенно нагая, съежилась, подтягивая коленки к дрожащему подбородку и уткнулась в них лицом. Тихая свирель саранчи отдавалась эхом среди деревьев. Несколько светлячков неспешно искали добычу среди травы, иногда подымаясь так высоко, что их блеск начинал сливаться со светом звезд. Мадара осторожно смахнул одного с одежды, однако насекомое, привлеченное сладким запахом масла, что осталось на его коже, вольготно перелетело ему на ладонь и поползло к пальцам. Учиха раздраженно встряхнул конечностью, и наглое насекомое тут же рухнуло вниз. Придавив его ступней, Мадара расправил свой халат и небрежно поправил сползающий рукав. Расцепив зубы, которыми он сжимал пояс, попытался подхватить клочок материи в падении. Рука дрогнула, и ткань выскользнула змеей сквозь сжатые пальцы. Недобро сощурившись, он проводил пояс взглядом, пока тот не соприкоснулся с землей. Шаринган в глазах Учихи погас, и ткань намного быстрее достигла земли. Рука, протянутая вперед, при рассмотрении ее шаринганом была на порядок смуглее маскировки. Сейчас же без алых глаз она выглядела почти одинаковой с той, чью внешность Мадара использовал. Поддерживать чужую личину при постоянном напряжении чакро-каналов было сложно. Мадара вдохнул полной грудью стылый ночной воздух. Без шарингана сложно было что-то увидеть в такой темени. Нагнувшись, он раздраженно подцепил указательным пальцем пояс. Один прыжок, с подпиткой в стопы позволил мужчине забраться на нижний ярус ветвей. Мадара замер, слегка прищурившись для того, чтобы рассмотреть деревню, скрытую в темноте. Без света селение терялось и почти сливалось со сплошной полосой леса. Лишь кое-где, если хорошо присмотреться, были видны черепичные крыши, но и то их можно было принять за диковинную породу дерева, настолько хорошо Сенджу скрывали свои дома. Ночью, как и в остальных военных селениях, жителям было запрещено палить огонь в домах, так как он мог послужить своеобразным маяком врагам. Помассировав глаза, мужчина вновь пустил поток чакры к глазам. Процесс этот не был болезненным, однако наследник клана теперь вполне мог понять младшую ветвь, чьи способности ограничивались лишь одним томоэ. Пусть он и сам когда-то прошел эту стадию, но все же считал недостойными тех, кто не смог в полной мере использовать и развить шаринган. Ему же, человеку, преодолевшему ради силы столь многое, было просто отвратительно видеть тех, кто даже не пытался достичь чего-то большего, чем у него есть. Вдали мелькнули смазанные тени, быстро преодолевая освещенную луной черепичную крышу, и тут же, словно испугавшись, исчезли. Время давно перевалило за полночь и, очевидно, патрули сенсоров вышли в дозор. Мадара прищурился, концентрируя взгляд на смазанных целях. Тобирама? Что же, этот Сенджу всегда был еще тем сучим выблядком, словно собачонка, таскающимся за своим старшим братом. Впрочем, для описания старшего брата Сенджу, у Мадары банально не нашлось бы цензуры. Учиха тут же поспешил задавить остатки чакры до приемлемого минимума, после использования шарингана. Сжатые в ладони стебли, были небрежно смяты и съедены. Вкус сушеной чакро-травы распространился неприятной горечью на языке. Сердце сжалось, и Учиха явственно ощутил все болезненные ощущения от перекрытия источника. Из носа потекла кровь, которую он раздраженно стер рукавом. Разжевав тщательно листья, мужчина поспешно сплюнул остатки. Скривился, ощущая как слабость медленно растекалась по телу и резко утер рот рукавом. Именно из-за таких сенсоров, как Тобирама, ему приходилось принимать травы, позволяющие снизить потоки чакры и облегчить задачу в ее сокрытии. Именно из-за травы, частично блокирующей энергию, Мадаре приходилось испытывать жуткую усталость. Такую, что даже руку сложно поднять, не говоря уже о всем теле. Даже мышцы при малейшей нагрузке начинают немного ныть, как у дряхлого старика. Кончики пальцев начали неметь, немного покалывая у подушечек. На мгновение мужчина закрыл глаза, наслаждаясь тишиной. Уже прошло больше месяца. Ровно шесть недель назад он убил хозяина этого дома и влился в жизнь враждебного клана под его личиной. Мадара задумчиво скосил глаза вниз, туда, где под деревом мирно спала дикарка. Именно под этим дубом он сжег тело Иноджи. Почти его ровесник, этот Сенджу сопротивлялся словно тигр, загнанный в клетку. Не будь у Мадары заранее подавлена основная часть чакры, то он намного быстрее бы разделался с противником. И все же этому мальцу стоило отдать должное. Сгорая живьем, он не издал ни звука. До самого конца он без страха наблюдал за своим палачом. Понимал, что проиграл, но отчего-то его зеленые глаза светились превосходством. Из-за чего их пришлось выдавить. Мадара сменил положение, присев в позу лотоса и продолжая наблюдать уже за лесом, подперев щеку кулаком. Чакра внутри бурлила, заставляя кровь внутри буквально закипать. Источник медленно и явно нехотя уменьшал потоки до состояния, оптимального для поддержания жизни. Ощущение вялости, сопутствующее сужением каналов, было чем-то привычным. Пришлось смириться с временными головными болями и редкими выбросами нестабильной чакры. В самом сосуде оставалось энергии ровно настолько, чтобы хватило для выполнения стандартных техник. Даже на знаменитый шаринган накладывались ограничения. И это давало ощущение неполноценности. Словно все руки и ноги были при тебе, но ты не мог ими воспользоваться. Мадара спрыгнул с верхушки и приземлился около дуба. Его ноги, благодаря усилению чакры, амортизировали нагрузку. Учиха размял пальцы, похрустывая ими в недобром знаке. Он был зол. Эта дикарка каким-то чудом умудрилась найти травы, стимулирующие потенцию. И, конечно же, она не нашла ничего лучше, как сжечь их в печке. Неизвестно, какое количество травы было пущено в расход и с какой целью она эта сделала. Факт оставался одним, если бы девчонка из клана Кумито не подоспела вовремя, то он бы сорвался на виновнице. К сожалению Мадары, его не было в доме в тот момент, когда этой пустоголовой взбрела в голову такая идея. Благо, запах этой травы он почувствовал с порога и не успел вдоволь им надышаться. Иначе не было бы ему покоя еще много долгих ночей, а бедная Мико едва ли смогла бы встать с постели. — Как же ты мне надоела, — рука плотно обхватила чужую шею и слегка сдавила ее. Большой палец нащупал сонную артерию. Прошелся по ее длине, прощупывая пульс. Стоит лишь надавить, и никто не распознает причины смерти. Так что ему стоит? Одной жизнью больше, одной меньше. Ее клан мертв и то, как она сейчас существует, доказывает ее бесполезность. Женщина без клана — безродная. — Господин Мадара? — женский голос вынудил Учиху скосить глаза в его направлении. Чуть повернув голову, он заметил женщину, что вышла на порог дома. Она наспех заматывала пояс и поправляла одежду, путаясь при этом в складках рукавов и от этого сильно нервничая. Вдруг ее руки застыли, видимо женщина рассмотрела в темноте, к чему прикасался Мадара. Она поспешила отвернуться, а затем так же быстро скрылась в ночи. Одной проблемой меньше. Учиха сильнее сжал горло, отчего дикарка страшно засипела. Дыхание ее стало прерывистым и частым. Если бы кто-то сказал ему, что миссия осложнится из-за одной девчонки, то он самолично показал бы этому человеку, в чем он, собственно, неправ. Спустя две недели скрытой слежки за кланом, на порог к Мадаре постучалась та самая дикарка. Та, кого он по воле случая оставил единственной выжившей среди многих. Пшеничного цвета волосы, слегка вьющиеся, которые он наматывал на кулак, пьянящий запах ландыша и терпкой медуницы, изорванная местами одежда. Не узнать ее было сложно. Устранить проблему не составляло особого труда, тем более что она не владела какими-либо техниками, как показало опытное наблюдение. Однако на деле же все оказалось гораздо сложнее. Вместе с ней, косвенно по вине самого же Мадары, за домом стал следить и старший наследник клана Сенджу. Учиха никак не мог ожидать, что его угроза исполнится так скоро. На деле же блеф, призванный отвлечь добряка Хашираму от насущных проблем, вылез боком. Буцума, сукин сын, решил подстраховаться и привлечь внимание наследника к тому, что считал подозрительным. Предлогом стала девчонка, и теперь Хаширама почти каждый день околачивался возле ее персоны. Странно, что он первое время не показывался ей на глаза, а лишь наблюдал со стороны. Его можно было заметить недалеко на дереве, в зависимости от расположения дикарки, маскирующегося в листве. Когда дела в клане более-менее разрешились, этот ушлый Сенджу и вовсе стал частым гостем. Мадара явно ощущал глухое раздражение, вызванное сложившимися обстоятельствами. Однако он не стал ставить под угрозу выполнение задания. Тем более, когда на кон поставлена безопасность целого клана. И все что ему оставалось — раздражаться каждый раз при звучании непонятной речи. От ее быстрого щебета возвращалась головная боль, из-за чего настроение Мадары скатывалось к самой грязной помойной яме. Так же этой девчонке хватало наглости бегать за ним хвостиком. Его жутко донимали ее попытки поговорить с ним в попытке изучить язык, отчего Учиха иногда срывался. Убрав руку, Мадара еще долго всматривался в чужие черты лица. Шаринган, который он активировал скорее по привычке, помог разогнать тьму. Брови перестали хмуриться, черты лица разгладились, дыхание выровнялось, и дикарка вновь погрузилась в глубокий сон. Она была миловидной, но не сказать, что красивой. Любовницы, что Мадара допускал к себе в постель, были и то краше. Вот только наследник клана Учиха никак не мог понять, что его бывший некогда друг Хаширама, смог найти в этой девке. Почему у этого Сенджу так странно блестят глаза, когда он смотрит на ее улыбку? Почему едва уловимо краснеет лицо, стоит лишь ей произнести его имя. Влюбленность? Пожалуй. И вправду Хаширама был еще тем странным придурком. Мадара ухмыльнулся, вспоминая потерянное лицо бывшего друга, когда одна из его наложниц пришла чинить разборки. Эта была миловидная женщина, с явной примесью крови клана Яманака, о чем свидетельствовал цвет ее волос. Но не смотря на это ее глаза были карими, что выделяло в ней доставшуюся от одного из родителей часть крови Сенджу. Помесь. Мадара презрительно сощурился. Обычно такие дети разительно отличался от ребенка, рожденного двумя соклановцами. В лучшем случае считался итог, когда у одного из родителей не было врожденных данных, вроде бьякугана или способности к контролю определенного вида чакры. Тогда же такой ребенок рождался сильно ослабленным, но все равно пригодным к развитию чакры. Здесь же от того, что смешалась кровь двух уникальных представителей, резерв делился на две способности. То есть полное ослабление возможностей. А значит женщина, что стояла перед ним, была в два раза слабее обычной второсортной ветви. — Господин Иноджа, приветствую Вас. Мадара отошел в сторону, уже примерно понимая, какая картина развернется перед ним. Живот этой полукровки недвусмысленно намекал на суть претензии. Женщина, мазнув по Учихе быстрым взглядом, вальяжно прошествовала мимо. Нервно дернула завязанные в высокий хвост волосы и аккуратно поправила одежду. Остановившись посередине двора, она медленно и с расстановкой окинула пространство злым взглядом. — Где он?! Учиха заинтересованно выгнул бровь, а затем, прикрыв глаза, тихо хмыкнул. Дворовая шавка, видимо, возомнила себя волком. Намного слабее второсортной ветви, но гонору. Отбросов, на вроде этой женщины, Учихи беспощадно давили в люльке, если происходила такая досадная оплошность. Сенджу же, похоже, совсем свихнулись на своей добродетели, раз позволили родится такому выродку на свет. Удивительно, как с такой политикой в их клане рождаются вполне способные войны. Ведь, как заметил Мадара, ребенок от такой половинки будет разве что чуть сильнее матери. — Ханако? Что ты тут делаешь? Мадара лениво повернул голову в сторону голоса. Хаширама, на чьем лице читалась большая доля удивления, замер в неловкой позе. Ноги согнуты в коленях, как перед прыжком, руки расставлены вширь для баланса, рот слегка приоткрыт от испытуемых эмоций, которые с легкостью можно было считать. Дикарка быстро расцепила руки, скатившись по спине ниндзя на землю. — Иноджа, я мазь прине…сла… — корявое произношение резануло слух. Легкая улыбка тут же пропала с его лица, сменившись глухим раздражением. Путь дикарке заступила недовольная полукровка. — Знаешь, кто я? — увещевательным тоном начала женщина, нехорошо прищурившись и уперев руки в бока. Дикарка нахмурилась, очевидно пытаясь перевести фразу, и ее мнимая соперница решила воспользоваться образовавшейся заминкой. — Нет? Вот сейчас я тебе доходчиво и объясню. Цепкие руки ухватили девушку за запястья и с силой потянули вниз. От неожиданности миска с мазью выпала из девичьих рук. Перевернувшись в воздухе, глиняное изделие вывалило свое содержимое на землю, чудом не задев чужих одежд. Ханако тонко усмехнулась, наслаждаясь явным непониманием на чужом лице. — Что она хочет? — придушенно пробормотала дикарка, пытаясь вырывать свои запястья из чужого захвата. Женщина внимательно всмотрелась в чужие глаза. Ее улыбка стала еще шире, но она тут же скисла, стоило ей заметит стремительно приближающегося Хашираму. Невольный свидетель этой стычки в лице Мадары, казалось, вдоволь насладился представлением, несмотря на головную боль. Даже удивительно, что Хаширама уже умудрился обзавестись ребенком. По меркам клана он был взрослым, и вполне естественно, что по закону, если ты представляешь собой хоть что-то для клана, должен оставить после себя наследие. Мадара пока не имел детей, как и его младший брат, откладывал этот процесс на потом. И все же Сенджу перещеголял его даже здесь. Судя по претензиям этой дамочки, Хашираме через пару месяцев предстоит стать отцом. Мадара от души посмеялся, наблюдая за этими семейными разборками. Выражение лица Хаширамы было бесценным. Ну, во всем были свои плюсы. Зато на несколько дней этот Сенджу просто пропал из виду. Все же от женщин есть хоть какая-то польза кроме детородного органа. Уже ближе к утру, в условленном месте Мадара забрал прикрепленное к ветке дерева послание. В свитке хранилась информация о предстоящем задании. Возможность выбраться на дополнительную миссию была сравнима с глотком чистого воздуха. Покинув пределы деревни, Учиха скинул личину и принял антидот до прибытия условленного отряда. Подавляемый долгое время источник пустил большой приток энергии по каналам. Кровь вскипела в венах. Мадара упал на спину, парализованный адской болью, что неожиданно образовалась в районе сердца. Оттуда побежал импульс по всему телу и резко расправил сузившиеся каналы чакры, расширяя их и приводя в норму. Еще долго кровь, взбешенная всплеском энергии, покидала его тело. Частично атрофированные каналы расправились, и энергия Ки мощным потоком вернулась в свое привычное русло. Изуна, подоспевший на место встречи первым, с удивлением отметил, что одежда его брата была местами залита кровью. Старший Учиха к этому времени умудрился принять вертикальное положение, подперев рукой подбородок. Обманчиво расслабленная поза озадачила младшего. — Что с тобой, брат? — в голосе Учихи сквозило неподдельное удивление. Мадара лениво приоткрыл глаза, привлеченный звучанием знакомого голоса. Чакру Изуны он почувствовал незадолго до того, как пришел в себя. — Пожинаю плоды, — хмыкнул Мадара, поднимаясь на ноги. Он едва заметно пошатнулся, но устоял на ногах. — Где остальные? — Сейчас будут, — ответил младший, поджимая губы. Ему категорически не нравилось состояние старшего. Бледность, присущая всем Учихам, казалось бы, острее выделилась на чужом лице, приобретя синеватый оттенок. Руки незаметно подрагивали, и Изуна явно ощутил эту дрожь, когда брат едва уловимо коснулся его плеча. Остальные соклановцы ошибочно могли счесть его слишком слабым, а потому не стоило отрицать попытки оспорить лидерство. — Хорошо, — качнул головой старший, напоследок чуть сильнее сжав чужое плечо. Мадара заметил, как под его пальцами напряглись чужие мышцы. Брат явно желал что-то сказать, но пока что ему недоставало силы озвучить свои мысли. Старший Учиха предпочел опустить этот момент, решив подождать и дать Изуне время. Его рука медленно опустилась вдоль тела. — Ситуация на севере? — Спокойно. — Восток? — Тихо, — отрапортовал Изуна, выдерживая на себе пристальный взгляд черных глаз. — Мадара, отец просил узнать о продвижении миссии, — быстро отчеканил Изуна. Ему было неприятно, что отец использует его как посредника в общении со старшим. Словно Таджима не доверял вестникам, которые отправлял ему сын в завершении каждого дня. Более того, Изуна был раздражен этим фактом и вполне логично, ожидал от брата возмущений. Черные глаза блестели от едва подавляемого гнева. Однако только они выказывали его состояние, так как младший наследник в полной мере умел владеть своими эмоциями. Вместо ожидаемой младшим братом злости, Мадара внимательно всмотрелся в его лицо и, прочитав там что-то, прикрыл глаза, усмехнувшись. Его ладонь легла поверх растрепанных волос и взъерошила их. Изуна поспешил уклонится, недовольно сведя брови на переносице. — Передай отцу, что я нашел слабое звено, — серьезно ответил старший Учиха убирая руку обратно. Его плечи неуловимо расправились. Он повел ими из стороны в сторону, разминая мышцы. Повисло напряженное молчание и Мадара отчетливо понял, что брат желает услышать подробности. — Мико, дочь главы клана Кумито, согласна выполнить парочку моих просьб. Оказывается, эта девка уже давно увлеклась нашим кланом и жаждет стать его частью. За ее помощь я обещал ей место, — уклончиво ответил Мадара, опуская подробности. — Как она смогла узнать тебя, брат? — бровь младшего скептически изогнулась. — Она почувствовала неконтролируемый всплеск знакомой чакры и поспешила на ее отголосок. — То есть она знала, кого она найдет? Брат, неужели она встречалась с тобой раньше? — Кто знает. Но я сильно удивился, когда эта баба начала раздеваться и предлагать мне свое тело, — тонкие губы исказила усмешка. Мадара размял шею. Все тело так и зудело, но Учиха стоически терпел неприятные ощущения. Изуна напряженно молчал, сверля землю под ногами тяжелым взглядом. — Что такое? — не понял повисшей паузы старший. — Мне жаль, что из-за моей слабости на эту миссию отправили тебя, — на последнем слове, голос младшего дрогнул. Стушевавшись, он вжал голову в плечи, словно испугавшись сказанных слов. Но затем медленно, с явной неохотой его плечи опустились, словно под грузом осознания собственной никчемности. Уголок губ старшего дернулся в подобии искренней улыбки, но он тут же поспешил скрыть ее в покашливаниях, сцеженных в руку. — Не стоит, не жалей. Похоже я единственный во всем клане, кто способен пережить воздействия чакро-травы и не остаться калекой, — покачал головой Мадара, поднимая взгляд высоко в небо. Тучи сгущались, наливаясь серой тяжестью. Возможно, через несколько часов разразится гроза. Это существенно скажется на ходе выполнения задания. У Сенджу в последнее время развелось непозволительно много союзников. Укрепив свою мощь благодаря присоединившимся кланам, обладатели древесных техник бросили опасную тень на клан Учиха. Военные столкновения все чаще заканчивались поражением для носителей шарингана. Лучшие воины, насколько бы они не были сильны, не могли противиться численному превосходству врага. Решением старейшин был вынесен указ развести смуту в стане врага. Целью было заставить усомниться присоединившиеся кланы в обещаниях их более сильных союзников. То есть другими словами образовать внутренний конфликт. Долгие месяца тренировок и опытов, в процессе которых пострадало немало людей, привели совет клана к единому решению. Для такой миссии подходил лишь один человек. И им был Мадара, старший сын главы. Чаяния старейшин так же относились и к Изуне, младшему брату, однако у того, по сравнению со старшим, были не так высоки показатели скрытности и объемы энергии Ки. В конце концов план был организован так, чтобы Сенджу ни в коем случае не заподозрили неладное раньше времени. Как рассуждал Таджима, противнику будет сложно осознать причинно-следственные связи и начать искать предателя среди своих же. Тем более что сенсоры без специальной наводки не смогут ощутить подавленную чакру. А врага, как известно, легче всего извести изнутри. Именно из-за этого плана Мадара теперь часто страдал головной болью. Причиной тому был шаринган, который питает силы из головного мозга и чакра, насильно подавляемая продолжительное время. — Господин Мадара, отряд прибыл, — смазанная тень замерла перед наследником. Мужчина низко склонил голову, припадая на одно колено. Следом за ним бесшумно опустились еще с десяток таких же людей. На спине каждого гордо красовался красно-белый веер. — Брат, — Изуна так же последовал традиции и склонил голову. Он чуть согнулся в поклоне, однако не стал падать ниц на колени, тем самым демонстрируя свой статус. И не важно, что минутой ранее они беседовали с братом на равных. Дань уважения, согласно строгой иерархии, следовало выказывать в зависимости от занимаемого статуса. Поклоном эти люди признали первенство лидера, а так же выказали готовность следовать за ним до самого конца. Древние правила, идущие еще от великого предка, негласно действовали в клане и по сей день. Мадара приподнял руку, признавая возложенные на него, как на лидера, обязанности. Изуна первый разогнулся и теперь терпеливо ожидал дальнейших указаний. Следом за младшим неспешно подтянулись и остальные. Множество пар глаз выжидающе следили за своим временным главой. У кого-то от нетерпения проступил шаринган, кто-то сохранял хладнокровие и рассудительно не тратил чакру зря. У каждого к поясу была прикреплена сумка, где находились копии куная, который Мадара стребовал с Хаширамы в обмен на присмотр за девчонкой. — Выступаем немедленно. Цель — уничтожить клан Кохаку, — Мадара распечатал свиток и нарочито медленно вынул из него свой боевой веер. Изуна с внутренним восторгом проследил, как сверкнул в пойманном свете стальной блик оружия. Черная каемка по краям Гунбая кое-где имела ржавый налет, но младший Учиха прекрасно знал происхождение этих пятен. В спешке, Мадара не успел убрать с веера свежую кровь, а потому запечатал его в таком состоянии. Видимо, после зачистки в селении дикарей у брата не было времени провести осмотр своего любимого оружия. В какой-то момент Изуна понял, что слишком увлекся разглядыванием веера. Брат недвусмысленно обмахивал своим оружием младшего, впрочем, не прерывая своей речи. Никто из присутствующих так и не заметил намека, но братья, выросшие бок о бок друг с другом, точно близнецы, могли точно считывать настроение другого без ошибок. Изуна с помощью печати сменил обмундирование. Выудив из кармана белоснежную повязку, он закрепил ее на голове. Красно-белые вееры сменились знаком Сенджу. Сложив следующую печать, Изуна принял чужой облик. Его длинные волосы окрасились в медный, глаза приобрели темно-голубой оттенок. Следом за ним применив ниндзюцу, завершили свои превращения и остальные соклановцы. Мадара последним сложил печати, сменив свой облик на младшего брата Хаширамы. Веер он спрятал обратно в свиток, так как прекрасно понимал, что его Гунбай успел заработать себе военную славу. — Не щадить никого, — звучали жестокие слова. Словно палач, Мадара своей командой дал отмашку лезвию гильотины. Отряд двинулся за своим командиром. Битва развивалась стремительно и для Мадары, что так долго находился под влиянием чужой личины, она была словно отдушиной. За столько опостылевших дней постоянного насильственного сокращения чакры до минимума среднего шиноби, ощутить, как она стремительным ручьем бежит по венам, было непередаваемо. Словно сорвавшись с цепи, Учиха не щадил никого. Его клинок не знал пощады и он словно смерч танцевал внутри редеющего стана врагов. Поворот и резкий выпад рукой позволили отсечь голову нападавшему сзади. Стремительный оборот вокруг своей оси. Еще двое, не в силах уйти с траектории удара, отлетели в землю. Схватив какого-то паренька в воздухе, он заломил ему две руки за спину и прикрылся им, словно щитом. Дернувшийся было в сторону ниндзя захрипел, так не успев ничего сделать со своим положением. Кунаи, направленные в Учиху, все как один увязли в живом щите. Парнишка в последний раз вздрогнул и ничком повалился на землю. Мадара ловко уклонился от последующей за этим атакой. Изуна работал на подхвате и, пока противники были увлечены боем, успешно разворачивал диверсионную деятельность против клана Сенджу. Его задача состояла в замене оружия на то, что использовали люди, владеющие древесной техникой. Как было увековечено еще в древности, каждый клан имел отличительное оружие, помимо особенностей чакры. Именно это заставляло чистить места побоища от железа, чтобы враг случайно не смог скопировать оружие. Но только пары железяк, воткнутых в чужие тела, было мало. Для печатей Сенджу использовали определенный элемент, доступный только их клану. И Учихам, концентрирующим свою чакру на огненном элементе, было практически невозможно повторить техники врага. Однако изловчившись, можно было создать иллюзию, отдаленно похожую на стихию дерева. Отбив летящий в него кунай, Изуна дал отмашку применить печати. Мадаре удалось выманить на нужную территорию остатки врагов. Из заранее спрятанных в земле свитков стремглав вырвался мощный поток чакры. Старший Учиха покинул зону поражения, и теперь столбы древесных кольев спешно расправлялся с врагами. Уставший, но удовлетворенный битвой Мадара вернул лидерство над отрядом младшему брату. Однако возвращаться в образ Иноджи он не спешил. Маска Тобирамы сама слетела с него, стоило Учихе ослабить контроль чакры. Дождавшись, когда отряд отойдет на достаточное расстояние, Мадара вытянул руку, заметив, как она трясется в напряжении. Резкая нагрузка на чакро-каналы больно ударила по нервной системе. Координационную систему так же подкосило, и наследник клана едва ли мог стоять ровно на своих двоих. В таком состоянии он добрался до дома Иноджи. Меч, который он намеревался вычистить от чужой крови, так и не был убран в ножны. Чужой вскрик заставил Учиху сфокусировать свой взгляд на одной точке. Девушка выронила из рук свою плетенку, которая тут же покатилась в сторону. Меч в его руке машинально дрогнул, и он сорвался за ярко-зеленым удаляющимся пятном. Дикарка забежала в дом, и Мадара скорее инстинктивно бросился следом за ней. Сведя брови на переносице и прикрыв глаза, Учиха глухо вогнал катану обратно в ножны решая, стоит ли устранить проблему сейчас. Ее смерть, возможно, повлечет за собой провал миссии. Кто-то наверняка начнет копаться в причинах ее смерти. Тот же Хаширама явно сунет свой нос в это дело, и тогда о маскировке можно будет забыть. Неужели, именно на это рассчитывал сучий пес Буцума? Мадара непроизвольно сделал шаг вперед. Девчонка сильнее вжалась в стену, и под ее ногами хрустнул осколок глины. Рисковать потерей информации о кровном враге Мадара не мог. Такой шанс затесаться в стан врага и изучить его изнутри был единственным. Более того, он был больше чем уверен, что такой осечки Сенджу больше не допустят. Может, лучше просто уйти? Вряд ли с ее навыками речи она кому-нибудь расскажет о произошедшем. Вот только ее состояние спровоцирует ненужные вопросы. Скорее всего, дикарка первым делом побежит в деревню, где привлечет к себе нежелательное внимание дозорного патруля. Что-что, а встречаться с Тобирамой, который мог запросто раскусить его маскировку, не хотелось. Тем более что двум братьям Сенджу Учиха пока не мог ничего противопоставить. В итоге он не может ее убить, но и не может позволить сбежать. Значит, остается только применить дзюцу, чтобы скорректировать чужую память. Три томоэ закружились вокруг черного зрачка. Опасный прием, учитывая близость поселения Сенджу. Время до полного раскрытия чакры пошло на секунды. Однако словить бегающий взгляд серых глаз с такого расстояния было почти нереально. Дикарка сама ринулась к нему в руки. Поймать ее было проще простого. Благодаря шарингану для Учихи она двигалась слишком медленно. Схватить за запястье, закрыть ладонью рот и вывернуть руку за спину. У девушки было мало сил для сопротивления, однако она была слишком напугана. Изворачивалась она, точно уж на сковородке, потому Мадара едва не вывихнул ей запястье. Особо не церемонясь, он придавил жертву своим телом к полу. Оседлав ее сверху и крепко сцепив бедра на ее талии, он дал ей несколько секунд прийти в себя. Затем чуть привстав, перевернул дикарку на спину, сдавив одной рукой ее запястья над головой. Подбородок он зафиксировал в нужном ему положении.

***

Сломать ей шею? Легко! Мико в предвкушении потерла руки. Нет-нет, она не может так просто отделаться. После того, что она увидела, эта сука просто так не уйдет живой. Безродная тварь посмела покушаться на святое чувство, что трепетало в груди юной куноичи. О, ненависть к этой девке крепла с каждым днем. С первого взгляда, когда она только появилась в деревне, Мико возненавидела ее всей душой. Словно дочь главы клана Кумито чувствовала беду, что несет за собой эта брошенка. Мико до последнего не понимала, почему господин Мадара до сих пор не расправился с этой отщепенкой. Он позволял ей врываться в его жилище, ел ее еду и иногда пристально следил за ее местоположением. И это заставляло юную куноичи испытывать жгучую ревность. Она отдалась ему. Она позволила ему использовать ее в своих целях. И что же?! Насытившись ее телом, он прогоняет ее, чтобы побыть в обществе этой дикарки?! Она так много принесла в жертву во имя своей любви. Мико коснулась груди, где болезненно сжималось от обиды сердце. Будучи еще совсем маленькой, на озере Мико повстречала мальчишку. Предоставленная сама себе девчушка набрела на озеро совершенно случайно. Погнавшись за красивой черно-синей бабочкой, она влетела в кусты, где и притаилась, заметив небольшую фигуру у кромки воды. Это был мальчик, возможно, ее ровесник. Его волосы были растрепаны во все стороны от ветра. Кое-где в черных прядях запутались листья. Кожа чуть смуглая. Присмотревшись, девчушка заметила небольшой плоский камень, зажатый в его кулаке. Мальчишка с усердием бросил его в воду, согнувшись под наклоном. Затем он, слегка пошатнувшись, распрямился. — Кто здесь?! — звонко раздалось на лужайке. Мальчишка резко обернулся, смотря точно на те кусты, где притаилась малышка. Мико поспешила отступить, напуганная тем фактом, что ее обнаружили. Однако пень, что удачно разместился за ее спиной, не дал девчонке далеко убежать. Она споткнулась и кубарем полетела вниз. Поднявшись, Мико поспешила проверить местонахождение мальчишки, но того уже и след простыл с поляны. — Что? Девчонка? — расстроено выдал мальчишечий голос. Мико подпрыгнула и громко взвизгнула. Однако ее визг тут же прервался накрытой поверх губ ладонью. — Т-с-с, не шуми! Девушка понятливо кивнула и рука тут же исчезла с ее лица. Глубоко облегченно вздохнув, она присела на землю и с интересом скосила глаза на мальчишку. — А ты кто? — спросила она, чуть нахмурив брови. — Это я должен спрашивать! — возмутился мальчишка, скрещивая руки на груди. Его черные глаза требовательно уставились на смущенную таким пристальным вниманием малышку. — А…ну, э…я, — бессвязно залепетала она, почему-то покраснев. — Я Мико, приятно познакомиться. Пятилетняя девчонка окончательно засмущалась и спрятала свое покрасневшее лицо в ладонях. Нижняя губа немного дрожала, что выдавало в ней крайнюю степень волнения. — Эй, ты чего? — приблизив к ней лицо, уточнил мальчишка, — Болит что-то? — Н-нет. — Хорошо, — быстро выпрямился он, — Тогда, не хочешь покидать со мной камни? — весело предложил он, протягивая ей руку. Мико зависла, заворожено глядя на эту улыбку. Покраснев еще больше, она кивнула и осторожно вложила свою ладонь. На следующий день она вновь вернулась к реке. И, что удивительное, мальчишка все так же бросал камни, словно и вовсе не покидал этого места. Маленькая Мико еще долго стояла в тени, не решаясь подойти ближе. Более того, она почему-то спряталась в листве, предпочтя позицию наблюдения. Где-то под сердцем подозрительно закололо и девчушка озадаченно потерла это место. Нет, не ранена. Тогда, почему так ноет и сжимается под ребрышками? Немного подумав, малышка хитро улыбнулась. Прищур карих глаз стал совсем нехорошим и мальчик, что стоял у берега, словно ощутил его спиной, лихо развернулся. Тихо ойкнув, малышка зашуршала листвой, прячась в ней как можно глубже. Еще немного повозившись, она затихла. Черноволосый мальчишка, привлеченный возней в кустах, медленно двинулся навстречу. По мере его приближения девчонка все шире и шире улыбалась, предвкушая удивление на чужом лице. Довольно зажмурившись, она подпустила его еще ближе. И когда он нагнулся, чтобы раздвинуть кусты, она резко выпрыгнула. — А вот и я!.. Не ожидавший такого подвоха мальчишка едва успел шарахнутся в сторону. Потому голова девчонки лишь слегка проехалась по его подбородку. Однако в следующий момент малышка начала заваливаться вперед и, оглушенный первым ударом пацан, уже не смог ничего предпринять. Вывалившаяся из кустов Мико удобно распласталась на чужом теле, придавив его собой. Мальчишка рассерженно засопел и до девочки, испугавшейся такой резкой смены позиций, не сразу дошло, в чем дело. Жаркое сердитое дыхание опалило щеку. Карие глаза удивленно расширились, когда пацан что-то возмущенно промычал ей в губы. Неспешно отстранившись, девочка с удивлением покрутила головой. Нижняя губа болела и Мико осторожно слизнула с нее что-то соленое. — Ты мне чуть все зубы не выбила! — привстав на локтях, прошипел разозленный мальчишка и сердито перевернулся на бок, скидывая с себя девчонку. Вернее попытался. Маленькая Мико инстинктивно сильнее сдавила чужие бока ножками, словно мальчишка под ней был той норовистой лошадкой, которая так и пыталась взбрыкнуть. — Ты чего творишь?! — А…а ты меня поцеловал! — обвиняюще ткнула она его в грудь. От такой наглости мальчишка аж воздухом поперхнулся. — Что?! Я?! Да это ты!.. — Неправда! — воскликнула она рассеяно, — Неправда, вот! — пробормотала гораздо тише и обиженно сверкнула карими глазками на перекошенное от злости и возмущения лицо мальчишки. — Ты первая спряталась и подкралась! — обличительно вспыхнул он. Карие глаза увлажнились и разбитая девичья губа стала немного подрагивать. Девочка обиженно вытерла рукавом слезы, покатившиеся по щекам. — Ты прав, прости, — придушенно пробормотала, пряча раскрасневшееся от слез лицо в ладошках. — Но я думала будет весело, если ты испугаешься, — и еще горше заревела. Лицо мальчика перекосилось и он страдальчески уставился в небо, словно ища у него ответ на свой немой вопрос. — Ладно, не плачь. Просто больше не делай так, хорошо? Чужая ладонь осторожно легла поверх чужой макушки и легонько потрепала ее. Маленькая Мико осторожно глянула на мальчишку. Его лицо разгладилось, перестав источать злость. Вместо этого на губах проступила неловкая улыбка, да и глаза больше не сверкали красным от гнева. Девочка потерянно икнула. Затем еще раз и еще. Мальчишка легко постучал ей по спине, как делал когда-то брату, когда на того внезапно нападала икота. — Ай! — взвизгнула она, очнувшись. — Ты слезешь с меня или нет? — озадаченно пробормотал мальчик. Девочка быстро скатилась с него и, поднявшись на ноги, похлопала по своему кимоно, сбивая пыль. Именно с этого дня в сердце остался шрам. Больше она с тем мальчиком не встречалась, но его улыбка, сохраненная в памяти, еще долго грела сердце маленькой куноичи. Мико перебирала драгоценные воспоминания о том дне, как сокровища. Она помнила каждую деталь их встречи. К двенадцати годам первая влюбленность поутихла. Но кто мог знать, что судьба вновь сведет их вместе? Случайная встреча на поле битвы поразила ее до глубины души. Благо, в тот день она не была ему врагом. Прячась в листве дерева, куноичи с содроганием наблюдала буйство огненных техник. Как огонь вздымается ввысь столбом и в его искрах скороспешно тлеют враги. С толпой сражался один человек, но именно он использовал эти техники, изжаривая врагов лишь одним дыханием. Его меч, казалось бы, был продолжением его же руки. Боевой веер сносил соперников лишь одним взмахом. Мощная чакра заполнила пространство. Как-то внезапно мальчишка из ее детских снов превратился в настоящего мужчину. Его сила заставила ее трепетать. Бутон сакуры нежным цветком расцвел в юном сердце, принося с собой весну. И вот, спустя год он так близко. Мико утерла рукавом горячие слезы. Корзинка с фруктами была тихонько отставлена в сторону. Женщина сорвалась на бег. Обида сдавило горло стальным кольцом. Всего лишь вещь! Использованная! Никому ненужная! Цветущая сакура осыпалась, не оставив после себя семян. — О, я слышу этот сладкий запах разложения, — девушка споткнулась, сбитая с толку тонким мужским голосом. — Кто здесь?! — мигом выхватив кунай из поясной сумки, выкрикнула женщина. Ее взгляд метался от дерева к дереву, но так и не нашел говорившего. — Я здесь, — писклявый голос раздался прямо за спиной. Девушка поспешила развернуться, замахиваясь оружием. Лезвие клинка с глухим звуком расчертил воздух. — Покажись! — гаркнула она. — Успокойся для начала, — теперь голос сменил свое направление и звучал откуда-то справа. — Я тот, кто сможет тебе помочь. — Чем?! — вскинулась женщина, отчаянно ища взглядом говорившего. Руки от напряжения стали едва уловимо трястись. Мико сглотнула тугую слюну. Внутри все сжалось от осознания того, что ее противник был вне поля зрения. Она же, видимо, для него была как на ладони. Капля пота скатилась по ее виску. — Говори, мать твою! — Приходи вечером, после захода солнца на это же место. Я оставлю здесь для тебя яд. Ты сама поймешь, куда его применить, отравительница. — Откуда ты… — У меня было достаточно времени, чтобы повеселиться, наблюдая за твоими попытками отравить наследника Сенджу. Ах, сакура в цвету так красива, — мечтательно протянул голос. — Жаль, что ей не дано принести плоды в этот мир. Мико закусила губу. Голос стих, и присутствие неизвестной тени незаметно исчезло. Девушка на ватных ногах побрела в деревню, чтобы уже вечером вернуться обратно. Как и обещал голос, пузырек неизвестного яда ожидал ее на поляне. Сжав его до побелевших на руках костяшек, она направилась к той, кто украл ее мечту. К той, что была обречена на смерть. Этой девке нет пощады, ведь именно она заставила гнить ее весну.

***

В этой жизни он даже не заметил ее. Словно бабочка пролетела она мимо, сгорев в пламени распрей. Ночь скрыла останки. Отрава разлилась по венам. Кровь забурлила и вспенилась алым цветом у губ. Тело, что до этого было словно налито тяжестью, вдруг превратилось в перышко. С девичьих губ сорвался болезненный стон. Одинокая душа безмолвствовала. Этой души не было рядом с той, кто готовилась отбыть в иной мир. Однако другая душа, терзаемая воспоминаниями прошлого, пребывала в отчаянии. Подхватив девичью ладонь, он легко коснулся почти прозрачной посиневшей кожи у запястья дрожащими губами. Словно безумец, теряющий остатки разума, вдыхал запах стылой кожи, прижимая мертвенно бледную ладонь к смуглой щеке. Теперь ее было уже не вернуть. И другой душе, той, что выбрала одиночество, не было до мертвеца никакого дела. — Постойте, Господин Мудрец, неужели все на этом закончилось? — И да, и нет. Смотря что ты считаешь концом и для кого считаешь. Небытие или же бытие? Или все и сразу? — Простите, но я не понимаю. — Позволь, я закончу за него. Кому как не мне знать окончание этой истории? — мужчина тяжело выдохнул. Немного помедлив, он задумчиво склонил голову к левому плечу, прикрыв глаза и словно вспоминая. Это было так давно. Сколько лет прошло с того момента? Хаширама приподнял руки на уровень пояса, рассматривая их, словно видел впервые. Кулаки его сжались пытаясь схватить воздух. Точно так же он хватался за жизнь, что утекала сквозь его пальцы. И ни одна техника в тот момент не могла помочь. Медицинская чакра не хотела впитываться в чужое тело, растекаясь по его поверхности. Словно женщина, что лежала на его руках…была мертва. Наверное, этот момент и стал точкой отчета. Или же, этой точкой лучше считать смерть отца? Кто знает. Рано утром тело Буцумы доставили в селение. Вокруг его носилок скопилась толпа народу и Хашираме едва ли удалось протиснутся вкруг, что бы узнать, что происходит. Тело, закованное в красные доспехи было накрыто белой тканью, как и лицо. Медик прощупывала пульс на побелевшей коже, но для каждого уже был не секрет, что глава клана погиб. Для Хаширамы это было тяжелое время. Известие о смерти отца подкосило его сильнее, чем он ожидал. Вечно неунывающий двадцатилетний парень вдруг надломился. Его словно подменили. Этот день в клане Сенджу окрасился в белый цвет. Отряды враждебных шиноби, подготовленные к такому событию, напали на окраины клана и стремительно продвигались вперед. Учихи, а так же их союзники, возглавляемые Мадарой и его младшим братом были беспощадны. Прифронтовые силы клана Сенджу постепенно сдавали, пропуская армию вглубь деревни. Туда, где в центр селения находились женщины и дети, туда, где были свитки и секреты клана, туда, где билась жизнь древесного клана. — Хаширама, нас обнаружили! Учихи ворвались на нашу территорию! — Тобирама буквально отбросил дверь в сторону. Его голос гремел от едва сдерживаемой ярости. Обычно спокойное лицо исказилось в гримасе гнева. Вишневые глаза вспыхнули огнем мести и его снежно-белые волосы, под стать хозяину вздыбились, как у собаки на холке. Грудь тяжело вздымалась, ноздри трепетали. Хаширама вздрогнул и оторвал свой взгляд от пола. Удивленно провел рукой по щекам. А ведь когда-то он думал, что разучился плакать. Влага скопилась на его пальцах и он вспомнил, как несколькими часами ранее, скидывал этими руками в чужую могилу землю. Причем, не одну могилу. — Н-но как?! — Что, как?! Ты меня слышал, что я только что сказал?! Собирайся. Хаширама сжал кулаки, плотно сцепив зубы. Почему, когда он так разбит, судьба в который раз вынуждает его быть сильным? Почему?! Почему он просто не родился в обычной семье феодала? Или рабочего крестьянина?! Почему его брат и отец должны гибнуть в клановых распрях? За что? Глубокий вздох. Катана отца была резко вогнана в ножны. Нет, он не имеет права сожалеть. Ведь жалеть родится в такой семье все равно, что жалеть родиться на свет. Мадара на фронте зверствовал и не было кому его остановить. Хаширама быстро нацепил красный хитин, на этот раз детально проверив его на наличие посторонних печатей. — Тобирама, запроси поддержку у клана Кохаку и… — Отказано. — Но почему?! — Они обвинили нас в предательстве, — слова брата эхом отразились в пустой комнате. Хаширама на мгновение замер и перчатка, которую он пытался рывком натянуть, безвольно соскользнула на пол. Тобирама раздосадованно отвернулся, так же ощущая неприятный осадок от таких известий. — Что с кланом Кумито? Постой, я догадываюсь. Так же отказались? Вряд ли отец Мико простил мне ее повторное заключение под стражу, — приложив руку к лицу, пробормотал старший Сенджу. Взгляд его сделался острым и в карих глазах блеснула сталь, отражаясь золото где-то на дне. — Тогда лучше, скажи мне, кто остался. Его голова чуть повернулась в сторону младшего, и Тобирама едва удержался, чтобы не вздрогнуть под таким пристальным взглядом. По чужому виску скатилась капля пота и красноречивое молчание младшего сказало Хашираме о многом. Значит, все четверо кланов отказались от них. — Что ты, — Тобирама запнулся, ощутив стремительный поток чакры, но решил поинтересоваться, — Собрался делать? — Собери всех шиноби Сенджу, мы выступаем против Мадары, — скомандовал Хаширама, поворачиваясь к брату лицом. Тобирама задумчиво просверлил его взглядом, отмечая некую схожесть с покойным Буцумой. Как никогда в этот момент отец и сын были схожи, не только лицами, но и своей решимостью. Жаль, что первый умер раньше, так и не увидев этой черты в своей сыне. Тобирама хмыкнул, но выполнил указание, использовав свою технику быстрого перемещения. Спустя десять долгих минут, за которое Мадара наверняка сумел пробиться еще дальше вглубь, на главной площади собралось куча народу. Все как один были одеты в зеленый хитин, свидетельствовавший о их готовности к бою. Толпа гудела и где-то в воздух взвинчивались кунаи, призывая не медлить и отправится на помощь тем, кто пытался отбросить войска Учих обратно за линии территории клана. Кто-то не самыми лестными эпитетами называл тех, кто решил остаться в клане Сенджу несмотря на запреты глав. Кто-то открыто критиковал Буцуму за то, что он допустил такой разлад в клане. И многие, просто бесчинное множество искало виноватого в произошедшем. Хаширама напряженно окидывал народ долгим взглядом, пока его младший брат не материализовался за его спиной. Более медлить не имело смысла. — Все! — громко начал он, призывая соклановцев и прочих к тишине. Толпа смолкла и множество взглядов устремились в сторону нового главы. Бесспорно, никто не осмелился бы оспаривать тот факт, что благодаря своим заслугам Хаширама имел полное право взять этот титул на себя. — Я не имею права сейчас стоять здесь и разглагольствовать, когда там! — Хаширама указал пальцем в сторону, где чувствовал знакомые отголоски мощнейшей чакры, — Гибнут мои люди. Я и мой отец виноваты в том, что все четыре клана отвернулись от нас. А потому я спрошу! Готовы ли вы идти за мной в бой?! Готовы ли вы дать отпор врагу или ваша ненависть ко мне настолько сильна, что она превысила чувства любви, что мы, клан Сенджу, несем в себе поколения за поколениями?! Народ молчал, и казалось, что даже птицы не смели подать голоса. Хаширама сжал кулаки и порывисто поддался вперед, вскидывая руки в обезоруживающем жесте, словно он таким образом пытался обнять всех. — Мадара не знает пощады, и скорее всего те, кто дали ему первый отпор уже мертвы. Прошу вас! Все! Защитим наш клан! Защитим детей! Не дадим Учихам воспользоваться нашей слабостью и сплотимся! Мне нужен каждый из вас. Покажем, на что мы все способны! Последнее запальчивое слово Хаширамы потонуло в звенящей тишине. Народ, словно оглушенный такой пламенной речью удивленно зашептался. Сенджу напряженно следил за людьми, выискивая в чужих взглядах хоть малейший отблеск на отклик. Плечи его невольно затвердели, как камень, в спину словно вбили кол, на лбу проступила испарина. Поднялись возгласы, а затем, когда старший Сенджу подумал, что его слова не нашли отклика в чужих сердцах, кто-то громко гаркнул: — Вперед! Не дадим этим ублюдкам тронуть наших жен и детей! — Глава прав! — Они поплатятся, за то, что сунулись на нашу территорию! — Глава, отдайте нам приказ! — Да, глава, командуйте! Мы пойдем за вами! Тобирама, что до этого времени стоял за плечами брата, позволил себя улыбнутся. Правда, его натура не смогла долго демонстрировать эту улыбку. Вишневый взгляд стал излишне резок. Деревня приняла старшего брата как лидера, и он бы с радостью порадовался за Хашираму чуть дольше, если бы у них двоих было на это время. Чтобы как-то поддержать явно удивленного таким бурным результатом Хашираму, Тобирама положил руку на его плечо и явно ощутил, в каком напряжении находится старший. — Ты поступил правильно, — спокойно, словно констатирует очередной факт, произнес Сенджу. — Теперь, отдай приказ и мы все двинемся за тобой. Хаширама глубоко вздохнул. Плечи его слегка опустились и он чуть обернулся в сторону брата. — Тобирама, заходи сзади, пока я отвлеку Мадару на себя, — распорядился старший, а затем уже громче добавил, — Деление на два отряда в стандартной схеме. Первый отряд за мной, другие следуйте за Тобирамой. Люди, словно по команде рассредоточились, выравниваясь в небольшие шеренги. Не было толкотни, не было паники, та как в военном поселении каждый знал свое место. Деление на два отряда было стандартной схемой, а потому жителям не составило особого труда разделится. — Выступаем! — скомандовал Тобирама, заметив, что люди готовы внимать его приказам. Младший удалился, оставив Хашираму один на один с оставшейся частью войск. Ему требовалось незаметно зайти за спину врага, чтобы в нужный момент поддержать атакующие силы брата. Хаширама вдохнул полной грудью стылый воздух и вслед за братом двинулся вперед, но уже в эпицентр сражения. Громкий приказ, звучавший из его уст вызвал неподдельный ажиотаж среди масс. Шиноби воодушевленно ринулись в бой. — Я ждал тебя, Хаширама, — отбросив за горло уже чей-то труп, Мадара приземлился возле Хаширамы, что уже сложил руки в печатях. Первый удар Гунбаем смел Сенджу на несколько метров, заставив его проехаться по поляне на ногах. Хаширама ловко затормозил, сосредоточив опору на стопах и пустив чакру в ноги. Его взгляд быстро метнулся по сторонам, но, не найдя искомого, он вновь вернул внимание Мадаре. Дымная завеса из огненного пепла пошла струей из легких Мадары. Хаширама ловко перекрыл опасный пепел растущей стеной из древесины. От остатков, что сумели пробраться за стену, он просто закрылся рукой, не позволяя опасному дыму пройти в легкие. Данная техника была опасной не только тем, что скрывала противника в облаке сажи, но и частичками раскаленного пепла, что могли с легкостью проникнуть в легкие. Хаширама успел отскочил вовремя, так как Мадара ни минуты не медля пробил собой древесную стену и резанул мечом наотмашь. Как и ожидалось, Учиха решил давить противника прессом. Однако он не мог не заметить, что Сенджу явно на что-то отвлекается, а потому не сосредоточен. Это в какой-то степени оскорбило Учиху. — Кого ты ищешь, Хаширама? Твой противник я, не смей отвлекаться на кого-то еще! — и стремительный рывок, который совершил Учиха после своих слов, уложил Хашираму на лопатки. Тот, впрочем, не спешил вставать и явно что-то пытался высмотреть среди деревьев. Меч сверкнул в чужой руке и Мадара замахнулся, логически ожидая, что Сенджу тут же уклонится. — Сейчас! — выкрикнул неожиданно Хаширама. Мощная водная струя сбила не ожидавшего такого подвоха Мадару. Правда, Учиха быстро реабилитировался и запустил кунаями в то место, откуда струился поток. Тобирама ловко соскочил на землю, но Изуна, подоспевший на подмогу с другой стороны сражения, преградил ему путь. — Вы окружены, — серьезно сказал младший Сенджу, рассматривая в упор напряженное лицо Изуны. Тот недовольно цыкнул и активировав шаринган. Поток огненной техники со шквалом обрушился на Сенджу, который в защиту выставил водный блок. Мадара успел заметить, как стремительно сменилась расстановка сил. Ощущение скорой победы заставило Учиху ослабить бдительность, от чего их отряд попал в осаждение. И все же в этой битве хоть и было потеряно преимущество, вот только силы соперников все равно остались равны. Сенджу потерпели колоссальные потери, но смогли сместить своего врага с позиции лидера в этом сражении. Далее наступать не имело смысла. Битвой Мадара остался доволен, хотя и не ставил перед собой цели забраться так далеко на вражеские территории. Учихи просто пробивали почву, пытаясь понять, насколько же ослабила смерть старого главы клан Сенджу. К удивлению Мадары, почти ничего не изменилось. Разве что численность его врагов порядком поредела. Видимо Хаширама все же смог намотать свои сопли на кулак и сплотить соклановцев. Мадара усмехнулся. Нет, будь он сейчас в форме, то вряд ли бы его остановил тот факт, что они оказались в окружение. Напротив, Учиха был готов драться за победу до последний капли крови. Особенно, когда она казалась такой близкой. Но что он может противопоставить Хашираме, когда его шаринган все еще не может получить достаточного тока чакры к глазам? Возможно, если он рискнет продолжить сражение, то Изуна… — Брат, нам не следует отступать. Сенджу подавлены и это дает нам небольшое преимущество. Это наш шанс разгромить их окончательно, — брат переместился за его спину и встал в стойку, готовый прикрывать Мадару сзади. Вот только никто не ожидал, что напряженное молчание прорежет звук рассекаемого воздух куная. Тобирама было дернулся применить технику, но вовремя понял, что атака направлена не на него с братом. Хаширама, что успел подняться на ноги и теперь напряженно следил за ходом дел, с удивлением отметил что кунай, пущенный в братьев Учих принадлежал их же соклановцам. Лезвие вонзилось точно под ноги Изуны и, вспыхнув красным, засветилось. Вернее печать, прикрепленная к рукояти, источала грозный кровавый свет взрывной техники. Послышался взрыв, с выделением тучного серого дыма, что скрыл два искривленных в бешенстве лица. Старший и младший Учихи мгновенно отскочили от эпицентра взрыва. У обоих на лицах читалась непередаваемая гамма чувств и эмоций, что разительно контрастировало с их обычным состоянием на поле битвы. — Возвращаемся, — скомандовал Мадара, сцеживая слова сквозь зубы. Его пылающий раскаленными углями взгляд остановился на виновнике, что смастерил взрывной кунай для братьев. Мужчина, принадлежавший второсортной ветви сглотнул и попытался скрыться, незаметно стараясь ускользнуть сквозь кольцо осаждения. К его чести, это ему таки удалось. Шаринган с одним томое, которым он выискивал слабое место в оцеплении, помог ввести зазевавшегося противника во временное гендзюцу. — Есть. Изуна первым рванул за предателем, прорывая кольцо окружения. Следом за ним ринулся его отряд, в то время как Мадара дал отмашку остаткам Учих возвращаться, прикрывая отступление и не давая ряду врагов сомкнутся снова в кольцо. Хаширама приказал гнать врага только до границы клана. Скрыв лицо в широкой ладони, он устало выдохнул. Тяжесть груза ответственности, навалившаяся на его плечи, внезапно придавила к земле и он медленно съехал спиной по стволу дерева, к которому он привалился. Тобирама, наблюдавший эту картину, неодобрительно цокнул, но решил сдержаться. Все же он знал, что гложет его брата, а потому решил дать ему время. — Я проконтролирую, чтобы Учихи убрались с наших земель как можно быстрее. Тебе же я советую скорее прийти в себя, идиот, — напоследок сказал он, прежде чем скрыться в листве. Хаширама проводил его рассеяны взглядом, но ничего не сказал, лишь криво усмехнулся. Вряд ли Учихам сейчас будет до стычек с Тобирамой. Скорее всего они попытаются улизнуть, чтобы выпытать у предателя мотивы, а затем жестоко наказать его. И Хаширама искренне не завидовал тому мужчине, что рискнул рассердить двух братьев Учих. * Далее события развиваются по канону. Пояснительная записка: Согласно хронологии мира Наруто, Изуну убили, когда Мадаре было 26-25 лет. В данный временной отрывок оба наследника клана, включая и Сенджу, находятся на становлении своих лидирующих позиций. Поэтому автор предположил, что Буцума погибает приблизительно в это интервал. Таджима, отец Мадары и Изуны, так же прожил не многим больше своего соперника, а потому можете считать, что его смерть пришла через полтора года после смерти Буцумы из-за переворота в клане.