Ключ времени

Что значит прикоснуться к материи? Ашура задумчиво покачал головой. Наверное, кому-либо показалось бы странным, что именно он рассуждает об этой субстанции, а не его старший брат. С чего вообще ему в голову пришла эта мысль? Кто знает. Сам же Ашура думал, что она была с ним с момента его угасания. Когда-то отец рассказывал, что из материи состоит все живое в космосе. Все, вплоть до звезд и пространства. Даже ветер, что нельзя схватить руками — является материей. Все пришло из нее и все вернется в нее же. Странно и непонятно? Что же, отец всегда любил говорить сложно. Ашура приподнял руку, рассматривая ее под лучами солнца. Чуть смуглая кожа, длинные пальцы и…да, рука просвечивается. От нее даже тень не падала, из-за чего приходилось щуриться. Рефлексы работали быстрее сознания, и Ашура не сразу понял, что солнечный свет не доставляет особого дискомфорта. Более того, он не жег глаза, и на солнце, что в привычном его понимании было слепящим и жарким, можно было смотреть прямо, не боясь ослепнуть. Он коснулся дерева, пытаясь перенести свой вес на ствол, но его прозрачная рука тут же прошла насквозь. Следом за рукой прошло и остальное тело, заставив мужчину по инерции пробежаться еще какое-то расстояние, чтобы не упасть. — Черт, постоянно забываю, — удрученно пробормотал, выровнявшись и сбалансировав свое тело. Для этого ему пришлось отклониться назад, позволив копчику принять удар земли на себя. Скрестив ноги в позе лотоса, он склонил голову и глубоко задумался. Как такое может быть, что то, из чего он состоит, проходит через все, кроме земли? Ашура потер лоб. Нет, думать и размышлять логически все же прерогатива Индры. Он же мог только наблюдать и делать выводы, основываясь на своих ощущениях. И что-то ему подсказывало, что окружающий мир не так прост, как хотел казаться на первый взгляд. Удивительно, как устроено мироздание. Правду говорят, что во сне душа вспоминает прошлые жизни. Кажется, Ашура теперь понимал, что отец имел ввиду о сложных законах бытия. Все является ничем и все уходит в ничто, перерождаясь по кругу жизни, и занимая новый виток в иерархии перерождений. Смерть — есть состояние промежуточное, где от кармы зависит твое будущее положение в новой жизни. Возможно, если бы не все те же законы мироздания то, быть может, воплощенная в новом теле душа Ашуры помнила бы все четырнадцать воплощений, что она прошла с момента первой смерти после ее прихода в этот мир. Ашура скуксился, словно съел целую кипу лимона. Думал ли он, что когда-нибудь будет размышлять о таких вещах, да и то, от скуки? Помассировав лоб двумя пальцами, он еще раз обдумал то, к чему пришел несколько жизней назад. Рождение в новом теле сопровождалось прохождением через определенный порядок мироздания. При смерти душа делилась на шесть элементов, которые возносились на круг Сансары, место, что являлось неким подобием Круга Жизни в обычном его понимании. Там же, в процессе очищения души от тягостей прошлого бытия и считывалась карма, благодаря которой решалось, достойна ли атман* (грубо говоря, душа в буддистских учениях) нового перерождения. А если точнее, той оболочки, в которую душа попадет после измерения кармы. Так, если ты был человеком в прошлой жизни, не факт, что и в следующей жизни был шанс остаться им же. Как душа делилась на шесть сфер, так и колесо Сансары могло предоставить шесть отсеков бытия, включая понятные рай и ад, заканчивая телесными оболочками людей и животных. Ашура задумался. Когда-то отец, именуемый Хагоромо Ооцуцуки или в дальнейшем упомянутый в легендах как Рикудо Сеннин, детально рассказывал об этих святых истинах. К своему собственному сожалению Ашура не любил слушать такие длинные нравоучительные россказни, но все же и ему, дураку, удалось что-то запомнить. Младший брат был полностью уверен, что Индре, что так любил вникать в учения отца, уже был понятен смысл этих перерождений. Ооцуцуки встал и прошелся вдоль реки, наблюдая мерный трепет волн на водной глади. Их гребни искрились под золотистым солнцем и Ашура вспомнил, как порою в жаркий летний зной холодило тело желанная влага. Присев на корточки, он пальцами попытался коснуться синевы, но, ожидаемо, рука прошла сквозь материю. Мужчина резко отдернул руку словно обжегшись. Однако вместо того, чтобы встать и уйти, он упорно рассматривал воду. Там же, в воде он с удивлением обнаружил свое отражение. Такое же молодое юношеское лицо, с тонкими бровями и правильной формой носа, чуть раскосыми черными глазами, подведенные углем. Он видел себя таким, каким был еще в пору своей молодости. Без бороды, что отпустил на старости лет и морщин, которые приходят с возрастом. Словно вновь увидел себя в бронзовом зеркале отца, в которое Ашура часто заглядывал, думая, что таким образом частичка мудрости Хагоромо перейдет и ему* (связано с японским верованием о связи зеркала и его владельца). И все же, почему он не может пройти сквозь землю? Может, нужно сильнее желать этого, и тогда все получится? Увлеченный своей идеей Ашура сильнее приник к земле, вдавливаясь в нее своей щекой и пытаясь протиснуться в ее недра. — Матушка. Матушка! Я помешал этой девке проникнуть дальше за пределы времени, — голос, идущий откуда-то из-под толщи почвы, вынудил Ашуру удивленно отпрянуть. Он с сомнением осмотрел кусочек зеленой травы и подозрительно уставился на улитку, что мирно ползла по своим делам. Рожки ее мерно колыхались, и создавалось впечатление, будто она и вправду ими общалась. — Отец не говорил, что когда переходишь в материю, начинаешь понимать животных, — удивленно пробормотал, склоняясь к равлику. Его глаза оказались точно на уровне ракушки, и Ашура едва удержался от желания коснуться склизкой кожицы. Да и толку? Рука все равно прошла бы мимо этого животного. — Эй, — обратился он к улитке, — Ты слышишь меня? — ощущая себя полным идиотом, тем не менее, произнес Ооцуцуки. Улитка качнула рожками и замерла на сочном листике, упавшем с дерева. Ашура напрягся. Однако вместо желаемого ответа улитка просто вгрызлась в зелень, напрочь проигнорировав своего собеседника. Тихий хруст, едва различимый для слуха, дал понять Ашуре, что ответа на свой вопрос он не добьется. Разочарованно выдохнув, он безнадежно повалился на землю, вглядываясь в плывущие белые облака. Удивительно, что его аватар умудрился заснуть днем. Солнце только достигло своего зенита. Но все же так даже лучше, чем бесконечные прогулки под луной. Звезды, что обычно наблюдала душа, настолько пресытили его, что впору было выть на них волком. Да вот только кто бы его услышал? Ашура скривил лицо. Индра бы мог. Вот только он не желает его видеть и вряд ли покажется. Брат был тем еще гордецом, и что-то подсказывало Ашуре, что даже смерть не изменила данный порядок вещей. Уязвленная гордость. Рукав закрыл половину лица и Ашура обреченно смежил веки, закусив губу. Что же, пусть так. — Я так долго ждал, так долго мучился, — горячие тихие восклицания заставили Ашуру вновь вскочить. Он внимательно осмотрел пространство на наличие кого-либо поблизости. Быстро пробежался вдоль деревьев, ища за ними тени, обыскал ветви и даже нырнул в реку, в поисках звука. Однако пространство вокруг встретило его лишь мерной трелью птиц, которых он до сих пор не замечал. Интересно, а будучи сгустком души можно сойти с ума? Ашура задумчиво потер подбородок. Чей-то голос явно звучал где-то поблизости. Но где же? И, словно в ответ на его немой вопрос, темный сгусток ни с того ни с сего вынырнул из земли. Мужчина едва подавил позорное желание завизжать. Мигом отскочив от этого места на добрых два шага, Ооцуцуки имел честь наблюдать, как некая непонятная смола медленно растекается по поляне. — Блондинистая стерва. Из-за тебя мне пришлось ждать тысячу лет. Столько усилий насмарку, — черная субстанция, что Ашура вначале принял за смолу, оказалась чьей-то головой. Ооцуцуки понял это в тот момент, когда непонятная штуковина повернула голову в его сторону. Теперь же можно было рассмотреть неясные очертания носа, желтые глаза и впалый рот, который был заметен лишь тогда, когда эта штука начинала говорить. — Ну, мне хотя бы удалось не дать ей попасть к Хагоромо. Придется убить суку, раз она бесполезна. Жаль, правда, что нельзя использовать мертвое тело. Будь все так просто, мне было бы легче воскресить любимую матушку. Кажется, Ашура впал в некий ступор, наблюдая, как черная смоляная тень разговаривает с самим собой. Наверное, правильнее было бы причислить его к мужскому полу, так как голос, хоть и писклявый, все же принадлежал мужчине. — Что это такое? — отмер, подходя ближе и задумчиво склоняясь над тенью. Ашура был полностью уверен, что странная субстанция его не видит, а потому попытался коснуться ее. И когда рука Ооцуцуки прошла сквозь чужую голову, тень стремглав развернулась в его сторону. Два желтых глаза, не мигая, уставились прямо в его глаза, словно имели силу видеть то, что находится по другую сторону колеса Сансары. Ашура быстро отдернул руку. — Что? — раздраженно поинтересовалось мужским голосом существо. Оно явно ощутило первородную чакру, но не знало точно, откуда исходил этот стремительный поток. Ашура растер руку, наблюдая за тем, как быстро чужая голова завертелась в разные стороны. — Показалось? Что же, не удивительно. Перерождение Индры как раз близко. При упоминании имени брата Ашура вздрогнул. Его брови сошлись на переносице, и он чуть поддался вперед, желая услышать такие необходимые подробности. Четырнадцать перерождений, ровно четырнадцать жизней он не знал, в кого же перерождался Индра. И теперь у него был небольшой, совершенно крохотный шанс на то, чтобы найти брата и просто поговорить с ним. Тяжесть привязанности, берущая корни еще с первой жизни, так и не прошла после очищения в колесе мироздания. Возможно, именно она заставляла помнить бессмертную душу о тех временах, когда она только появилась на полотне этого мира. Карие глаза с надеждой впились в существо, что своей привычкой говорить наедине с самим собой могло натолкнуть Ашуру на след Индры! Однако, словно насмехаясь, черная тень замолчала, решив не развивать мысль на эту тему. Ооцуцуки ожидал, что существо полностью выберется наружу, но напротив оно последний раз прищурилось на солнце и скрылось в земле, откуда и появилось. Ашура мгновенно подбежал к тому месту, приникая ладонями и словно желая, протиснуться следом за тенью. Однако с учетом вес тех же странных свойств материи, сделать это ему, увы, не удалось. — Я так просто не сдамся! — вскрикнул наследник, ударив кулаком по земле. Его глаза лихорадочно блестели и он, поддавшись порыву, ринулся в ту сторону, куда повело его сердце. В своих решениях Ашура преимущественно полагался на его выбор. А как иначе, если оно то и дело вело его на протяжении всей жизни и, как показало время, еще ни разу не ошиблось в своем выборе. Позднее его метания прервали. Хаширама, именно так звали его новое тело, начал медленно просыпаться, заставляя вернутся часть души обратно. И Ашура, что было уже ощутил слабое присутствие чакры Индры, был вынужден вернуться обратно в тело. Новая жизнь гнала вперед, заставляя душу забыть о тягостях прошлого и вновь очиститься в стремительном потоке жизни. Удивительно, но Ашура не мог найти логичного объяснения такому парадоксу. Почем с пробуждением душа забывала о прошлой жизни, хотя в учениях отца говорилось о полном очищении от бремени воспоминаний? Кто знает. Хаширама или уже перерожденный Ашура едва ли задавался этим вопросом. Все что он мог вспомнить из сна — неясные обрывки видений прошлого, пока душа путешествовала в пределах материи* (имеется ввиду неподкрепленная наукой теория о том, что во сне люди переживают прошлую жизнь). С приходом ночи узы телесной оболочки вновь ослабли, и Ашура не сразу вспомнил, что он искал днем. Все же колесо Сансары отлично справлялось с очищением души. Однако сдаваться он был не намерен, демонстрируя свое врожденное упрямство во всей своей красе. Облетев, ведь материя не соприкасается с другой материей, половину селения клана Сенджу, Ашура остановился там, где подсказала ему интуиция. Это был обшарпанный деревянный домик, явно видавший лучшие времена. Окинув строение долгим взглядом, мужчина прислушался к своим ощущениям. Нужно выйти на задний двор и уже там… — Брат! — воскликнул Ашура, уловив за спиной отголоски знакомой чакры и делая резкий разворот. Вот только, как и ожидалось, за спиной никого не оказалось. Разве что источник ушел немного левее, забирая в том направлении, куда наследник решился двинуться. — Индра, пожалуйста, нам нужно поговорить! Ашура сорвался на бег, едва не падая от той скорости, которую набрал. Ноги, словно не хотели подчиняться, путались в складках белого кимоно и то и дело заплетались. Пролетев сквозь дом, он плотно зажмурился, все еще подражая привычкам тела. От этого его ноги увязли в земле, и все что ему оставалось, смягчить свое падение выставленными вперед руками. Помотав головой из стороны в сторону словно собака, Ашура резко открыл глаза, устремив свой взгляд на чужие ноги. Пара секунд полной дезориентации заставили его удивленно поднять взгляд чуть выше и остановить его на белом подоле кимоно. Более не медля, он с изумлением вскинул голову вверх, туда, где находилось чужое лицо. — Брат! — прозвучало как-то придушенно. Ашура тут же упал на копчик, не веря в собственную удачу. Его рука лихорадочно зарылась в растрепанные волосы и еще сильнее взлохматила их. Точно так же поступала и его реинкарнация, когда испытывала разлад в чувствах и ощущениях. — Ашура, — звучало тихо, но зло. Младший сын Хагоромо вздрогнул от того количества презрения, что прозвучало в словах Индры. Словно с его именем у старшего сына ассоциировалась ядовитая гадюка, сожравшая всех цыплят в деревне. Глаза, что принесли всем столько горя, выделялись раскаленными углями на бледном лице. — Зачем ты пришел? — А? — это все, что он смог выдавить из себя. Язык Ашуры словно прирос к небу, стоило ему натолкнуться на шаринган старшего брата. По позвоночнику пробежала мелкая дрожь и младший поспешно вперил глаза в землю. — Зачем ты пришел? — монотонно повторил свой вопрос старший таким тоном, что у Ашуры резко отпало всякое желание поговорить. Неловко поерзав, он остро вспомнил тот момент из детства, когда его молчание и нежелание лезть в чужую душу отдалило братьев друг от друга. Сжав одну руку в другой, он крепко зажмурился и выкрикнул, словно прыгая в омут с головой: — Я хочу загладить вину! — на одном дыхании выпалил Ашура и застыл, словно и не было тех прожитых четырнадцати жизней. Весь опыт куда-то улетучился, и небольшое смятение перед старшим братом вновь овладело им. — Что? — звенящий шепот разрезал ночную тишину. Индра расцепил сцепленные на груди руки. Луна, что вышла из-за туч, осветила пространство своими серебряными лучами, бросив тень на лицо старшего брата. Ашура явно ощутил, как цепко впились в него алые глаза. Он же в свою очередь попытался заставить себя ответить на этот пристальный взгляд и, спустя несколько секунд, у него это таки получилось. Гордо вздернув подбородок, Ашура без страха и сомнения соединил зрительный контакт, смотря на собеседника совершенно открыто. Индра недовольно нахмурился, и его расслабленная поза мигом стала напряженной. Неизвестно, чем бы закончилась эта встреча, если бы не голос, что вновь вспорол ночную тишину. Женский крик эхом прокатился по поляне и два брата тут же обратили свои взоры в ту сторону, откуда он доносился. Черная тень нависла над лежанкой и, кажется, пыталась задушить причину этих самых звуков. Ашура первым бросился на помощь, забыв, что сейчас он находится по другую сторону жизни и вряд ли чем-то сможет помочь. В резком порыве он попытался схватить тень за плечо и оттащить от девушки, на которую он смог взглянуть лишь мельком. Но его рука, будучи не в силах касаться материи, прошла насквозь чужого тела. Вторая попытка не увенчалась успехом, но тень явно напряглась, чуть ослабив хватку. Девушка закашлялась, рывками вдыхая стылый ночной воздух. Воспользовавшись заминкой нападавшего, она что есть силы толкнула его в грудь, стараясь вырваться. Неровно стриженые коготки царапнули черную кожу, но даже не оставили маленьких зацепок. Звонкая пощечина, отвешенная тенью, вынудила блондинку потерянно замереть. Ашура вновь попытался проделать те же махинации, чтобы дать девушке время выбраться, но тень уже словно и не замечала его касаний. Как бы ни старался младший сын Хагоромо, но больше здесь он ничем не мог помочь. Обреченный взгляд застыл на побледневшем лице девушки, и Ашура в полной мере ощутил свою беспомощность. Но в следующую секунду мощный поток Ки заставил его резко развернуться. Отголоски знакомой чакры вынудили нить пространства туго натянуться и затрещать по швам. Из дверей дома показался человек, с жутко недовольной гримасой на лице. В лунном свете его кожа была почти прозрачной, и Ашуре сначала показалось, что перед ним стоит точно такой же эфемерный дух. Однако живой блеск в зеленых глаз убедил его в обратном. — Индра, — удивленно прошептал Ашура, на мгновение, забыв, что девушку вообще-то душат. Присмотревшись, младший сын смог разглядеть через технику настоящее тело, что содержало душу его брата. И если совсем сощурится и закрыть один глаз, то можно было заметить некое сходство между реинкарнацией и оригинальной душой. За его спиной стало подозрительно тихо. Мысль о смерти девушки огорчила его, но обернувшись, Ашура с удивлением понял, что тень куда-то пропала, словно ее и не было. А вот девушка за его спиной хрипло и надрывно задышала. — Просто кошмар, это просто кошмар, — быстро шепчет она себе под нос, но по ее глазам видно, что она ни капельки не верит в свои же слова. Ее рука хаотично прощупала тело и, остановившись в области шеи, оттянула край кимоно. Дрожащей рукой она выудила серебряный крест, который затем сжала в кулак и прислонилась к нему лбом. — Что за крики? — подошедший внимательно вперил свой, мягко говоря, недовольный стремительно чернеющий взгляд в причину своей ранней побудки. Весь его вид говорил, нет, просто кричал о том, что если его не устроит ответ, то сейчас прольется чья-то кровь. Девушка же на первых порах отшатнулась в сторону, инстинктивно закрывая руками горло. Ее взгляд бегло пробежался по мужчине, и она облегченно вздохнула. Ашура заметил в ее глазах искру узнавания. — Иноджа?! — облегченно пробормотала взбудораженная девушка и едва уловимо дернулась в его сторону. Затем, видимо осознав, что она делает, придушила свой порыв на корню и устало откинулась на ствол дерева. — Прости…мне приснился…не знаю, как называется это слово. Тут была странная… Черт! Я не знаю как перевести! Тот, кого она назвала Инодже, недовольно выгнул бровь. Девушка отвернулась, спрятав лицо в сцепленных в замок ладонях. От повисшего молчания Ашуре даже самому стало как-то неловко. Он качнулся с носка на пятку и обратно. Он, конечно, нашел брата, но сейчас у них просто не было возможности поговорить. Ооцуцуки мельком взглянул на свои руки и с сожалением заметил, что его время подходит к концу. Не сдержав порыва, он положил руку на плечо перерождения брата. — Индра, я искал тебя все это время. Неужели ты до сих пор презираешь меня так же, как при жизни? Но, как и ожидалось, его слова остались без ответа. Мужчина, что отдаленно напоминал его брата, лишь раздраженно дернул плечом. Ооцуцуки безвольно опустил прошедшую сквозь чужое тело руку. Растворяющийся в пространстве Ашура огорченно прикрыл глаза. Еще не раз он пытался поговорить, приходя на одно и то же место. Но упрямство Индры, с которым тот игнорировал его пламенные попытки достучаться, действовало не хуже ушата ледяной воды. И все же небольшой огонек надежды продолжал теплиться в его груди. Это стремление не раз отражалось на перерождении, и едва ли Хаширама мог осознать, что толкает его возвращаться к дому Иноджи снова и снова. Неподдельная заинтересованность души так же проявилась и по отношению к гостье клана. Червячок смутного ощущения чего-то знакомого, что грыз Ашуру при взгляде на нее, отразился и на его реинкарнации. Все чаще Хаширама стал замечать, что его взгляд устремлен в сторону молодой девушки со светлыми волосами. Постепенно данное влечение переросло в нечто большее, но, к сожалению, судьба отмеряла первому теплому чувству в его жизни слишком мало времени, чтобы осознать и принять его. Быть может, много позже он поймет природу этого щемящего чувства в груди. Однако время, что они смогли бы провести вместе, было жестоко украдено. Еще не скоро он сможет отпустить ее. Воспоминания о ней не померкнут, и точно старые гнойные раны останутся с ним до конца отмеренного ему времени.