Ключ времени

"Жизнь, странная штука. Она мотает нас из стороны в сторону и даже не думает интересоваться, а хотим ли мы того, что происходит с нами сейчас? ". Наверное эта мысль, что посетила меня однажды вечером, еще долго будет преследовать в течении жизни. И я еще не раз повторю себе ее мысленно. Стоя босыми ногами на зеленой траве, я сполна ощущала голой кожей стылый вечерний ветер. От земли тянуло холодом и не сказать, что я была несказанно рада своему положению. В таком состоянии неприятные мысли сами собой лезли в голову, рождая нечто лирическое. Вот и сейчас я думала о том, что так или иначе, депрессивное состояние нехило подрывает здоровье. А оно мне надо? Тем более, когда я целенаправленно решила жить. Не то чтобы Иноджа оставил меня совершенно без одежды, как бы двусмысленно это не звучало. Нет, совсем нет. Скорее я оказалась в таком положении от того, что страшно хотела принять что-то получше холодного родникового душа. Как обычно, занимаясь сбором трав для моего соседа я, увлеченная мыслями о горячих источниках, зашла чуть глубже в чащу, из-за чего едва не потерялась. Вот уж где настоящая проблема. Долго ли коротко я блуждала, но вернулась только тогда, когда уже полностью стемнело. Благо, в темноте я смогла различить знакомую заводь, а оттуда путь обратно я знала прекрасно. Иноджа, как оказалось, был, мягко говоря, недоволен. Влупив мне смачный подзатыльник, он забрал траву и удалился в дом. Мои не стираные вещи, про которые я успела забыть, сиротливо валялись под дубом. Причем, брошены они были так небрежно, будто-то бы он выносил мусор. Я быстро сгребла их в охапку, стараясь не замечать, как подрагивают от усталости руки. Проглотив неприятный комок, что встал у меня поперек горла от такого отношения, я медленно двинулась в сторону горячих источников. А обидно было, между прочим, до слез. Именно их я и утирала, украдкой следя в темноте за дорогой, дабы не сойти с тропы. Половинка луны услужливо освещала путь, помогая не потеряться в кромешной темноте и вскоре я добралась до цели. Молочно-белый пар подымался над кромкой воды, растворяя пространство вокруг и наполняя окружение едва уловимым запахом серы. Подойдя к самому краю и расцепив руки, я с минуту понаблюдала, как вещи медленно расплываются по водной глади. Далее, немного помешкав, я ослабила пояс на халате. Зеленая ткань упала к ногам, который тут же, не нагибаясь, подцепила пальцами. В следующую секунду зеленая ткань, следуя к другим вещам, с тихим хлопком приземлилась в воду. С минуту постояв, зябко обнимая себя руками, я сделала попытку коснуться воды. Зацепившись рукой за большой валун у берега, я вытянула левую ногу вперед и тут же покатилась вниз, не удержав равновесие на скользкой глине. С громким всплеском и брызгами, моментально погрузилась в воду. Она сомкнулась теплым капканом у макушки, от чего я не сразу вынырнула, опешив от резкой смены температуры. Жар моментально ударил в голову и я тут же поспешила на берег, буквально выпрыгивая на него и пачкаясь в разжиженной глине. Пара глубоких вздохов помогли убрать головокружение, и тело, что не привыкло к такой резкой смене температур, тут же успокоилось под воздействием холодного ветра. Я потянулась рукой за мыльнянкой, растением, что мы в детстве принимали за мыло. Именно им сегодня я собиралась натереться до чистоты, и именно его я нашла, углубившись чуть дальше в лес. Это растение хорошо пенилось, от чего в детстве было любимейшей забавой у дворовой шпаны. Всегда было приятно растереть его с водой и наблюдать, как из зеленого стебля рождается что-то воздушно, словно мыло. Почувствовав, что головокружение окончательно прошло, я тихо соскользнула с цветами обратно в воду. Одной рукой осторожно подгребла под себя свои расплывающиеся во все стороны вещи. Послышался тихий всплеск. Я вздрогнула, поднимая голову от воды в поисках источника звука. Тянувшаяся за уплывающим лифчиком рука замерла в паре сантиметров от белья, стоило только рассмотреть сквозь плотный пар чужой силуэт, что находился неподалеку. И нет, это было не дерево, так как силуэт был наполовину в воде, да и вполне с человеческими очертаниями. Две руки и голову я разглядела точно. Очевидно, в том месте было достаточно мелко, раз вода не скрывала его по самое горло. Мне же уровень воды едва доставал до плеч, и я искренне надеялась, что мое предположение было верно и там мелко. Иначе незнакомец смог бы изрядно напугать меня своими габаритами. Серая тень замерла в пол оборота и не спешила шевелиться. Более того, чужой корпус и поворот головы был направлен точно в мою сторону. Надежда на то, что незнакомец просто стоит спиной ко мне угасла в тот же миг, стоило мне немного сдвинуться за уплывающей в сторону футболкой. В этот момент я отчетливо поняла — меня заметили. Я поспешила к берегу, чтобы в следующую секунду одной рукой быстро и беззвучно подтянуть к себе уплывший халат и прижать к себе. Следом за этим мечущимся взглядом попыталась отыскать силуэт, и тот факт, что никого в поле зрения не было, сильно заставил напрячься. Кровь застучала в висках, и мне сделалось по-настоящему дурно. И, как по закону жанра, в следующую секунду совершенно неожиданно на плечо опустилась большая тяжелая ладонь. — Джурия?! — я вздрогнула и придушенно пискнула, оборачиваясь. Хаширама шарахнулся в сторону. Затем мужчина, не дав осознать происходящее, так же быстро спрыгнул ко мне в воду, обдав тучей брызг. Кроме лица я смогла рассмотреть только загорелый копчик, который скрылся в воде. Черные волосы расплылись вокруг мощной шеи. Потом медленно показались широкие плечи, литые мышцы рук и часть грудной клетки. Я полностью лишилась дара речи, тупо глядя, как виновато опустились черные глаза, и как быстро покраснело от перепада температуры загорелое лицо. Кинув на меня быстрый взгляд, он одним мощным гребком отплыл на расстояние. Мой халат всплыл вверх. — Я напугал тебя, прости. Не ожидал, что здесь еще кто-то окажется, — кунай был выброшен на берег. — Потом подберу. Наверное, это и есть реакция козы. Тупо замираешь и притворяешься мертвой. Нужно еще всплыть лицом к низу чтобы точно было похоже. Собранная мною трава, о которой я успела забыть и часть которой я прятала и в одежде, расплылась во все стороны. — Я-я пойду, — мужчина попытался ретироваться, сделав еще пару мощных гребков. Часть травы, подхваченная созданным потоком, подплыла и к нему. — Чакро-трава? — остановился, поднимая пальцами стебель и крутя его в разные стороны. Травинка была отпущена в вольное плаванье. Чужой взгляд внимательно впился в мое лицо. Мне стало душно. Не сказав больше ни слова, Хаширама развернулся ко мне спиной. Или мне так показалось? Силуэт его как-то странно поплыл, и я быстро моргнула, прогоняя рябь в глазах. Жар прилил к щекам и мир резко подпрыгнул. Я попыталась сделать глубокий вдох ртом, но вместо этого едва не подавилась сырым жарким воздухом. От нехватки кислорода легкие сдавило тугим кольцом. Я поспешно развернулась лицом к берегу, намереваясь выползти на руках. Мне стало действительно страшно. И в тот момент мне явно было не до стеснения. Вот только я явно себя переоценила, раз решила, что мое состояние вполне пригодно для горячих источников. Слабость, навалившаяся одним разом, заставила дрожащие руки соскользнуть с нетвердой почвы. Пальцами, что утопали в вязкой глине, попытались затормозить свое скольжение, словно кошка, растопырив их. Однако моих усилий хватило ровно на один рывок, и я с грохотом вернулась обратно в воду. На этот раз горячая жидкость сомкнулась выше головы, из-за чего вынырнув, у меня в глазах окончательно потемнело. На ощупь, я попыталась нашарить берег. Моя метафора вполне могла воспроизвести в жизнь. Дрожащей рукой коснулась чего-то твердого. Провела ей вдоль, скорее по инерции, прекрасно понимая, что под ладошкой у меня явно не глина. — Хаширама? — мой голос дрогнул. Коленки подогнулись, и я поспешила вцепиться в нежданную опору, чтобы вновь не скрыться с головой под воду. — Тише, тише. Это я. Я здесь, — две ладони быстро подхватили меня под мышки. Сильный рывок и я уже чувствую скользкую глину под собой. Холодный воздух коснулся разгоряченной кожи. Я не спешила вставать, чувствуя жуткую резь в висках. В ушах начало слабо звенеть и я быстро-быстро задышала. Послышался еще один плеск, и по едва ощутимому дуновению воздуха я поняла, что кое-кто уместился возле меня. Затем мокрая ткань легла сверху, скрывая тело. Я не возражала. Что-то зажужжало, но я так и не поняла что. Единственное, что я успела заметить — слабое зеленое свечение, когда с глаз спала черная пелена. Именно от этого свечения пошел приятный холодок. — Я звал тебя, но ты не слышала, — нервно улыбнулся мужчина, покосившись на мое лицо. Я судорожно вздохнула, переводя взгляд с его темных глаз, на сложенные на моем животе ладони. Мужчина быстро убрал руки. Я, впрочем, не решалась опускать взгляд ниже, так как Хаширама был совершенно нагой. Судорожно вздохнув и придерживая рукой халат, вернула своему телу вертикальное положение. Мужчина, сидящий прямо возле моей ноги, прищурился, но промолчал. Я поспешила отодвинуть оголенное бедро в сторону. — Спасибо, — выдохнула, чувствуя, как быстро отскакивает слово от зубов. — Правда, спасибо. Одна слеза за другой быстро скатилась по щеке. Я рывком напялила на себя халат. Мне было жутко стыдно и очень, просто безумно неловко из-за своей слабости. Поспешно хватая свои вещи, быстро направилась к дому, пулей метнувшись мимо ошарашенного моими действиями Хаширамы. Солнце только-только клонилось к краю горизонта. Верхушки деревьев сверкали в еще желтых отблесках. Мне было конкретно не по себе, что я допустила такую оплошность. Халат противно лип к телу, ведь я в попытке прикрыться стащила его в воду. Он уже остыл, но до сих пор хранил влагу, а потому меня мелко потряхивало от малейшего дуновения ветерка. Без нижнего белья я в буквальном смысле испытывала жуткий дискомфорт. Будучи жутко смущенной, я быстро влетела в чужую обитель, чтобы поскорее сбросить травы и остаться хоть ненадолго одной. Вот только куда там? Иноджа уже поджидал меня. Одним резким движением ноги, которое я успела-таки заметить, он заставил меня бухнуться на копчик. Я оторопела, то открывая, то закрывая рот от возмущения. — Что за дурная привычка врываться без спросу? — голос звучал раздраженно. Я попыталась встать, но чужая трость тут же ткнулась в горло. — Ну что ты от меня хочешь? — я упрямо смотрела в чужие глаза. — Если ты зол, что я вернулась так рано, то я притащила твою траву! Вот! — вытряхнула с пояса собранные травы. Затем подтащила к себе сумку, что свалилась с плеча при падении, и так же вытрясла оттуда содержимое. — Этого достаточно, — отозвался мужчина. Его голос звучал жестко, с едва заметной хрипотцой. Я спешно оторвалась от разбрасывания по полу трав и обратила свое внимание на Иноджу. Широкая грудь тяжело вздымалась, ноздри широко раздуты, глаза нехорошо почернели. Ясно, он опять злится. Я судорожно вздохнула, едва подавив просящиеся наружу невыплаканные слезы. А рыдать хотелось. И я даже не знаю от чего больше. От ситуации в целом, или просто от судьбы. Плотно сцепив челюсть, стала медленно подниматься. Бросив на Иноджу еще один быстрый взгляд, заметила, как мужчина отвернулся, прикрывая глаза. Мне же не оставалось ничего, как быстро оправить на себе халат и выскочила на улицу, дабы не испытывать чужое терпение. Нет, я не ждала от Иноджи жалости или сочувствия. Ровным счетом я не ждала от него ничего, если быть честной. Но, то презрение, отразившееся в потемневших черных глазах, изрядно напугало. Словно он из жалости готов был добить меня, стоило мне всхлипнуть или пуститься в затяжную истерику. Я растерла лицо ладонями, а затем открыла отделение сумки и вывалила мокрые вещи на лежанку. Растерянно перебрала немеющими от холода пальцами одежду. Мне срочно нужен костер. Плакать резко расхотелось. В принципе, если так подумать, то на территории дома находимся только я и Иноджа. За полем расположена деревня, но жители еще ни разу сюда не совались. Ну, кроме Хаширамы. Ничего же не случится, если я на ветках развешу свою одежду? В конце концов, кому я нужна, чтобы мои вещи рассматривали? — Что это? — и опять я слышу нотки неудовольствия. Как?! Как он так бесшумно ходит?! — Что-то еще? — я попыталась улыбнуться, но от моей улыбки мужчину явно перекосило. Он ткнул тростью в штаны, весящие на дубе, затем перевел свой взгляд на меня. — Убери. Я посмотрела на вещи, потом на трость. Иноджа раздраженно цыкнул и одним быстрым движением своей палки сорвал с ветки мой лифчик. Затем так же быстро на землю полетело и все остальное. Молча, развернулся и неспешно двинулся к дому. Я быстро подскочила к одежде, собирая свои вещи в руки. — Ну ты и скотина, — прошипела я удаляющейся спине. Мужчина замер, остановившись прямо возле двери. Красноречивый взгляд зеленых глаз говорил о том, что меня прекрасно поняли. Трость вонзилась в миллиметре от моей ноги. Собранная одежда вновь оказалась на земле. Иноджа гордо скрылся в доме. Утром нового дня я проснулась с мыслью, что так больше продолжаться не может. Мне сложно, очень сложно без цивилизации. Жить в походных условиях — слишком тяжело. Это было слишком энергозатратно, требовало определенной смекалки и нужного набора знаний для комфортной жизни. У меня же, в силу того, что я всю жизнь прожила в городе, банально отсутствовала база. Если костер еще худо-бедно я научилась разводить, то о добыче пищи и мастерстве домостроения речи и вовсе не шло. И выход из сложившейся ситуации я видела лишь один. Деревня за полем жила своей жизнью, в которую я хотела бы влиться. Можно было бы и дальше сидеть и надеяться на благосклонность непонятно кого. Но черт! Пора встать и сделать хоть что-нибудь для себя, а не ждать, когда тебе это преподнесут на блюдечке. По телу поползли мурашки. Я прямо представила, как отец вновь произносит эту фразу, выставляя за дверь мои чемоданы. Как мама, грустно улыбаясь, провожает на вокзале и прощается, чтобы отпустить во взрослую жизнь. Давай, Юлька, ты же знаешь, что это не так уж и сложно. С такими мыслями я, молча прошествовав мимо стоящего на пороге дома Иноджи. Он же в свою очередь, одарил меня странным прищуром резко потемневших глаз. Мне было все равно. Цель на сегодня четко поставлена, и я решительно направилась в деревню. Поле блестело под лучами солнца, переливаясь шелковым ковром под струями ветра. Оно было просторным и таким бескрайним на первый взгляд, однако я точно знала, что за ним скрывается поселок. Кузнечики под моими ногами с жужжанием разлетались в стороны, как и прочая живность. Даже полевка, которую я застала в гнезде, с громким писком убежала прочь. Я замерла на середине пути, складывая руки кепкой, и тут же пожалела. Страшно, когда неизвестные люди внезапно окружают тебя. Вдвойне страшно, когда они вооружены и что-то требуют. Более того, здесь люди настолько быстро двигаются, что понять, когда перед тобой появился человек — практически невозможно. Да что там, я даже осознать ничего не успела, когда со свистом рассекая воздух, передо мной возник человек. — Твоя помощь требуется в лазарете, — грубый тон, с которого начал незнакомец, насторожил. Я сделала два быстрых шага назад. Закованный в зеленые доспехи, он выглядел грозно. Так же грозно, как и его шрам на пол лица, который было видно невооруженным глазом. Плюсов доверия ему не добавляло и то, что он рукой потянулся к пристегнутому у пояса оружию. Мужчина в доспехах преградил мне путь на самой середине поля. Крыши домов уже виднелись за небольшой порослью деревьев. Кинув на них отчаянный взгляд, я приняла решение бежать. А что мне еще делать? Не в рукопашную же на вооруженного мужика? И только я развернулась спиной, чтобы разумно дать деру, краем глаза заметила, как незнакомец быстро и почти незаметно для меня, кивнул головой. Пока один демонстративно махал перед моим носом железякой и преграждал дорогу, другой незаметно подошел сзади и скрутил. Я даже понять ничего не успела. Правую руку схватили и тут же заломили за спину. Левую так же легко поймали, как и правую, когда я попыталась замахнуться отросшими неровными ногтями по чужой физиономии, метя в глаза. Одной ловкой подножкой у меня выбили почву из-под ног, из-за чего единственной опорой стал державший меня амбал. Я набрала полную грудь воздуха, готовая кричать о помощи, но также быстро сдулась. А кто мне поможет? Крайней точкой моих нервов стал приставленный к горлу кунай и недвусмысленно тянущие назад за волосы руки. — Что это? — произнесла с долей пренебрежения женщина, у ног которой я приземлилась. Руки мне предусмотрительно заломили и заставили низко склонить голову, надавив на макушку. Именно поэтому все, что я могла детально рассмотреть — были чужие тапочки в виде серых лодочек и деревянный пол. — По приказу главы, мы доставили вам помощницу, — быстро отчеканил мужской голос. — И зачем мне она? — не меняя интонации, сухо раздалось над головой. Я попыталась украдкой рассмотреть женщину, но державший меня мужчина тут же среагировал, вдавливая мой лоб прямиком в пол. — Приказано доставить, — подымаясь на ноги, насколько я могла заметить боковым зрением, сказал мужчина. Второй, который меня и держал, зарылся в пряди на затылке, а затем оттянул их назад, вскидывая мою голову. — Почтенная госпожа Есико, — мужчина, что держал меня, позволил подняться, очевидно, после кивка этой женщины. Я дернула свои руки, вырываясь. И, что удивительно, мне это позволили, отойдя от меня ровно на шаг. Я растерла запястья, бросая осторожные взгляды на пожилую женщину. Она оказалась гораздо ниже меня, примерно на две головы. Черные волосы строго уложены в прическу без единой торчащей пряди. И, что примечательно, у нее были черные, как смоль, глаза. Пожалуй, даже у Хаширамы оттенок был порядком светлее. Да и его взгляд не вызывал у меня желание лезть на стену. Женщина приподняла руку и под ее жестом мужчина покорно заткнулся. Ее пугающие глаза не выражали почти никакого интереса, и то, как она дернулась в мою сторону, стало для меня полной неожиданностью. Цепкие пальцы больно сдавили подбородок, другая рука сжала запястье. Раздался знакомый гул и я, скосив глаза на свое запястье, смогла увидеть зеленый свет, исходящий из ее руки. —  Из дикого племени, да? Что смотришь? — Я не понимаю, — проблеяла под ее взглядом, невольно стараясь отступить на шаг назад. Сзади были два мужика, на ногу одному из которых я и наступила. Меня быстро отбросили обратно толчком в спину. Бегло обернувшись, заметила, как тот, что со шрамом демонстративно сжал в руке кунай, мол, не лезь, а то получишь. — Хорошо. Ты подходишь, — сказав так, она цепко схватила меня за руку и потянула за собой. Я не стала упираться, ощущая запястьем ее стальную хватку. Да и как тут рыпаться, когда сзади недвусмысленно крутят оружием мужчины. Впрочем, сейчас мне ясно одно — меня притащили сюда, очевидно, по приказу этой женщины. — Не трясись как свинья на убой, — женщина резко бросила мою руку, останавливаясь в конце коридора перед каменной лестницей. В отблеске факелов ее глаза показались неживыми, лицо затвердело и словно превратилось в вырезанную маску. Я поежилась и невольно попятилась. Но куда там? — Еще шаг, — лезвие ткнулось под лопатку, — И ты труп. Вот в такие моменты и чувствуешь себя обреченным на плахе. Очередной толчок в спину. Я послушно потопала за женщиной, однако не в подвал, как ожидалось, а за поворот и дальше по коридору. Смотря себе ровно под ноги, я едва ли запоминала дорогу. В следующую секунду свет, исходящий от открытой прямо передо мной двери, заставил удивленно поднять голову. Женщина уже давно вальяжно проплыла вперед, вперед, где на койках лежали чьи-то тела. Меня потянули за руку вновь, и на этот раз я не оказывала особого сопротивления. Острый запах медикаментов резнул обоняние, как и смешанные с ним запахи крови, пота и чужих испражнений. Здесь было много людей, около двадцати, однако ни один из них, помимо меня и женщины, не был в состоянии о себе позаботиться. Я осторожно повернула голову назад, проверяя, следует ли отряженный конвой за нами. Дверь оказалась закрытой. — Подойди, — женщина помахала рукой, стоя у кровати какого-то мужчины, что при ближайшем рассмотрении оказался вполне себе молодым парнем. Он метался в постели, сбив пожелтевшие от пота простыни, и явно был не в себе. В зубы ему вставили какую-то палку, которую тот, с силой сжимая челюсти, едва не раскусил пополам. — Учиха, — презрительно бросила женщина одно слово, глядя почему-то на меня. Ее глаза цепко впились в мое лицо, наблюдая за каждой эмоцией, которые я в данной ситуации совершенно не могла контролировать. Поежилась, заламывая себе пальцы за спиной и осторожно косясь на резко затихшего молодого паренька. — Он умер? — взволнованно прошептала, прекрасно зная, что мне не ответят. Голос дрогнул, и озвученную фразу я почти просипела. Грудь затихшего мальчишки не вздымалась так, если бы он дышал. Челюсти разжались, прекратив сжимать зубами древесину. Женщина задумчиво перевела взгляд с меня, на затихшего в постели паренька. Ее сухие по-старчески руки едва заметно коснулись чужого лица, а затем из них, словно по волшебству, полился зеленый свет. Мальчишка вздрогнул, выгнувшись всем телом в неестественной позе, и все началось по новому кругу. Он кричал, кричал так громко, что у меня заложило уши. Голос его был сиплым и сорванным, а вскоре он и вовсе стал просто беззвучно открывать рот в немом крике. Глаза его бешено метались из стороны в сторону, но он словно и не замечал посторонних. Дугой выгибаясь на мятой постели он вновь и вновь продолжал калечить себя, пока силы его не оставляют и он не затих. Женщина вновь протянула к нему руку, смотря почему-то на меня. И опять зеленый свет с жужжанием заставляет приходить парня в себя. Жуткая агония. И вот она опять тянет руку к его голове. Я молча поджимаю губы, уже прекрасно понимая, что за этим последует. В следующую секунду мне в руки прилетела мокрая тряпка и женщина, медленно, словно нехотя, обвела тяжело дышащего мальчика рукой. По другую сторону кровати с тихим хлопком шмякнулся на стул таз с водой. В ее руке так же была зажата небольшая белая тряпка, которой она быстро обтерла чужое лицо. Потом прошлась ею же вдоль тела и, словно ее ничего не смущало, откинула кусок ткани на чужих бедрах в сторону. Осторожно промыла чужую промежность. Затем аккуратно и неспешно, она перевернула паренька на спину и повторила процедуру с омовением. —  Закончи с ним. Затем приступишь к другим,  — ее ладонь выделила каждую из занятых постелей. Я сжала тряпку в ладони, уже понимая, что от меня хотят. Потом она так же неспешно ткнула указательным пальцем в таз, чтобы продемонстрировать куда сливать воду и где ее потом набирать. Черные глаза выразительно блеснули, и я поняла, что пока не окончу работу, меня отсюда вряд ли выпустят. После двадцати лежащих бревнами тел, я была выжата, как лимон. Смущение, задавленное в корне после первого человека с эрекцией, не мешало выполнять работу. Вскоре она заставляла лишь хмуриться и гадать, как бы безболезненно перевернуть чужое тело и не потревожить хозяина. Ведь от этого бессознательные больные приходили в себя. Руки гудели, живот ныл и требовал еды, но я упорно игнорировала его. Сливая воду после последнего мне было почти все равно, что женщина предпримет дальше по отношению ко мне. И она смогла меня удивить. Миска белого риса, щедро политая какой-то мясной подливой и пара кусочков овощей, которые она поставила передо мной, изрядно удивили. Точно такую же порцию она поставила возле себя. Быстро мазнув по мне взглядом, она медленно подняла японские палочки и, расщепив их, принялась за еду. Мы ели молча, и женщина, казалось бы, даже не обращала внимания на то, как я давлюсь своими собственными слезами.

***

— Смотри, это опять она. — И откуда только вылезла? Я обернулась, привлеченная женскими голосами за своей спиной. Стало тихо и две девушки поспешили сделать независимый вид. Тряпка была отжата и скинута в пустой таз. С сомнением осмотрела развивающиеся на ветру простыни, которые я несколько минут назад выдраивала с песком в реке неподалеку. Прищепки, что я на скорую руку соорудила, так как их вообще здесь не существовало, выглядели не слишком надежно. Вернее то, что я сделала, с натяжкой можно было назвать прищепкой. В конце концов, за основу я брала расцепленную палку, которую на конце туго перемотала веревкой, чтобы трещина не пошла дальше. И теперь я думала о том, выдержит ли белье данная конструкция. Громкий шепот вновь возобновился. — Говорят, сам господин Хаширама ее привел. Представь, без дозволения главы. Господин Буцума так разозлился, что заставил сына принят ее в наложницы. Получается, она вторая у господина Хаширамы. — Ее? Но она же без клана. — В этом и есть наказание. Непонятно, какой она крови и насколько здорова. Бедная девочка осталась совершенно одна. Говорят, ее нашли на границе клана Учиха! — Что?! —  Что-что, то! Вырезали ее клан. Эти ублюдки не щадят никого. Так бы погибла уже. Нашли бы ее эти красноглазые демоны и убили бы. Наш наследник слишком добр, чтобы оставить ее одну. Я подавила тяжелый вздох, отчасти понимая этих болтушек, отчасти нет. Перевод некоторых слов я успела усвоить, а вот продолжение могла вполне додумать. Кажется, они говорили о войне. Отличительной чертой конкретно этого селения, об остальных я банально много не знала, так как Есико не часто затрагивала эту тему, была единая фамилия, связавшая их тесными узами, а так же особый герб. Про вражду кланов мне разъяснили гораздо позже, обозначив Сенджу и Учиха как давних врагов. Что-то вроде кровной вражды, где уже никто и не помнит, с чего все началось. Причем, объясняли все на пальцах. Убеждались, что я правильно понимаю их, а затем вновь втолковывали о вражде и врагах. И все же глядя на тех, кому была нужная моя помощь, я до последнего не понимала необходимости в такой жестокости. Я засмотрелась на женщин, от чего те невольно затихли. Это были две чернявые девушки невысокого роста. Обе одеты в добротные разноцветные халаты, подпоясанные в тон одежде поясами. И, самое главное, обе смотрят на меня и шепчутся. — Смотри, смотрит. — Вижу. — Что делаешь? — я задержала дыхание, вытаращившись на внезапно выпрыгнувшего невесть откуда Хашираму. Женщины громко завизжали, стирая со смуглого лица улыбку. Мужчина вздрогнул, черные глаза удивленно расширились, а брови поползли быстро вверх. Он резко развернулся, хлестнув меня волосами по лицу. Женщин как ветром сдуло. Я фыркнула, а затем и вовсе расхохоталась. — Что? — улыбка стала шире. Я поспешно махнула рукой и вытерла выступившую в уголке глаза слезу. — Ох, я не могу. Откуда ты только взялся? — глубоко вдыхая воздух, пробормотала. — У тебя очень красивая улыбка. — Спасибо, — все еще улыбаясь, я осторожно коснулась его руки. — Произношение уже лучше,  — воодушевленно пробормотал, немного посмеиваясь, очевидно, с моего акцента. — Тетушка?! — удивленно вскинулся мужчина прежде, чем я успела удивиться такой быстрой смене настроения. В его голосе явно послышались нотки паники. Я поспешила обернуться, силясь понять, на что смотрит мужчина поверх моей головы. Отреагировать я, как и ожидалось, не успела. — Сколько раз мне повторять, чтобы ты здоровалась первой с пожилыми людьми? Дуреха! — ворчливо прогудела женщина и, подойдя ближе, стукнула меня ребром ладони по спине. — Склони голову и падай ниц в поклоне, приветствуя тех, кто выше тебя по положению. — За что?!  — обиделась я, потирая ушибленное место. Рука у старушки хоть и казалась сморщенной и дряхлой, но била она ею словно топором. Этой же рукой она махнула в сторону двери, кинув один быстрый взгляд на девиц, что выглядывали из-за угла дома. — Ты еще спрашиваешь?  — отозвалась старушка, проходя внутрь первой и стягивая ступку. Пестик в ее руках активно забегал в пределах чаши, перемалывая оставшиеся стебли в труху. Мы помолчали и внезапно Хаширама произнес: — Я не знал, что она работает у вас. — Знал. Ты думаешь, я совсем слепая? Думаешь не смогла разглядеть на крыше собственного дома постороннего? — разогретый жир тонкой струйкой влился в кашицу. Есико ловко смешала его с травами и отставила в сторону. — По глазам вижу, что ты удивлен. Отвечу таки такому балбесу на вопрос: из всех кандидаток, Юри единственная, кто не сможет разболтать моих секретов. До поры, правда. Она быстро учится. Но я думаю за это время она поймет, что лучше оставить за собой право владения рецептами. — в неспешно произнесенных словах явно слышалась доля скрытого ехидства. На тонких губах женщины играла скупая улыбка, которая была редким гостем на ее лице. — Отнеси Инодже. Разотрешь этим его ноги и спину. Я сглотнула. Смысл фразы прекрасно дошел до меня. Он меня убьет. Нет! Повесит на дубу! Или тростью проткнет, как жука. Нет-нет. Он же там и так злой как черт! — Юля? Ты побледнела, может тебе отдохнуть? — Она что, вынашивает наследника? — Я не… — Хаширама дернулся, словно от пощечины и прикрыл глаза. Его уши запылали, и он поспешил скрыть дрожащие плотно сжатые губы в кулак. —  Вот именно, что нет. Раз не имеет детей, то пусть работает. Иди-иди, а то сдохнет твой запасной вариант. Меня взашей вытолкали за дверь, сунув в руки миску и тряпки. На ватных ногах, почти не разбирая дороги, я побрела обратно. Чтобы в ужасе застыть от звенящей тишины в доме. Словно в фильме ужасов я имела честь лицезреть, как медленно в мою сторону поворачивается чужая голова. Недобрый прищур черных глаз и играющие желваки на бледном лице сказали о многом. Из ослабевших пальцев едва не выпала миска. — Ты, — угрожающее шипение. Я машинально сделала шаг назад. Знаю я, как быстро он может двигаться даже с тростью. — Иноджа, прости я...ошиблась, — собрав мозги в кучку, озвучила заранее заготовленную фразу. В меня полетела тарелка. Я уклонилась, услышав разочарованное щелканье языком. Следующая домашняя утварь угодила мне в ногу. Я взвизгнула и благополучно спряталась за углом. — Прости! — пропищала я, осознавая, что если бы Сенджу хотел, то давно бы попал мне в голову. А так, похоже, он просто спускал пар. В этот раз он, как и в первый день нашего знакомства, плотно закрыл дверь и не пускал даже на порог. Похоже, серьезно обиделся. Я не отчаивалась. В воздухе пахло озоном, предвещая первые капли дождя. Погода в этой местности была на редкость солнечная, но иногда все же шли проливные дожди. Мне конкретно повезло, что у дуба была плотная крона, от чего дождинки редко, но срывались на голову. А так было вполне себе сухо. Обычно в такую погоду я предпочитала плести корзинки из сухих листьев камыша. В конце-концов мне удалось сообразить нехитрое плетение, чтобы держалась форма и оно не разлезлозь при малейшей нагрузке. В один из таких дней и пришел ОН. Я конкретно струхнула, когда под раскатистый звук молнии на тропинке появился человек. Дождь стоял плотной стеной, а потому пока был различим только мутный силуэт. Он шел неспешно, словно позволяя мне его заметить и дать оценить ситуацию. Облаченный в доспехи, высокий и плечистый…тот самый мужчина, что приходил ко мне ночью в кошмарах. Плетеное донышко корзинки выпало из рук. Не узнать его было довольно сложно, так как именно его образ плотно въелся в память. И я словно ощутила в воздухе тот самый приторный удушливый запах разложения. Его рука дернулась к поясу прежде, чем я сорвалась с места. Со стуком распахнула двери и вбежала в комнату, неосознанно выискивая взглядом белую ширму. Еще один раскат грома заставил вздрогнуть. Я бегло обернулась, с ужасом осознавая, что мужчина так быстро преодолел расстояние и беззвучно переступил порог. — Что ты тут делаешь? Я же велел тебе собирать травы, — красные глаза горели на бледном лице, отбрасывая алые блики. Темные бурые пятна покрывали длинное вытянутое лезвие. Не сложно было догадаться, какое происхождение имели эти пятна, особенно, когда вместе с запахом озона смешался и запах железа. Учиха! Те самые Учиха, что так безбожно глазами сводят своих врагов с ума. В голове сразу же всплыли образы той двадцатки, за которыми присматривала госпожа Есико. Двадцать разрушенных жизней, чье количество пополнялось день ото дня. Мужчина замахнулся лезвием, от чего я резко дернулась в сторону, сбив кувшин. Тот с оглушительным звоном разбился о пол. Катана, наверное так называлось оружие, глухо вошла в ножны. — Я задал вопрос, — красные глаза сощурились. Я наступила на осколок кувшина, теснее вжимаясь в стену и мечтая просто пройти сквозь нее. Вот только когда мужчина сделал шаг в мою сторону, все ненужные мысли как ветром сдуло. В голове кто-то крикнул «Беги!», и я сорвалась с места.