Out of time

Вся следующая неделя была посвящена подготовке к большому празднику урожая. Все готовили красивые одеяния, кушанья и развлечения, ставили палатки и украшали город. Со всего государства свозились шелка, драгоценные камни или экзотические блюда. Во дворец приезжали лорды с империи, льстя правителя подарками и красноречивыми словами. Они все были поражены изменениями наследного принца, а от его серьёзного взгляда даже холодок пробегался по спине. Особенно на них произвело впечатление его битвы на мечах против трёх противников, при чём он сам не ожидал третьего и, знатно так ругнувшись на всю площадь тренировочного поля отборным матом, захватом опрокинул того на землю. Разнообразила серые и одинаковые будни принца поездка в соседний уезд, чтобы лично пригласить одного из самых сильных и влиятельных домов Чосона на фестиваль в столицу. Мало того, что однодневная поездка растянулась на два дня, ведь: «Я принц, я так сказал», поэтому вся сопроводительная группа ехала медленно, подстраиваясь под темп принца, так ещё он умудрился поссориться с наследником дома, что в конце закончилось поединком и честной, довольно красивой победой Чимина. Когда они отправились в обратную дорогу, тот самодовольно ухмылялся и наткнулся на некий осуждающий взгляд Джонгука. — Чё? Он сам нарвался, — пожал плечами Чимин. — А я ничего и не говорю. Просто иногда ваша речь и действия не соответствуют вашему статусу. Некоторые обеспокоены по поводу этого, ведь считают ваше поведение непристойным и полагают, что вы не подготовлены к правлению… — Чёрт, ну что за время? Если слабый и послушный — не авторитет в глазах людей, а сильный и со своим мнением — враг народа. — Ну вы уж очень бурно отстаиваете своё мнение, — задумался Джонгук, вспоминая ряд случаев, когда принцу что-либо не нравилось или он считал это глупым, и тот делал всё по-своему. — Настоящий правитель должен прислушиваться к окружающим, к народу, чтобы понимать его и вести за собой… Чимин лишь фыркнул в ответ и отвернулся от него, тем самым прекращая разговор. — Когда-нибудь вы поймёте, — склонил голову парень, пришпоривая лощадь и выезжая вперёд. Парень окинул его спину пронизывающим взглядом и хотел было повторить манёвр, но его конь махнул головой, громко фыркая, и Чимин вздрогнул, крепче хватаясь за поводья, тихонько бросаясь проклятиями. Чимин лежал на кровати, рассматривая верхушку пышного балдахина, и поедал виноград. Он вспоминал свою прошлую жизнь, осознавая, что скучает по ней. Он скучает по ребятам из банды, по уличным дракам и ночным гуляниям, даже по соседу-задроту. Но больше всего ему не хватало своего лучшего друга. Этого красноволосого урагана, который каждый день пытался сделать из него «нормального человека», на что тот всегда ухмылялся. Это словосочетание просто никак не сочетается с Чимином. От «нормального» в парне только внешность. Да и та была прототипом принца из пятнадцатого века. Вдруг он резко сел из-за одной мысли, пришедшей в голову: «Так значит, что это я его прототип, ведь он родился первым на шесть веков раньше». Он встряхнул головой и лёг обратно, откусывая приличный кусок персика. Странно было то, что будучи на месте совершенно другого человека, в другой обстановке и окружении, он чувствовал себя всё так же: одиноким и потерянным. Даже несмотря на то, что у Джимина были родители, он не рос с материнской любовью и отцовской заботой. За всё время пребывания Чимина здесь, он видел эту женщину, Сонхин, лишь несколько раз, получая от неё лживую улыбку и какие-то притворные слова. Он сразу понял, что её сын для неё — это та власть, которую он ей дарует, будучи императором, поэтому она так яро защищает его и хочет видеть на троне. «Интересно, понимал ли это Джимин?..» Тут в дверь постучали, прерывая мысли парня. Получив разрешение принца, в покои вошёл слуга, кланяясь. — Принц Джимин, вам велено проверить, готово ли всё к завтрашнему празднику. — Чего? — нахмурился тот. — Больше что, никого нет, и надо обязательно беспокоить принца? — Ну что вы, ваше высочество, — не поднимая головы, говорил мужчина, — это же всегда было вашей ежегодной обязанностью… — А-а-а-айщ! — протянул Чимин, принимая сидячее положение. — Нет здесь спокойной жизни… — бурчал он, вставая с кровати и подходя к двери, как опомнился. — Так, а где это Джонгук? — Господина Чона сегодня весь день не будет во дворце. — А почему я не осведомлён, что господина Чона не будет во дворце, а? Слуге показалось, что данный вопрос прозвучал грозно, и он аж побледнел, выпячивая глаза и низко наклоняя корпус, собираясь что-то сказать. — Ай, забей, — Чимин клацнул зубами, выходя из покоев и оставляя там мужчину, недоумевавшего: что ему забить? Некая обида охватила парня из-за того, что тот даже не предупредил его о своём отъезде, и того, что Гук оставил его одного в такой неподходящей момент. Чимин не имел понятия, с чего ему начать, как на повороте наткнулся на господина Исюла — одного из членов Совета, кто уж точно был не на стороне принца. Он вручил тому свиток с тем, что необходимо проверить к фестивалю и поспешил удалиться. Чимин пробежался глазами по списку: этот день будет долгим. Ну хоть в империи приняли хангыль — уже что-то, и теперь он мог без труда всё прочитать. Первой в списке была проверка кухни и различных трапез к королевскому столу и гостям. Чимин быстро добрался до того крыла и зашёл на кухню, сопровождаемый аханьем и поклонами. Одна старенькая женщина вышла к нему вперёд с доброй улыбкой на губах и заботой в глазах: — Давно вы к нам не заглядывали, мой принц… — Конечно, с чего бы мне…? — в недоумении начал спрашивать Чимин, как та тихо добавила, осмотрев его: — Вы так возмужали за это время. Стали достойным претендентом на трон, коим хотел видеть вас император. Тогда он понял, что у прежнего принца с этой старушкой были тёплые и даже близкие отношения. Он прочистил горло, пытаясь теперь аккуратнее подбирать слова. — Да… Просто люди меняются. — Ситуации меняют людей. Другие люди меняют людей. Времена меняют людей. Ничего не бывает просто так. Парень горько ухмыльнулся, про себя подумав: «М-да, про времена — в точку». Проверив всю готовность кухни к празднику, Чимин отправился за пределы дворца в знаменитый на всё государство театр на колёсах, что приехал с утра и пробудет тут до конца праздника, развлекая знать и показывая различные сценки и шоу. Мужчина, что руководил им, показался Чимину добродушным и жизнерадостным, и он с большой честью устроил принцу экскурсию по шатрам, показывая их инвентарь, представляя королевскую особу артистам и рассказывая последние сплетни. Когда он заикнулся про Нефритового Волка, то прикусил язык и, приблизившись к парню, сказал: — Остерегайтесь, принц, ведь поговаривают, что он идёт за вами. Чимин скопировал его, приблизившись, поставив так же руку к его уху, и тихо произнёс: — Это ему стоит остерегаться, придя за мной. И он пошёл дальше, оставив шокированного мужчину, с некой опаской и удивлением смотрящего на спину того. Вышел Чимин из «городка» шатров не там, где заходил, и он понятия не имел, где сейчас находится и куда ему идти. Он шёл по старой, грязной и бедной улице, выглядевшей безлюдно. Изредка встречались жители, тут же округлявшие глаза и падающие ниц, несмотря на грязь. Чимин кривился от такой почести и внимания к своей персоне. Тут, проходя мимо двух шатких домов, он увидел толпу кричащих людей на другом конце. Переходя переулок, он скинул с себя дорогую королевскую накидку и взял висевшее потрёпанное одеяние. Он вышел уже на оживлённую улицу, и прямо перед ним толпились люди, образовывая круг. Любопытство всегда пересиливало здравый смысл, и Чимин пробился сквозь толпу, смотря, на что так бурно реагировали жители, но он уже и так догадывался, слыша знакомые звуки. В самом центре круга билось двое парней. Один был выше и крупнее с горящими яростью глазами. Другой же был ниже и худощавее, уворачивающийся от мощных ударов противника, но пропустил один и полетел на землю, в ноги толпе, которая разыгралась не на шутку, наслаждаясь зрелищем. Чимин лишь хмыкнул, поняв, что больше смотреть тут не на что и паренька сейчас пришибут, как новая волна крика заставила его повернуться. Худощавый, вытирая рассечённую губу, встал на ноги. Чимин распахнул глаза, подходя ближе. Здоровяк заржал, поиздевавшись над тем, и попёр на него. Однако паренёк проскочил под его ногами, ударил по коленной чашечке сзади. Он запрыгнул на своего противника со спины, захватывая его шею рукой, и, когда тот начал обессиленно оседать на землю из-за нехватки кислорода и какой-никакой, но тяжестью парня, другой швырнул его, спрыгивая, и ударил по челюсти, отправляя противника в нокаут. После секундной тишины послышался рёв толпы: кое-где радостный, кое-где проклинающий. Некоторые скидывали свои деньги на стоящий рядом ящик, а другие забирали, выигрывая ставку. Паренёк же согнулся по полам и от усталости закрыл глаза, как вдруг к нему подошли какие-то мужчины, и один взял за оборванную майку, хорошенько встряхнув: — Эй, ты, паршивец! Как ты посмел победить?! Я тебе ясно дал понять, что будет, если ты выиграешь. Ты представляешь, сколько мы потеряли, щенок?! Тот вырвался, но его тут же словили и кинули в грязь, наступая на грудь. — Вы чё пристали к нему, а? — вмешался Чимин, хотя понимал, что не должен, однако поделать с собой ничего не мог. — Пацан честно выиграл. — Ты ещё кто? — плюнул в его сторону мужчина, видимо главный там. — Уходи по-хорошему. Он занёс было руку для удара, но Чимин перехватил её и сам ударил кулаком по челюсти, откидывая его от паренька. Другие же тут же подорвались с места, нападая на нового противника. Чимин ногой вдарил по груди одного, другого отшвырнул, дав коленом в живот третьему. — Вали отсюда быстрей, — сквозь сжатые зубы произнёс Чимин парню, во все глаза уставившегося на него. Он подскочил на ноги, но не последовал его приказу, а помог откинуть мужчину в сторону. Чимин злостно на него зыркнул, набивая морду одному из банды. Из-за этого он пропустил мощный удар и, поскользнувшись на грязи и не удержав равновесия, полетел на задницу. Открыв глаза, он увидел приближающийся к его груди меч. «Зашибись. Я помру на куче говна» — единственная мысль, пролетевшая в голове парня. Вдруг стрела вонзилась прямо в сердце мужчины, и он упал, выпустив меч из рук. Чимин раскрыл рот и посмотрел на приближающегося вороньего коня, угрожающего фыркающего на разбегающихся зевак и того паренька. Наездник нагнулся, протянул руку и на ходу, рывком, затянул парня на лошадь, сажая впереди себя. Пепел немного привстала на дыбы и помчалась по улице, прочь из этой окраины. — Вы в порядке? — краткий кивок в ответ. Чимин впервые в своей жизни чувствовал себя неловко. Его впервые в жизни спасли и вытащили из передряги, если не считать тот момент с вытаскиванием из моря экспрессом в другой век. Он был благодарен, но не понимал, почему испытывает такой стыд. — Что вы там делали? Это опасный и разбойный район! Почему вы в такой одежде? И вообще, где ваша охрана? Почему вы были одни? — засыпал опросами парень. — Слышь, ты мне тут лекции не читай… — буркнул Чимин и прикусил язык, набрав воздуха: — Спасибо тебе. Я теперь у тебя в долгу, Гук. — Не стоит. Это моя обязанность. Чимин нахмурился и повернул голову к парню — мурашки пробежались по телу. Его лицо находилось в сантиметрах, и он мог разглядеть каждую ровную черту его, признаться, красивого лица. Внимание сразу привлёк маленький шрамик на щеке, которого, на удивление Чимину, он ни разу не замечал, хотя теперь он казался таким заметным. Джонгук выглядел мужественно и весьма внушительно, отчего парень считал, что он больше походил на королевского отпрыска. На своей щеке Чимин ощущал тяжёлое и сбивчивое дыхание Джонгука, а своей спиной — твёрдую грудь, теревшись о неё с каждым подскоком лошади. — Так, стоять, — вдруг встрепенулся Чимин, и лошадь тут же остановилась. — Передоз гейского контента. — Ч-что? — в недоумении вскинул брови Джонгук и помог принцу слезть, а после оказался на земле и сам. — Кстати, мне тут сказали, — перевёл тему Чимин, — что тебя не должно было быть во дворце весь сегодняшний день — почему так? — Я всегда уезжаю из столицы за день перед праздником, чтобы проведать семью. «У него ведь больше никого нет, кроме вас» — вспомнились слова наставника, господина Юна. Это показалось Чимину странным, но обсуждать это сейчас он не собирался. — И да, меня не должно было быть весь день, но я знал, что не мог оставить вас на столь долгое время одного, — продолжил Джонгук, а в его голосе слышалась скрываемая улыбка. — П-п-ф, — фыркнул Чимин, — и без тебя бы справился. — Я видел, как вы помогли тому парню. Опасный и безрассудный поступок для принца, но достойный и смелый для человека. — Просто он напомнил мне меня, — нахмурил брови Чимин и больше не поднимал эту тему. Без приключений вернувшись во дворец, он всунул список обратно Исюлу, позволив ему «послужить на благо Родины». На утро, вернее, в обед, Чимина легонько тряс за плечо Джонгук, прося его проснуться: — Вы и так уже спите больше дозволенного! Каждый год вы просыпаетесь в этот день с первыми лучами солнца. — Что? Серьёзно? — охрипшим ото сна голосом произнёс Чимин, поднимая голову, всё ещё с закрытыми глазами. Но потом понял, что гравитация подушки сильнее, и плюхнулся обратно: — Пофиг. — Ну при-инц, — опять протянул Джонгук, уже требовательнее тряся его, — я уже понял значение этого вашего нового слова, и нет, не «пофиг»! Вы обязаны присутствовать на празднике. Проклиная всех и вся, но больше досталось Джонгуку, Чимин встал с кровати. И каково же было его удивление, перешедшее в раздражение, когда он узнал, что, оказывается, на праздник необходимо носить специальное праздничное королевское «платье», составляющее в себе множество различных подвесок, пуговиц и ленточек. Сначала он пытался надеть его самостоятельно, но, потеряв свою голову где-то в тканях, Чимин позвал на помощь стоявшего за дверью Джонгука. Наконец Чимин увидел просвет среди дебрей одеяния, и оно уже лежало на плечах, обрамляя торс. Гук же начал аккуратно расправлять ткани, поправляя украшения. Чимин чувствовал себя беспомощно, а когда парень хотел было застегнуть пуговицы накидки на груди, то тот отодвинул его от себя, буркнув спасибо и что дальше сам справится. После всех сборов Джонгук повёл принца в город, где вдоль главной улицы стояли различные палатки, люди пели и танцевали в костюмах и масках животных, проводили обряды или молились, играли на барабанах и других инструментах. Чимину было довольно интересно и любопытно наблюдать за местными жителями, за их бытом и обычаями, а особенно во время большого праздника. — Попробуйте, — Джонгук вдруг протянул парню нечто поджаренное на палочке. Чимин откусил кусочек, распробовав сладость, оказавшуюся жареным ананасом в каком-то соусе. Отметив про себя, что данное блюдо весьма съедобное, он принялся ходить по палаткам и пробовать местные закуски. Хорошо же быть принцем: платить не надо и можно брать всё, что душе, хотя тут скорее животу, угодно. Набив животы чем только можно, начиная от острых персиков, заканчивая тушёной змеёй, на которую Чимин даже не мог смотреть, а точнее на то, как Джонгук её ест, будто бы это обычный бараний шашлык, Гук предложил принцу сыграть в народные игры. Сказать честно, Чимин не ожидал, что будет так потно. Эти игры не столько требуют силы, сколько концентрации, внимания и сосредоточенности, то есть всего того, чего парню и не хватало. Но он получал удовольствие от этого, с головой окунаясь в игры. В очередной ему нужно было попасть мешочком с землёй (подобием мячика) в стоящего на одной ноге на камне Джонгука, который после каждого броска должен перепрыгивать на другую ногу. И вот следующий мешочек попал прямо в лоб парню, и тот полетел прямиком в воду, приземлившись на пятую точку. Чимин громко засмеялся и, подбежав к Гуку, протянул ему руку. Тот посмотрел на неё, не решаясь принять помощь от принца, который закатил глаза и, продолжая улыбаться, сам взял его руку и поднял на ноги, направляясь к следующей игре. Чимин по-ребячески запрыгал на месте, озвучивая свою победу: он запустил маленький деревянный шарик по краю стола и он, не упав, закатился прямо в лунку. Джонгук же широко улыбался, смотря на счастливого парня, который с энтузиазмом переходил от игры к игре. На следующей игре Чимину пришлось хорошенько напрячься и он провёл здесь большее количество времени. Он высунул язык, прицеливаясь, и, наконец-то закинув палочку в кувшин на приличном расстоянии, он поднял руки вверх, издав протяжённое: «Е-е-е-е» и сделал «дэб». Он подбежал к Джонгуку и поднял вверх ладонь, с улыбкой смотря на того в ожидании. Гук изогнул бровь, смотря на руку принца. Чимин выдохнул, сам поднял его руку и ударил её по ладони. — Это называется «дай пять». А вот это, — он сделал странное движение, одну руку загнув, а вторую подняв вверх, — «дэб». Повтори-ка. Джонгук неловко поднял свою руку и Чимин хлопнул его ладонь. Потом он, с очень сосредоточенным и серьёзным лицом, пытался повторить манёвр руками, сделав жалкое подобие «дэба». Чимин прыснул со смеха, согнувшись по полам и положив руку на его плечо, облокотившись о него. — Потом ещё потренируешься, — ещё усмехаясь, Чимин по-дружески похлопал его по плечу. Так не заметно и солнце село за горизонт. Они неспешно шли по улице в сторону дворца, освещённой красивыми фонариками, создавая приятную вечернюю атмосферу. — Вы впервые за долгое время так искренне и ярко улыбались, принц, — приподнял уголки рта Джонгук. — Я рад, что вы были счастливы, оттого и я чувствую себя лучше. — Да, наверное, — тихо ответил Чимин, задумавшись. Действительно, он ведь впервые по-настоящему веселился, наслаждаясь моментом. Ему было хорошо, он чувствовал себя живым. Как бы глупо это не звучало, но так и есть. Он исподтишка посмотрел на парня, понимая, что благодаря ему этот день был таким. Тут его глаза словили вывеску некой таверны, что привлекло принца, задержавшего за длинный рукав идущего впереди Джонгука. Особо не церемонясь, Чимин повёл его за тот же рукав на второй этаж таверны, где была открытая терраса. Владельцы данного заведения, увидев такого почётного гостя, тут же организовали столик для него. — Нас двое, — сказал Чимин, кивая на Джонгука, расширившего глаза. — Ваше высочество, — шепнул ему тот, — мне нельзя даже сидеть с вами за одним столом, не то что есть… — Ты, — парень указал на хозяина таверны, — быстро столик для двоих. А ты, — перевёл палец на Гука, — не вашевысочествуй мне тут. Молча сел и поел. Парням принесли приличные куски поджаренной баранины, соусы в тарелках, различные гарниры и питьё. У Чимина аж слюньки потекли от вида сочного мяса, и он принялся резать его. Только он хотел было отправить кусок себе в рот, как вдруг послышались крики посетителей. Тут на их этаж ворвалась группа вооружённых рыцарей с банданами, закрывавшими половину лица, под странными эмблемами, которых Чимин, изучавший до этого с господином Юном, не видел на страницах учебников. Джонгук вскочил, доставая меч и загораживая собой принца, и уже начал отбивать атаку прибывших. Чимин на месте не рассиживался и, схватив столовый нож, кинул его в одного из противников. Он кувырнулся из-за Гука и обнажил свой меч, атакуя рыцаря. Местные в панике выбегали на первый этаж и из таверны, стараясь не попасть под горячие руки. Джонгук зарезал троих, борясь ещё с одним, изредка бросая взгляды на принца, всё стараясь подойти ближе и защищать его. Хотя ему и самому не помешало бы подумать о себе, ведь только он хотел было подбежать к принцу, как его схватили сзади и впечатали в колону, а после швырнули вниз по лестнице на первый этаж. — Гук! — крикнул Чимин, увидев летевшего вниз парня. Он откинул от себя противника и пытался пробиться к лестнице, но теперь все они устремились на принца. Он сдерживал их натиск до тех пор, пока они вдруг не расступились в стороны, опустив мечи. «Ой, не к добру это…» — подумал Чимин и понял, что оказался прав, когда по лестнице поднимался рыцарь, одетый в красивые, блестящие доспехи, а на голове у него маска в виде волка, отливающая нефритом. — И почему мне кажется, что ты и есть Нефритовый Волк? — хмыкнул Чимин, поудобнее взяв меч, вставая в позу, готовый к атаке со стороны врага. — Тут поговаривают, что ты на меня клыки точишь. Очень зря. И он сам кинулся на него, занеся меч. Противник пошатнулся, но отбил удар. Только и слышался лязг железа, тяжёлое дыхание бойцов и скрип древесины. Чимин забежал за колону и, сделав хитрый манёвр, обманув противника, ударил ногой его в живот, откидывая на столик, с треском обломившийся. — Гук, ты там живой? — взволнованно вскрикнул Чимин и кое-как заглянул вниз, где тоже были рыцари. — Твой слуга скоро начнёт разлагаться где-нибудь на улице, — зарычал Волк. Причём действительно зарычал: из-за маски голос его казался очень низким и осипшим. — Он не мой слуга, — злобно произнёс парень, прячась за мощной колонной. — И кто же? Оруженосец? — Он мой друг, а разлагаться начнёшь только ты. Мгновение — в него полетел кинжал, но принц успел увернуться и перекинул стол, в который тут же вонзилось ещё пара штук. — Да когда ты уже сдохнешь! — Нат тудэй, псина, — рявкнул Чимин и выскочил на него, хорошенько ударив ногой по его голове. Тот замахнулся мечом — острое лезвие в миллиметре пронеслось от его шеи. — Ты умрёшь в след за своим отцом, недо-принц. Чимин не видел его лица, но знал, что тот злостно ухмыляется. До парня дошёл смысл сказанных слов и он округлил глаза, понимая, что если императора убьют, то он будет самой открытой мишенью. — Проклятье! — сжал рукоятку Чимин. Он увернулся от атаки противника, перебегая его и подходя к лестнице. — Как-нибудь в другой раз закончим, — пожал плечами он и кинулся вниз, во всё горло зовя: — Джонгук! Снизу его встретили рыцари, но он легко раскидал их и выскочил на улицу, не найдя глазами парня. «Мать его! Ладно, ничего с ним не станет… „ — Чимин еще раз окинул взглядом таверну и на втором этаже встретился глазами с Нефритовым Волком, который просто стоял и смотрел на него своими мёртвыми глазами из нефритового стекла. — Ух, крипово, — прошептал Чимин и бросился бежать во дорец. Оказавшись на главной площади дворца, он увидел, что вокруг патрулирует стража, а гости расселись по своим местам. На украшенной площади выступали кисэн — девушки-танцовщицы, исполняющие прекрасный танец с мечами под традиционную музыку. Одна девушка, что была впереди, плавными движениями приближалась к императору, сидевшему на специальном троне прямо напротив центра площади. Её глаза горели твёрдой решительностью. Чимин, разглядев это и поняв, что к чему, тут же рванул вперёд. Девушка подлетела вверх, словно превратившись в пушинку, и её нож вдруг удлинился, направляясь прямиком к глотке императора. Но тут парень с силой налетел на неё, падая вместе с ней на землю. Император подскочил на ноги, а часть стражи мигом очутилась вокруг него. Кисэн в ужасе округлила глаза, смотря на принца. Ей не хватило лишь пары секунд. Пары секунд, изменивших бы всё. — Не ожидала, да? — криво хмыкнул Чимин, вставая на ноги. Девушка сузила глаза, а после произошло сразу несколько действий: она вытащила ещё один ножик и метнула его в принца, но того опрокинули на землю и какая-то тушка нависла сверху, стражники же обездвижили её, угрожая оружием. Чимин распахнул глаза, встречаясь взглядом с взволнованными глазами Джонгука. — Всё хорошо? — спросил он, обжигая своим дыханием кожу на лице парня. — Ты, блин, где шлялся?! Я волновался за тебя вообще-то, — шикнул Чимин. — Прошу прощения, — произнёс тот. — Может уже слезешь с меня? — Ох, прошу прощения, ваше высочество, — он вскочил, как ошпаренный, а лёгкий румянец залил его щёки. Послышался приглушённый вскрик и ругань стражников: девушка сама напоролась на острие меча и, истекая кровью, осела на землю. — Принц Джимин, — позвал вдруг того император, выходя к нему, всё ещё окружённый охраной, — сын мой, ты спас мне жизнь. Спас жизнь императору! Он положил руки на его плечи и хорошенько сжал их. Послышались хлопки и возгласы со стороны гостей, что затихли до этого, во все глаза следя за ситуацией. Чимин провёл взглядом по людям и встретился с парой пронизывающих глаз, принадлежавших Ли Туану, и он победно ухмыльнулся ему, получая очередное наслаждение от его вытянувшегося лица. Кажется, это начинает нравится Чимину и входить в привычку. Император вернулся на своё место, разрешая продолжить пиршество и праздник, приглашая принца на своё место. Но тот заметил, как Джонгук под шумок направился во дворец, и последовал за ним, ничего никому не сказав. — Гук, ты… — догнал его Чимин и увидел торчащий из его бока кинжал. Тот сразу прикрыл его накидкой и отклонился, сказав, что сам справится. Однако Чимин велел ему следовать за ним, ведя его к лекарю, которого там не оказалось в нужный момент. — Садись и снимай верх, — сказал парень, решив самому залатать рану, ведь ему то не впервой. Он нашёл на полках всё необходимое, или же знакомое, и вернулся к парню. На секунду он залюбовался его мускулистым телом, а после внимание притянул огромный, уже затянувшийся шрам, пересекающий его грудь, но кровоточащая рана, из которой торчала рукоятка кинжала, вернула его к реальности. Джонгук собирался было вынуть его, но Чимин тут же оказался рядом и задержал его руку. В мисочке он размял некоторые целебные травы, залив их горячей водой из котелка и положил смесь вокруг лезвия. Джонгук вздрогнул и скривился, а Чимин накрыл рану чистой тканью и начал вытаскивать кинжал. Парень сжал кулаки, и лезвие было изъято, а на рану аккуратно положена ещё смесь, которая, хоть и была залита кипятком, но освежала. Чимин наклонился ближе к торсу парня и аккуратно завёл руки за спину, наматывая его талию подобием бинта, прикрывая рану. — За два дня ты умудрился два раза спасти мою жизнь. Он сделал ещё несколько кругов вокруг его талии. — Это мой долг. — А если нет? Что, если бы это не было твоим долгом? Если бы я не был принцем? — Почти всякий человек заслуживает жизни. — Почти? — изогнул бровь Чимин. — И кого же ты обделил? Кто, по-твоему, её не заслуживает? — Убийцы, — тихо выдохнул тот. Парни одновременно подняли глаза и посмотрели друг на друга. — Но ведь случается, что ты и сам убиваешь людей, — свёл брови Чимин. — Именно. Они не сводили взгляды один с одного, а принц понимал, что глубже и глубже утопал в этих глубоких глазах. Между ними повисла тишина, слышалось только приглушённое биение сердец. — Не дури, — фыркнул Чимин, прервав контакт и, неожиданно даже для самого себя, потрепал парня по голове. Тот округлил глаза, полностью обескураженный жестом со стороны принца, который сладко зевнул и сказал, что пойдёт-ка он отдыхать после чересчур насыщенного дня.